Текст книги "Капитан (Часть 1) Назад в СССР. Книга 13 (СИ)"

Автор книги: Максим Гаусс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7
Питон

Само собой, капитан Дорин ракету тоже увидел.

Ловко заложил вираж, отчего нас едва по салону не раскидало – удержались кое-как.

К счастью, ракета прошла мимо, устремившись в уже светлеющее небо, а мы продолжали быстро набирать высоту, уходя от опасности. Вполне возможно, что выпущенная в нас ракета не причинила бы вреда вертолету, но этого наверняка никто знать не мог. И все же, это явный перебор! Ни хрена себе, учения…

Минут пятнадцать мы молча летели обратным курсом к нашему учебному центру. Почти не говорили, но всех волновал только один вопрос – справились ли? Зачтут нам «скачки», учитывая, что многое пошло не так, как планировалось. Честно говоря, многие осознали, что отнеслись к учебно-боевому выходу с легкомыслием. Мол, мы же элита, чего нам эти задания, придуманные абы как? А вот не тут-то было!

– Подлетаем! Приготовиться к высадке! – предупредил Михаил, вернув меня к реальности.

Через несколько минут, наш вертолет коснулся колесами выжженной солнцем бетонной площадки учебного центра. Пыль вихрем взметнулась из-под винтов, застилая глаза. Двигатели, сбавляя обороты, выли на тормозных режимах, но в ушах еще стоял приглушенный рев, а кровь подогретая адреналином, все еще гудела после недавно отгремевшего «боя».

Дверь грузовой кабины со скрипом отъехала в сторону, впуская внутрь волну сухого пыльного воздуха. Один за другим, усталые, пропыленные, в мокрой от пота и грязи форме, мы выпрыгивали на нагретый утренним солнцем бетон, чувствуя, как подкашиваются ноги. Напряжение последних часов начало медленно отступать, оставляя после себя пустоту и свинцовую усталость.

Первым делом я повернулся к Корнееву. Он стоял чуть в стороне, единственный без рюкзака.

– Паша, – голос мой прозвучал хрипло и устало, но в нем четко читался стальной стержень. – Объясни, какого черта ты сунулся за «эрдэшкой» без моего разрешения? Кэп нас тогда провоцировал, а ты поддался. Ты что, срочник – первогодка? Кто дал тебе право без приказа покидать дом и бросаться обратно за этим барахлом?

Шут вздохнул, поднял на меня виноватый взгляд. Его обычно бесшабашное лицо сейчас было серьезным.

– Командир, виноват. Косякнул я, не подумал, что нарвусь на неприятности. Решил, что раз уж я оставил эти шмотки, то я и должен их вернуть. Хотел исправить свою ошибку, а в итоге подвел всю группу. Сорвал нам красивый отход. Больше такого не повторится.

И действительно, выходка Шута совсем не соответствовала уровню нашей репутации и слаженности. Ранее подобного на заданиях не было. Дисциплина моментом просела. Правда, сначала был тот просчет на моей свадьбе, а теперь и здесь. Скорее всего, неудачное совпадение.

Но говорил он искренне, без привычного шутовства. Я видел, что он все понимает.

Дальнейшие нотации были бы уже лишними. Под затихающий шум вертолетного двигателя, вся группа наблюдала за этой короткой, но емкой разборкой. Вина Корнеева была очевидна, его признание – чистосердечным.

– Ладно, – кивнул я, снимая напряжение. – Проехали. На этом все. Но чтобы я больше не видел такой самодеятельности. Понятно?

– Понятно, командир! – Корнеев выпрямился, и в его глазах мелькнуло облегчение.

В этот момент к нашему строю, пусть и нестройному, подошел старший инструктор, майор с каменным, обветренным лицом. Он молча окинул нас оценивающим взглядом, его глаза задержались на мне.

– Ну что, «Зет», – его голос был ровным, без эмоций. – Задание, вы, конечно, выполнили. Условную цель ликвидировали. На точку эвакуации в общем-то, тоже вышли. И вертолет отбили. В целом – зачет, хотя, конечно, работа не самая чистая.

Он сделал небольшую паузу, давая нам прочувствовать мимолетную радость, и тут же ее охладил.

– Не нравится? А чего вы ожидали? Результат, скажу вам прямо, в лучшем случае на твердую четверку. Не более. Ожидал от вас большего. Знаю, на что вы способны. А сегодня – это суетливая импровизация на грани фола, потеря темпа из-за мелочей. Возвращение за рюкзаками – это не смекалка, это глупая авантюра, которая едва не завалила все задание. Учтите это на будущее. А сейчас отбой. Отдыхайте, времени у вас почти двенадцать часов.

Развернувшись, он твердым шагом направился к штабному зданию.

Мы стояли несколько секунд в гробовом молчании, переваривая его слова. Четверка. После всех пройденных сложностей, после чистого проникновения, бегства и штурма вертолета – всего лишь четверка. В душе закипала досада, но возразить было нечего. Инструктор был прав. Мы действовали не как отлаженный механизм, а как группа талантливых, но слишком азартных, увлекшихся одиночек.

Ничего не говоря, мы побрели в сторону казармы. Путь казался бесконечно длинным.

Ноги гудели, спина ныла от постоянного напряжения, а в глазах стояли песок и пыль. В казарме царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом вентилятора. Скинув разгрузки и бронежилеты, мы сдали вооружение на склад, затем молча перекусили остатками имеющейся провизии.

После прохладный душ. Холодная вода на изможденное тело действовала лучше любого лекарства, смывая пот, грязь и гася остатки адреналина. Переодевшись в сухое, большинство бойцов тут же рухнуло на койки, чтобы хоть на несколько часов забыться сном. Некоторое время я еще сидел на своем спальном месте и пытался проанализировать все наши ошибки, допущенные на «скачках». Мысленно я уже составлял план работы над ними.

Затем последовал примеру остальных и тоже лег спать. Организму нужен был воздух.

Однако судьба распорядилась иначе. Отдых был коротким.

Не прошло и пяти часов, как дверь казармы резко распахнулась. Последовал стук. У входа стоял взволнованный посыльный, младший сержант с напряженным лицом.

– Старший лейтенант Громов! Срочно к начальнику центра! – громко произнес он, разбудив тех, кто еще спал.

Ледяная струя пробежала по спине. Никаких плановых совещаний в этот час быть не могло. Более того, старший инструктор же сам выделил нам двенадцать часов на отдых, а прошло только чуть более семи. Значит, что-то случилось – у нас по-другому не бывает.

Я мгновенно вскочил на ноги, на ходу натягивая штаны и китель.

– Группа, подъем! – рявкнул я, и мой голос, резкий и властный, прозвучал как выстрел в сонной тишине казармы. – Всем подготовиться и ждать моего возвращения. Чую, что-то будет…

Никаких вопросов, никакого удивления. Сработал стопроцентный рефлекс. Сон как рукой сняло.

Эта часть казармы мгновенно превратилась в муравейник. Все движения были отработаны до автоматизма. Все слаженно. Сейчас уже не было времени на раздумья – только на действие.

Я выскочил из казармы и быстрым шагом направился к штабному зданию. Внутри царило оживление: офицеры с серьезными лицами сновали по коридорам, из кабинетов доносились отрывистые телефонные разговоры. Меня сразу провели в кабинет начальника штаба центра. Там, кроме него, находились майор Игнатьев и полковник Хорев. Лица у всех были напряженными, почти суровыми.

– Громов, присядь, – кивнул Хорев, указывая на стул. – Обстановка неожиданно изменилась. Время на раскачку закончилось, переобучение сотложим на другое время.

– Так, что случилось-то?

Полковник Хорев переглянулся с начальником учебного центра в аналогичном звании. Кивнул головой.

– В двух словах… Проведение операции «Питон» намечалось только на начало следующей недели, но теперь этого времени у нас нет. Его вообще нет! ХАД внезапно доложил, что у генерала Хасана изменились планы. Он выступил туда, куда никто не ожидал. Грядет что-то серьезное. Возможен захват нефтедобывающего комплекса, что находится на юге республики. Десять часов назад он получил от пакистанцев большое количество нового оружия, в том числе и военную технику. Также известно, что численность его армии выросла до шести сотен человек, к нему присоединилсь наемники из того лагеря, где тебя держали как «куклу». Генерала по-прежнему активно поддерживают американцы. Учитывая тот факт, что у СССР сейчас заморожен диалог с США, а ЦРУ потеряло ценный контакт в лице генерал-майора Калугина, они непременно попытаются нагадить нам всеми возможными способами. Поэтому, придется действовать на опережение и начинать реализацию операции!

– Принял… – кивнул я. – Я правильно понимаю, что группа «Зет» в деле?

Хорев кивнул. Мол, это же очевидно. Начальник учебного центра, кашлянув, произнес:

– Я, наверное, вас оставлю! – он поднялся из-за стола, затем покинул кабинет.

Игнатьев, не теряя ни секунды, развернул на его рабочем столе оперативную карту южной части Афганистана.

– А теперь подробнее… Нами получена срочная информация от нашей агентуры в районе южной границы, – его голос был резким и быстрым. – Генерал Хасан, которого мы считали надежно заблокированным в горах Пакистана, проявил неожиданную активность. Он с элитным отрядом бойцов оппозиции, техникой и пакистанскими наемниками совершил бросок через границу и укрылся в хорошо укрепленном районе в ста сорока километрах к юго-западу от Шиндада. Там же находится крупный нефтедобывающий комплекс, который во время войны был брошен и долго не функционировал. Советский Союз вложил достаточно крупные деньги, чтобы вновь запустить его в действие. Добыча еще не вышла на серьезный уровень, но запасы нефти на территории уже есть. Есть данные, что Хасан практически захватил его и готовит масштабную диверсию против гарнизона правительственных сил. Возможно, речь идет о захвате или уничтожении. Известно, что у него имеются даже танки.

– Даже так? – я, почти не удивившись, поднял бровь. – Выходит, Хасана душили, душили, но тот все равно набрал полные легкие воздуха? Плохие новости, что тут добавить…

Хорев тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу.

– Со всеми этими внутренними расследованиями по Калугину, мы утратили бдительность и проглядели эти моменты, считая, что Хасан обескровлен и не способен хоть сколько-нибудь восстановить силы. Но это еще не все. Ситуация усугубляется тем, что правительственные силы ДРА на юге по-прежнему слабо организованы и активных действий ожидать от них не стоит. Наших войск там практически нет. Ждать подкрепления – значит дать Хасану время либо нанести новый, еще более болезненный удар в неизвестном направлении, либо снова уйти в Пакистан. Если он устроит диверсию на нефтедобывающем комплексе, будет катастрофа. Его нужно брать сейчас. Немедленно. Операция «Питон» получает зеленый свет. Время на подготовку – считанные часы. Ликвидируем Хасана и его правую руку полковника Хабиба, оппозиция сама развалится, на этот раз окончательно. Будет сложно, но мы не одни.

Я слушал, чувствуя, как тяжелый, холодный груз ответственности вновь ложится на плечи. Мысль о невыспавшихся, уставших после учений бойцах промелькнула и тут же ушла. Они были профессионалами. Они поймут и сделают все возможное. Как всегда.

– Группа «Зет» готова к выполнению задачи, товарищ полковник, – четко доложил я.

– В том я не сомневаюсь, – кивнул Хорев, тяжко выдохнув. – Вылет через полтора часа. На аэродроме в Мары вас ждет Ил-76. Он доставит группу и технику на авиабазу в Шинданде. Дальше, уже на вашем вертолете доберетесь в район операции. Капитан Дорин вылетел туда еще до объявления тревоги, их экипаж готовится к вылету. Вертолет новый, модернизирован, а сам он ас своего дела, поэтому риск значительно ниже, чем если бы мы использовали стандартных «Крокодилов». План следующий…

В течении пяти минут меня посвятили во все аспекты разработанного плана. Само собой, не все нюансы были решены, но общее понимание уже было.

– В районе проведения уже находятся агенты ХАД, все последние данные по оперативной обстановке получите у них. Далее, все вопросы по вооружению и снаряжению нужно решать уже сейчас. У нас тут имеется неплохой выбор огневых средств, в общем разберетесь. Удачи, вам старлей. Сделайте красиво, чтобы уже раз и навсегда раздавить эту заразу!

– Есть, товарищ полковник!

Игнатьев коротко кивнул. Если бы он мог, отправился бы с нами.

Рукопожатия были крепкими и краткими. Я прекрасно знал, что Хорев переживает за нас не только потому, что в составе группы его сын, но и потому, что мы его люди. Без приукрас – его лучшие люди. Мы давно уже стали своими.

Я вышел из кабинета и быстрым шагом направился в казарму. Все уже были готовы.

– Ну что там, Гром?

– Ну, ничего хорошего, если в общих чертах… Операция «Питон» получила старт намного раньше срока. Мы те, кто будем работать в непосредственном контакте с наиболее опытными силами противника. Наша цель – генерал Хасан и его правая рука, начальник штаба полковник Хабиб! Действовать нужно аккуратно, в лоб – без вариантов. Силы не те. Сейчас ноги в руки и идем снаряжаться, времени на все – не более часа. Шут, Дима, контроль вооружения на вас. Все вопросы обсудим по пути.

Сначала отправились на вещевой склад, где получили стандартную экипировку – защитные сетчатые костюмы КЗС, выполенные в песчаной расцветке. Берцы, разгрузки, головные уборы. Рюкзаки, питание, аптечки. Все быстро, со знанием дела. Начальник вещевой службы сказал только одно:

– Что нужно, то и берите! Отчитываться будем потом!

Затем мы отправились на склад ракетно-артиллерийского вооружения. Стоит отметить, что учебный центр новый, а потому и современное оружие здесь имелось в достатке. Все мы разобрали то, что уже примеряли ранее. Это автоматы «ВАЛ».

Я отдельно вооружился ВСС «Винторез», потому что имел достаточно большой опыт ее боевого применения. Из тяжелого оружия Самарину достался модернизированный и допиленный под здоровяка пулемет Калашникова. С большим боезапасом – аж пять коробов на четыреста патронов. Две тысячи патронов. Американскому Рэмбо такое только снилось.

Прапорщик Корнеев взял уже опробованную ранее СВД. А поскольку это был штучный экземпляр, доделывали ее отдельно, прямо там, на заводе по спецзаказу. Винтовка получилась очень удачной, неудивительно, что Паше она сразу понравилась.

Снарядились быстро. Грамотно прочитывали соотношение дополнительного боезапаса к весу и мобильности группы. Нас учили так – чем больше боезапаса взял, тем больше шансов живым вернуться. На деле же, это было правдой лишь отчасти. Много других факторов здесь также имели чуть ли не решающее значение.

Мои ребята не подвели. Ровно через пятьдесят минут у военного «Урала» стояла готовая к погрузке группа.

Лица были серьезными, сосредоточенными, в глазах – тот самый боевой азарт, который я хорошо знал и ценил. Усталость как рукой сняло. Все понимали, что раз поднялся такой кипиш, то это не спроста. Раз все так внезапно, значит ситуация действительно очень серьезная.

Из кабины выбрался водитель, подошел ко мне и козырнул.

– Можете загружаться, товарищ старший лейтенант!

– Погрузка! – скомандовал я своим, не теряя ни секунды. – Смирнов, Самарин на вас контроль погрузки вещей, оружия и боеприпасов! Герц, Гуров – связь и навигация! Док, аптечки и медицинское снаряжение! Ромов, на задании обойдемся без Найды, от нее прока в таком деле мало. Только зря бойца потеряем. Так что сегодня ты выступаешь как стрелок. Валера, карта района с пометками у меня в планшете, в самолете ознакомишься. Остальные – личное снаряжение и спецсредства! Быстро, но без лишней суеты! Первая точка – Мары, там грузимся на ИЛ-76, Дорин со своими уже там.

Мы отработанными движениями принялись грузиться в кузов. Ящик с подготовленными боеприпасами для стрелкового вооружения, гранаты, взрывчатка, рационы питания, вода и аптечки – все грузилось в машины с четкостью конвейера. У летчиков задача другая, все что им нужно – уже было на борту вертолета. Конечно, они могли бы забрать нас до авиабазы в Мары, но убыли туда до того, как объявили тревогу. Впрочем, расстояние небольшое, всего-то сорок километров по прямой. Доберемся и на «Урале».

Пока грузились, подошел майор Игнатьев и вручил мне пухлый планшет с аэрофотоснимками и свежими разведданными по району. Там же были карты и все наработки по «Питону». Я пролистал их на ходу, стараясь запомнить каждую деталь – расположение дувалов, возможные огневые точки, пути подхода и отхода.

– Там будет сложно, Гром, – тихо сказал Кэп, глядя мне прямо в глаза. – Хасан не дурак, он понимал, на что идет, захватывая такой объект. Он подготовился основательно. У него там и ПЗРК могут быть, и закопанные танки. Будьте осторожен. Не геройствуте. Задача как и всегда, как ты любишь, диверсионная деятельность и скрытое проникновение. Отвлечение внимания. К вечеру подоспеет вторая группа, но Хорев будет держать их про запас. На крайний случай, вас попробуют прикрыть люди ХАД, плюс наша авиационная техника. Эскадрилья Ми-24 в двадцати минутах лету. Бить наверняка по нефтяному комплексу они не смогут, сам понимаешь, там запасы нефти. Подкрепления от нас тоже возможны, но только в том случае, если у них нейтрализовать все ПВО, иначе потери будут колоссальными. Но сам понимаешь, это все сложно, плохо продуманно. Операцию готовили для пакистанской территории, а теперь совсем другая обстановка.

– Кэп, не волнуйся! – кивнул я, пряча папку в планшет. – Все сделаем как надо!

– Хорошо. До Шиндада я лечу с вами, дальше уже сами!

Погрузка заняла меньше времени, чем ожидалось. Последними в кузов запрыгнули мы с Игнатьевым. «Урал» резко тронулся, набирая скорость, и поднимая густую дорожную пыль, помчался в сторону военного аэродрома. В кузове царила тишина, нарушаемая лишь рокотом двигателя, скрипом рессор и общим шумом.

Каждый был погружен в свои мысли. Я смотрел на лица своих бойцов, освещенные тусклым светом салонного фонаря. Толком не отдохнувшие, но решительно готовые выполнить любую поставленную задачу.

Невольно вспомнил про свою Лену. М-да… Черт возьми, когда вернусь обратно, поговорю с Хоревым о переводе на другую должность…

Глава 8
Скрытая угроза

Шинданд встретил нас сухим, раскаленным ветром, несущим с собой мелкую пыль и запах разогретого масла и авиационного керосина. Севший на «бетонку» тяжелый Ил-76, с мерным гулом, зарулил на запасную полосу, остановился. И почти сразу к нему подъехали несколько машин и грузовик.

Выгрузка шла быстро, молча, без лишних команд – каждый знал свое дело. Ящики со снаряжением, оружие, рационы – все перекочевало в сторону. Затем выгрузили и сам вертолет. Это был тот самый Ми-8МТВ-3, относительно новый, в свежем камуфляже. Он был частично разобран, лопасти несущего винта были закреплены отдельно, вдоль борта транспортного самолета. С него было снято почти все, что помешало бы загрузке и транспортировке. Сейчас над ним, в ускоренном темпе работала целая группа техников, в том числе и сам экипаж. Не пройдет и полутора часов, как он будет готов для выполнению поставленной задачи.

Майор Игнатьев, кутаясь в светлый китель, стоял чуть в стороне, наблюдая за процессом. Его внммательное и серьезное лицо было непроницаемым, а в уголках глаз я уловил ту самую, знакомую до боли озабоченность.

Когда большая часть работы была выполнена, он махнул мне, отойдя в сторону от шума.

– Гром, отойдем на минуту?

Я последовал за ним к тени от крыла транспортника. Кэп обернулся, его взгляд был тяжелым, прямым.

– Ты в порядке? Весь полет за тобой наблюдал. Что-то случилось?

– Да-а… Так… Ничего, Кэп, – неуверенно ответил я, чувствуя, как накатывает усталость, которая от мыслей того, что я снова лезу под пули, буквально угнетала. – Отработаем.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону пыльного горизонта.

– Макс, ты же знаешь, что от меня секретов быть не должно. Ничего, что может повлиять на ход выполнения боевой задачи. Говори уже, вижу, что есть проблема.

Я несколько секунд молчал. Потом решился.

– Послушай, Кэп, – начал я, и голос мой прозвучал тише, чем я хотел. – Я… Я и впрямь давно хочу поговорить. Но не о предстоящей задаче. О будущем. О самом ближайшем будущем.

Кэп повернул ко мне голову, брови слегка поползли вверх.

– Устал я от этого, – сказал я четко, глядя ему в глаза. – Лазить под пулями, решать чужие политические вопросы ценой своей шкуры и шкуры своих ребят. Рисковать вновь и вновь. Я и так уже сделал столько, что хоть в учебники истории про меня пиши. Знаю, что не напишут. Суровая реальность. Только меня совсем не это волнует. Смотри, раз за разом – одно и тоже. А во мне только больше дыр становится, да новых шрамов. Так больше не может продолжаться.

Кэп молча слушал, не перебивал.

– У меня теперь жена. Лена. Я дал ей слово, что вернусь и вернусь скоро. А организм… Он уже не тот, Кэп. Невролог в Москве все правильно сказала – пружина на пределе. Рано или поздно она лопнет, и я подведу не только себя, но и всех. Я хочу служить, черт возьми, я солдат. Но не таким образом. Хватит уже, пора сбавлять обороты. Что я, один такой в разведке? Чувствую, что скоро сломаюсь. Может, пора сменить характер службы, а? В инструктора, преподавать может, или в штаб, на кабинетную должность… Что угодно. Помоги с этим вопросом, а? Поговори с Хоревым!

Игнатьев долго смотрел на меня, его лицо не выражало ничего. Потом он медленно кивнул, тяжело вздохнув.

– Понимаю, Максим. Ты прав. Ты свое уже отслужил сполна, да и больше многих. Я видел твою медкарту и хотя и говорил, что все это ерунда и такие как ты не ломаются. Ломаются и это страшно. Даю слово, мы обсудим твой вопрос с полковником. После этой операции. Дай только эту гадину добить. Обещаю, что лично подниму вопрос. Если нужно, пойду выше Хорева, но думаю, это уже лишнее. Он поймет.

– Спасибо, Кэп.

– Не за что. Ты семьянин теперь, это серьезно. Дети в планах есть? – он хлопнул меня по плечу, и в его жесте было что-то отеческое.

– Обязательно. В самых ближайших.

– Вот это правильное решение, поддерживаю. Но сейчас рекомендую тебе сосредоточься на деле. Вернись целым. Это главное и это мой приказ!

– Есть, – кивнул я.

Мы обменялись коротким, крепким рукопожатием. Игнатьев еще раз окинул взглядом готовящуюся к выходу группу, развернулся и направился к УАЗику. Через минуту его машина, подняв облако пыли, укатила в сторону КПП. Он должен был находиться в штабе, курировать нашу операцию и обеспечивать поддержку.

– Группа, на посадку! – скомандовал я, собрав волю в кулак.

Все личное нужно было отодвинуть. Сейчас – только работа.

Бортмеханик откинул тяжелую дверь грузовой кабины Ми-8МТВ-3. Мы, один за другим, втиснулись внутрь. В салоне все еще пахло заводской краской, но сюда уже примешивался запах топлива, пыли и пота. Капитан Дорин, уже сидевший на месте командира, обернулся и через шлемофон бросил:

– Все на борту? Пристегиваемся. Получили примерный маршрут, до точки встречи с агентами ХАД. Летим предельно низко и, насколько возможно, тихо. Надеюсь, ни у кого нет боязни высоты? Особенно когда эта высота – пять метров над землей.

– Ты, главное, нас не урони куда-нибудь! – пошутил Корнеев. Хотя он и нервничал, но не вставить свои «пять копеек» он попросту не мог. Иначе это был бы не Шут.

Ответом ему были лишь короткие улыбки. В наушниках раздался смех Михаила.

Все заняли места, разместив оружие и рюкзаки между ног. Прапорщик Гуров, пристроившись у иллюминатора, уже разложил на коленях карту и переданный мне майором планшет с аэрофотосъемкой. Нам предстояло разобраться, как действовать и куда выдвигаться. Полноценного плана пока еще не было, только отдельные наброски. Многое станет понятно только на месте, после осмотра захваченного моджахедами объекта.

Через несколько минут на связь вышел диспетчер, дал добро на вылет. Двигатели взревели, уверенно набирая обороты. Вертолет вздрогнул, медленнно оторвался от раскаленного бетона и, слегка накренившись вперед, направился на юг, быстро набирая высоту.

Но это пока. Лететь предстояло минут тридцать. Причем не по-прямому маршруту, а по небольшой дуге. Генерал Хасан далеко не дурак, наверняка отправил наблюдателей далеко вперед, чтобы те сообщали обо всем подозрительном. Как только приблизимся к горам, там снизим высоту и пойдем на предельно низкой.

Нужно признать, что капитан Дорин вел машину виртуозно. Он буквально «облизывал» рельеф – летел над высохшими руслами рек, чуть ли не цеплялся шасси за склоны холмов, используя складки местности как укрытие. В салоне стоял мерный гул, чуть более приглушенный, ровный в отличии от стандартных Ми-8.

Сквозь круглые иллюминаторы мелькали серо-желтые, выжженные солнцем просторы, редкие дувалы заброшенных кишлаков. Горные хребты, разнокалиберные камни и валуны, буро-зеленая растительность.

Я смотрел на все это дело и думал – когда же на этой земле наконец-то наведут порядок? Когда тут перестанут стрелять, когда настанет мир, тишина и спокойствие? Наверное, никогда.

– Гром, – голос Гурова, негромкий, но четкий, прозвучал справа от меня. Он протянул мне планшет, указывая пальцем на карту. – Смотри. Нефтедобывающий комплекс здесь, в утопленной в холмах котловине. Вокруг, на разном удалении – горы. Подходы с севера и запада открытые, уже наверняка пристреляны. С востока – скальные выходы, там хорошо разместить наблюдателей, снайперов и стрелков с ПЗРК. Они это уже сделали. Летать там нельзя. Единственный вариант с минимальным риском быть обнаруженными с земли – вот здесь, с юго-запада. От пяти до семи километров от самого объекта. Есть узкое ущелье, выходит почти к периметру. Наверняка там пролегает дорога. До границы с Пакистаном отсюда километров восемьдесят. Лететь туда нельзя, но если посадить нашу «птичку» вот где-нибудь здесь, то думаю, все получится. Далее в пешем порядке отыскать наиболее открытую позицию и оттуда провести разведку. Фотоснимки – хорошо, но этого недостаточно.

Я изучил предложение. Логично. Да и Дорин, похоже, уже вел нас именно туда – курс постепенно смещался к южным отрогам.

– Есть движение, – внезапно сказал Дорин, его голос в шлемофоне был спокоем. – Внизу, по дороге к комплексу. Небольшая колонна. Грузовики, что-то похожее на БТРы. Идут не спеша, но целенаправленно.

– Может это наши подтягивают силы? – мрачно констатировал Шут, выглянув в ближайший иллюминатор. – В любом случае, времени у нас в обрез. Чем быстрее сядем и проведем полноценную разведку, тем лучше.

Вертолет, сделав последний резкий вираж, нырнул в тень узкого каньона. Дорин, совершив пару небольших кругов, мастерски посадил машину на небольшую, относительно ровную площадку, почти полностью скрытую нависающими скалами. Лопасти еще не остановились, как мы уже расстегивали ремни.

Однако агентов ХАД, что должны были видеть нашу посадку, поблизости почему-то не оказалось.

– Ничего, подождем! – я посмотрел на часы. – А пока ждем, вертолет нужно оперативно спрятать под брезентом. Не дай бог, кто заметит. На маскировку – десять минут! Экипаж остается с вертолетом, держать постоянную связь с Герцем. Остальные, ко мне! Да, еще… Герц, прямо сейчас свяжись со штабом, доложи, что мы успешно сели.

– Принял! – отозвался Артемов, доставая из сумки-чехла свою новенькую и компактную радиостанцию Р-17−3М.

Пока Дорин и остальной экипаж натягивали маскировочные сети, я и остальная группа собрались в тени у скалы. Достали карты, планшеты. Предстояло совместным обсуждением решить, что делать дальше.

Почти сразу стало понятно, что ранее обозначенная штабом точка для возможного наблюдения, совершенно не годилась. По мнению прапорщика Гурова, для этого больше подходили другие точки, которые он тут же нанес на карту.

Обосновал все тем, что штабные офицеры Хорева опирались на сделанные второпях фотоснимки, но они были далеко не самыми удачными. Выбрали две точки, расположенные неподалеку друг от друга.

– Итак, объект, – начал я, чертя карту на песке. – Нефтедобывающий комплекс, по сути, просто завод. Три больших нефтяных вышки, две малых и перегоннный комплекс. Резервуары, административные и хозпостройки, небольшой автопарк с техникой и цистернами. Там полно заготовленной нефти. Все это обнесено оградой. На объекте имеются укрепленные огневые точки, есть и небольшое бомбоубежище. Думаю, генерал Хасан укрылся именно там, но это не точно. Есть и другие места. Он прекрасно понимает, что метко выпущенная по бункеру ракета – это гарантированная смерть. Имейте в виду, на территорию завода уже прибыло несколько танков, бронетранспортеров. Там много колесной техники с крупнокалиберными пулеметами. Все просматривается. Не удивлюсь, если он там вокруг все еще и заминировал. В общем, уже понятно, что лобовой штурм это гарантированное самоубийство. Обойти в флангов тоже не вариант. Если Хасан еще и не согнал сюда всю свою армию, то это вопрос самого ближашего времени. Нам нужно просочиться внутрь как можно скорее. У кого есть предложения?

– А почему нельзя было все это раздобать? – спросил Шут.

– Потому что там дорогостоящее оборудование. Запасы нефти. Техника. Наверняка и заложники. Да какая разница? Это не нам решать.

– Ну… Можно попробовать ночью, обойти вдоль скал, и пользуясь рельефом местности, через сектор охраны… – предложил Смирнов, но тут же покачал головой. – Нет, времени мало, а ночь еще не скоро. К тому же, там по периметру стоят столбы с прожекторами. Наверняка все работает.

– А если территорию обесточить?

– На такой случай там есть промышленные дизельные генераторы, на освещение прилегающей территории их с головой хватит! – заметил Дамиров. – Не пойдет. Переодеваться в местных тоже нельзя – сразу вызовем подозрение. Люди Хасана не будут сотрудничать с крестьянами.

– Можно устроить диверсию на дальних подходах, отвлечь их, пока основная группа прорывается, – сказал Герц.

– Нет. Слишком шумно и ненадежно, – помрачнел Самарин. Док тоже закивал головой, соглашаясь с Димой. – Нас мало. Разделяться, значит рисковать еще больше.

– Генерал Хасан знает, что советское командование обязательно отреагирует, он только этого и ждет, а потому не будет плясать под нашу дудку. Он не зря там окопался так, будто собрался воевать со всей советской армией. Главное наше преимущество – фактор неожиданности, тихое и быстрое проникновение. Хасан и Хабиб не знают, когда и где именно мы нанесем удар. А главное – какой. Это дает нас преимущество, они должны быть на нервах. Мы не будем воевать с его армией, у нас цель иная. Ликвидировать Хасаса и Хабиба. Остальные, поняв безысходность, сами разбегутся или сдадутся в плен.

Снова повисла тишина.

Я внимательно смотрел на карту объекта, мысленно примеряя на себя логику Хасана. Это умный и осторожный противник – не зря он до сих пор жив, хотя все остальные лидеры оппозиции давно уже передохли. НА его стороне опыт, тщательный рассчет. Нужно понимать, представлять, как он думает, как мыслит в плане обороны и что за козыри у него есть. Скорее всего, он ждет атаки с воздуха, возможно ракетного или артиллерийского обстрела, а после прямого штурма. Этого не будет. Диверсантов он тоже ждет, но тут уже намного сложнее и возможна куча вариантов, а все предусмотреть сложно. И ждет ли он предательства в своих рядах?