Текст книги "Генерал, мы в разводе! (СИ)"

Автор книги: Максим Добров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Максим Добров
Генерал, мы в разводе!

Глава 1. Побег оплачен заранее

– У вас семь минут, – сказала я, вытаскивая из-под столика дорожную сумку. – Через восемь вернется ваша мать, а через пятнадцать вас передадут жениху вместе с тортом и правом распоряжаться вашей жизнью. Вы действительно уходите?

Алина Крестова посмотрела на отражение. В белом шелке стояла безупречная невеста, и только пальцы, вцепившиеся в край столика, выдавали женщину, которая едва дышала.

– Ухожу, – выдохнула она. Ее губы дрогнули, но подбородок упрямо поднялся. – Даже если начну просить остановиться, не слушайте. Я не передумаю, я просто испугаюсь.

– Испугаться можно. Вернуться тоже можно, но только по своему решению, а не после того, как отец объявит гостям, что у невесты переутомление.

При слове «отец» лицо Алины застыло.

– Он именно так и скажет. Потом отведет меня в соседнюю комнату и спокойно перечислит, сколько людей я опозорила.

В ее голосе не было истерики, только усталость, знакомая по десяткам моих клиенток. Так говорили женщины, которые заранее знали каждую реплику будущего скандала.

Я расстегнула сумку.

– Здесь серое платье, балетки, плащ, наличные и временный телефон. Часы, украшения и мобильный оставляем. Все, что может передавать сигнал, остается здесь.

Алина стянула кольцо не сразу. На пальце проступила красная полоса, и она положила бриллиант рядом с телефоном с таким выражением, словно тот мог потребовать ее обратно.

Я протянула красную помаду в золотистом футляре.

– Дважды нажмете на донышко, если нас разделят. Система отправит координаты, включит микрофон и мини-камеру в декоративной полоске. Короткая вибрация означает, что сигнал ушел. Один раз не нажимайте: она просто откроется, и героический побег закончится испорченным макияжем.

На губах Алины появилась слабая улыбка, но взгляд сразу метнулся к двери.

– Машина точно там?

– Белая «Шкода», номер заканчивается на сорок семь. Через сорок минут пересядем в другую, потом получите новый телефон и адрес квартиры в Покрове. План хороший, если вы перестанете от меня что-либо скрывать.

Она моргнула слишком быстро.

– Я ничего не скрываю.

Ложь прозвучала поспешно. Я уже собиралась потребовать объяснений, но Алина прижала к груди кремовую коробку.

– Мне нужны туфли. И клатч.

– В тех, что на вас, тоже можно дойти до машины, если по дороге не возненавидеть всех архитекторов мира.

Она не улыбнулась, и взгляд у нее стал жестким.

– Без этой коробки я не уйду.

– Что внутри?

– Туфли. Пожалуйста, не отнимайте у меня еще и их.

Клиенты часто цеплялись за странные вещи, потому что не могли унести прежнюю жизнь целиком. Если символ свободы помещался в одну руку и не тикал, я обычно позволяла его взять.

– Где клатч?

– В гардеробной, за фатой. Только быстрее.

Я вложила помаду ей в ладонь и сжала пальцы вокруг футляра.

– Переодевайтесь. Когда вернусь, вы будете готовы выйти.

В коридоре женщины с цветами и планшетами носились так, будто судьба страны зависела от оттенка салфеток. Я попала сюда по пропуску помощницы стилиста, в черном костюме и с бейджем «Вероника». Человек с бейджем, занятыми руками и раздраженным видом мог пройти почти куда угодно.

Я нашла клатч и уже поворачивала обратно, когда внизу распахнулись двери зала.

– Музыканты начинают через пять минут, – раздался мужской голос. – Найдите Алину.

На лестницу вышел жених.

Темный костюм, белая бутоньерка и улыбка человека, привыкшего получать желаемое раньше, чем оно успевало возразить. Я не сразу узнала в нем долговязого студента, который когда-то съел мой праздничный торт прямо из коробки.

Марк Воронцов.

В анкете Алина указала только имя жениха. Фамилию пропустила, объяснив, что известные семьи не прощают утечек. Еще полчаса назад это казалось осторожностью. Теперь – аккуратно подготовленной ловушкой.

Я отступила за портьеру и увидела Глеба.

За три года генерал-майор Воронцов почти не изменился, только на висках появилось серебро и глубже легла складка между бровей. Он разговаривал у входа в зал, но повернул голову так резко, словно почувствовал мой взгляд.

Его пальцы замерли на ножке бокала. Через несколько секунд бокал оказался на подносе официанта, а Глеб уже поднимался по лестнице.

Я успела сделать три шага, прежде чем он встал между мной и дверью свадебных апартаментов.

– Вера.

Мое имя прозвучало хриплее обычного. Когда-то одного этого голоса хватало, чтобы я переставала спорить и начинала выяснять, куда он решил меня отвезти. Теперь я крепче взяла клатч.

– Вы меня с кем-то путаете. Я Вероника, помощница стилиста.

Его взгляд опустился к бейджу, а одна бровь медленно поднялась.

– Ты ненавидела Веронику из параллельного класса.

– Какая трогательная память. Жаль, в браке она работала избирательно.

На скулах Глеба обозначились желваки.

– Что ты здесь делаешь?

– Работаю. После развода у меня появились профессия и право не отчитываться перед бывшим мужем.

Он заметил клатч, затем посмотрел на дверь за моей спиной.

– Ты знакома с Алиной?

– Здесь свадьба, Глеб. Люди общаются.

– Не играй со мной. Ты возле комнаты невесты с чужим бейджем и ее сумкой. Объясни, что происходит, пока я еще спрашиваю спокойно.

– Пока еще? А потом что? Отберешь телефон, посадишь в машину и сообщишь, что поговорим, когда ты решишь, будто я готова услышать правду?

Взгляд Глеба дрогнул; мои слова попали точно, но он только сильнее сжал губы.

– Если Алина рассказала тебе что-то о Марке, я должен знать.

– Потому что он твой брат и ты заранее назначил его невиновным?

– Я этого не говорил.

– Ты вообще редко говоришь то, что думаешь. Обычно сразу действуешь, а объяснения выдаешь, когда поздно спорить.

Его рука сжалась в кулак, но осталась у бедра.

– Даже не думай устраивать здесь цирк.

– Поздно. Цирк уже приехал. Ты сидишь в первом ряду.

– Ты не понимаешь, во что лезешь.

– Тогда объясни. Хоть раз не приказывай и не решай за меня. Объясни нормально.

Глеб открыл рот, но на лестнице появилась женщина с букетом и потребовала найти невесту. Он снова стал собранным и непроницаемым.

– Ничего не делай, пока мы не поговорим.

– Ты сейчас просишь или отдаешь приказ?

Он замер. Одно простое слово оказалось для него труднее любой операции.

– Я тебя предупреждаю.

– Тогда выбери более благодарную аудиторию.

Я обошла его. Глеб не схватил меня за руку, хотя раньше остановил бы не задумываясь. Мне не понравилось, что я заметила это, и еще меньше – разочарование, которое кольнуло под сердцем.

Алина ждала уже в сером платье. Свадебный наряд лежал на кресле, похожий на сброшенную кожу. Увидев мое лицо, она побледнела.

– Что случилось?

– Ваш жених – Марк Воронцов. А внизу мой бывший муж. Вы прекрасно знали, что он старший брат Марка.

Алина отвела взгляд.

– Если бы я сказала, вы могли отказаться.

– Не смейте делать меня виноватой в собственной лжи.

Она вскинула лицо. В глазах стояли слезы, но рядом со страхом появилась злость.

– А что мне оставалось? Все либо боятся отца, либо работают на него. Вы сами ушли от Воронцова и должны понимать, что иногда правду приходится выдавать частями.

– Вы ничего не знаете о моем браке. И не имеете права управлять мной так же, как они управляют вами.

Алина отшатнулась. По щекам покатились слезы, но за дверью уже послышались шаги.

– Охрану должны были сменить через двенадцать минут, – прошептала она. – Их вызвали раньше. У нас осталось не больше трех.

Я подняла дорожную сумку.

– Что еще вы скрыли?

Она прижала коробку к груди и посмотрела на меня так, будто ответ мог разрушить единственный выход.

– Расскажу в машине. Если мы сейчас не уйдем, меня отсюда уже не выпустят.

Глава 2. Генерал на капоте

За дверью остановились шаги, и ручка медленно опустилась.

– Алина Викторовна? – позвал мужчина. – Ваш отец просит спуститься. Церемония начинается.

Алина побелела так быстро, что я испугалась, будто она упадет и мне придется вывозить невесту на тележке для белья. Она задела локтем флакон духов и едва поймала его дрожащими пальцами.

– Я не могу, – прошептала она, не сводя глаз с двери. – Вера, я правда не могу к ним выйти.

– Тогда не стойте на месте и не помогайте им себя поймать.

Я забрала у нее коробку, положила сверху клатч и протянула дорожную сумку. За время подготовки я изучила план усадьбы, расписание персонала и момент, когда горячее повезут в зал. В нормальных обстоятельствах запасной выход через комнату стилистов давал нам двенадцать спокойных минут. Теперь спокойствия не осталось, зато выход пока никуда не делся.

– Вы все еще мне помогаете? – спросила Алина.

Надежда на ее лице выглядела почти болезненно.

– Пока да. Но если в коробке лежит не обувь, а отрубленная голова, счет вас не порадует.

Ее губы дрогнули.

– Там туфли.

– Вы слишком настойчиво это повторяете.

В дверь постучали сильнее.

– Алина Викторовна, я открываю.

Я толкнула створку в комнату стилистов. Там пахло лаком для волос и нагретыми щипцами, на стойках висели платья подружек невесты, а у стены стояла тележка с полотенцами. Мы успели закрыться изнутри за секунду до того, как в свадебных апартаментах повернулся ключ.

– Она была здесь, – сказал охранник кому-то в коридоре. – Платье осталось.

Алина застыла. Глаза расширились, пальцы впились в ручки сумки.

– Не оглядывайтесь, – тихо велела я, открывая следующую дверь. – Они рассчитывают, что вы испугаетесь и перестанете думать. Не делайте им такой подарок.

– Я уже почти ничего не соображаю.

– Тогда соображать буду я. От вас требуется быстро идти и не терять туфли, ради которых мы обе рискуем испортить прически.

Она кивнула и пошла следом.

Служебный коридор вывел нас к лестнице. Снизу доносились звон посуды, команды поваров и первые ноты свадебного марша. В нашей ситуации музыка звучала не торжественно, а угрожающе, словно охота официально открылась.

На площадке появилась девушка с охапкой белых роз. Увидев Алину в сером платье, она остановилась.

– Невеста же…

– Аллергия, – перебила я, подхватывая Алину под локоть. – Отек, пятна и очень дорогая фотосессия в приемном покое, если мы не доберемся до аптечки.

Девушка растерянно моргнула. На лице Алины после пережитого действительно можно было разглядеть симптомы любого заболевания, кроме счастливого брака.

– Может, позвать врача?

– Уже вызвали. А вы несите цветы, иначе аллергия начнется у организатора.

Мы спустились на первый этаж и оказались в кухонном коридоре, где никто не смотрел на лица: люди следили, чтобы не упал соус и не задержалось горячее.

– Левее, потом прямо до погрузочной зоны, – сказала я.

– Откуда вы все знаете?

– Я трижды приезжала сюда под видом клиентки и один раз устроила скандал из-за отсутствия безглютенового меню. Управляющий показал мне половину служебных помещений, лишь бы я перестала возмущаться у стойки.

Алина посмотрела почти с восхищением, но тут из прохода впереди донесся низкий мужской голос:

– Найдите дочь. Она не могла уйти далеко.

Сумка выскользнула из ее рук.

– Это отец, – прошептала она, прижав ладонь ко рту. – Он уже здесь.

Я подняла сумку, но Алина не двигалась. Она смотрела на тень за дверным проемом, и с каждым вдохом ее плечи поднимались все выше.

– Посмотрите на меня.

Она не услышала. Я взяла ее за подбородок и заставила сосредоточиться на моем лице.

– Мы сделаем десять шагов до двери, потом еще двадцать до машины. Вы не обязаны выходить к нему только потому, что он назвал вас дочерью. Справитесь?

– А если увидит?

– Тогда мне придется импровизировать. Я очень раздражаюсь, когда импровизирую, поэтому не доводите меня до этого вместе с вашим отцом.

Уголки ее рта дрогнули, но Алина все-таки вдохнула и кивнула.

Белая «Шкода» стояла у хозяйственных ворот. До нее оставалось метров тридцать, но после тесного коридора двор показался бесконечным. Я нажала кнопку на ключе.

– Садитесь назад и пригнитесь.

– А вы?

– Постараюсь не переехать никого важного.

Она уже открыла заднюю дверь, когда за спиной раздалось:

– Алина!

Марк не кричал, но в голосе было столько ярости, что охранник у ворот мгновенно выпрямился. Жених появился без пиджака, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки. От безупречного хозяина праздника осталась только бутоньерка, нелепо качавшаяся на ходу.

Алина вжалась в дверной проем машины. Лицо словно опустело, свободная рука машинально прикрыла горло.

– Не останавливайтесь, – бросила я и захлопнула за ней дверь.

– Алина, подожди! – Марк ускорил шаг, но мягкому тону не соответствовали раздувшиеся ноздри и холодное бешенство в глазах. – Что ты делаешь? Выйди, и мы спокойно поговорим.

– Я не хочу с тобой разговаривать!

Голос сорвался, зато ее ладонь твердо нажала кнопку блокировки. Марк услышал щелчок, ударил кулаком по крыше и впервые перестал изображать жениха.

– Открой дверь.

Я села за руль и завела двигатель.

– Отойдите от машины.

Он рванул ручку моей двери, но замок уже сработал.

– Алина нездорова. Вы пользуетесь ее состоянием и совершаете преступление.

На заднем сиденье послышался сдавленный звук. В зеркале я увидела, как она прижимает коробку к животу и смотрит на Марка, будто закрытая дверь была последней преградой между ней и чем-то страшным.

– Я уезжаю сама! – выкрикнула Алина. – Ты слышишь? Я не выйду за тебя замуж!

На лице Марка не появилось ни удивления, ни боли. Он только медленно распрямился.

– Ты напугана и не понимаешь, что говоришь. Выйди, пока мы не сделали ситуацию хуже.

– Хуже для кого?

По щекам Алины текли слезы, но голос окреп. Марк дернулся, словно простой вопрос оскорбил сильнее отказа.

Охранник заговорил по рации, и створки ворот начали сходиться. Я включила передачу.

– Держитесь!

«Шкода» сорвалась с места. Марк успел отскочить, грузчик бросил тележку и прижался к стене. Ворота оставляли достаточно пространства, чтобы проскочить, но прямо перед машиной появился Глеб.

Он вышел из-за микроавтобуса и поднял ладонь, требуя остановиться. Я ударила по тормозам, однако скорость уже была слишком высокой. Глеб успел повернуться боком, уперся руками в капот и все равно оказался на нем, когда машина дернулась вперед.

Тело глухо ударило по металлу. Алина вскрикнула, я вцепилась в руль, а Глеб проехал на капоте еще полметра и замер перед лобовым стеклом.

Генерал на капоте не входил ни в один пакет услуг моего агентства, но возврат денег за него тоже не предусматривался.

Глеб поднял голову. Волосы упали на лоб, на скуле проступила царапина, а выражение лица говорило, что мир только что нарушил субординацию.

– Открой машину, – произнес он сквозь стекло.

Я опустила окно на несколько сантиметров.

– Сначала слезь. Ты закрываешь обзор.

Он соскользнул с капота и подошел к двери.

– Выйди из машины, Вера.

– Нет.

– Ты только что меня сбила.

– Ты сам бросился под колеса. Это называется необдуманным решением пешехода.

– Ты вывозишь невесту с охраняемой территории против воли семьи.

– Она взрослая женщина, а не набор фамильного серебра.

– Это называется похищением.

– Это называется качественным сервисом.

Алина подалась вперед. Лицо было мокрым от слез, но смотрела она на Глеба уже без прежней растерянности.

– Я сама наняла Веру. Она меня не похищала. Я уезжаю добровольно.

Глеб перевел на нее взгляд. Жесткость не исчезла, но появилась внимательность.

– Вам кто-то угрожает?

– Глеб, не слушай ее! – Марк подбежал и схватился за заднюю ручку. – У нее истерика. Отец вызвал врача, сейчас мы вернем ее в дом.

При слове «врач» Алина отшатнулась. Локоть ударился о стекло, коробка упала на пол. Глеб заметил реакцию и медленно посмотрел на брата.

– Отойди от машины, Марк.

– Ты серьезно? Твоя бывшая жена украла мою невесту, едва тебя не переехала, а ты просишь меня отойти?

– Я сказал: отойди.

Голос стал тише, но Марк убрал руку. Его губы беззвучно сложились в ругательство.

Сухой хлопок раздался со стороны парковки.

Боковое зеркало взорвалось россыпью осколков. Я пригнулась, а Глеб опустился ниже линии стекол и рванул дверь.

– Вниз!

Второй выстрел пришелся в стойку. Алина закричала и сползла на пол, прикрывая голову. Марк отшатнулся, озираясь, и впервые выглядел по-настоящему потрясенным.

– Что за черт?.. – выдохнул он.

Глеб снова дернул ручку.

– Разблокируй дверь!

Я нажала кнопку. Он распахнул дверь и почти втиснулся в салон вместе со мной.

– На пассажирское место. Быстро.

– Я сама могу вести.

Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. В глазах не осталось ни злости, ни привычного превосходства, только страх, который он не успел спрятать.

– Вера, по машине стреляют. Сейчас не время доказывать, что развод пошел тебе на пользу.

Еще один хлопок оборвал спор. На заднем стекле расползлась белая паутина. Я перебралась через рычаг передач, больно ударившись коленом, а Глеб занял мое место.

– Марк! Ложись!

Брат уже скрылся за бетонной тумбой. Глеб крутанул руль, направляя машину в оставшийся между створками проем. Охранник отпрыгнул, металлический край ворот прочертил царапину по задней двери.

Мы вылетели на подъездную дорогу, и я сразу обернулась к Алине.

– Вы ранены?

Она медленно подняла голову. По щеке тянулась царапина от стекла, зрачки были огромными.

– Кажется, нет. Мои туфли…

– Если после стрельбы вас волнует обувь, состояние стабильное.

Алина судорожно рассмеялась, и смех сразу перешел в плач. Она нащупала коробку и прижала к груди.

В боковом зеркале показался черный внедорожник. Он вывернул из ворот и быстро сокращал расстояние.

– Нас догоняют.

– Вижу.

Лицо Глеба стало неподвижным, пальцы на руле побелели. Он свернул на узкую дорогу между полями.

– Кто знал маршрут?

– Я, диспетчер и резервный водитель.

– Алина?

– Я никому не говорила. Телефон, часы и украшения остались в усадьбе.

Глеб коротко посмотрел на меня.

– Не смотри так. Я умею работать.

– Я никогда не сомневался, что ты умеешь профессионально влезать в неприятности.

– Это была похвала?

– Высшая степень признания.

Внедорожник приблизился. Глеб резко свернул к старой ферме, провел машину между двумя грузовиками и выскочил на другую дорогу, заставив преследователя проскочить поворот.

– Кто в нас стрелял? – спросила Алина.

Глеб смотрел в зеркало, пока черная машина пыталась развернуться. Потом провел большим пальцем по тонкому порезу на ладони.

– Я видел одного из них у ворот.

– И что? – спросила я.

Его челюсть напряглась, а взгляд стал холодным и точным.

– На нем была гарнитура свадебной охраны. Такие выдали только тем, кто работал внутри территории.

У меня похолодели ладони.

– Значит, он переоделся.

– Нет. – Глеб взглянул на Алину через зеркало. – Значит, кто-то на свадьбе отдал приказ стрелять по машине с невестой.

Глава 3. Пули не знают о разводе

Черный внедорожник снова появился в зеркале через полминуты. Он выскочил из-за грузовика и начал сокращать расстояние.

– Они нас догонят, – сказала Алина.

Она сидела на полу между задними сиденьями, прижимая коробку с туфлями к груди. Слезы высохли неровными дорожками, но страх в ее глазах уже уступал лихорадочному расчету.

– Не догонят, – ответил Глеб. – У них тяжелая машина, а впереди узкий мост.

– Ты не можешь этого знать.

– Могу.

– Прекрасно. Значит, погибнем технически грамотно.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

– Сиди ниже и не отвлекай.

– Не командуй. Генерал, мы в разводе.

– Пули этого не знают. Поэтому, пожалуйста, пригнись.

Последнее слово прозвучало почти сердито, словно я вынудила его признаться в государственной измене. Я все-таки опустилась ниже: бывший муж мог раздражать меня сколько угодно, а лобовое стекло не обладало ни чувствами, ни принципами.

Перед мостом Глеб резко ушел на грунтовый съезд, спрятанный высокой травой. Машину швырнуло на выбоине, коробка вылетела из рук Алины и раскрылась. На полу оказались белые туфли, косметичка, конверт с деньгами и небольшой черный накопитель, спрятанный под картонной вставкой.

Алина рванулась к нему слишком быстро.

– Не трогайте!

Глеб провел машину за ржавый грузовик и заглушил двигатель. Внедорожник пронесся по мосту, не заметив съезда.

В наступившей тишине Алина схватила флешку, но Глеб уже протянул назад руку.

– Дайте мне.

– Нет. Это мое.

– По нам открыли огонь. После этого слово «мое» перестает быть объяснением.

– А слово «генерал» не дает вам права отбирать вещи.

Он повернулся к ней. Спокойнее всего Глеб говорил именно тогда, когда слышал что-то опасное.

– Я не забираю собственность. Я хочу понять, из-за чего вооруженные люди рискуют убить вас, Веру и случайных свидетелей.

– С меня тоже достаточно сюрпризов, – сказала я. – Если в коробке остался гранатомет или живой нотариус, сообщите сейчас.

Алина стиснула флешку так, что побелели ногти, затем плечи опустились.

– Там доказательства. Документы по переводам, переписка, счета. Отец выводил деньги через фирмы, оформленные на других людей. Марк помогал ему.

– Откуда материалы? – спросил Глеб.

– Скопировала из отцовского компьютера. Я работала в компании и имела доступ к архиву, пока отец не решил, что удобнее считать меня украшением на свадьбе.

– Что должен был получить Марк?

– После регистрации часть активов переводили на меня, а управление – ему. Доверенности и новые счета уже подготовили.

– Зачем использовать вас?

Ее взгляд на мгновение метнулся к окну.

– Прямую сделку проверили бы. А жена может передать управление мужу без лишнего шума.

– Для этого не обязательно устраивать вооруженную погоню.

– Стреляли не в меня.

Она сказала это слишком уверенно.

– Откуда знаете? – спросила я.

– Хотели остановить машину. Если бы собирались убить, попали бы.

– Потрясающий оптимизм от человека за простреленным стеклом.

Глеб завел двигатель, но не тронулся.

– Мы едем в ближайшее отделение. Зафиксируем нападение, передадим носитель и дождемся независимой группы.

– Нет. – Страх мгновенно вернулся на лицо Алины. – Отец знает начальников, прокуроров и владельцев половины города. Меня посадят в отдельную комнату, заберут флешку и вернут ему раньше, чем вы заполните бумажки.

– Я не передам вас первому дежурному.

– А кому? Еще одному человеку в форме, который решит, что отец выглядит убедительнее меня?

Глеб нахмурился, и этой короткой паузы ей хватило.

– Я наняла Веру. Ей я доверяю.

– Вы ей соврали.

– Потому что боялась отказа! Но она хотя бы не смотрит на меня как на папку с уликами.

– Я смотрю на вас как на человека, из-за которого едва не убили мою бывшую жену.

– Вот именно. Для вас важна только Вера.

– Не втягивайте меня в семейный спор, – сказала я. – У меня от него и без вас остались документы.

Глеб повернулся ко мне.

– Ты поедешь под охрану.

– Нет.

– Черт возьми, Вера.

– Вот теперь разговор эмоционально честный.

Он провел ладонью по лицу, оставив на щеке тонкий кровавый след.

– По тебе стреляли. Я не повезу тебя дальше с человеком, который лжет о причинах погони.

– Алина без меня закроется.

– Это ее выбор.

– Нет, это обстоятельство. Ты можешь строить лицо человека, который лично отменит все глупости человечества, но без меня правды не получишь.

Он долго смотрел на меня, затем взял телефон.

– Хорошо. Но сначала вызываю человека, который не подчиняется ни вашему отцу, ни моему брату. Если выяснится еще одна важная ложь, я прекращаю играть по вашим правилам.

– Вы и сейчас по ним не играете, – пробормотала Алина.

– Поверьте, сейчас я проявляю чертовское терпение.

Ответили после второго гудка.

– Воронцов, ты видел время? – раздался хрипловатый голос. – У нормальных людей в субботу либо сон, либо похмелье.

– Антон, у меня стрельба на территории свадебной усадьбы. Минимум двое вооруженных, одна машина. Трое потерпевших со мной, серьезных ранений нет. Еще там остался мой брат.

При этих словах взгляд Глеба ушел в сторону. На секунду передо мной был не сотрудник, а старший брат, оставивший Марка возле стрелков.

– Дело принимаешь ты, – продолжил он. – Марк Воронцов – жених и может быть связан с событиями. Я родственник, поэтому официально не руковожу ничем.

– Ты уверен, что хочешь сказать «может быть связан»?

Глеб посмотрел на флешку в руке Алины.

– Нет. Поэтому и звоню.

Он отправил координаты и описание машины. Белов велел не геройствовать и отключился после обещания прислать независимую группу.

– Очаровательный человек, – сказала я. – Я уже ему доверяю.

– Он женат, – отрезал Глеб.

Я повернула голову.

– Ты ревнуешь к мужчине, которого я слышала двадцать секунд?

– Сообщаю факт.

Алина неожиданно хмыкнула, и напряжение на секунду ослабло.

Телефон снова завибрировал, и на экране высветилось имя Марка.

– Ты цел? – спросил Глеб.

– Какого хрена ты творишь? Верни Алину! Ее отец вызывает полицию, гости в панике, а твоя бывшая жена устроила криминальное шоу.

– Кто стрелял?

– Откуда мне знать? Может, твоя сумасшедшая добавила спецэффектов.

– «Сумасшедшая» слышит каждое слово, – сказала я. – И уже выбирает формулировку для иска.

– Вера, заткнись!

Глеб выпрямился, и даже через телефон Марк почувствовал перемену.

– Еще раз скажешь ей заткнуться, следующую семейную встречу проведем при понятых.

На линии стало тихо.

– Ты защищаешь женщину, которая похитила мою невесту.

– Алина заявила, что уехала добровольно.

– Она не в себе!

Алина зажмурилась, но подалась к телефону.

– Я в себе достаточно, чтобы не стать твоей женой.

Марк сменил тон на почти ласковый:

– Ты напугана. Вернись, отменим церемонию и поговорим без твоего отца и этой женщины.

– Ты называл меня приложением к активам. И говорил, что после подписания документов со мной может случиться авария.

– Ты услышала обрывок разговора и придумала остальное. Отдай Глебу флешку и возвращайся.

В машине словно стало меньше воздуха.

– О какой флешке ты говоришь? – спросил Глеб.

Пауза выдала Марка раньше ответа.

– Алина взяла ее из кабинета отца. Там данные компании.

– Минуту назад ты не знал, почему по нам стреляли.

– И сейчас не знаю.

– Не ври мне.

Глеб сказал это тихо, и в его лице не осталось старшего брата, привыкшего исправлять чужие ошибки.

– Я пытаюсь спасти свадьбу, – выдавил Марк.

– Свадьбы больше нет.

Глеб завершил вызов.

– Что теперь? – спросила Алина.

– Теперь вы расскажете все о деньгах, документах и Марке. Без красивых версий.

– А если откажусь?

– Я доставлю вас к людям Белова. Но Вера рядом не останется.

Алина резко посмотрела на меня.

– Вы не можете решать за нее.

– Верно.

Глеб повернулся ко мне. Жесткость в глазах осталась, но голос прозвучал спокойно:

– Поэтому спрашиваю. Ты едешь дальше?

Правильным было отказаться, вернуться в Москву и отдать полиции записи агентства. Вместо этого я посмотрела на Алину, разбитое зеркало и черную флешку.

– Еду. Но маршрут выбираю я.

Глеб включил передачу и вывел машину на дорогу, ведущую на восток.

– На свадьбу не возвращаемся. И пока Белов готовит точку, я хочу понять, какого черта мой брат знает о содержимом этой флешки.