Текст книги "Генерал, мы в разводе! (СИ)"
Автор книги: Максим Добров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Глава 7. Молодожены поневоле
Женщина с планшетом приближалась к воротам с видом человека, которому уже испортили вечер и который намеревался выяснить, кого за это уволить. За поворотом показалась темная машина преследователей и сбросила скорость.
Глеб тоже ее увидел. Ладонь осталась у меня на талии, но пальцы напряглись.
– Не оборачивайся.
– У меня прекрасно развито боковое зрение и отвратительно – чувство самосохранения.
– Последнее заметил еще на капоте.
Организатор остановилась по другую сторону ворот и осмотрела мой бейдж, помятый автобус, розы и крем на воротнике Глеба.
– Я Светлана Павловна. Всех приглашенных знаю лично. Вас среди них нет.
– Нас добавили утром. Видимо, сообщение затерялось среди организационных чудес.
– Кто добавил?
Я уже собиралась назвать первого попавшегося родственника юбиляров, когда Глеб незаметно раскрыл удостоверение. Светлана Павловна прочитала должность, и рука с планшетом опустилась.
– Что произошло?
– За нами едут вооруженные люди. Откройте ворота и перекройте въезд после нас.
Она посмотрела на темную машину, остановившуюся метрах в пятидесяти.
– У меня сто двадцать гостей, половина уже выпила, вторая снимает все на телефоны. Вы предлагаете впустить неизвестный автобус и надеяться, что генерал с тортом на плече знает, что делает?
Глеб взглянул на крем.
– Предлагаю не проверять, начнут ли стрелять у ворот.
Светлана Павловна приказала открыть створки.
– Паркуетесь за кухней и не устраиваете погоню между столами. Сегодня у владельцев двадцать пять лет брака, я уже пережила истерику флориста, отравление ведущего и исчезновение ледяной скульптуры. Стрельбу договор не покрывает.
– Постараемся быть деликатными, – пообещала я.
– Именно этого я и боюсь.
Дальний выезд оказался заперт, ключ находился у начальника охраны. Светлана Павловна сообщила, что через три минуты начинается общий танец и пройти через террасу незамеченными не получится.
– Вы назвались молодоженами, – сказала она. – Теперь убедите в этом остальных.
За кухонным корпусом официанты разгружали напитки. Организатор бросила Алине черный фартук и сунула в руки ящик с салфетками.
– Через кухню, потом к прачечной. На персонал никто не смотрит, пока он что-нибудь несет.
– А если вы не придете? – спросила Алина у меня.
В ее лице мелькнул настоящий испуг.
– Придем. Я не собираюсь оставлять вас среди чужого юбилея в парике продавца элитной недвижимости.
Она попыталась скрыть улыбку и пошла за официантами.
Светлана Павловна вручила мне короткую фату, а Глебу прикрепила кремовую розу.
– Танцуете круг, целуетесь для общего видео и уходите через правую дверь.
– Целуемся? – переспросила я.
– Вы молодожены. Обычно они делают это без отдельного приказа.
– Вы плохо знаете некоторых генералов.
Глеб снял испорченный пиджак. Белая рубашка была помята и расстегнута у ворота, на предплечье темнела царапина. Рядом с ним я внезапно почувствовала себя не женщиной, которая спасается от вооруженных людей, а бывшей женой, слишком хорошо помнящей, как эти рукава закатывались перед ужином.
На террасе кружились пары, горели гирлянды, а ведущий рассказывал о любви, выдерживающей время, характер и ремонт. Последнее вызвало смех, и я решила, что человек знаком с браком.
– Улыбайся, – сказал Глеб, кладя ладонь мне на талию.
– Я улыбаюсь.
– Ты показываешь зубы, как перед укусом.
– Рядом бывший муж, который изображает нынешнего. Организм растерялся.
Он вывел меня в круг. От него пахло кремом, холодным воздухом и одеколоном, который мне следовало перестать узнавать три года назад.
– Не прижимай так тесно.
– Иначе заденем соседей.
– Все ради безопасности.
Глеб посмотрел мне в лицо и чуть ослабил пальцы, позволяя самой выбрать расстояние.
– Скажи, если неприятно.
Именно этих простых слов мне не хватало в браке, и сейчас они задели сильнее прикосновения.
– Мне непривычно.
– Это не одно и то же.
Мы двигались слишком слаженно для людей, которые три года не танцевали вместе. Тело помнило длину его шага и момент поворота лучше, чем разуму хотелось признавать.
Ведущий заметил нас.
– А вот и опоздавшие молодожены! Даже авария не помешала им добраться до праздника любви!
Телефоны повернулись в нашу сторону.
– Постарайся не выглядеть так, будто выбираешь позицию для задержания ведущего, – прошептала я.
– Он слишком много говорит.
– Это его работа.
Ведущий подошел ближе.
– Как давно вы женаты?
– Недолго, – одновременно ответили мы.
Гости рассмеялись.
– Что вы почувствовали, когда впервые увидели будущую жену? – спросил он Глеба.
Тот посмотрел на меня так открыто, что веселье вокруг отодвинулось.
– Что моя жизнь больше не будет спокойной.
– И оказался прав, – сказала я, потому что молчание стало опасным.
– Полностью.
– Тогда поцелуй! – потребовал ведущий.
Крики подхватили гости, однако Глеб не приблизился сразу.
– Скажи нет, и я придумаю другое.
Он ждал. В прежнем браке такого ожидания мне не хватало больше, чем красивых признаний.
– Только для прикрытия.
– Разумеется.
Поцелуй должен был продлиться секунду, но знакомое тепло его губ разрушило расчет. Глеб чуть крепче прижал меня, а я вцепилась в плечо, чувствуя напряжение мышц. Остались его дыхание, вкус кофе и болезненная память о том, как легко когда-то было считать этого мужчину своим.
Он отстранился первым. Зрачки расширились, большой палец все еще двигался по ткани у меня на талии.
– Убедительно? – спросила я.
– Слишком.
Возле правой двери мелькнул светлый парик. Алина несла ящик и едва заметно кивнула.
Мы ушли через кухню. У прачечной она прищурилась за очками.
– Убедительно изображали?
– Чрезмерно.
На скулах Глеба проступил румянец.
– Дальше куда?
– Через хозяйственный двор к дальним воротам.
Мы вышли и попали под ледяные струи автоматического полива. За секунды Глеб промок до нитки. Рубашка прилипла к плечам, роза повисла на булавке.
Алина не удержалась от смеха.
– Только попробуйте, – предупредил он.
– У вас очень счастливое лицо.
Я сняла мокрую фату.
– Зато торт отстирался.
– Когда это закончится, выставлю счет твоему агентству.
– За транспорт, ночлег, танец и водные процедуры? Это премиальный пакет.
Глеб тихо выругался и потянул меня под навес. Спорить я не стала: за живой изгородью уже слышались мужские голоса.
Дальние ворота были стянуты цепью, а электронный замок не реагировал. За деревьями вспыхнули фары: темная машина въезжала через главный вход.
– Они внутри, – выдохнула Алина, вцепившись в мой локоть.
Справа стояло отдельное деревянное здание с табличкой «Банный клуб. Закрыто на обслуживание». Дверь служебного коридора была приоткрыта.
– Туда, – сказал Глеб.
Мы влетели в темный холл и закрыли дверь на засов. Через узкое окно я увидела, как у кухни остановилась машина и из нее вышли двое мужчин. Одного узнала по темной куртке у мотеля.
Глеб отступил от стекла. С волос на пол капала вода.
– Выходов два. Оба просматриваются.
За дверью послышались шаги. Я оглянулась на коридор, пахнущий горячим деревом и эвкалиптом.
– Значит, идем глубже.
Глеб посмотрел на мокрую одежду и табличку «Парная и бассейн».
– Только не говори, что у тебя снова есть план.
Я взялась за ручку.
– Есть. Но тебе понадобится полотенце.
Глава 8. Генерал в полотенце
Ручка входной двери опустилась. Кто-то снаружи проверил засов, подождал и провел ладонью по стеклу.
Глеб беззвучно оттеснил Алину от двери и показал в сторону коридора. Я первой открыла банную зону. За ней оказался зал с пустым бассейном, парными вдоль стены и круглой купелью. Пол еще не высох после уборки, в воздухе пахло эвкалиптом.
– В раздевалку, – прошептала я.
Вода стекала с волос Глеба на ворот рубашки. Мокрая ткань облепила плечи, кремовая роза висела на одной булавке, словно даже цветок боялся первым покинуть генерала.
– Ты замерзнешь.
– Сначала найдем выход.
– Потом торжественно умрем от воспаления легких в безопасном месте.
– Я не собираюсь умирать в полотенце.
– Ты еще не знаешь, что тебя ждет.
За входной дверью ударили плечом, и мы поспешили в раздевалку. Шкафчики стояли открытыми, на стойке лежала связка служебных ключей, а в дальнем углу нашлись два халата и одно большое полотенце.
Глеб посмотрел на находку, потом на нас.
– Халаты ваши.
– А ты?
– Обойдусь.
Алина перевела взгляд на полотенце, и уголки ее губ невольно дрогнули.
– Оно хотя бы большое.
– Спасибо за поддержку.
В прачечной работал сушильный шкаф, и я сразу открыла дверцу.
– Раздевайся.
Брови Глеба медленно поднялись.
– Повтори.
– Я предлагаю высушить одежду, а не восстановить семейные отношения.
– Я ничего такого не подумал.
– Ты именно так посмотрел. Я семь лет изучала словарь твоей мимики. Там четыре выражения: «нет», «немедленно», «я предупреждал» и то, которое ты сейчас выдаешь за невинность.
Он едва заметно усмехнулся, но из холла донесся металлический скрежет.
– Переодевайтесь. Я проверю соседнюю комнату.
– Один не пойдешь.
– Нам нужно найти второй выход.
– А мне – не обнаружить тебя с разбитой головой, потому что ты снова решил все сделать сам.
Глеб уже приготовил приказ, но удержал его.
– Хорошо. Сначала переодеваемся, потом проверяем вместе.
Мы с Алиной ушли за перегородку. Мой сухой халат был расшит золотой надписью «Королевская баня», ее оказался слишком длинным. Светлый парик съехал набок, и она сняла его с досадой.
– Я выгляжу ужасно?
После побега и стрельбы эта обычная женская тревога прозвучала почти трогательно.
– Как невеста, которая наконец использовала свадебный день с пользой.
Алина коротко рассмеялась, но сразу насторожилась из-за шороха за перегородкой.
– Глеб правда не подозревал Марка?
– Он привык искать доказательства, прежде чем обвинять близких.
– А вас тоже проверял?
– Меня не обвинял. Просто решал, что я не понимаю опасности, а значит, не имею права выбирать.
Она опустила глаза.
– Я поступила с вами почти так же. Скрыла правду, потому что решила, что иначе вы откажетесь.
– Не почти.
Алина болезненно сжала губы.
– Я не хотела навредить.
– Глеб тоже не хотел. Это самая неприятная часть чужого контроля: человек уверен, что действует правильно, пока вы разгребаете последствия.
Она медленно кивнула.
– Я понимаю.
– Пока только слышите.
За перегородкой стало подозрительно тихо, поэтому я вышла и остановилась.
Глеб стоял у сушильного шкафа в одном полотенце.
Оно было большим, но генерала это не спасало. Белая ткань обхватывала бедра, оставляя открытыми грудь, живот и ноги. На теле хватало старых следов службы: линия возле ключицы, светлое пятно на предплечье, шрам над коленом. Я знала почти каждый.
Почти.
Под ребрами справа тянулся неровный рубец, которого раньше не было.
– Осмотр имущества продолжается? – спросил Глеб.
Голос звучал насмешливо, но ладонь легла на край полотенца.
– Откуда шрам?
– Старая история.
– Насколько старая?
– Не сейчас, Вера.
– Значит, достаточно старая, чтобы придумать хороший ответ, но ты не придумал.
Он закрыл сушильный шкаф, избегая моего взгляда.
– Два с половиной года.
Рубец выглядел старше, а Глеб слишком старательно отворачивался.
– Врешь.
Мышцы на затылке напряглись.
– Операция была за две недели до того, как ты ушла.
Я вспомнила последние недели брака: Глеб почти не бывал дома, спал в кабинете, морщился, когда садился, и однажды оттолкнул мою руку. Тогда я решила, что он больше не хочет близости.
– Что произошло?
– Осколок вошел сбоку. Внутренние органы почти не задело.
– Почти?
– Несколько дней провел в госпитале.
– Ты сказал, что на выездном совещании.
– Да.
– Потом вернулся, заперся в кабинете и не позволил прикоснуться.
Он провел ладонью по лицу.
– Швы болели. Я не хотел, чтобы ты увидела.
– Почему? Боялся, что испугаюсь?
– Боялся, что ты поймешь, насколько все может закончиться плохо.
– Я была твоей женой, а не идиоткой.
– Знаю.
– Тогда ты не знал. Оставил меня гадать, почему муж смотрит сквозь меня, словно я мешаю ему дышать.
Боль в его лице не успела спрятаться.
– Я не умел приходить к тебе слабым.
– Поэтому приходил чужим.
– Да.
Одно слово оказалось честнее всех наших последних семейных разговоров.
– Это было чертовски глупо. И жестоко.
Глеб опустил глаза.
– Согласен с обоими пунктами.
Признание не возвращало потерянные годы, но впервые он не доказывал, что его решение было единственно возможным.
Алина тихо кашлянула.
– Простите, момент неудачный, но мужчины снаружи все еще существуют.
Глеб словно снова надел невидимую форму.
– Проверю служебный проход. Останьтесь здесь.
Я скрестила руки.
– Мы только что обсудили, как прекрасно у тебя получается решать за других.
Он остановился, подбирая слова.
– Я дойду до поворота и вернусь через две минуты. Мне нужно, чтобы ты не выходила одна.
– Могу пойти с тобой.
– Тогда Алина останется без защиты, а у людей снаружи оружие.
Глеб шагнул ближе, но не прикоснулся.
– Не выходи без меня. Пожалуйста.
Он ждал ответа, не пряча страх.
– Хорошо. Две минуты.
– Если не вернусь, уходите через прачечную.
– Я не разрешала тебе героически погибнуть.
– Постараюсь учесть.
Полотенце при каждом шаге выглядело угрожающе ненадежным, поэтому я проводила его взглядом дольше, чем требовала безопасность.
Алина тоже посмотрела вслед.
– Теперь понимаю, почему вы вышли за него.
– Еще одна такая реплика, и я отдам вам халат, а сама заберу полотенце.
Она улыбнулась, но я вернула разговор к делу.
– Почему Марк собирался избавиться от вас после свадьбы?
Алина села на скамью.
– Я услышала разговор в кабинете отца. Марк требовал оформить на меня часть счетов и долю в логистической компании, потом передать ему управление. Отец сказал, что сначала нужны мои подписи.
– Это уже было.
– Я не договорила. Марк сказал, что после перевода активов мое присутствие перестанет быть обязательным. Потом пошутил, что молодые жены иногда попадают в аварии. Отец ответил, что смерть сразу после свадьбы привлечет внимание.
По коже прошел холод.
– Они обсуждали сроки, – продолжила она. – Не мораль и не меня.
– Вы записали разговор?
– Нет. Но на флешке проекты доверенностей, счета, переписка и данные переводов. Этого хватит журналисту.
– Какому?
– Кире Мельник из Нижнего Новгорода. Она занимается финансовыми схемами. Мы переписывались через защищенный канал.
– Она знает, где вы?
– Знает только новый номер и что я попытаюсь передать материалы.
– При этом у вас заранее были парик, сим-карта и деньги.
– Потому что я не полная дура.
– Никто этого не утверждает. Ваша подготовка как раз впечатляет.
Алина отвела взгляд.
– Кира единственная согласилась выслушать. Полиции я не доверяю, юристы отца ему докладывают.
– Но не уверены, что журналист вас не сдаст?
– Не уверена. Другого человека у меня нет.
Из коридора вернулся Глеб, уже в брюках и с пистолетом в руке.
– Служебная дверь заперта снаружи, под окном двое. Что пропустил?
Я пересказала про Киру и разговор об аварии. Глеб отвернулся к стене; плечи опустились, а имя Марка он произнес не сразу. Передо мной стоял не полицейский, а старший брат.
– Белов проверит журналиста, – сказал он. – До этого никому ничего не передаем.
– Вы опять решаете за меня, – вспыхнула Алина.
Он раздраженно вдохнул, но удержал тон.
– Я объясняю риск. Решение примем после проверки, и вы будете участвовать в разговоре.
Она удивленно моргнула.
– Правда выслушаете?
– Если будете говорить правду.
В этот момент из ее халата донеслась мелодия. На резервный телефон пришло сообщение.
– Кто знает номер? – спросил Глеб.
– Только Кира.
Алина открыла сообщение и побледнела.
На экране была фотография, сделанная несколько минут назад: Глеб в одном полотенце, я у шрама на его боку, Алина за моей спиной. Снимали через стеклянную вставку двери напротив.
Глеб увеличил изображение и поднял голову, осматривая темные углы и вентиляцию.
Фотограф находился не снаружи.
Он был где-то внутри банного комплекса.
Глава 9. Брак по легенде
Глеб увеличил фотографию. В отражении стекла проступали край темного рукава и латунная табличка на двери напротив.
– Массажный кабинет, – прошептала я.
– Закройтесь в парной, – сказал он Алине. – Не включайте свет и не выходите, пока не постучу три раза.
– А вы куда? Он может быть вооружен.
– Поэтому вы останетесь здесь.
Я шагнула между Глебом и дверью.
– А ты пойдешь ловить его в полотенце?
Он посмотрел вниз, будто только сейчас вспомнил об одежде.
– Если это единственное, что тебя беспокоит, можешь расслабиться.
– Меня беспокоит твое плечо, ненадежное полотенце и привычка геройствовать.
– Я пытаюсь не позволить человеку внутри открыть дверь тем, кто снаружи.
За стеной скрипнула половица.
– Идем вместе. Алина закроется в парной.
– Мне нужно, чтобы ты осталась с ней. Если это отвлекающий маневр, я не успею вернуться.
– А если нападут на тебя, я буду очень своевременно сидеть в парной.
– Ты и без парной прекрасно умеешь проклинать мой характер.
Глеб уже собирался отдать приказ, но остановился.
– Дай мне две минуты. Пожалуйста.
Он действительно ждал ответа.
– Две минуты. Потом выхожу, и можешь писать рапорт.
– Я больше не твой начальник.
– Никогда им не был. Просто долго этого не замечал.
Глеб натянул брюки, поднял пистолет и вышел через прачечную.
Я провела Алину в парную, но она продолжала смотреть на фотографию.
– Только Кира знала номер. Я отправила его через защищенный чат.
– Защищенный не означает волшебный.
– Она не могла меня сдать.
– Вы и о Марке раньше говорили иначе.
Алина сжала телефон.
– Вы хотите, чтобы я вообще никому не доверяла?
– Хочу, чтобы желание доверять не считалось доказательством надежности.
Она попыталась удалить переписку, но я перехватила запястье.
– Не трогайте. Это может быть уликой.
– Вы говорите почти как он.
– Иногда Глеб бывает прав. Не распространяйтесь, его самолюбие и без того занимает половину здания.
Из коридора донесся грохот. Дверь распахнулась, и наружу вылетел мужчина в серой форме технического персонала. В руке у него был телефон, на шее болталась чужая карточка.
Глеб появился следом.
– Стой!
Мужчина распылил из баллона белое облако. Глеб закрыл лицо предплечьем, но отшатнулся. Незнакомец бросился к выходу.
Я толкнула поперек коридора тележку с мокрым бельем. Он попытался перепрыгнуть, зацепился и рухнул на колени. Телефон остановился у моих ног.
– Серьезно? – прохрипел он.
– У меня агентство переездов. Тележки – профессиональный навык.
Глеб схватил его за ворот, но получил локтем в поврежденный бок. Хватка ослабла.
– Сука! – выдохнул он.
Незнакомец вырвался, перескочил через окно в подсобке и исчез во дворе. Глеб остановился, увидев за оградой вооруженных людей, и захлопнул створку.
– Не преследуешь? – спросила я.
– Удивительно, но я способен учиться.
Алина вышла из парной и быстро отвела взгляд от его обнаженной груди.
– Это он сделал снимок?
Телефон оказался разблокирован. В анонимном чате сохранились последние сообщения: подтвердить, что «девушка с носителем» внутри, и проверить красную аварийную сумку женщины в черном костюме.
– Сумка осталась в автобусе, – сказала я.
– Где она была до этого?
– В комнате Алины, в моей машине, потом со мной до мотеля. Подойти могли сотрудники свадьбы, Марк, охрана.
Глеб натянул влажную рубашку и поморщился, когда ткань задела ушиб. Я подошла сама.
– Не двигайся.
Он замер, пока я расправляла рукав.
– Больно?
– Терпимо.
– Ты всегда так говоришь.
– Плохая семейная привычка.
– Мы больше не семья.
– Помню.
В его голосе не было защиты, и я первой убрала руки.
Светлана Павловна по внутренней связи отвлекла людей у двора, и мы добрались до автобуса через бельевой коридор. Красная сумка лежала под цветочной аркой. Глеб вытащил содержимое и обнаружил, что укрепленное дно толще с одной стороны. Маникюрными ножницами он разрезал подкладку. Из-под ткани выпал плоский черный маяк.
Алина тихо выругалась.
– Так нас нашли в мотеле, – сказала я. – Сигнал привел к зданию, а бронь на мое имя подсказала номер.
– Потом маяк привел сюда, – добавил Глеб.
Он перевернул устройство.
– Новый номер могли перехватить тем же каналом. Это еще не доказывает, что Кира вас выдала.
– Я не отдам телефон, – сказала Алина.
– Тогда отключите сами и выньте сим-карту. Я не забираю вещь, но оставлять канал включенным – чертовски плохая идея.
Она несколько секунд искала в его лице скрытый приказ, не нашла и сняла крышку телефона.
По внутренней линии Глеб связался с Беловым. Антон подтвердил, что Кира Мельник существует, работает финансовым журналистом в Нижнем Новгороде и сейчас находится в редакции. Это ничего не доказывало, но прямой связи с Крестовым пока не нашли.
Первая служебная точка тоже отпала. Кто-то уже позвонил дежурному от имени помощника Глеба, уточнил время прибытия и состав группы. Антон успел отменить прием, но теперь любой официальный автомобиль или знакомый пост мог привести преследователей. Пока источник утечки не нашли, неприметное место с закрытым режимом выглядело безопаснее полицейской вывески.
– Передам телефон фотографа, маяк и оружие из мотеля, – сказал Глеб.
– И флешку дай технику на полный образ, – ответил Белов. – Физический носитель вернут сразу. Если потеряете, у нас останется структура файлов.
Глеб посмотрел на Алину; она напряглась, но все-таки кивнула.
– Куда дальше? – спросил Антон.
Глеб повернулся ко мне.
– Куда можно поехать без брони на настоящее имя и камер у каждого входа?
Вопрос прозвучал без спрятанного внутри приказа.
– Есть семейный клуб «Второе дыхание» недалеко от Владимира. Закрытая территория, посторонних не пускают, телефоны сдают. Принимают только пары на программу восстановления брака.
Брови Глеба сошлись.
– Мы не пара.
– Придется притвориться.
– А Алина?
– Вечером туда идет поставка цветов. Пройдет с коробкой через кухню и спрячется в комнате декораторов. Я знаю схему корпуса.
Алина впервые за долгое время улыбнулась.
– Вам снова придется изображать супругов?
– Не радуйтесь. Вы будете изображать помощницу флориста и сидеть среди искусственных пионов.
– После сегодняшнего дня пионы кажутся прекрасной компанией.
Люди Белова забрали задержанного из мотеля, маяк, телефон и оружие. Техник скопировал содержимое флешки в служебной машине и вернул носитель Глебу в прозрачном пакете. Нам передали ключи от серого универсала без опознавательных знаков.
До клуба добрались ближе к полуночи. За высоким деревянным забором светились теплые окна, а табличка обещала: «Оставьте внешний мир за воротами».
– Удобно, – сказал Глеб. – Особенно когда внешний мир вооружен.
Администратор в песочном платье встретила нас улыбкой, которая ослабла при виде царапин, повязки на моей руке и отсутствия багажа.
– Вы по записи?
Я положила на стойку наличные.
– Вера и Глеб Воронцовы. Срочная программа для пары в кризисе.
– Насколько срочная?
– Мы три года не живем вместе, сегодня едва не переехали друг друга и несколько раз обсудили развод при посторонних.
Лицо женщины просветлело.
– Значит, интенсив подходит.
Она сравнила наши паспорта.
– Фамилии разные.
– Я вернула девичью после развода.
– Но регистрируетесь супругами?
Глеб слегка напрягся.
– Мы пытаемся понять, можем ли снова ими стать.
Он смотрел только на меня. Администратор увидела красивую надежду, я – мужчину, который впервые не выдавал возможность за принятое решение.
Нас зарегистрировали как Воронцовых и забрали телефоны в ячейки. Пока оформляли документы, Алина с коробкой кремовых роз проскользнула через кухонную дверь вместе с поставщиком.
В номере стояли круглая кровать, прозрачная ванна и столик с массажным маслом, шелковой повязкой и карточками «Скажите партнеру правду».
Глеб остановился на пороге.
– Ты точно направляла сюда клиентку спасать брак?
– Она потом развелась.
– Обнадеживает.
Он поднял карточку.
– «Расскажите супругу о желании, которое стеснялись озвучить». Программа действительно интенсивная.
– Даже не начинай.
– Я молчу.
– Ты очень громко молчишь.
На первой групповой встрече психолог Марина попросила назвать качество, которое когда-то привлекло в партнере.
– Глеб, что больше всего привлекало вас в жене?
Он посмотрел на меня так откровенно, что я машинально расправила халат на коленях.
– Все.
– Можно конкретнее?
В его глазах появилась опасная насмешка.
– Вы точно хотите, чтобы я ответил при людях?
По залу прокатился смех. Я толкнула его локтем, а он на секунду задержал мою руку.
Тогда его взгляд переместился за мое плечо.
Через панорамное окно была видна дорога. Возле шлагбаума остановился темный внедорожник с помятым передним крылом.
Я уже видела его у мотеля и в зеркале свадебного автобуса.
На этот раз он приехал прямо за нами.
