Текст книги "Генерал, мы в разводе! (СИ)"

Автор книги: Максим Добров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 4. Угон с кремовыми розами

До ближайшего поворота мы не доехали. Машину потянуло вправо, под капотом что-то натужно завыло, а по панели одновременно вспыхнули два красных значка. Глеб выругался и обеими руками удержал руль, когда колесо заскребло по поврежденной арке.

– Только не останавливайся здесь, – попросила я. – Место живописное, но умирать среди рапсового поля я не планировала.

– У твоей машины другие намерения. Еще немного, и колесо заклинит.

– Я проходила обслуживание месяц назад.

– В сервисе, где чинят молитвой и изолентой?

– В том, который ты сам посоветовал.

Глеб бросил короткий взгляд, но признавать причастность к катастрофе не собирался.

– Три года прошло. Они могли испортиться.

– Разумеется. В отличие от тебя.

Алина нервно рассмеялась и тут же прикрыла рот. Коробку она уже не прижимала к груди, а держала на коленях, положив сверху обе ладони.

Глеб направил машину на обочину.

– Далеко запасная машина?

– В Покрове. Водитель ждал сигнала, но после стрельбы я не стану тянуть к нему хвост.

– Правильно.

Одобрение прозвучало так естественно, что меня почти оскорбило. Я открыла карту.

– Через километр хозяйственный съезд. Он огибает усадьбу и выходит к парковке персонала. Там стоит микроавтобус кейтеринга. Водитель оставлял ключи в замке, пока грузчики ходили за декорациями.

Глеб посмотрел на меня как на человека, предложившего вернуться в горящий дом за зонтом.

– Мы не поедем обратно.

– Не через главный вход. Заберем автобус у склада и уйдем по старой дороге.

– Ты планировала угон еще до стрельбы?

– Я планировала знать, какие машины находятся рядом. Между предусмотрительностью и угоном есть разница.

– Рад, что моральные границы сохранились.

– Они прекрасные. Просто гибкие в экстренных обстоятельствах.

Телефон Глеба завибрировал, когда мы свернули на хозяйственную дорогу. Белов сообщил, что камеры у выезда отключились за пять минут до побега, охрана отрицает стрельбу, а Марк требует объявить невесту в розыск.

– О флешке при посторонних он не говорит, – добавил Антон.

Глеб на секунду прикрыл глаза.

– Не подпускай его к материалам.

– Уже. Ты где?

– Меняем транспорт.

– Законно?

– В условиях крайней необходимости.

На том конце тяжело вздохнули.

– Понял. Незаконно, но с хорошей формулировкой.

Я улыбнулась. Глеб заметил и нахмурился, словно веселье требовало письменного разрешения.

– Не веди их к официальной точке, пока не поймем, кто сливает маршрут, – сказал Белов и отключился.

Несколько секунд слышались только скрежет колеса и дребезжание стекла.

– Ты думаешь, Марк мог приказать стрелять? – спросила я.

Пальцы Глеба крепче обхватили руль.

– Я больше не имею права исключать такую возможность.

Он произнес это спокойно, и именно спокойствие выдало, каких усилий стоила фраза.

У парковки машина окончательно сдалась. Колесо заклинило, двигатель заглох с обреченным стуком. Белый микроавтобус стоял у погрузочной площадки с распахнутыми дверями. Внутри теснились коробки, вазы, цветочные стойки и огромная арка из кремовых роз. Двое грузчиков курили у дальнего угла, водитель исчез, а ключ действительно торчал в замке.

– Быстро, но не бегите, – сказал Глеб. – Бегущих замечают.

– Особенно если один из них генерал со свадебным кремом в будущем.

Он поднял бровь.

– Почему с кремом?

– Предчувствие.

В автобусе пахло ванилью, мокрыми цветами и дорогой едой, которую никто не успел съесть. Между коробками лежали золотые буквы «М» и «А».

– Имена остались, брак не состоялся, – заметила я.

Алина болезненно поморщилась.

– Можно без свадебных комментариев?

– Можно. Но услуга платная.

Она фыркнула и забралась в салон.

Глеб сел за руль.

– Это не угон.

– Конечно. Машина сама выбрала нового владельца.

– Временное использование транспорта для предотвращения угрозы жизни.

– Угон с юридическим образованием.

Из склада вышел полный мужчина в куртке кондитерской и застыл.

– Какого черта вы делаете в моей машине?!

– Полиция! – Глеб показал удостоверение. – Транспорт вернут. Звоните сто двенадцать и называйте фамилию Воронцов.

Водитель прищурился, разглядывая окровавленное лицо и мой бейдж.

– Какая еще полиция? Вылезай, мать твою!

– Вот теперь звучит убедительно, – сказала я.

Глеб нажал на газ. Задние двери захлопнулись, а водитель проводил нас потоком ругательств, от которого у Алины расширились глаза.

– Он вправе подать заявление?

– Вправе, – ответил Глеб. – Я сам его приму.

На выезде появился черный внедорожник. Он стоял поперек дороги, а рядом уже открывалась водительская дверь. Глеб направил автобус между теплицей и бетонным забором. Цветочные стойки зашатались, коробки поползли по полу.

– Держите цветы! – крикнула я.

– Мне плевать на цветы! – отозвалась Алина.

– Они убьют нас раньше преследователей!

Арка накренилась вперед и закрыла Глебу половину обзора. Розы полезли ему в лицо.

– Убери эту чертову клумбу!

Я потянула каркас назад, но автобус подпрыгнул на яме. Коробка раскрылась, верхний ярус торта вылетел и ударил Глеба в плечо. Белый крем размазался по пиджаку, клубника скатилась на сиденье, а сахарный жених застрял у воротника.

Глеб замер на долю секунды.

– Только не говори ни слова.

– Я запоминаю для долгих зимних вечеров.

– Твою мать.

– Наконец-то выражаешь чувства без служебной формулировки.

Алина рассмеялась, но внедорожник врезался в задний бампер, и смех исчез. Автобус бросило вперед, коробки ударились о стенки, роза упала Глебу на колени.

– Куда ведет дорога? – спросил он уже без раздражения.

– Через семьсот метров развилка. Направо – трасса, налево – старая овощная база. Между складами есть узкий проезд.

– Насколько узкий?

– Сейчас выясним.

На развилке Глеб повернул налево. Внедорожник попытался ударить сбоку, но он прижал автобус к кирпичной стене. Впереди показались ворота базы, одна створка была открыта ровно настолько, чтобы пройти.

Глеб сложил зеркало и не сбросил скорость. По борту скрежетнул металл, розы посыпались в салон, зато внедорожник не вошел в щель и врезался крылом в бетонный столб.

Мы вылетели на проселочную дорогу. Только через несколько километров Глеб сбавил скорость. На плече белел крем, в волосах застрял листок, а сахарный жених выглядывал из-за воротника.

– Оторвались? – спросила Алина.

– Пока да.

Я убрала листок из его волос. Глеб повернул ко мне лицо, и под раздражением поднялось знакомое тепло, совершенно неуместное среди разбитых тортов и украденного транспорта.

– Не привыкай, – сказала я. – Я спасала остатки твоего достоинства.

– Оно пережило развод. Переживет и розу.

Я открыла карту, радуясь возможности смотреть на экран.

– До Покрова меньше часа. Там забронирована комната для Алины.

– Нам нужны две.

– Желательно три. Я больше не сплю с мужчинами, которые угоняют свадебные автобусы и пачкаются тортом.

– Раньше требования были мягче.

Взгляд задержался на мне на секунду дольше, и я поспешно набрала мотель.

Администратор подтвердила бронь, но сообщила, что из-за фестиваля и двух свадеб весь город забит.

– Нас теперь трое, – сказала я.

Глеб замер с салфеткой в руке, Алина подняла голову.

– Тогда придется разместиться вместе, – бодро ответила женщина. – Свободен только ваш номер.

– В нем хотя бы две кровати?

Она помолчала, проверяя информацию.

– Одна. Зато большая.

Глава 5. Один номер на троих

К мотелю мы подъехали в темноте. Вывеска «Тихий двор» мигала через раз, поэтому заведение выглядело как место, где можно переночевать, спрятаться от вооруженных людей и заодно лишиться почки.

Глеб загнал микроавтобус за хозяйственную пристройку, выключил фары и несколько секунд изучал окна. Крем на пиджаке засох, на воротнике держалось сахарное кружево, но выражение лица стало таким сосредоточенным, будто он собирался брать здание штурмом.

– Останьтесь в машине, – сказал он Алине. – Проверю вход и парковку.

– А если вы не вернетесь?

– Тогда Вера увезет вас.

– На свадебном автобусе с поврежденным бампером? – Я посмотрела на ключ в замке. – Особенно убедительна та часть, где уехать без ключей.

Глеб вытащил их и вложил мне в ладонь.

– Через пять минут звонишь Белову. Если не отвечу, уходите по дороге за мотелем и направо у заправки.

– Это уже похоже на инструкцию, а не приказ.

– Не обольщайся.

Когда он ушел, Алина проводила его взглядом и повернулась ко мне.

– Он всегда такой? Будто все вокруг его солдаты.

– Солдатам хотя бы объясняют задачу.

Она опустила глаза, потом спросила слишком ровным голосом:

– Вы его до сих пор любите?

Я сильнее сжала ключ.

– Мы сбежали со свадьбы, в нас стреляли, мы угнали автобус и испортили торт. Вас правда сейчас волнует моя личная жизнь?

– Мне нужно понимать, кому вы доверяете.

Вопрос звучал разумно, но Алина будто проверяла расстановку сил.

– Я доверяю Глебу, когда нужно выбраться из-под обстрела. В остальных вопросах предпочитаю письменный договор и свидетелей.

Ответ ее не удовлетворил, но развить тему она не успела. Глеб вернулся раньше пяти минут, быстро оглядел салон и наклонился к моей двери.

– Чисто. На стойке одна администратор, во дворе две машины, обе холодные. Камера только над входом.

Его взгляд упал на мою ладонь, исцарапанную цветочной аркой.

– Ты поранилась.

– Наблюдательность генерала снова спасла положение.

Пальцы дернулись, будто он хотел взять меня за руку, но остановились.

– В номере посмотрю.

– Я умею пользоваться аптечкой.

– Ты и водить умеешь, но сегодня я все равно оказался на капоте.

Я заметила, как болезненно дернулось его плечо.

– Ты сам цел?

На лице мелькнуло удивление.

– Жить буду.

– Какая досада.

Администратор оказалась женщиной лет пятидесяти в сиреневом халате поверх одежды. Она осмотрела Глеба, крем на его плече, мой бейдж «Вероника» и Алину с коробкой.

– Свадьба не удалась?

– Не состоялась, – ответила Алина.

Ее голос был спокойным, но лицо дрогнуло. Женщина понимающе кивнула.

– Тогда номер подходит. Кровать огромная, стены толстые, завтрак с семи.

– Нас трое, – напомнила я.

– Я поняла. В шкафу есть одеяло. Кто лишний, разберетесь сами.

Глеб посмотрел на меня так, словно предпочел бы еще одну погоню.

Номер занимала почти целиком одна большая кровать. Оставались продавленное кресло, узкий проход к окну и тумбочка с двумя чашками. На троих не хватало чашек, сна и хороших решений.

– Ложитесь вы, – сказал Глеб Алине. – Я останусь в кресле.

– В нем помещается только половина генерала, – заметила я.

– Вторая переживет.

– А я где?

– На кровати с Алиной.

– Нет, – резко сказала она и сразу побледнела от собственного тона. – Простите. Я не смогу уснуть, если рядом кто-то будет. Мне нужно пространство.

Это был не каприз, а почти физическая потребность оградить себя.

– Хорошо. Кровать ваша. Глеб занимает пол, я кресло.

– Ты не будешь спать в кресле, – заявил он.

– Очень трогательно, если ты собираешься лечь туда сам.

– У тебя повреждены ладони и плечо.

– А у тебя половина тела и гордость. Последнее, подозреваю, тяжелее.

Пока Алина была в ванной, Глеб снял пиджак и рубашку. На плече наливался синяк, по ребрам тянулась красная полоса от ремня. Я невольно задержала взгляд. Его тело изменилось меньше, чем хотелось бы моему спокойствию, и память немедленно подсказала, как тепла была его кожа по утрам.

– Осмотр закончен? – спросил он.

– Оцениваю ущерб имуществу.

– И как?

– Ремонт возможен, но экономически нецелесообразен.

Глеб взял аптечку и кивнул на мою руку.

– Покажи.

Я протянула ладонь, но он не коснулся.

– Можно?

От простого вопроса сжалось горло. В браке Глеб почти никогда не спрашивал разрешения на такие вещи. Он просто забирал из моих рук нож, прикладывал ладонь ко лбу, переносил с дивана в спальню. Когда-то это казалось заботой, потом – жизнью в мягкой, хорошо охраняемой клетке.

– Можно.

Он осторожно взял меня за запястье и промыл царапины.

– Щиплет?

– Терпимо.

– Ты всегда так говоришь, когда больно.

– А ты всегда делаешь вид, что не замечаешь.

Глеб поднял взгляд.

– Я замечал. Просто не понимал, что именно причиняет тебе боль.

– Например, муж, который исчезает на несколько дней, отменяет мою поездку и ставит охрану у подъезда, не объясняя, какого черта происходит.

Он слишком тщательно выравнивал бинт.

– Тогда тебе угрожали из-за моего дела.

– Я узнала после того, как собрала вещи.

– Если бы рассказал, ты бы попыталась жить как обычно.

– Взрослые люди иногда так и поступают. Обсуждают опасность и решают вместе.

Его пальцы остановились.

– Я думал, что защищаю тебя.

– А я чувствовала себя грузом, который перевозят в безопасное место.

Он отпустил мою руку.

– Я услышал.

– Сейчас или три года назад?

– Сейчас.

Честность прозвучала почти грубо, но он не оправдывался.

Алина вышла в гостиничном халате и, увидев нас рядом, замедлила шаг. Глеб обработал ее царапину, после чего она достала флешку.

– Возьмите. Если меня найдут, заберут ее первой. У вас больше шансов сохранить данные.

– Или вы хотите, чтобы преследовали меня.

Она побледнела, но руку не убрала.

– Они и так вас преследуют. Черт возьми, вы просили довериться хоть кому-то. Я пытаюсь.

Глеб забрал носитель и убрал во внутренний карман пиджака. Алина проследила за движением слишком внимательно, затем прижала к себе косметичку и коробку. Ее паспорт остался на тумбочке.

В дверь постучали. Администратор принесла воду и два кофе: черный без сахара и капучино с корицей.

– Ты помнишь? – спросила я, когда она ушла.

– Ты десять лет пьешь одно и то же.

– Три года мы не живем вместе.

У основания его шеи проступило легкое покраснение.

– Память после развода не аннулируют.

Корицы было ровно столько, сколько я любила, и это раздражало сильнее любого приказа.

Глеб включил на телефоне тихую музыку.

– Зачем? – спросила Алина.

– Вера не спит в полной тишине.

– Могу.

– Можешь. Но сначала два часа прислушиваешься и злишься на мебель.

– Один раз стул скрипел совершенно неприлично.

– Ты вызвала администратора в три ночи.

Алина впервые улыбнулась по-настоящему.

– Теперь понимаю, почему вы поженились.

– Мы развелись, – напомнила я.

– Это тоже начинаю понимать.

Она легла на кровать, Глеб устроился на полу между нами и дверью, а я свернулась в кресле. Я уже проваливалась в дремоту, когда резко зазвонил гостиничный телефон.

Глеб поднялся одним движением и снял трубку.

– Слушаю.

В тусклом свете его лицо медленно становилось жестче, свободная рука легла на карман с флешкой.

Из трубки донесся мужской голос, достаточно громкий, чтобы услышали все:

– Госпожа Лаврова зря бронировала номер на свое имя. Через десять минут выведите девушку на заднюю парковку и принесите флешку. Тогда генерал и его бывшая жена смогут спокойно уехать.

Алина прижала ладонь ко рту, а Глеб медленно повернулся к окну.

– А если откажемся?

Мужчина тихо рассмеялся.

– Тогда отойдите от занавески. Наш человек уже смотрит на ваш номер.

Глава 6. Торт против преследования

Глеб не дернулся к занавеске, хотя именно этого от него ждали. Он положил трубку, выключил свет и показал нам опуститься ниже кровати.

– Откуда они узнали номер? – прошептала Алина.

– Бронь была на мое имя. Могли обзвонить мотели по маршруту.

Глеб повернулся ко мне. В темноте я не видела лица, но осуждение ощущалось почти физически.

– Не смотри так. Бронь делали до того, как клиентка скрыла половину свадьбы и весь вооруженный состав гостей.

– Я не смотрю.

– Ты взглядом оформляешь выговор.

Он сдержал ответ и спросил у Алины:

– Красная помада у вас?

Она расстегнула косметичку. На покрывало высыпались пудра, пачка купюр, запечатанная сим-карта и аккуратно сложенный светлый парик.

Глеб задержал взгляд на парике.

– Вы готовили смену внешности.

– Я сбегала от людей с охраной и доступом к камерам. Это ненормально?

– Нормально. Ненормально скрывать от Веры, насколько тщательно все подготовлено.

– Она могла отказаться.

– Эту фразу вы уже использовали, – сказала я. – Сейчас вы выглядите не беспомощной невестой, а предусмотрительной лгуньей. Это точнее и немного обиднее.

Алина сжала губы, но нашла помаду и протянула мне.

– Нажмите дважды, – сказал Глеб.

– Я помню собственную инструкцию.

– Тогда почему еще не нажала?

– Жду слова «пожалуйста».

Возле его рта обозначилось раздражение.

– Вера, пожалуйста, включи тревогу, пока нас не застрелили из-за твоей педагогической программы.

Я дважды нажала донышко. Футляр коротко завибрировал: координаты ушли диспетчеру, микрофон и мини-камера начали запись на защищенный сервер агентства. Диспетчер должен был связаться с Беловым.

– Хорошая вещь, – признал Глеб.

– Агентство тоже хорошее, хотя ты упорно называешь его способом влезать в неприятности.

– Эти понятия не противоречат друг другу.

В дверь постучали трижды.

– Обслуживание. У вас вода протекает в нижний номер.

Глеб подошел сбоку от глазка.

– Назовите администратора.

За дверью замялись.

– Ирина Викторовна. Она нас прислала.

– На бейдже было «Людмила», – шепнула я.

– Позвоните со стойки, – велел Глеб. – Мы подтвердим заявку.

Ручка опустилась, затем дверь содрогнулась от удара. Алина вскрикнула.

– В ванную, – приказал Глеб.

– Там нет выхода.

– Зато две стены.

– И одна дверь, которую можно запереть снаружи. Я уже жила по твоим представлениям о безопасности.

Очередной удар натянул цепочку до предела.

– Тогда справа от шкафа и не высовывайтесь.

– Сейчас соглашусь только потому, что снаружи оружие, а не потому, что ты красиво попросил.

– Черт возьми, Вера.

Цепочка вырвалась. Глеб ударил створкой обратно, зажав руку вошедшего между дверью и косяком, затем втянул мужчину внутрь и выбил пистолет. Второй нападавший появился с электрошокером.

– Ложись!

Я толкнула Алину за шкаф. Разряд треснул в воздухе, но Глеб развернул первого мужчину перед собой. Второй отступил в коридор, крикнув кому-то бежать к лестнице.

Глеб прижал задержанного к полу. Поврежденное плечо подвело, хватка ослабла, и свободная рука мужчины потянулась к карману. Я схватила электрический чайник и ударила его по предплечью.

Пластик треснул.

– Твою мать! – заорал он.

– Чай закончился. Могу предложить воду комнатной температуры.

Глеб снова заломил ему руку.

– Ты могла попасть мне по голове.

– Я хорошо прицелилась.

– Именно это и пугает.

Алина вышла из-за шкафа с новым телефоном в руке.

– Второй убежал. Зовет кого-то по лестнице.

Глеб связал задержанного пластиковыми стяжками, найденными у него в кармане. Там же оказались телефон, ключ-карта и гарнитура, похожая на свадебную.

При виде гарнитуры Алина отвела взгляд.

– Знаете его? – спросил Глеб.

– Нет.

– Вы даже не посмотрели на лицо.

– Я узнала гарнитуру.

Он снял с мужчины маску, но лицо мне ничего не говорило.

– Кто прислал? – спросил Глеб.

– Сам догадайся, генерал.

– Белов спросит еще раз. У него терпение хуже моего.

Телефон Глеба завибрировал. Диспетчер передал сигнал, местная группа выехала, но доберется не раньше чем через десять минут. В коридоре уже хлопнула дверь и послышались быстрые шаги.

– В конце этажа служебная лестница, – сказал Глеб. – Идем туда.

– А этого оставим?

– Связанным и живым. Номер комнаты передан полиции.

– Очень гуманно.

– Можешь ударить чайником еще раз для душевного равновесия.

Нападавший перестал улыбаться.

Мы собрали вещи меньше чем за минуту. Алина натянула водолазку, темные брюки и светлый парик, надела массивные очки и вывернула куртку бежевой стороной наружу. Осанка тоже изменилась: плечи опустились, шаг стал короче.

– Где вы этому научились? – спросила я.

– В интернете много полезного.

– И наличные с сим-картой тоже случайно приготовили после ролика?

– Я собиралась начать новую жизнь. Вы сами советуете брать деньги и запасную одежду.

– Но мои клиентки обычно сообщают, что подготовили отдельную личность.

– Я не обязана была доверять вам все.

– Зато я обязана была рисковать, не зная, кого вывожу?

Глеб встал между нами.

– Позже. Сейчас маскировка полезна.

Мы вышли через служебную дверь у автомата с напитками. Глеб шел первым с пистолетом, Алина – между нами, я закрывала группу с сумкой и коробкой, которую она в последний момент попыталась забрать.

– Отдайте, у вас руки дрожат.

– Я не брошу ее.

– Я не предлагаю. Предлагаю не свалиться с лестницы ради обуви.

Она все-таки передала коробку.

На первом этаже за стеной мужчина требовал у администратора список постояльцев. Глеб приоткрыл наружную дверь. Двор был пуст, автобус стоял за пристройкой, но у главного выезда разворачивалась темная машина.

– Нас перекрывают.

– Есть задняя дорога за заправкой.

– До нее еще добраться.

По его лицу я поняла: сейчас последует решение без голосования.

– Даже не начинай. Я еду вместе со всеми.

– Я собирался сказать, что поведешь ты.

Я замолчала.

– Иногда признаю преимущества специалиста, – добавил он.

– Запишу дату и объявлю праздником.

Мы перебежали двор. Я села за руль, Глеб – рядом, Алина спряталась за цветочной аркой. Темная машина перекрыла прямой выезд.

– Назад, потом между сараем и оградой, – сказал Глеб.

– Там грязь.

– Торт уже погиб. Хуже не будет.

– Не недооценивай нашу компанию.

Автобус увяз, двигатель взревел, но колеса выбрались на дорогу. Мужчины побежали за нами, темная машина начала разворачиваться.

У заправки путь перекрывали бетонные блоки и ремонтный грузовик. За ними уже появлялся второй внедорожник.

Глеб потянулся к рулю, я ударила его по пальцам.

– Руки убери. Ты сам назначил меня водителем.

– Впереди тупик.

– Справа ворота.

За живой изгородью светился въезд в загородный комплекс. На табличке значилось: «Частное мероприятие», а дальняя дорога, судя по карте, выходила к параллельной трассе.

– Нас не пустят.

– У нас свадебный автобус, цветы и остатки торта.

Я свернула к воротам.

– Что ты задумала? – спросил Глеб.

– Сними куртку и вытри кровь. Ты похож не на молодожена, а на человека, который убил тамаду.

Алина выглянула из-за арки.

– А я кто?

– Помощница декоратора. Держите коробку и выглядите так, будто ненавидите свадебную индустрию. Получится естественно.

Охранник осмотрел помятый автобус, розы и крем на воротнике Глеба.

– Мероприятие закрыто. Приглашения есть?

Я положила руку Глебу на предплечье.

– Мы молодожены. Попали в аварию, водитель сбежал, торт пострадал, а муж до сих пор считает, что все можно решить приказом.

Глеб накрыл мою руку своей. Жест вышел слишком уверенным и знакомым.

– Фамилия?

За спиной появились фары преследователей.

– Воронцовы. Глеб и Вера.

Пальцы Глеба замерли на моем запястье. Охранник просмотрел список.

– Воронцовых нет.

– Нас добавили утром. Позвоните организатору.

Он коснулся гарнитуры и через минуту сообщил:

– Светлана Павловна подойдет лично. У нее все пары записаны и сфотографированы.

Фары становились ярче. Глеб улыбнулся охраннику, а его рука легла мне на талию.

– Прекрасно. Мы как раз хотели подтвердить, насколько счастливы в браке.

Ворота оставались закрытыми, преследователи приближались, а по дорожке уже спешила женщина с планшетом, готовая проверить нашу семейную легенду.