Текст книги "Генерал, мы в разводе! (СИ)"

Автор книги: Максим Добров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 16. Цена свободы

К указанному дому в Нижнем Новгороде мы приехали под вечер. Дождь только закончился, асфальт блестел под вывесками, а старое двухэтажное здание возле речного порта выглядело так, будто приличные арендаторы покинули его одновременно с надеждой на ремонт.

Глеб оставил машину за два квартала и несколько минут изучал отражения в витринах. Перед поездкой Белов сообщил, что седан Льва и один из внедорожников Марка еще днем вошли в город с разных трасс. Они тоже восстановили маршрут Алины или получили от нее приглашение, и от этого встреча перестала быть частным разговором задолго до нашего приезда.

– Мужчина в синей куртке третий раз проходит мимо аптеки, – сказал Глеб.

– Может, не умеет выбирать витамины.

На его лице на мгновение появилась усталая насмешка.

– Белов проверил периметр. Наблюдение будет на расстоянии, как потребовала Алина. Но гарантий нет.

– Их сегодня никто не раздает.

Мы пошли пешком. Дверь на втором этаже открылась прежде, чем я постучала.

Алина была без парика и макияжа, в сером свитере и темных джинсах. Под глазами легли тени, волосы она собрала небрежно, но испуганной невесты перед нами больше не было. Взгляд сразу скользнул к карману Глеба.

– Флешка у вас?

Ни приветствия, ни вопроса о том, что сделал ее отец с моей репутацией.

– И я рада тебя видеть, – ответила я.

Она виновато моргнула, однако тут же снова собралась.

– Простите. Я не знала, приедете ли вы.

– Поэтому указала адрес и потребовала явиться вдвоем?

– Надеялась.

Глеб закрыл дверь и встал так, чтобы видеть лестницу и окно.

– Носитель получите после правды.

Алина сжала губы, но пригласила нас в дальнюю комнату. На столе стояли ноутбук, вода и дешевый телефон. В шкафу висела одежда, на подоконнике лежали новые сим-карты, а возле стены стояла дорожная сумка с кремовой коробкой свадебных туфель сверху.

– Ты сняла это место заранее, – сказала я.

– Месяц назад. Через посредника, наличными.

– Значит, Нижний был частью плана с самого начала.

Она кивнула. Большой палец тер светлую полоску на месте кольца, хотя украшения давно не было.

– Почему мое агентство?

Алина посмотрела на меня прямо, словно решила больше не тратить силы на красивую версию.

– Потому что вы умеете выводить женщин из домов, где их контролируют. И потому что были женой Глеба. Я знала, что он будет на свадьбе. Марк говорил, что без старшего брата церемония не начнется.

Лицо Глеба стало неподвижным.

– Вы рассчитывали, что я остановлю охрану.

– Я рассчитывала, что при вас они не посмеют силой вернуть меня от машины.

– И отдали мне флешку, чтобы сделать курьером.

Алина сглотнула. На щеках появились неровные красные пятна, но отрицать она не стала.

– Самым надежным из всех, кого я знала.

– А Веру сделали приманкой и готовым маршрутом.

– Я не ожидала стрельбы! – Она резко подалась вперед, и за сдержанностью впервые проступила паника. – Думала, отец перекроет ворота, Марк устроит скандал, возможно, вызовут полицию. Я не знала, что они готовы убивать.

– Но знала, что за носителем пойдут, – сказал Глеб.

– Знала, что попытаются отнять. Поэтому он был у вас, а код – у меня.

Я ощутила знакомую злость: человек снова решил, какую опасность я имею право знать, потому что иначе могла отказаться.

– Ты поступила со мной точно так же, как они поступали с тобой. Выбрала за меня правду, которую я выдержу, и назвала это необходимостью.

Алина опустила глаза. Пальцы на краю стола сжались, но оправдание так и не прозвучало.

– Да, – сказала она после паузы. – И мне нечем это исправить сейчас.

Не просьба о немедленном прощении, а признание последствий прозвучало впервые честно.

– Сколько денег? – спросила я.

– Около четырехсот миллионов рублей в криптовалюте по текущему курсу.

– Скромная сумма для нового телефона и аренды комнаты.

– Маленькие деньги дали бы мне два месяца, пока отец блокирует счета, находит жилье и рассказывает всем, что у дочери нервный срыв. Большие давали шанс исчезнуть.

– И причину стрелять, – заметил Глеб.

Алина открыла ноутбук. В папке лежали проекты доверенностей, внутренние письма и таблицы. Она много лет работала в финансовом отделе семейной логистической компании и имела законный доступ к нескольким транзитным счетам. Лев оформлял на ее имя фирмы, через которые проходили средства, поэтому перевод не был взломом из кино: Алина использовала собственные ключи и полномочия, вывела деньги несколькими частями, а затем спрятала доступ за двумя факторами – флешкой и кодом, который держала в памяти.

– После регистрации брака на меня переводили доли вместе с кредитами и гарантиями, – объяснила она. Голос стал увереннее, когда речь пошла о цифрах. – Управление передавалось Марку по доверенности. Прибыльные контракты уходили в его новую структуру, а на мне оставались долги и старые компании. Когда началась бы проверка, отец заявил бы, что ничего не знал.

В переписке Лев требовал подписать документы после церемонии и обещал вернуть банковские карты, когда дочь «перестанет вести себя как ребенок». Отдельное голосовое сообщение Марка звучало спокойнее любой угрозы:

– После свадьбы ты подпишешь доверенность и перестанешь бегать по адвокатам. Не заставляй меня делать так, чтобы тебе больше некуда было уходить.

Алина остановила запись. Ее взгляд уперся в стену, а пальцы еще несколько секунд лежали на сенсорной панели, будто она боялась услышать голос снова.

– Разговор про аварию записать не успела. Но не придумала его.

– Я верю, что вам угрожали, – сказал Глеб.

Она резко подняла голову, и на лице появилось недоверчивое удивление.

– Верите?

– Да. Но не верю, что кража и использование людей были единственным выходом.

– Вам легко говорить. У вас должность, оружие и фамилия, которая открывает двери.

– Эта фамилия сейчас связывает меня с человеком, который собирался использовать брак для преступной схемы.

– Но вы можете отказаться от брата. Я от отца отказаться не могла.

– Могли. Это было бы опасно, долго и без гарантии, но могли.

Она побледнела.

– Вы понятия не имеете, каково это, когда за вас решают, где жить, что подписывать и с кем спать.

Глеб замер. Его взгляд на секунду переместился на меня, и я увидела болезненное узнавание.

– Зато я имею представление, как человек называет контроль заботой, – сказала я.

Он принял удар, не защищаясь.

– Я не спорю с тем, что ее контролировали, – произнес Глеб медленнее. – Но одновременно правда и другое: Алина украла деньги, соврала Вере, подставила агентство и использовала нас как прикрытие. Сочувствие к мотиву не отменяет поступка.

– Иногда правила защищают только тех, кто их пишет.

– Иногда. Но если любое преступление становится допустимым, когда мы понимаем причину, Алина ничем не лучше отца. Он тоже уверен, что имеет право на чужое решение, потому что знает, зачем ему это нужно.

Я хотела возразить, но не смогла. Глеб не делил мир на удобных виновных и невиновных, а отказывался закрывать глаза на то, что Алина сделала с нами.

– Я же не отдам тебя отцу или Марку, – сказала я ей. – Но не помогу сохранить деньги, не стану лгать следствию и делать вид, что агентство участвовало только в спасении невинной клиентки.

В ее глазах блеснули слезы, но голос остался жестким:

– Тогда зачем приехали?

– Чтобы они не решили твою судьбу раньше суда. И чтобы ты наконец перестала считать нас расходным материалом.

Алина закрыла ноутбук.

– Поэтому я назначила отцу встречу. Через полтора часа на старом речном терминале. Верну большую часть денег, если он публично отзовет заявление, передаст документы независимому аудитору и даст мне уехать.

Глеб медленно выпрямился. Чем спокойнее становилось его лицо, тем сильнее я чувствовала приближение ругательства.

– Вы позвали нас после того, как назначили обмен.

– Мне нужна флешка. И человек, которого отец не сможет купить.

– Вам опять нужен курьер с оружием.

– Я не прошу входить внутрь.

– Вы потребовали приехать вдвоем, потому что Вера заставит отца изображать приличия, а я доставлю носитель. Вы ни черта не поняли.

Алина побледнела, но не отступила.

– Отец уже здесь. Его машина вошла в город днем. Марк тоже приехал, хотя я его не приглашала. Если я не приду, они найдут это место.

Белов принял информацию без восторга и сразу забрал оперативное руководство. Люди проверили терминал, перекрыли дальние подходы и установили наблюдение. Глеб официально остался только участником и свидетелем из-за родства с Марком.

Перед выездом Антон осмотрел красную помаду, которую я носила с самого начала этого кошмара. Техник сменил настройки: двойное нажатие запускало непрерывную передачу координат, звука и изображения в оперативный центр. Кира Мельник, уже проверенная и предупрежденная о возможном материале, дала адрес защищенного редакционного архива, куда уходила вторая копия. Один зеленый импульс означал связь с полицией, три коротких – подтверждение обоих каналов.

– Футляр не волшебный, – предупредил Белов. – Батареи хватит примерно на час, а бетонные стены могут заглушить сигнал.

– Значит, включаем только при угрозе, – сказала я.

Глеб проверил устройство, затем передал Алине. Его пальцы задержались на футляре.

– Никаких самовольных изменений плана. При появлении лишнего человека встреча отменяется.

Он посмотрел на меня и исправился раньше, чем я успела поднять бровь:

– Я предлагаю отменить. Решение о входе все равно будет вашим, но Белов должен знать заранее.

– Согласна.

Белов отдельно проверил табельный пистолет Глеба и записал номер в журнал операции. Командовать группой Глеб не мог, но оставлять безоружным человека, которого уже пытались убить и который вез ключ к кошельку, Антон тоже не собирался. Физическую флешку Глеб передал Алине только после подтверждения, что наблюдение заняло позиции. По плану она должна была показать носитель отцу, не называя код и не выпуская устройство из руки.

Старый терминал стоял у воды за ржавой оградой. Главное здание чернело пустыми окнами, ветер нес запах реки и мазута. Людей Белова не было видно, но Глеб получил короткое подтверждение: позиции заняты, камеры работают.

Первая машина въехала через несколько минут. Из черного седана вышел Лев и двое мужчин в темных пальто. Он выглядел так, будто приехал осматривать актив перед покупкой, а не договариваться с дочерью, которую публично называл похищенной.

Алина взялась за ручку двери.

– Подожди, – сказал Глеб.

С другой стороны терминала вспыхнули фары. Два внедорожника остановились отдельно от машины Льва, из них вышли вооруженные мужчины. Последним появился Марк, поправляя манжету с тем же спокойствием, с каким несколько дней назад ждал невесту у алтаря.

Алина застыла. По ее лицу медленно прошел страх, а следом – понимание.

– Он приехал не с отцом.

Глеб уже нажимал связь с Беловым.

– Нет. Он приехал за деньгами отдельно.

Глава 17. Скажи, что ты задумала

– Флешку верни, – сказал Глеб.

Алина смотрела на Марка, который расставлял людей у бокового входа. Услышав требование, она прижала кулак с носителем к груди.

– Вы сами отдали ее мне.

– Когда встреча проходила по согласованному плану. Сейчас две вооруженные группы приехали отдельно и уже делят то, чего еще не получили.

Он протянул раскрытую ладонь. Голос оставался ровным, но пальцы едва заметно согнулись, выдавая напряжение.

Алина перевела взгляд на меня.

– Отдай. Если тебя схватят, код и носитель не должны оказаться в одном месте.

Она болезненно поморщилась, словно даже собственный план отнимали у нее без разрешения, но вложила флешку в ладонь Глеба.

– Антон, встречу отменяем, – сказал он в гарнитуру. – Выводи наблюдение, мы уходим.

Ответ пришел вместе с треском помех:

– Западная точка не отвечает. Камеру на крыше сняли минуту назад. Глеб, вас срисовали.

Прожекторы вспыхнули одновременно. Белый свет ударил в лобовое стекло, сзади въехал грузовой фургон и остановился поперек дороги. Первый выстрел разбил задний фонарь, второй выбил крошку из бетонного блока возле колеса.

– Ниже! – крикнул Глеб.

Он резко сдал назад, развернул машину между ограждением и зданием, но переднее колесо попало в металлический шип. Покрышка лопнула с глухим хлопком, машину повело, и Глеб остановил ее за низкой стеной.

– Справа служебный вход, до него двадцать метров, – произнес он, уже проверяя двор. – Предлагаю идти туда. Другого выхода не вижу.

Даже под огнем он успел превратить приказ в предложение. Я выглянула через разбитое стекло: люди Льва двигались к главному входу, оружие держали направленным не на нас, а в сторону группы Марка.

– Идем вместе, – сказала я.

Алина сжала красную помаду в ладони. Ее трясло, но голос прозвучал твердо:

– Я тоже.

Мы перебежали к стене. Ветер с реки ударил в лицо, за спиной раздался голос Льва:

– Алина! Иди ко мне! Марк приехал тебя убить!

Он стоял у седана в окружении охраны, изображая отца, который приехал спасать дочь. Марк вышел из-за другого внедорожника без оружия в руках.

– Не слушай его, – крикнул он. – Твой отец хочет забрать деньги и свалить все на тебя. Я не позволю ему снова тебя использовать.

Алина коротко рассмеялась, но смех оказался хриплым и болезненным.

– Как удобно. Каждый обещает спасти меня от второго.

Глеб закрыл нас собой и двинулся к служебной двери. В наушнике снова ожил Белов:

– Правый сектор потерян, наблюдателя держат внутри. Не идите к зданию, там засада.

Предупреждение опоздало. Дверь распахнулась, двое мужчин в рабочей одежде появились почти вплотную. Один схватил Алину, второй направил пистолет мне в живот.

Я ударила первого коробкой с туфлями, но картон только смялся. Красная помада выскользнула из руки Алины. Я успела наступить на футляр и дважды нажать донышко носком. Под подошвой прошла короткая вибрация.

Сигнал ушел.

– Брось оружие, генерал, – велел мужчина, приставляя ствол к виску Алины.

Глеб замер. В его глазах появились ярость и такой открытый страх, что у меня сжалось горло. Пистолет медленно опустился на асфальт.

– Вера, отойди к машине, – сказал он.

Реплика прозвучала не как приказ, а как просьба человека, который уже понял мой ответ.

Алина встретилась со мной глазами. В них не осталось ни расчета, ни упрямства, только страх оказаться одной между отцом, женихом и чужим оружием.

– Я останусь с ней.

Глеб едва заметно качнул головой, но не попытался решить за меня.

– Понял.

Нас втолкнули в терминал. Внутри пахло сыростью и ржавчиной, вдоль стен стояли старые кассовые стойки, за грязными окнами чернела Волга. Лев ждал в центре зала с четырьмя людьми.

Увидев дочь, он шагнул навстречу, а затем сразу посмотрел на ее пустые руки.

– Где флешка?

– Здравствуй, папа.

– Не начинай. Где носитель?

– Там, где ты его не достанешь.

Он ударил ее по лицу. Голова Алины дернулась, на щеке выступило красное пятно. Я рванулась вперед, но охранник выкрутил мне руку, и боль прострелила плечо.

– Еще раз ее тронете, – выдохнула я, – и семейную фотографию придется делать в травмпункте.

Лев посмотрел на меня с раздражением владельца, которому мешает посторонний шум.

– Вы и есть Лаврова? Вы не понимаете, во что вмешались.

– Ваша семья повторяет эту фразу чаще поздравлений. Придумайте новую.

Со стороны бокового входа появились Марк и его люди. Обе группы вскинули оружие, и зал мгновенно стал теснее.

– Я не приглашал тебя внутрь, – сказал Лев.

– Это не твой терминал.

– Зато деньги мои.

– Были твоими.

Марк смотрел не на Алину, а на карман Глеба за дверью, будто невеста окончательно превратилась в ключ. Он достал телефон и протянул мне.

– Позвонишь брату. Он принесет флешку один. Увидим полицию – сначала умрет Алина, потом ты.

– А код будете вызывать спиритическим сеансом?

Его улыбка стала тоньше.

– Код она назовет.

– Не назову, – сказала Алина.

Марк посмотрел на нее почти ласково, и от этого выражения по коже прошел холод.

– Назовешь. Ты всегда соглашаешься, когда понимаешь последствия.

Он набрал Глеба и включил громкую связь. Тот ответил после первого гудка.

– Вера?

Одно мое имя прозвучало так, что ржавые стены на секунду исчезли. В голосе Глеба были страх и ярость, которые он больше не прятал.

– Я здесь. Алина тоже жива.

– Флешку принесешь к главному входу, – сказал Марк. – Один. Без Белова.

На линии повисла пауза. Я почти услышала привычное «ничего не делай», но Глеб начал и остановился.

– Вера, я не буду решать за тебя. Скажи, что ты задумала.

Марк нахмурился, пытаясь понять, успели ли мы договориться о чем-то еще.

Красная помада лежала у ноги Алины. Пока нас тащили, она подняла футляр и теперь прятала в складках куртки. На корпусе мигнул один зеленый сигнал: полиция принимала поток. До подтверждения архива оставалось дождаться еще двух.

– У нас сложный клиент, – сказала я. – Красная помада на месте, но через парадную она не выйдет. Мужчины спорят, кто оплатит счет, поэтому грузчиков не присылай, пока я не закончу оценку имущества.

Для Марка это звучало как профессиональная чушь. Глеб знал мое агентство, устройство и манеру разговаривать с диспетчерами во время опасных выездов.

– Сколько тебе нужно? – спросил он.

– Пять минут. Семь, если бывшие родственники начнут делить мебель.

– Я буду рядом.

Не обещание ворваться и всех спасти, а согласие подхватить мой план.

Марк забрал телефон.

– У тебя десять минут.

Он отключился и повернулся ко мне.

– Что за оценка?

– Когда отношения заканчиваются плохо, я выясняю, кому принадлежат вещи и кто из бывших лжет убедительнее.

Лев тихо усмехнулся.

– Она думает, что может нас поссорить.

Он стоял напротив Марка, но следил не за мной, а за его руками. Несостоявшийся зять тоже ни на секунду не выпускал из вида карман будущего тестя. Они уже не доверяли друг другу.

– Мне не требуется помощь, – сказала я. – Марк приехал отдельно, потому что уверен: вы заберете кошелек целиком. А вы держите оружие напротив него, потому что знаете, что после получения доступа он избавится не только от Алины.

– Заткнись, – бросил Марк.

– Почему? Боитесь услышать то, что уже подумали? Лев Викторович отдаст вам пустую флешку, а когда войдет Белов, расскажет, что стрельбу на свадьбе и нападение в мотеле организовали вы.

Лев ответил слишком быстро:

– Она врет.

Марк повернулся к нему. На лице исчезло раздражение, уступив холодному подозрению.

– Значит, ей есть о чем врать.

Он вытащил пистолет и направил на Крестова.

Глава 18. Прямая трансляция

Лев не отступил, когда Марк направил на него пистолет. Только приподнял подбородок, а в глазах мелькнуло раздражение человека, которого посмели перебить на собственном совещании.

Его охранники вскинули оружие. Люди Марка ответили тем же, и пространство между двумя группами стало слишком тесным для случайного движения.

– Убери пистолет, – сказал Лев. – Ты слишком нервничаешь для человека, который хочет получить деньги живым.

Марк улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

– А ты слишком спокойно слушаешь, что собирался повесить на меня стрельбу и похищение собственной дочери.

– Госпожа Лаврова пытается нас поссорить.

– Тогда объясните ему, почему привезли вооруженных людей вместо семейного адвоката, – сказала я.

Мужчина за моей спиной сильнее сжал плечо. Боль отдалась до локтя, но я не отвела взгляда от Льва.

– Вы не участвуете в разговоре.

Его губы стали тоньше, а спокойствие уже плохо прилегало к лицу.

– Меня назначили похитительницей, курьером и будущим трупом. Я практически почетный член семьи.

У Марка нервно дернулся рот. Оружие слегка опустилось, и Лев сразу воспользовался паузой:

– Ты должен был получить временную доверенность, а не весь кошелек.

Марк резко повернул голову.

– Временную? Ты говорил о полном управлении после подписи Алины.

Губы Льва сжались: оговорка стала очевидной, но сказанное уже осталось в воздухе и на записи.

Красная помада была спрятана в смятой коробке возле Алины. Крошечная линза смотрела в зал, один зеленый импульс уже подтвердил канал Белова. Теперь на корпусе мигнули еще два. Поток уходил и в защищенный архив Киры.

Алина увидела сигналы одновременно со мной. На ее лице ничего не изменилось, только пальцы осторожнее закрыли футляр краем картона.

– Вот зачем ты соглашался на брак, – сказала она Марку. – Не ради меня и даже не ради компаний. Ты хотел получить доступ, а потом оставить меня с долгами.

– Ты украла деньги раньше свадьбы.

– Потому что вы с отцом готовили на мое имя фирмы и гарантии.

– Мы сохраняли бизнес.

– Себе.

Ее голос сначала дрогнул, затем окреп. Красное пятно от пощечины темнело, губа распухала, но она больше не пыталась выглядеть послушной дочерью.

– Деньги принадлежали компании, – вмешался Лев. – Ты не имела права к ним прикасаться.

– А вы имели право сделать меня виноватой, когда схема вскроется?

– Если бы слушалась адвокатов, никакого дела бы не было.

– Конечно. Оно появилось бы только тогда, когда вам понадобился крайний, – сказала я.

Лев перевел на меня тяжелый взгляд, но Марк уже заговорил:

– Он именно это и планировал. На Алине оставались кредиты и старые контракты, прибыль уходила в новую структуру. Потом начиналась проверка, и Лев рассказывал, что дочь действовала вместе с мужем.

– А ты собирался забрать структуру себе, – бросил Крестов.

– Потому что понял, что ты меня кинешь.

– Ты никогда не получал весь кошелек.

Лицо Марка перекосилось.

– Я тебе не мальчик на побегушках.

– Именно он. Только с генеральской фамилией.

Палец Марка лег ближе к спусковому крючку. По залу прошла цепочка металлических щелчков: люди с обеих сторон сняли оружие с предохранителей.

– На колени, – велел охранник за моей спиной.

Он ударил меня под колено. Я опустилась на бетон, едва удержав равновесие. Алину посадили рядом и стянули нам руки пластиковыми хомутами. Стяжка впилась в запястья, но мужчина, занятый спором хозяев, проверил ее не слишком внимательно.

– Кто приказал стрелять на свадьбе? – спросила я.

Лев повернулся слишком резко.

– Я приказал остановить машину. Стрелять по людям никто не должен был.

– Значит, ваши охранники там были.

Он поджал губы.

– Должны были перекрыть выезд и вернуть дочь.

– А стрелял кто?

– Спроси жениха. Он боялся, что носитель окажется у брата.

Марк нахмурился, но отрицание последовало не сразу.

– Я отправил двоих вернуть флешку. Приказа убивать не было.

– Зато в мотель они пришли с пистолетом, – сказала я.

– Потому что Лев подключил свою охрану. Мои люди не знали, кто первым доберется до носителя.

Алина закрыла глаза. Лицо стало почти спокойным, только нижняя губа задрожала.

– Вы стреляли друг через друга, а я сидела в машине.

Ни отец, ни жених не ответили.

Телефон Марка зазвонил, и он быстро посмотрел на экран.

– Глеб у входа.

Люди развернулись к дверям, а Марк включил громкую связь.

– Ты один?

– Один. Флешка со мной. Сначала хочу увидеть Веру и Алину.

При звуке голоса Глеба у меня болезненно сжалось горло. Он говорил спокойно, но дыхание в паузах выдавало напряжение.

– Увидишь, когда войдешь.

– Тогда останусь снаружи.

– Через две минуты Вера перестанет быть условием сделки и станет предупреждением.

На линии возникла тишина.

– Вера, ты меня слышишь?

– Слышу. Счет пока не оплачен, но клиенты уже дерутся из-за имущества.

– Я принес все, что требуется. Подпись ставлю только после осмотра.

По ответу было ясно: сигнал он распознал и тянул время.

Главная дверь открылась. Глеб вошел медленно, подняв пустые руки. В правой держал прозрачный пакет с флешкой. Оружия при нем не было, рубашка потемнела от дождя, а взгляд сразу нашел мои связанные руки и сбитые колени. Возле его рта появилась белая линия, но шаг не ускорился.

– Отпусти женщин, – сказал он.

– Сначала носитель.

– Сначала Вера подойдет ко мне.

– Ты не ставишь условия.

– Тогда объясни, кому я должен отдать флешку. Тебе или Крестову?

Марк не ответил, и Лев протянул руку.

– Носитель принадлежит моей компании.

– Без кода Алины он бесполезен, – сказал Глеб. – Каким способом вы собираетесь получить код?

Лев посмотрел на дочь.

– Она одумается.

– После того как вы снова ее ударите?

Крестов промолчал, и этого хватило.

Глеб перевел взгляд на брата.

– А твой план? Забрать флешку и уехать один?

Марк сжал губы, а его люди настороженно переглянулись.

– После получения доступа каждый получит оговоренное.

– То же самое Лев обещал тебе, – напомнила я.

Один мужчина чуть опустил оружие. Другой не сводил глаз с пакета в руке Глеба.

Пока все смотрели на него, я нащупала возле бедра свадебную туфлю. При падении из подошвы вышла декоративная металлическая пластина. Алина проследила за моим взглядом, подтянула обувь ближе носком и, прикрывая движение курткой, выломала тонкий крепежный штифт.

Она вложила его мне в ладонь.

Острый край уколол кожу. Я просунула металл под фиксатор стяжки, стараясь не шевелить плечами. Пластик врезался сильнее, но после нескольких попыток замок чуть ослаб.

– Передай флешку мне, – потребовал Лев.

– Мне, – одновременно сказал Марк.

Они посмотрели друг на друга.

– Я уже сообщил следствию, что ты организовал преследование, – бросил Крестов. – Думаешь, я возьму на себя твою стрельбу?

Марк застыл.

– Что ты сообщил?

– Что ты пытался завладеть корпоративными активами.

– Ты сам приказал стрелять по колесам!

– Остановить машину, а не убивать Алину.

В зале стало тихо.

Алина подняла голову.

– Значит, приказ был.

Лев встретился с дочерью глазами и замолчал слишком поздно. Зеленый индикатор в коробке продолжал пульсировать: признание уже ушло наружу. По движению белого луча за грязным окном я поняла, что люди Белова перестраиваются по картинке с камеры, но войти вслепую пока не могли – мы сидели между двумя линиями огня.

Стяжка на моих руках ослабла еще на один зубец.

– Еще минута, – сказала я Глебу.

Марк резко повернулся.

– Какая минута?

– До того, как вы закончите работу без моего участия.

Он шагнул ко мне, но Глеб опустил пакет.

– Еще один шаг, и флешка окажется в реке.

Марк остановился, и его лицо исказила ярость.

– Ты всегда выбирал ее.

Глеб смотрел на брата без прежней боли, только с тяжелым разочарованием.

– Рядом с ней мне не приходится становиться преступником, чтобы доказать родство.

– Отдай носитель!

Марк снова направил пистолет на Льва. Один охранник Крестова дернулся, и в этот момент снаружи раздался оглушительный удар.

Боковая дверь слетела с крепления, прожекторы погасли, а в окна ударили белые лучи. По залу прокатились команды лечь и бросить оружие. Люди Белова вошли с двух сторон.

Кто-то выстрелил. Пуля ударила в металлическую стойку, посыпались искры. Все пригнулись, и я выдернула руки из ослабленной стяжки.

Охранник возле нас обернулся слишком поздно. Я ударила его локтем в грудь, Алина освободила одну руку и схватила туфлю за каблук. Когда мужчина потянулся к оружию, она ударила по кисти.

– Да чтоб тебя! – заорал он.

– Это за испорченную свадьбу!

Пистолет отлетел под скамью. Я выдернула у Алины вторую руку из пластика, а она сразу накрыла ладонью красную помаду, не давая раздавить камеру.

Глеб рванулся к нам. Лев попытался отступить за охранников, но Марк схватил его за ворот и приставил оружие к виску.

– Назад! Флешку сюда!

Глеб остановился, не выпуская нас из поля зрения.

– Отпусти его.

– Брось пакет!

Лев, впервые потерявший достоинство, прохрипел:

– Не отдавай. Он убьет всех.

Марк ударил его рукоятью по затылку. Крестов рухнул на колени. Сотрудник Белова двинулся вперед, прозвучал выстрел в потолок, и Глеб инстинктивно повернулся ко мне, закрывая от осколков.

Марк бросился на него. Они столкнулись у стойки, пакет вылетел из руки. Марк успел первым, схватил флешку и рванулся к боковому выходу.

Глеб пошатнулся после удара в скулу, но сразу бросился следом.

– Вера, останься с Алиной!

– Это приказ? – выдохнула она, все еще держа туфлю.

– Прямая угроза, – ответила я. – По договору допустимо.

Мы выбежали во двор. Люди Белова перекрывали главный выезд, но у складского корпуса оставался проезд к реке. Марк бежал к внедорожнику, сжимая флешку. Глеб настиг его и сбил в плечо, однако Марк ударил в поврежденный бок и снова вырвался.

Рядом стоял серый седан с работающим двигателем. Водитель лежал лицом вниз под присмотром сотрудника. Я посмотрела на машину, на узкий выезд и на Марка, который почти добрался до своего автомобиля.

– Только не делайте то, о чем я подумала, – сказала Алина.

– Не скажу. Сэкономим время.

Я прыгнула за руль, включила передачу и вывернула машину поперек проезда.

Глеб услышал двигатель и обернулся.

В следующую секунду он оказался прямо перед капотом.