Текст книги "Инженер из будущего. Книга третья (СИ)"

Автор книги: Максим Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Огонь! – крикнул Максим.

Козырев и солдаты охраны открыли ответный огонь. Два расчёта ПТР развернулись и начали стрелять по финнам. Первый выстрел и один финн упал. Второй и ещё двое. Но финны продолжали наступать.

– Не дайте им подойти к танку! – закричал Максим.

Он сам схватил винтовку у раненого солдата и начал стрелять. Вокруг рвались гранаты, свистели пули. Один из финнов подбежал к танку и попытался залезть на него, но Козырев сразил его выстрелом в упор.

– Держитесь! – крикнул кто-то.

Пехота, увидев, что происходит, бросилась на помощь. Красноармейцы побежали к танку, оттесняя финнов. Завязалась рукопашная схватка. Максим видел, как один из наших солдат сбил финна прикладом, как другой заколол врага штыком.

Бой длился несколько минут. Финны, потеряв больше десяти человек, отступили. Они поняли, что захватить танк не удастся. Наши солдаты, воодушевлённые победой, начали преследовать их, но Козырев приказал остановиться.

– Отставить! – крикнул он. – Вернуться на позиции!

Максим перевёл дух. Он стоял, опираясь на винтовку, тяжело дыша. Руки дрожали от адреналина.

– Ты как? – спросил Козырев, подходя к нему.

– Жив, – ответил Максим. – Танк не дали захватить.

– Молодцы, – сказал Козырев. – Теперь оттаскивайте его к нашим.

Подбитый танк отбуксировали в тыл. Экипаж был жив, и Максим облегчённо выдохнул.

Генерал Степанов подошёл к нему.

– Егоров, вы сделали это, – сказал он. – Мы прорвали линию.

– Благодаря вашим солдатам, – ответил Максим. – И нашей технике.

– Техника это важно, – сказал Степанов. – Но ваше мужество это прямо сердце победы.

Вечером Максим сидел в штабе, делал записи. Он знал, что техника работает, но требовала доработок. Гусеницы изнашивались сильнее, обзорность была плохой в мороз. А ещё нужно было усилить противоминную защиту.

Он записал всё в блокнот.

– Козырев, – сказал он, – мы остаёмся на фронте. Испытания продолжаются. Нужно проверить технику в разных условиях. Мы ещё не всё увидели.

– Сколько ещё? – спросил Козырев.

– Пока не соберём полные данные, – ответил Максим. – Может быть, неделя, может быть, две.

Максим посмотрел на карту. Война продолжалась, и у них теперь было оружие, способное побеждать. Но нужно было сделать его ещё лучше.

Глава 13
Продолжение боя

Одиннадцатое декабря выдалось хмурым. Низкие тучи висели над лесом, грозя новым снегопадом. Максим проснулся с первыми лучами света, вернее, с тем серым, безликим рассветом, который в этих широтах называли утром. За ночь его блиндаж покрылся инеем, а в углах намерзла изморозь. Он оделся, вышел на улицу, умылся снегом и направился в штаб.

Генерал Степанов сидел над картой. На столе стояла кружка с остывшим чаем, рядом лежали донесения разведки. Увидев Максима, он поднял голову.

– Садись, Егоров. Есть новости.

Максим присел, ожидая продолжения.

– Разведка сообщает о скоплении финских резервов у посёлка Ляхде, в трёх километрах за передовой. Около двух батальонов пехоты, несколько противотанковых орудий, обозы. Похоже, они готовятся к контратаке.

Максим взял карту, изучил расположение.

– Там лес, – заметил он. – Финны могут скрытно подойти к нашим позициям. Надо ударить первыми.

– Именно, – кивнул Степанов. – Я хочу провести ночную операцию. Две «Катюши», твои танки и пехотное прикрытие. Ударить по скоплению, не дать им подняться. Как считаешь?

– Техника работает, – ответил Максим. – Но ночью это сложнее. Нужна подсветка целей, координация. Если всё организовать, у нас будет преимущество.

– Я выделю ракетчиков, – сказал Степанов. – Они подсветят цели. Ты будешь координировать по радио.

– Тогда начинаем подготовку, – сказал Максим.

В последующие часы Максим провёл инструктаж с экипажами и расчётами. Два Т-34–85 стояли под маскировочными сетями. Рядом стояли два грузовика с «Катюшами», готовыми к бою. Максим объяснил задачу:

– Ночью выходим к Ляхде. Сначала «Катюши» наносят удар по скоплению пехоты и техники. Ракетчики подсветят цель. Затем танки идут вперёд, прикрывая пехоту. Связь по радио. Вопросы?

– А если финны откроют ответный огонь? – спросил командир «Катюш», молодой лейтенант.

– Мы будем менять позиции после каждого залпа, – ответил Максим. – Ваша задача это нанести удар и отойти. Танки прикроют отход.

Экипажи разошлись готовиться. Максим проверил радиосвязь, убедился, что каждый знает свои действия.

К вечеру колонна выдвинулась к исходному рубежу. Дорога была скользкой, заснеженной, но техника шла уверенно. Максим находился в штабной машине, Козырев в головной. Через час они заняли позиции в полутора километрах от посёлка. Лес был тёмным, безмолвным.

Ночь была безлунной. Ветер усилился, гнал по снегу позёмку. Максим стоял у машины, вглядываясь в темноту. Оттуда, из леса, доносилось лишь редкое потрескивание веток, но финны не выдавали своего присутствия.

– Ракетчики готовы? – спросил он по радио.

– Готовы, – ответил Козырев.

– «Катюши»?

– На позициях.

– Начинаем.

Максим отдал приказ. В небо взметнулись осветительные ракеты. Лес озарился ярким светом, и на мгновение стали видны очертания финских палаток, обозов и фигур солдат.

– Огонь! – скомандовал Максим.

Земля содрогнулась от залпа «Катюш». В небо ушли огненные хвосты, через несколько секунд послышались разрывы. Снаряды ложились точно, накрывая скопление. Финны были застигнуты врасплох, они бросились к укрытиям, но было поздно, второй залп уже накрывал их.

– Есть! – крикнул лейтенант.

– Смена позиции! – приказал Максим.

Грузовики с «Катюшами» отъехали на новый рубеж. Третий залп, затем четвёртый. Финские позиции были окутаны дымом и пламенем.

– Танки, вперёд! – скомандовал Максим.

Т-34–85, включив фары с маскировочными щелями, двинулись вперёд. Они шли по лесу, обходя воронки, поддерживая пехоту. Их броня держала удары. Финские противотанковые орудия, если они уцелели, не могли причинить им вреда.

Бой длился около получаса. Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь тучи, финские позиции были полностью подавлены.

Генерал Степанов подошёл к Максиму.

– Егоров, это была великолепная операция. Вы сделали это.

– Техника не подвела, – ответил Максим. – И связь работала без помех.

Вернувшись в штаб, Максим записал свои наблюдения. Он отметил, что «Катюши» эффективны даже в ночных условиях, что связь работала чётко, но танкам нужна была дополнительная подсветка для движения по пересечённой местности.

Вечером он и Степанов обсудили результаты. Генерал предложил продолжить ночные рейды, чтобы истощить финские резервы. Максим согласился.

– Мы остаёмся, – сказал он Козыреву. – До конца декабря. Нужно собрать как можно больше данных.

– Хорошо, – ответил Козырев. – Я доложу в Москву.

Максим сел писать письмо Кошкину: «Техника работает. Связь отличная. „Катюши“ эффективны даже ночью. Танки показали надёжность в условиях леса. Рекомендую усилить фары и добавить маскировочные устройства. Ждите подробный отчёт».

Он запечатал конверт, лёг спать. Завтра предстоял новый день испытаний.

Стояло холодное утро 15 декабря. Максим сидел в штабном блиндаже, перебирал записи, сделанные за последние дни. Фронт жил своей жизнью: редкие перестрелки, патрули, работа разведки. Финны, оправившись от ночного удара, затаились, но чувствовалось, что они готовят новый удар. Генерал Степанов ожидал контратаки со дня на день.

В блиндаже было тихо. Только где-то в углу гудела полевая радиостанция, да на столе мерцала керосиновая лампа. Максим делал пометки в блокноте, когда в дверь постучали. Вошёл связист с наушниками на голове.

– Товарищ Егоров, – сказал он. – Вас вызывает Красноярск, товарищ Кошкин. Связь хорошая.

Максим быстро поднялся, взял трубку. Голос Кошкина был взволнованным:

– Егоров, это Кошкин. У меня новости. Прототип САУ готов. Мы провели наземные испытания. Всё работает, гусеницы держат, двигатель тянет. Горлицкий и его команда ночами не спали, но сделали. Машина полностью готова к полевым испытаниям.

Максим почувствовал, как сердце забилось быстрее. САУ. Самоходная артиллерийская установка, которую они задумали ещё в Красноярске, наконец-то была готова.

– Она в Красноярске? – спросил Максим.

– Да. Стоит в шестом цехе. Полностью укомплектована, заправлена, экипаж готов.

– Немедленно отправляйте её в Ленинград. Железной дорогой. Составьте отдельный эшелон, чтобы не задерживали на станциях. Я здесь встречу и проверю в бою. Это лучший полигон для испытаний.

– Понял, – ответил Кошкин. – Отправляем сегодня. Сами Горлицкий и его ведущие инженеры будут с машиной. Эшелон пойдёт до Ленинграда, я дал распоряжение, чтобы его не трогали. Прибудет через пять-шесть дней.

– Хорошо. Дай мне знать, когда они будут на подходе. Жду.

Максим положил трубку. В груди разливалось тепло: теперь у них есть не только танк и «Катюши», но и самоходная артиллерия. Он уже мысленно видел, как СУ-122 идёт в атаку, как её гаубица крушит вражеские укрепления, сметает пулемётные гнёзда, прокладывает путь пехоте.

Козырев, вошедший в блиндаж, заметил его довольное лицо.

– Случилось что-то хорошее? – спросил он.

– САУ готова, – ответил Максим. – Её уже везут сюда. Через несколько дней мы сможем испытать её в бою.

– Это та самая самоходка на шасси Т-34?

– Да. Сто двадцать два миллиметра. Будет ломать любые укрепления.

Козырев одобрительно покачал головой.

– Дел у тебя, Егоров, – заметил он. – Но дело хорошее.

В последующие дни Максим почти не выходил из штаба. Он ждал вестей о прибытии эшелона. На фронте было относительно спокойно. Финны не проявляли активности, готовя силы к новому удару. Генерал Степанов несколько раз спрашивал, когда можно будет использовать новую технику, и Максим отвечал: «Скоро».

Двадцать первого декабря Максима разбудил телефонный звонок.

– Товарищ Егоров, – услышал он голос дежурного связиста. – Сообщение из Ленинграда. Эшелон с вашим грузом прибыл. Разгружают на товарной станции. Вас ждут.

Максим быстро оделся, разбудил Козырева и они немедленно выехали в Ленинград. Дорога заняла несколько часов. Город встретил их морозным утром. На товарной станции, у запасных путей, стоял эшелон с платформами, укрытыми брезентом.

Из вагона вышел Горлицкий. Он выглядел уставшим, но довольным.

– Егоров, – сказал он, пожимая руку. – Приехали. САУ готова к работе.

– Показывай.

Горлицкий отдал приказ, и рабочие сняли брезент. Перед Максимом предстала махина: самоходная артиллерийская установка на шасси Т-34, с неподвижной бронированной рубкой, в которой была установлена длинноствольная 122-миллиметровая гаубица. Машина выглядела внушительно, даже сурово. Её броня была толще, чем у Т-34, а орудие смотрело вперёд.

– Это она, – сказал Горлицкий. – Вес почти тридцать тонн, экипаж пять человек. Гаубица М-30, боекомплект сорок снарядов. Мы сделали всё, что могли, за это время.

Максим обошёл машину, осмотрел ходовую, проверил сварные швы, заглянул в рубку.

– Как ведёт себя на ходу? – спросил он.

– Отлично, – ответил Горлицкий. – Мы провели пятьдесят километров по полигону. Гусеницы держат, двигатель не перегревается. Только вентиляция в рубке слабовата при стрельбе будет очень душно.

– Исправим, – сказал Максим. – Сейчас главное это проверить ее в бою.

Экипаж САУ состоял из пяти человек. Горлицкий представил командира: старшину Смирнова, опытного танкиста, прошедшего Халхин-Гол. Его помощник, наводчик Егоров (однофамилец Максима), заряжающий и двое механиков-водителей.

– Командир, – сказал Максим, – завтра утром едем на передовую. Вы получите боевое крещение.

Старшина Смирнов кивнул.

– Готовы, товарищ Егоров.

На следующий день, двадцать второго декабря, колонна, состоящая из САУ, охраны и грузовиков с боеприпасами, выдвинулась на фронт. Дорога была трудной: снег, мороз, но машины шли уверенно. Максим находился в кабине головного грузовика, рядом с Козыревым.

– Как она идёт? – спросил он по радио.

– Движется нормально, – ответил Смирнов. – Гусеницы держат, мотор тянет.

Через несколько часов они прибыли на позиции. Максим выбрался из машины и огляделся. Впереди, в полутора километрах, виднелись финские укрепления. Генерал Степанов уже ждал.

– Егоров, – сказал он, – я слышал, у вас пополнение.

– Да, – ответил Максим. – Самоходная артиллерийская установка. Сто двадцать два миллиметра. Может разбить любой дот.

Степанов подошёл к САУ, обошёл её, постучал по броне.

– И что, она сможет взять тот дот, что мы уже неделю не можем подавить? – спросил он.

– Увидим, – ответил Максим. – Завтра утром покажем.

Они отогнали технику от линии соприкосновения и стали ждать следующего дня.

Двадцать второе декабря. Утро было морозным, ясным. Снег скрипел под ногами, воздух обжигал лёгкие. Максим стоял у САУ, наблюдая, как экипаж проводит последнюю проверку перед выездом на позицию. Горлицкий возился с прицелом, Смирнов командовал механиками-водителями. Машина выглядела монументально, такая знаете низкая, приземистая, с рубкой, наклонённой вперёд, и длинным стволом гаубицы, смотрящим в серое небо.

– Снаряды готовы? – спросил Максим у Козырева.

– Сорок штук, – ответил тот. – Осколочно-фугасные. Для дота прямо в самый раз.

– Тогда выдвигаемся.

Колонна двинулась к передовой. САУ шла в центре, два Т-34–85 прикрывали фланги, грузовики с боеприпасами замыкали колонну. Максим сидел в командирской машине, рядом с Козыревым, и смотрел на заснеженную дорогу.

Генерал Степанов ждал их у переднего края. Он стоял в окопе, смотрел в бинокль на финские позиции. В полутора километрах виднелся дот, такой бетонный, вросший в землю, с узкими амбразурами, из которых торчали стволы пулемётов.

– Вот этот, – сказал Степанов, указывая на укрепление. – Мы уже неделю пытаемся его подавить. Артиллерия бьёт мимо, танки не могут подойти так как мины и противотанковые надолбы. Может, твоя машина справится?

– Посмотрим, – ответил Максим.

Он повернулся к экипажу САУ.

– Смирнов, видите цель?

– Вижу, – ответил старшина. – Дот на дистанции полтора километра.

– Подходите на тысячу метров. Остановитесь за тем бугром. Оттуда будет удобно стрелять.

– Понял.

САУ медленно двинулась вперёд, обходя минные поля по проходам, которые указали сапёры. Машина шла тяжело, но уверенно, перемалывая снег и камни. Максим видел, как она остановилась за бугром, как рубка чуть повернулась, наводя орудие на цель.

– Готовы, – доложил Смирнов по радио.

– Огонь! – скомандовал Максим.

САУ вздрогнула. Грохот выстрела был глухим, тяжёлым. Снаряд ушёл в цель, и через несколько секунд на доте взметнулся столб земли, снега и бетонной крошки. Укрепление окуталось дымом.

– Попадание? – спросил Максим.

– Не вижу, – ответил Смирнов. – Дым мешает.

– Второй снаряд.

Снова выстрел. Дым рассеялся, и Максим увидел, что дот повреждён, в его стене зияла пробоина, но он продолжал стрелять.

– Третий!

Ещё один выстрел, и дот замолчал. Амбразура была разрушена, пулемёты затихли.

– Есть! – крикнул Смирнов.

– Отлично, – сказал Максим. – Отходите на исходные.

САУ начала разворот, но в этот момент финны открыли ответный огонь из соседнего дота. Снаряд ударил в броню, но не пробил её, а только оставил глубокую царапину.

– Быстрее! – крикнул Максим.

Машина ускорилась, уходя из-под обстрела. Максим видел, как второй снаряд упал рядом, взметнув фонтаны снега. Ещё немного и САУ укрылась за бугром.

– Все целы? – спросил он.

– Целы, – ответил Смирнов. – Броня держит.

– Хорошо, – сказал Максим. – Завтра повторим.

Вернувшись в штаб, он записал наблюдения: САУ эффективна против дотов, броня держит удары, но маневренность ограничена. Нужно было улучшить поворотный механизм и добавить маскировку.

Вечером Максим сидел у костра. Козырев подошёл, присел рядом.

– Егоров, – сказал он, – ты знаешь, что финны начали называть твою САУ «русским монстром»?

– Серьёзно?

– Да. Разведка перехватила их разговор. Они боятся её.

– Пусть боятся, – ответил Максим. – Это только начало.

Он смотрел на огонь и думал о том, что завтра предстоит новый бой. САУ показала себя, но нужно было проверить её в других условиях, против других целей. Он знал, что впереди ещё много испытаний.

Но сегодня он мог быть спокоен: его техника работала.

Двадцать третье декабря выдалось хмурым, снежным. Низкие тучи нависали над лесом, и мелкая снежная крупа, казалось, не прекращалась ни на минуту. Максим проснулся от холода, печка в блиндаже прогорела, и он накинул шинель поверх телогрейки. За ночь он успел обдумать план на сегодня. Генерал Степанов дал задание: САУ должна поддержать наступление пехоты на финский опорный пункт, прикрывавший дорогу на Выборг.

– Егоров! – Козырев уже стоял на пороге. – Там наша рота застряла у высоты. Финны держат оборону, не дают пройти. САУ нужна там.

Максим быстро оделся, схватил планшет и вышел. Мороз щипал лицо, ветер гнал колючий снег. САУ уже стояла наготове, экипаж прогревал двигатель. Горлицкий проверил орудие в последний раз.

– Смирнов, – сказал Максим, – задание: поддержать пехоту у высоты. Уничтожить дот и два пулемётных гнезда. Потом отойти на исходные. Будьте осторожны, финны могут ждать.

– Понял, – ответил старшина.

Колонна выдвинулась вперёд. За САУ шли два Т-34–85, за ними, рота пехоты на лыжах, далее наша охрана. Лес был густым, просматриваемость плохой. Максим ехал в командирском грузовике, следя за картой.

Они прошли около трёх километров, когда впереди раздался взрыв. Головной Т-34 остановился, из-под его гусениц валил дым.

– Мина! – крикнул кто-то по радио. – Танк подбит!

Максим выскочил из грузовика и побежал вперёд. Т-34 стоял на месте, гусеница была разорвана, но экипаж был жив. В тот же момент из леса ударили финские пулемёты, а с флангов послышались разрывы мин. Колонна оказалась в засаде.

– Окружение! – крикнул Козырев. – Отходим к САУ!

Максим рванул назад, прыгнул в грузовик. Вокруг свистели пули, снег взрывался осколками.

– Смирнов, слышишь меня? – крикнул он в рацию.

– Слышу, – ответил тот.

– Мы в окружении! Ты можешь пробиться к высоте или окапываемся?

– Пути назад нет, – ответил Смирнов. – Дорогу перекрыли. Мы прикрыты с двух сторон.

– Тогда окапываемся. Бей по лесу, откуда идёт огонь. Я буду с вами.

Максим выскочил из грузовика, бросился к САУ. Забрался внутрь через люк, втиснувшись между наводчиком и заряжающим. В рубке было тесно.

– Давай, – сказал он Смирнову. – Работаем.

САУ развернулась, и первый выстрел ушёл в сторону леса. Финские пулемёты на миг замолкли, но затем заработали с новой силой.

– Второй! – скомандовал Максим.

Выстрел. Крупный снаряд разорвался прямо в гуще деревьев. Максим видел, как в воздух взлетели комья земли и обломки сосен.

– С фланга! – крикнул заряжающий.

Максим повернулся. Из-за деревьев показались фигуры в белых маскировочных халатах. Финны шли в атаку, стреляя на ходу.

– Вручную! – крикнул он Смирнову. – Огонь по пехоте!

Смирнов развернул ствол, и САУ ударила в упор. Первый снаряд разорвался среди наступающих. Второй ещё ближе. Финны залегли, но продолжали стрелять.

Максим схватил карабин и через смотровую щель открыл огонь. Рядом с ним работал заряжающий, подавая снаряды с нечеловеческой скоростью. Смирнов, не отрываясь от прицела, командовал наводкой.

– Связи нет! – крикнул радист. – Антенну сбило!

– Без связи работаем! – ответил Максим.

Финны подтянули противотанковое орудие. Максим увидел его через щель, маленькую пушку, которую расчёт разворачивал в их сторону.

– Смирнов! – крикнул он. – Видишь пушку?

– Вижу!

– Огонь прямой наводкой!

Смирнов навёл ствол и выстрелил. Снаряд прошёл в нескольких метрах от цели, взорвавшись позади.

– Ещё! – приказал Максим.

Второй снаряд лёг точно в расчёт. Орудие перевернулось, финны разбежались.

– Есть! – выдохнул Смирнов.

Но в этот момент САУ содрогнулась от сильного удара. Броня рубки заскрежетала, и через щель влетел сноп искр.

– Попадание! – крикнул заряжающий. – Угол левый пробит!

– Осколки? – спросил Максим.

– Нет, все живы!

Максим выглянул. В борту зияла пробоина, но экипаж был цел. Он понял, что нужно держаться, пока не подойдёт помощь.

– Козырев! – крикнул он в рацию, но ответа не было. Связь была мертва.

– Держимся! – крикнул он экипажу. – Подмога придёт!

Бой продолжался ещё около часа. САУ работала как крепость, отбиваясь от финнов. Максим сам стрелял из карабина, помогал заряжать, корректировал огонь.

И в этот момент со стороны наших позиций раздались знакомые залпы «Катюш». Это Козырев, прорвавшись через засаду, привёл подкрепление. Финны дрогнули, начали отступать.

САУ вышла из окружения, но была серьёзно повреждена: сбита гусеница, пробита броня. Экипаж был жив, но измотан до предела.

Максим выбрался наружу и помог выбраться остальным.

– Всё, – сказал он, – отвоевались.

Вечером в штабе он записал свои наблюдения: САУ выдержала прямое попадание, но требуются усиление бортовой брони и улучшение эвакуации экипажа. Генерал Степанов, узнав о бое, подошёл к Максиму:

– Егоров, вы сделали невозможное. Вы удержали позицию.

– Мы не удержали, – ответил Максим. – Мы выжили. И теперь знаем, что нужно доработать.

Позже, когда все разошлись, Максим сел писать письмо Кошкину: «Первый боевой опыт САУ показал её эффективность. Машина выдержала прямое попадание, экипаж остался жив. Рекомендую усилить бортовую броню и улучшить систему эвакуации. Егоров».

Он положил письмо и посмотрел на огонь. Война продолжалась, но у них теперь было оружие, способное выстоять в самых тяжёлых условиях.

А в Европе всё ещё шла война.