Текст книги "Исповедь смертного греха 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Вальтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10
Не место для дружбы

Мы собрались у оружейки. Две группы, два точных, отлаженных до идеального состояния механизма. Долгие месяцы тренировок не прошли даром, и недооценивать друг друга мы не собирались. Нам дали всего два дня на подготовку, разработку тактики и какой-нибудь хитрости. В эти дни мы с Кариной больше не встречались, однако никто не запрещал нам общаться по визору.

Дашка подготовила сюрприз в виде вредоноса, который спрятала в мемчике. Эдакая шуточная картинка, где наша команда побеждает команду Карины, с надписью: «Готова к унижениям?»

На секунду повисла тишина, а затем Ибрагимова грохнула от смеха. И хохотала она открыто, во весь голос. А ведь именно такую реакцию спрогнозировал Санёк. Вначале я ему не поверил и до самого последнего момента хотел подписать по-своему, что-то типа: «Удачи». Однако Саня тут же отмёл этот вариант, сказав, что таким образом я вызову у подружки лишь презрение. И, скорее всего, она обязательно заподозрит что-то неладное. Он очень сильно вырос в управлении поведением.

Впрочем, мы все стали другими людьми. Даже Дашка со своей вечной добротой и совестью научилась отвечать жёстко. А иногда её взгляд делался ледяным, расчётливым. Да что там говорить, ещё два года назад она бы ни за что не пошла на то, чтобы подбросить вирус подруге во время экзамена. А сейчас сама предложила и не чувствует по этому поводу никакого дискомфорта.

Единственный из нас, кто практически не изменился в плане характера, это Мишка. Он всё так же балагурил по любому поводу и заряжал окружающих оптимизмом. К слову, мем, который я отправил Карине, собирал именно он, хоть и под чутким руководством Санька.

«Есть подключение», – прилетело сообщение от Дашки.

«Отлично», – вернул ей ответ я.

Наконец дверь оружейки распахнулась, и мы отправились облачаться. Я ходил вдоль длинных стеллажей с оружием, прокручивая различные комбинации. Дальней дистанции не предвидится, а значит, снайперские винтовки отпадают. Нужно что-то для среднего и ближнего боя, а для этого как нельзя лучше подходит оружие от старого, доброго концерна «Калашников». Здесь есть и дробовики, и укороченные версии автоматов. Несколько видов пистолетов, пулемёты и даже гранаты… Стоп!

Я замер возле ящика с гранатами и поймал на себе насмешливый взгляд Карины. Так вот что означала её ухмылка тогда, когда мы обсуждали применение светошумовых гранат. Она откуда-то знала, что в нашем арсенале они будут без всяких изощрений и колхозного изобретательства. Были здесь и шокеры – гранаты, которые поражали электрическим током.

В итоге я выбрал себе укороченную версию автомата Калашникова с магазином на тридцать патронов. Ещё четыре снарядил в запас. Плюс небольшой дробовик со складным прикладом и два пистолета-пулемёта под патрон десять миллиметров. Каждый взял по три гранаты: одну флешку и две электрички. Ну а по остальному вооружению каждый выбрал то, что считал для себя наиболее удобным. Санёк в качестве основного аргумента взял дробовик. А от автоматического отказался совсем. Дашка, напротив, ограничилась только автоматом и не стала себя нагружать дополнительным весом второго оружия.

Ну и, естественно, защита: наколенники, налокотники, тактические перчатки и шлемы. Не забыли и о лёгких бронежилетах. Боеприпас хоть и учебный, но прилетает им всё равно будь здоров. Мы ещё от первого экзамена толком не отошли, так что если есть возможность поберечься от травм, лучше ей воспользоваться.

На всё у нас ушло не более пятнадцати минут, и вскоре мы уже стояли на стартовой позиции, ожидая сигнала к началу атаки.

– Играем от обороны, – произнёс я, как только мы остались одни, без инструкторов. – Делимся на пары. Саня, ты со мной. Дашка – с Мишкой. Расходимся по флангам, ищем противника. В бой не вступаем, только огрызаемся. Задача: найти их, оттянуть на себя и привести к точке «В». Там встречаем их всей группой. Вопросы?

Вопросов не было. Мы отрабатывали эту тактику десятки раз на симуляциях. Каждый знал свой манёвр, свою зону ответственности.

– Тогда активируем меш-сеть – и вперёд, – скомандовал я. – И помните: никакой самодеятельности. Увидел противника, огрызнулся, доложил, отступил. Не геройствуйте.

Мишка хмыкнул, поправил ремень дробовика и первым скользнул влево, туда, где начинался лабиринт из грузовых контейнеров. Дашка двинула за ним с автоматом наперевес, лёгкая и бесшумная, как тень. Мы с Саньком свернули вправо, к сектору с бетонными заграждениями и ржавыми остовами какой-то техники.

Полигон встретил нас тишиной. Той самой, неестественной, которая давит на уши сильнее любого шума. Я знал, что где-то там, за контейнерами и баррикадами, уже движется группа Карины. Знал, что она тоже выработала свою тактику. Но какую именно, оставалось только гадать. Одно было ясно наверняка: мало нам не покажется.

Интерфейс работал в полную силу. Перед глазами развернулась боевая сетка. Полупрозрачные линии расчертили пространство, выделяя потенциальные укрытия, сектора обстрела, мёртвые зоны. Каждый шаг и поворот головы сопровождались потоком данных: дистанция до ближайшего укрытия, вероятность встретить противника за следующим углом, оптимальная траектория движения. Я уже привык к этому, ведь интерфейс давно стал частью меня, как продолжение собственного сознания.

Кстати, очень любопытная вещь происходила с телом в момент активации тактического режима. Руки всегда следовали за перекрестием, которое было расположено перед глазами. Словно они не мои и действуют сами по себе. В первое время меня это сильно беспокоило, но сейчас это состояние стало привычным. Тем более я уже успел убедиться в его эффективности на практике.

Мы с Саньком двигались слаженно, понимая друг друга без единого слова. Я шёл первым, сканируя пространство. Санёк прикрывал тыл и левый фланг, его дробовик был идеальным оружием для ближнего контакта. И обращаться с ним он умел. Мы петляли между бетонными блоками, и каждый наш шаг был выверен до сантиметра. Интерфейс подсвечивал оптимальные позиции зелёным, опасные зоны – красным. Мы скользили от укрытия к укрытию, как вода, обтекая препятствия.

– Чисто, – прошептал я, замирая у ржавого остова погрузчика.

– У меня тоже, – отозвался Санёк. – Мишка, Дашка, что у вас?

– Тихо, как в склепе, – сквозь помехи прорвался голос Мишки. Всё-таки нас глушили, и даже несмотря на то, что мы перешли на низкочастотную связь, отголоски шума всё равно прорывались. – Пока никого. Продвигаемся к точке «А». Дашка говорит, что визоры противника пока не трогала.

– Пусть ждёт, – ответил я. – Активируем только в критический момент. Нельзя, чтобы они узнали об этом раньше времени.

Мы двинулись дальше. Интерфейс услужливо высвечивал количество патронов в магазине. У оружия имелся и собственный дисплей, но так было гораздо удобнее.

– Есть контакт, – внезапно раздался голос Мишки. – Трое, сектор «С», движутся к центру. Идут быстро, нагло, даже не прячутся. Нас не заметили.

– Отступайте к точке «В», – скомандовал я. – В бой не вступать. Попробуем их перехватить и выгнать на вас.

– Понял.

Мы с Саньком изменили маршрут и начали смещаться к точке сбора. Интерфейс перестроил карту, прокладывая оптимальный путь. Я видел, как на виртуальной схеме полигона движутся четыре синие точки. Две отдельные: Мишка и Дашка отходили к выбранной нами заранее позиции. Жаль, мы не могли так же видеть противника. Но это было бы совсем просто.

И тут интерфейс зафиксировал движение. Едва заметное, на грани чувствительности. Я замер, вскинув руку в предупреждающем жесте. Санёк тут же припал на колено, взяв под прицел сектор справа.

– Что там? – прошептал он.

– Не знаю. Что-то промелькнуло.

Я внимательно осмотрелся, но так ничего и не заметил. Интерфейс тоже молчал, будто случился какой-то глюк. То ли на него так действуют помехи, то ли цель двигалась слишком быстро. Я напряг зрение, вглядываясь в просвет между контейнерами. Нет, никого, пусто.

– Ложная тревога? – спросил Санёк.

– Не знаю. Двигаемся дальше, но смотри в оба.

– Принял…

Мы прошли ещё метров двадцать, когда слева, из-за груды металлических бочек, вылетела граната. Интерфейс взвыл сигналом тревоги, подсвечивая траекторию, и я рванул Санька за бетонный блок. Граната грохнула где-то за спиной, рассыпая сноп электрических искр. Шокер. Если бы мы остались на месте, нас бы обоих вырубило.

– Вот теперь точно контакт, – выдохнул я и хищно оскалился. – Мишка, Дашка, нас атакуют. Трое, сектор «D». Кажется это ваша штурмовая группа.

– Понял, – отозвался Мишка. – Мы почти на точке. Держитесь, идём к вам.

– Отставить. Мы справимся. Действуем по плану.

Я выглянул из-за блока и дал короткую очередь в сторону, откуда прилетела граната. Не чтобы попасть, а так, в качестве острастки и чтобы обозначить огневой контакт, заставить их залечь. Интерфейс подсветил три фигуры: одна за бочками, вторая смещается вправо, пытаясь зайти с фланга, третья прикрывает их огнём из-за остова броневика. Работают грамотно, слаженно. Не удивлюсь, если последние два дня Карина гоняла их на симуляторах до седьмого пота.

– Санёк, держи правый фланг. Отходим по очереди.

– Принял.

– Пошёл!

Мы начали отступать, прикрывая друг друга. Я давал очередь, Санёк перебегал за следующее укрытие. Потом он открывал огонь, и перебегал я. Били короткими очередями, экономя патроны, и всё равно они быстро утекали. К концу отхода мне пришлось сбросить первый опустевший магазин.

Интерфейс работал как часы: подсвечивал противников, их сектора обстрела, время, за которое они доберутся до следующей позиции. Однако против нас играли не дилетанты, и как бы я ни старался, так и не смог никого из них зацепить.

Карина явно избрала другую тактику. Её штурмовая группа – это трое бойцов. Похоже, они должны создать шум и навязать бой. А сама Ибрагимова действовала как-то иначе. И это «иначе» я прочувствовал на себе очень быстро.

Мы с Саньком почти добрались до точки «В», когда он внезапно замолчал. Точнее, не то чтобы замолчал, просто перестал издавать какие-либо звуки.

– Саня? – позвал я, не оборачиваясь. – Санёк, приём.

Тишина.

Я развернулся и увидел его лежащим на земле. Он не двигался, только глаза, полные злости и удивления, метались по сторонам. Я перевернул приятеля и увидел, что парализующий заряд попал ему точно в спину, между лопаток. Вскинув автомат, я обвёл взглядом пространство позади нас. Никого. Только пустые контейнеры и ржавые бочки. Тройка штурмовиков тоже растворилась. Неужели Карина? Вот ведь бестия! Появилась из ниоткуда и исчезла в никуда, не оставив следов. Кажется, я начинаю понимать, какую тактику она решила выбрать.

Интерфейс молчал. Он не зафиксировал её приближения, не заметил выстрела, не засёк отхода. Она двигалась как настоящая тень. Быстрее, чем система успевала реагировать. А в качестве основного аргумента выбрала оружие с глушителем. Это плюс дистанция объясняло, почему я слышал выстрела.

– Санёк – минус, – доложил я своим. – Попадание в спину. Думаю, Карина избрала тактику одиночки. Её группа наводит шум и отвлекает, пока Ибрагимова атакует в спину.

– Поняли, – ответила Дашка, – Мы на точке «В». Видим троих штурмовиков. Они закрепились у восточного входа и не лезут.

– Ждите. Я скоро буду. Старайтесь не высовываться на открытые участки. У Карины какой-то дальнобой с глушителем.

Но добраться до точки «В» оказалось не так просто, как я думал. Стоило мне сделать несколько шагов, как слева снова мелькнула какая-то тень. Я тут же развернулся и дал очередь. Пули ударили в контейнер, высекая искры, а тень исчезла так же быстро, как появилась.

«Карина», – понял я. Она кружила вокруг меня, как хищник вокруг добычи, но не атаковала, выжидая более удобного момента. Она ведь знает меня не хуже, чем я её, и прекрасно понимает, что просто так ко мне не подобраться. Тем более после того, как она убрала моего друга. Но также я понимал, что как только отвлекусь, потеряю бдительность, она тут же нанесёт удар. Расслабляться нельзя.

Интерфейс пытался отследить её, но безуспешно. Она двигалась слишком быстро и непредсказуемо. Я ловил лишь отголоски: смазанный силуэт на периферии, дрогнувшую тень за углом.

Интересно, чего она добивается? Вряд ли хочет вступить в схватку один на один, иначе давно бы уже это сделала. Неужели пытается меня загнать? Да хрен там плавал! Я тоже умею принимать нестандартные решения.

– Дашка, Мишка, – прошептал я, – я задержусь. Карина здесь. Попробую её прижать.

– Нам что делать? – спросил Мишка тоже шёпотом.

– Постарайтесь скрыться от основной группы, – посоветовал я. – Двигайтесь в сектор «С». Там мешанина из контейнеров, сможете растянуть их отряд. Я постараюсь подойти как можно скорее.

– Принял.

Я присел над телом Санька, быстро проверил его состояние. Живой, злой, глазами вращает, а значит, в порядке. Через полминуты паралич спадёт, и он снова будет скакать как тот козлик в живом уголке интерната. Правда, в бой он уже не вернётся. Выбыл – значит выбыл.

Я снял с его плеча дробовик и огляделся. Сейчас, в тихой охоте, он мне будет только мешать. Но и бросать оружие посреди полигона как минимум глупо. Я нашёл глазами ржавый остов погрузчика, за которым мы прятались минутой раньше, и аккуратно задвинул дробовик под него, присыпав сверху горстью щебня. Если понадобится, я знаю, где его искать.

Теперь со мной только автомат, два пистолета-пулемёта и гранаты. Этого хватит на небольшую войну, которую я собирался устроить Карине. По её правилам я играть не собирался. Пришло время для охоты на охотника.

Я выпрямился и снова обвёл взглядом пространство. Где-то там, среди лабиринта контейнеров и бетонных блоков, двигалась Карина – моя девушка и по совместительству мой противник. Вот такая ирония. Не удивлюсь, если наши наставники устроили это специально, чтобы заодно проверить нас на профессионализм.

Интерфейс снова зафиксировал движение: справа, на периферии, едва заметно мелькнувшая тень. Я повернул голову, но там уже никого не было. Только пустой проход между штабелями контейнеров. Она играла со мной, заставляя крутиться, дёргаться, раздражаться.

Но я не стал поддаваться на провокацию. Напротив, успокоился и сосредоточился на работе. Она хочет, чтобы я начал метаться и совершать ошибки? Ну уж нет, бывали мы в ситуациях и похуже.

Я припал на колено и внимательно осмотрел место, где только что промелькнула её тень. Ничего. Тогда я переключил интерфейс в режим сканирования, а через секунду он уже услужливо подсветил мне едва заметные следы на ржавой поверхности контейнера. Совсем свежие царапины. Кажется, кто-то карабкался наверх.

«Вот ведь бестия! Да она же двигается поверху!», – осенило меня.

Я поднял голову и осмотрел верхний ярус. Контейнеры стояли в два, а кое-где и в три этажа. Сверху открывался отличный обзор на весь сектор, и при этом ты оставался невидимым для тех, кто находится внизу.

Я забрался на контейнер и на мгновение замер, прислушиваясь к окружающему миру.

Сверху полигон выглядел иначе. Лабиринт, который с земли казался хаотичным нагромождением ржавых коробок, приобрёл структуру: проходы, тупики, открытые площадки. Лёгкий ветерок, гулявший между штабелями, доносил запах нагретого металла, пыли и звуки. Где-то вдалеке, за пределами полигона, грохотали выстрелы. Это чья-то другая группа сдавала экзамен. Но здесь, в нашем секторе, стояла тишина.

Ближайшие контейнеры – ржавые, с выцветшей маркировкой и пятнами машинного масла на стыках. По такому покрытию бесшумно не пройдёшь. Металл под ногами звучит гулко, как барабан. Впрочем, плевать, пусть знает, что я иду по её следу.

Интерфейс мягко подсвечивал оптимальные точки для прыжка, рисуя зелёные круги на гребнях контейнеров. Я перемахнул на соседний, приземлился на полусогнутые, гася инерцию. Металл отозвался глухим стоном. Я замер и снова прислушался.

Нет, ничего. Тихо как склепе.

– Даш, что у вас? – на всякий случай уточнил я.

– Тихо, – отозвалась подруга. – Тройка ушла, пытаемся их выследить.

– Принял. Аккуратнее там.

Ещё прыжок. На этот раз дальше, через просвет между штабелями. Внизу, подо мной, промелькнула бетонная плита, уложенная на ржавые двутавры. Ещё прыжок – и я уже на остове старого здания, которое торчало из земли посреди полигона. Отличная боевая позиция для пулемёта, если бы он у нас был. Бетонные стены без крыши, только перекрытия и арматура, торчащая во все стороны.

И тут я увидел её.

Карина мелькнула впереди, двумя контейнерами левее. Лёгкая, быстрая, она перепрыгнула с одного яруса на другой, не задерживаясь даже на секунду. Её коса взметнулась за спиной, словно хвост хищника, и исчезла за краем контейнера, а я рванул следом, поглощённый азартом охоты.

Мышцы работали на пределе, сердце грохотало где-то у горла. Обзор изменился: сделался более резким в центре и размазался к периферии. Интерфейс прокладывал маршрут, точно выверяя каждый шаг, каждый рывок. Я подчинялся его командам без лишних размышлений и всё своё внимание сосредоточил на тени, которая скользила по верхушкам контейнеров.

Я перемахнул через очередной просвет и приземлился на остов здания. Туда, где секунду назад, как мне показалось, промелькнул её тонкий силуэт. И в этот момент интерфейс взвыл.

Это был не спокойный сигнал тревоги и не мягкое предупреждение, а именно вой: резкий, пронзительный, заставляющий кровь застыть в жилах. Сердце пропустило удар. «Неужели попался? Неужели это всё?» – промелькнуло в мозгу.

Перед глазами вспыхнула алая стрелка, указывающая в тыл. Ровно туда, откуда я только что прыгнул. Контейнер. Тот самый, на котором я стоял всего секунду назад.

Внутри двое, и эти двое ждали меня. Прятались там всё это время, пока я гнался за Кариной. Наблюдали через щели в обшивке и не шевелились, сливаясь с фоном. А интерфейс не замечал их, пока они сами себя не выдали. Наверное, кто-то из них сместился, готовясь к броску, или приподнял ствол. А может, шаркнул ногой, что и привлекло внимание системы, которая тут же забила тревогу.

Рука метнулась к поясу быстрее, чем мозг успел окончательно осознать происходящее. Пальцы сомкнулись на гладкой поверхности светошумовой гранаты. Чека вылетела с характерным щелчком. Я даже не заметил, как выдернул её. Развернулся и кистевым вывертом зашвырнул гранату, полностью подчиняясь просчитанной траектории интерфейса.

Граната влетела в проём контейнера и грохнула прежде, чем я успел приземлиться на бетонный пол здания.

Вспышка была такой яркой, что даже через закрытые веки и через стенку контейнера, я увидел белый отблеск. Грохот ударил по ушам и эхом заметался между металлических стен. Двое внутри ослепли и оглохли одновременно, в этом я не сомневался ни на секунду. Наверняка ещё и контузию заработали. Но это не страшно, в медчасти их быстро поставят на ноги. Даже как следует пострадать не успеют.

Я спрыгнул вниз, больно ударившись пятками о бетон. Развернулся и увидел своих противников. В проёме контейнера, шатаясь, возник первый штурмовик. Он явно ничего не видел. Его глаза были широко распахнуты, но взгляд блуждал, как у пьяного. Руками он держался за голову, точнее за уши из которых тянулись тонкие струйки крови.

Я не мешкал. Дал короткую очередь в три патрона, которые положил ему точно в голову. Парень дёрнулся и рухнул лицом вперёд, застыв в неестественной позе.

– Минус один, – хищно оскалился я и перевёл прицел на второго, собираясь уложить его рядом с товарищем.

Тот заподозрил неладное и попытался нашарить автомат, висевший у него на шее, но его координация была нарушена, пальцы постоянно соскальзывали.

Я уже собирался вдавить спуск, как мне в бедро ударил электрический разряд.

Боль пронзила тело, как раскалённая спица. Мгновенная, ослепляющая, она прокатилась от бедра до позвоночника и взорвалась где-то в основании черепа. Мышцы свело судорогой, такой сильной, что я рухнул на колено, а перед глазами поплыли тёмные круги. Правая нога отказала полностью, превратилась в чужой, бесполезный кусок мяса, который отказывался подчиняться.

Выстрел был мастерским. Даже находясь на грани болевого шока, мне удалось просчитать его траекторию: били сквозь щель. Узкий просвет между двумя контейнерами шириной в ладонь. Там, в этой щели, на долю секунды мелькнула моя нога, и Карина – а это могла быть только она – всадила заряд точно в цель. Других вариантов здесь просто нет. В том смысле, что я полностью закрыт от стрелка остовом здания и нагромождением контейнеров за ним.

И тут произошло то, чего я просто не мог ожидать. Интерфейс мигнул и погас.

Не просто отключился – он умер. Перед глазами остался только реальный мир: серый бетон под коленями, ржавая стена контейнера, ослеплённый штурмовик, который уже держал оружие в руках и слепо водил стволом из стороны в сторону. Не осталось ни подсветок, ни стрелок, ни цифр. Там, где только что пульсировал поток данных, была лишь звенящая пустота.

Однако сдаваться я не собирался. Рухнув на землю, я первым делом довершил начатое и короткой очередью добил подранка. Вот теперь численный перевес на нашей стороне. Ничего, мы ещё повоюем.

– Даш, Миха, я – трёхсотый, – доложил команде я. – Двое из команды Карины – минус.

– Ты где? – задал глупый вопрос Мишка.

По крайней мере, я так решил. Но через секунду до меня дошло, что я не просто лишился нанитов и интерфейса. Они больше не могут видеть меня на карте. Система «свой-чужой» тоже отказала.

А ведь это можно использовать как преимущество.

Я хищно оскалился и, хромая, побрёл к контейнеру, где лежали в отключке бойцы Карины. Их одежда немного отличалась от нашей, как раз на случай визуального распознавания противника. На нашей одежде имелись синие цветовые вставки, а у них – красные.

– Грех, ответь! – прозвучал в ухе взволнованный голос Мишки.

– Оставайтесь на месте, – бросил я, – я сейчас к вам подойду. Только не высовывайтесь.

– Принял, ждём.

– Даш, готовь финальный аккорд. Активируешь вирус по команде.

– Давно готова.

Я стянул с одного из поверженных штурмовиков куртку с красными вставками. Тот даже не сопротивлялся – он всё ещё пребывал в отключке после моей очереди в голову. Не забыл сменить и шлем. За штаны можно не переживать, они уже настолько грязные, что цветные вставок не видно.

Куртка села почти идеально. Я застегнул её, поправил воротник и одёрнул рукава. Всё, теперь я свой среди чужих. По крайней мере для тех, кто не станет всматриваться слишком пристально.

– Дашка, Мишка, – прошептал я, активируя связь. – Я переоделся в форму противника. Буду двигаться к вам открыто. Не вальните меня с перепугу. И вообще, лучше пока не высовывайтесь без крайней необходимости. Я сам.

– Приняли, – отозвалась Дашка. – Ждём. Будь осторожен.

Я выпрямился и сделал первый шаг. Нога тут же отозвалась тупой ноющей болью, которая волнами расходилась от бедра к колену. Я поморщился, но продолжил идти. Хромал, морщился, но продолжал упорно двигаться между контейнерами. Иногда замирал и прислушивался. Да, я теперь вроде как свой, но лучше всё же не лезть в открытую.

Паралич уже почти отпустил ногу, но боль осталась: тяжёлая, глубокая, словно в мышцу загнали гвоздь и теперь проворачивали его при каждом шаге. Я хромал, и это было к лучшему. Раненый боец, возвращающийся к своим после стычки. Ну кто заподозрит в нём переодетого врага?

И тут в голове всплыло одно из занятий по маскировке. Михеев тогда говорил: «Мало надеть чужую одежду. Нужно стать чужим. Походка, осанка, движение рук – всё это считывается быстрее, чем грим на лице».

Я знал того штурмовика, что сейчас лежал с «простреленной головой» у контейнера. Ведь мы уже два года учились и тренировались с ним в одном взводе. Аналитик Карины, тот самый Громов, что побил нашего Санька. И он двигался иначе, чем я. Чуть тяжелее, более… вразвалку, что ли? Правое плечо он всегда держал ниже левого, а руками при ходьбе почти не размахивал, всегда держал их полусогнутыми, как будто постоянно ожидал нападения. Я попытался воспроизвести это. Шаг тяжелее, плечо ниже, руки слегка согнуты, а ладони ближе к корпусу. Я прокрутил в памяти его движения, его осанку, его манеру держать оружие. И пошёл так, как это делал бы он. В любом случае я очень старался.

Я уже добрался до сектора «С» и попал в мешанину из контейнеров, куда сам же и приказал отходить Мишке с Дашкой. Хромота стала частью образа. Морщась от боли, я ковылял между штабелями и со стороны, наверное, выглядел как боец, которому крепко досталось в перестрелке, но который всё ещё на ногах и спешит к своим за поддержкой.

Впереди мелькнуло движение. Я замер и опёрся плечом о ржавую стенку контейнера, подняв автомат к бедру. Из-за угла, метрах в пятнадцати, выглянул человек. Красные вставки на форме. Последний из штурмовиков Карины. Не повезло…

Он заметил меня и на мгновение напрягся, вскидывая автомат. Я не стал дёргаться. Вместо этого я поднял руку в приветственном жесте, стараясь сделать это расслабленно, небрежно, будто я действительно свой.

– Ты как? – окликнул он меня, опуская ствол. – Где остальные?

– Там. – Я неопределённо махнул рукой за спину. Голос сделал глуше, стараясь имитировать Громова.

– А что с твоим голосом? – Он всё-таки заподозрил неладное и снова потянулся к оружию.

– Всё с ним нормально, – с ухмылкой ответил я и вдавил спуск.

Длинная очередь от бедра перечеркнула последнего человека Карины. Он задёргался от попаданий, которые вспыхивали яркими электрическими разрядами, и рухнул на бетонный пол.

– Третий – минус, – бросил в канал связи я и вдруг каким-то внутренним чутьём ощутил опасность.

Это был не интерфейс, а что-то другое. Какой-то первобытный, не побоюсь этого слова – животный инстинкт. Я не видел опасности, но в кровь уже влетела огромная доза адреналина, руки похолодели, на висках выступил пот. И всё это за долю секунду. Я не думал, не пытался просчитать ситуацию, а просто упал, пытаясь завалиться за контейнер.

В место, где я только что находился, с грохотом ударила пуля и рассыпалась снопом искр. В воздухе запахло озоном.

– Гаси визор! – взревел я.

Дашка не ответила, но я понял, что всё получилось. Справа донёсся сдавленный вскрик, за которым последовал трёхэтажный мат. Так могла выражаться только Карина.

Отыскать её было уже несложно. Я предупредил своих, и мы, двигаясь единым отрядом, взяли её в кольцо. Она даже попыталась огрызаться, но вслепую против троих здоровых бойцов это было бесполезно. Дашка выстрелила ей в ногу, а Мишка добил из дробовика в грудь. Я лишь устало сполз по стенке контейнера рядом с Кариной и взял её за руку.

– Я же говорил, что мы вас сделаем, – хмыкнул я.

Карина не ответила, и я прекрасно понимал, почему. Сам ещё не до конца отошёл от боли, которую испытал при ранении в ногу.

– Ничего, потерпи ещё немного, вон уже медики бегут.

Однако мои мысли были далеки от победы. Я всё ещё не понимал, что произошло с моими нанитами. А если они и дальше будут вести себя так непредсказуемо? Что, если в следующий раз они откажут в момент боевой операции?

Нет, этого я допустить не могу. Нужно вернуться к классическим тренировкам и продолжать максимально нагружать своё тело. Его у меня может забрать только смерть. А вот с этими крохами не совсем всё ясно.