Текст книги "Исповедь смертного греха 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Вальтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Да что там такое происходит? – пробормотал я, активируя новостной канал.

Голограмма развернулась перед глазами. Экстренный выпуск новостей. Диктор с каменным лицом зачитывал: «…перестрелка в деловом квартале. По предварительным данным, неизвестные попытались проникнуть в бизнес-центр „Орион“. Служба безопасности заблокировала периметр. Есть жертвы среди нападавших. Подробности уточняются».

Я покосился на дверь номера. Никто не ломился, но это пока. Наверняка сейчас начнутся проверки и всех, кто живёт в радиусе километра от делового центра, будут трясти. Да моя легенда крепка, но лишний контакт со службой безопасности мне не нужен.

В визоре мигнул сигнал меш-сети.

«Кость, ты видел?», – пришло сообщение от Мишки.

«Видел. Интересно, кто это?»

«Не знаю. Но точно не мы. Вроде кто-то попытался прорваться в „Орион“, но у них ничего не вышло. Я слышал стрельбу, били очередями, потом взрыв. Сейчас там всё оцеплено».

«Ты где?»

«В гостинице. На улицах патрули, дроны над каждой крышей. Кость, завтра охрану удвоят, если не утроят. Все входы и выходы будут под колпаком».

Я молчал, переваривая новые данные. Кто-то нас опередил. Кто-то ещё охотится на Гиреева или на то, что он хранит? Или это вообще не касается Гиреева? Но как узнать? Чёрт, а ведь всё так хорошо начиналось…

– Завтра никому не высовываться, – перейдя на голос, приказал я. – Санёк, если пойдёшь в «Орион», будь готов, что проверки усилят. Мишка, никаких подвалов, пока не уляжется. Ждём Дашку. И молимся, чтобы тот, кто это устроил, не был из наших.

«Принял», – ответил Мишка.

Санёк промолчал, но я знал, что он тоже всё понял.

Я закрыл канал и снова посмотрел в окно. Дроны всё кружили над городом, и где-то там, в оцеплённом квартале, догорали обломки чьей-то операции. И что-то мне подсказывает, что это здание, которое освободили от видимой охраны, как раз готовили именно для них. Вопрос лишь в том, для кого? Слава богу, что это произошло сейчас, а не в тот момент, когда я бы уже вошёл в здание.

Глава 16
Пора действовать

После случившегося ночью конференция уже мало кого интересовала. Все были поглощены новостями. Я стоял на сцене и монотонно бубнил о том, как отличить палладиевую руду от платиновой, когда они находятся в одной жиле. Мне даже материал учить не пришлось, так как я точно знал, в чём их отличие. Многолетняя практика отложила в моей голове больше знаний, чем любая лекция.

В общем и целом я мог бы сейчас рассказывать всё что угодно. Всё равно никто из присутствующих меня не слушал. Я прекрасно видел, чем занимался каждый человек в зале. Честно говоря, меня самого так и подмывало запустить новостной канал, но делать это во время доклада было бы в высшей степени неэтично. А потому я продолжал бормотать о разнице в цвете руды, об отличительном блеске и другой никому не интересной ерунде.

В углу, на периферии зрения, уже мигал индикатор меш-сети. Дашка наконец-то прибыла на Норд-Прайм, и мне до зуда не терпелось поскорее сбросить ей вводные, чтобы приступить к работе.

Я дотянул доклад до логического финала, поблагодарил аудиторию и, дождавшись вялых хлопков, покинул сцену. Следующий выступающий, какой-то профессор из горного института, уже поднимался на трибуну, но я не остался его слушать. Вместо этого занял место в заднем ряду, где было потемнее, и активировал новостной канал.

Картинка развернулась перед глазами. За ночь подробностей добавилось. Диктор с тем же каменным лицом зачитывал сводку: «…по уточнённым данным, нападавшие проникли в бизнес-центр „Орион“ через подземные коммуникации. Служба безопасности среагировала в течение трёх минут. Двое нападавших ликвидированы на месте, один задержан. По предварительной информации, целью атаки был пятьдесят седьмой этаж. Анатолий Гиреев не пострадал и был немедленно эвакуирован в охраняемый особняк в пригороде. Ответственность за теракт взяла на себя радикальная группировка „Свободный пояс“».

Я мысленно выругался. Три новости – одна хуже другой.

Во-первых, нападавшие использовали подземные коммуникации, тот самый путь, который Мишка планировал проверить сегодня. Теперь этот маршрут наверняка перекрыт, а все колодцы и тоннели в радиусе километра будут проверены. Наверняка там теперь датчиков и камер навесят на каждый свободный сантиметр.

Во-вторых, Гиреев покинул «Орион». Он больше не сидит в своей башне, не курит сигары на балконе. Он в охраняемом особняке, о котором у нас нет никаких данных. Вся схема, которую мы выстраивали три дня, летит в мусор.

И в-третьих, нападавшие шли на пятьдесят седьмой этаж. Не на сороковой, не на шестидесятый, а именно туда, где жил Гиреев. Выходит, они, как и мы, тоже охотились на него.

«Слышали новости?» – спросил я по меш-сети.

«Да, – отозвалась Дашка. Её голос был спокойным и деловым, а значит, она уже с головой ушла в работу. – Я в гостинице. Но скоро уеду за город. Дайте мне час, и я пробью данные по особняку, в который перевезли Гиреева».

«Санёк, что с Катей?»

«Пока не знаю. После вчерашнего она не выходила на связь. Думаю, её тоже проверяют. Трясут всех, кто работает на пятьдесят седьмом. Нужно ждать».

«Принято. Всем оставаться на местах. Я хочу к вечеру иметь новый план. И что это за „Свободный пояс“ вообще? Кто они и зачем им понадобился Гиреев?»

«Повстанцы, – ответил Мишка. – С одной из систем, принадлежащих „Рудкоффу“. В общем, очередная колония, которая борется за свободу».

«Дыра их раздери, – выругался я. – Как же они не вовремя. Дали бы нам пару дней – и могли бы взять на себя смерть Гиреева, что нам как раз на руку».

«Без паники, – прилетело сообщение от Дашки. – Кажется, у нас всё срастается даже лучше, чем мы ожидали. Гиреева увезли в особняк, который находится по соседству с тем, куда я приглашена на свадьбу».

«С чего такая уверенность?» – поинтересовался я.

«Только что отписалась заказчица. Жалуется, что силовики скрутили её видеооператора за несанкционированный облёт территории дроном».

«Просчитай возможности. Мне нужен план соседнего участка. Сможешь достать?»

«Кость, я не волшебница. Сделаю всё, что смогу, но не обещаю».

«У нас двое суток, – напомнил я. – Как только конференция завершится, мне придётся покинуть Норд-Прайм».

«Я понимаю. Сказала же: сделаю, что смогу. Дай мне пару часов плюс-минус».

* * *

Прошло почти три часа, прежде чем Дашка снова вышла на связь. Я уже собрался покинуть конференцию, когда в визоре мигнул сигнал активации меш-сети. Я задержался в заднем ряду, сделал вид, что изучаю программу выступлений на завтра, и открыл окно чата.

– Кость, я кое-что нарыла. – Голос подруги звучал сосредоточенно, но без напряжения. Она находилась в рабочем режиме.

«Говори», – написал я.

– Я сейчас у Карповых. Отработала пробное нанесение макияжа невесте. Девушку зовут Алиса. Молодая, болтливая и смертельно уставшая от подготовки. Пока я колдовала над её лицом, она мне кое-что выложила. Жалуется, что свадьба – это кошмар, и что она половину гостей даже не знает. Мол, родители заставили пригласить каких-то дальних родственников. И тут она называет имя.

«Какое?»

– Виктор Андреевич Трошин. Троюродный кузен со стороны отца. Живёт в другой звёздной системе, поэтому виделись они всего раз, и то в детстве. Она его не помнит. Для неё он лишь имя в списке приглашённых. Сказала: «Представляешь, Свет, я даже лица его не вспомню. А он завтра на репетицию припрётся, и мне придётся изображать радость». Я проверила: шаттл с его рейсом сел час назад. Он уже на Норд-Прайме. Зарегистрировался в «Империале». Это в трёх кварталах от тебя. Номер забронирован на три дня.

Я помолчал, переваривая информацию. Троюродный кузен, которого никто не видел, тот самый гость из вежливости. Сидит в дальнем углу и уезжает раньше всех. Идеальная маска.

«Даш, скинь мне всё, что на него есть: фото, биографию, номер рейса, гостиницу. Саня, ты всё слышал?»

– Слышал, – отозвался приятель по общему каналу. – Жду данные.

«Работаем так, – продолжил писать я. – Сань, с тебя психологический портрет, максимально полный по возможности. Мне нужно знать, как он говорит, как двигается, какие у него привычки. Если есть соцсети – пробивай. Если потребуется, езжай в „Империал“ и знакомься лично. Даш, продолжай работать с невестой. Мне нужно расписание репетиции, план рассадки, кто из гостей в какую комнату заселен. План вашего особняка, слепые зоны, вероятные огневые позиции. И особняк Гиреева. Невозможного не прошу, но нужно всё, что сумеешь достать. Посты охраны, смена караула, подходы».

«Приняла. Работаю», – ответила Дашка уже сообщением.

«Мих, по оружию отбой. Оставляем дальнобой. Надеюсь, ты ещё ничего не сделал».

– Даже не прикасался, – весело ответил приятель. – Как чувствовал, что мы вернёмся к изначальному плану.

«Отлично. Работаем».

В течение часа на мой визор начали приходить сообщения. Первые прилетели от Дашки. Скупая, лаконичная информация по двоюродному кузену невесты. Кто такой, кем работает, где проживает. Одновременно с этим пришёл обзор на особняк и территорию, плюс схема посадки и размещения гостей.

Интерфейс проглотил данные за секунду и уже через десять минут выдал мне точный анализ с трёхмерной голографической проекцией. Я развернул её перед глазами и принялся изучать.

Особняк Карповых представлял собой двухэтажное здание в форме буквы «П» с внутренним двором, где, собственно, и должно было проходить мероприятие. Двор накрыт двумя шатрами: большим, где разместят столы для гостей, и малым, где оборудуют танцпол и сцену для музыкантов. Открытая площадка между шатрами позволит гостям свободно перемещаться, не покидая зону праздника.

Рассадку гостей интерфейс услужливо подсветил зелёным. Как и говорила Дашка, она была организована по родственному признаку. Ближе к дому и виновникам торжества – родители; затем – близкие родственники и свидетели. Дальше идут близкие друзья, коллеги, соседи… а на самой периферии, у живой изгороди, отделяющей участок Карповых от соседнего, расположился стол для «дальних». Именно туда должны посадить Виктора Трошина. Иными словами – мой стол, если всё пройдёт по плану. Всего в двадцати метрах от живой изгороди и тридцати – от забора, за которым начиналась территория Гиреева.

Я сместил фокус на соседний участок. Особняк Гиреева был меньше, высотой всего в два этажа, с минимумом окон. Никаких шатров, никаких украшений. Функциональная коробка, спроектированная для обороны, а не для жизни. Интерфейс подсветил посты охраны красным: двое у главного входа, по одному на каждом углу здания. Итого шесть человек только снаружи. Ещё минимум двое внутри, но это не точно. Плюс трое личных телохранителей при самом Гирееве. Итого одиннадцать стволов, однако в уме держим, что их может быть вдвое больше. Лучше исходить из худшего варианта.

Камеры. Их интерфейс пометил жёлтыми конусами, чтобы сразу было ясно, в какую сторону направлен обзор. Они расставлены по периметру забора. Четыре стационарные, с перекрывающимися секторами, но имелась и мёртвая зона: угол участка, где забор ближе всего подходил к живой изгороди Карповых. Там рос старый дуб, и его крона частично перекрывала обзор одной из камер. Не идеально, но достаточно, чтобы проскользнуть незамеченным, если просчитать нужный момент.

Дроны здесь тоже присутствовали, но всего два. Стационарные, расположенные на столбах перед главным входом. А вот стандартных патрульных не было. Над пригородом дроны вообще не курсировали, их запускали только по тревоге. Видимо, блюли частую жизнь богатеев. А значит, если не поднимать шума, воздух останется чистым.

Я вернулся к карте дома Карповых и стал изучать возможные огневые позиции. Интерфейс предлагал три варианта.

Первый: чердак особняка. Эдакое слуховое окно, которое как раз выходило на участок Гиреева. Дистанция – около ста пятидесяти метров. Но был и минус. Выход на чердак находится внутри дома. Если меня заметят, а это, вероятнее всего, случится при таком скоплении народа, это вызовет ненужные вопросы. Отмазаться, конечно, всегда можно, но лучше не рисковать.

Второй: крыша малого шатра. Она была плоской, с техническим бортиком по краю. Если забраться туда ночью, до начала репетиции, придётся пролежать весь день, дожидаясь удобного момента. Минус: шатёр обязательно проверят перед мероприятием. И если меня заметят, объяснить, что я там делаю, будет сложнее, чем в случае с чердаком.

Третий: живая изгородь на границе участков. Под ней имелся узкий проход и техническая калитка для садовников, закрытая на простой механический замок. Если открыть её заранее, можно в нужный момент просто шагнуть сквозь изгородь, сделать выстрел и вернуться обратно, пока гости пьют шампанское и слушают тосты. Минус: никакого укрытия. Если кто-то посмотрит в мою сторону в момент выстрела… Даже думать не хочется, что будет.

Тем не менее я отметил все три варианта синими маркерами и откинулся на спинку кресла. Данных пока недостаточно. Нужно дождаться отчёта Дашки по смене караула и психологического портрета от Санька. Но уже сейчас было ясно: из всех возможных позиций живая изгородь давала самый быстрый отход. В любом случае нужно всё самостоятельно проверить на месте и только после этого принимать решение.

Не успел я закончить с изучением нового плана, как на визор пришло сообщение от Сани. Этот прохвост всё же умудрился организовать личный контакт. Мало того, что он прислал довольно подробный отчёт о характере Трошина, к нему ещё прилагался план коридоров гостиницы. Точнее, съёмка от первого лица с визора приятеля.

Я развернул файл и углубился в чтение.

«Значит, так, командир, докладываю по объекту. Зовут Виктор Андреевич Трошин, двадцать четыре года, работает в логистической компании 'Астролоджистикс». Выцепил я его в баре при гостинице, он там уже третью кружку пива допивал. Пришлось изображать такого же командировочного, чтобы разговорить. И вот что я тебе скажу: это не человек, а мудак в эталонном обличье.

Тип – классический балагур-неудачник. Слишком громко смеётся, хлопает всех по плечу и считает себя душой компании, хотя на деле от него устают уже через десять минут. Убеждён, что он – восходящая звезда логистики, но по факту уже четыре года как застрял на одной должности. Свои неудачи он, естественно, списывает на завистников, отсутствие связей, козлов начальников, но ни в коем случае не на себя.

Речь громкая, быстрая, с кучей профессионального жаргона, который чаще всего вставляется не к месту. Например: «синергия», «коллаборация», «оптимизация бизнес-процессов», «дедлайн» и всё такое. Сыплет этими словами через раз, причём часто произносит с ошибками. Особенно меня добило словечко «малореалистично», когда он общался с одним из коллег по визору.

Жестикулирует много, активно. Постоянно поправляет галстук. Скорее всего, подсмотрел у кого-то из старших менеджеров и теперь считает это жестом статусного человека. Когда нервничает, теребит запонку. Улыбается широко, но фальшиво, глаза при этом остаются пустыми. При ходьбе сутулится, но пытается компенсировать это выпяченной грудью. Выглядит нелепо. Я пытался это повторить – не вышло.

Теперь главное: финансы. У него их попросту нет. Зарплата средняя, но тратит он больше, чем зарабатывает. Костюм взят в прокат, на нём даже бирка салона осталась. Он тупо не догадался её срезать. Когда бармен принёс счёт, он дважды проверил чек и потом долго мялся, прежде чем оплатить. Ему реально трудно, но он всячески тужится показать, что живёт лучше других.

Друзей у него нет. Он пытался рассказывать мне про «коллег, с которыми они как семья», но очевидно, что это пустота. Семьи тоже нет, родители умерли. Женщины не задерживаются. Он слишком много говорит о себе и слишком мало слушает.

На свадьбе он будет вести себя как важный гость, хотя его посадят за самый дальний стол. Будет громко смеяться, травить сомнительные анекдоты, пытаться впечатлить невесту и её подруг. Много выпьет и быстро опьянеет. К концу вечера либо уснёт за столом, либо удалится к себе. Впрочем, никто этого даже не заметит. Передвигаться будет на такси.

Теперь по отелю. Я снял план коридоров, скидываю тебе файлом. Его номер на четвёртом этаже, в конце коридора. Камеры только в лифтовом холле, дальше слепая зона. Если планируешь что-то делать – сейчас самое время. Через час максимум он будет крепко спать в алкогольной коме'.

Я свернул сообщение и поднялся с кресла. Зал для конференции уже практически опустел. Лишь в дальнем противоположном углу собралась небольшая компания из молодых специалистов.

Стараясь не привлекать внимания, я спустился в туалет и заперся в кабинке, чтобы в очередной раз сменить образ. Пришло время доставать последнюю легенду, которую я хранил на крайний случай.

Выудив из внутреннего кармана набор для нанесения грима, я, вначале удалил старый. Интерфейс быстро перестроил основу лица, сместил брови, раздул скулы, превращая меня в типичного успешного менеджера среднего звена.

Протёртый пиджак геолога, без труда вывернутый наизнанку, превратился в довольно приличную одежду. То же самое я сделал с брюками. Единственным атрибутом, который я никак не мог изменить, была трость. К сожалению, её здесь и спрятать было негде. В итоге я решил взять её с собой и продолжить изображать хромоту, только на другую ногу. Невесть какая маскировка, но лучше, чем ничего.

Выбравшись из здания, в котором проходила конференция, я прошёл два квартала пешком и только затем поймал такси. Вызывать не стал, чтобы лишний раз не оставлять свои данные в базе. Автопилот быстро домчал меня до гостиницы «Империал», взяв за поездку всего полтора корп-койна. Всё, теперь нужно успокоиться и сосредоточиться.

Несколько минут я потратил на то, чтобы обойти гостиницу. Осмотр ничего полезного не дал, зато я привёл разум в порядок. Я больше не нервничал, был крайне собран и готов к действию.

Прятаться я смысла не видел, а потому вошёл внутрь через главный вход и сразу же направился к стойке регистрации.

– Добрый день, – с широкой улыбкой произнёс я. – Точнее, вечер. Девчат, подскажите, у вас остались свободные номера?

– Разумеется, – вежливо улыбнулась в ответ администратор. – Какой класс желаете?

– Ой, мне обычный. Стандарт без изысков.

– Приложите чип к сканеру, пожалуйста.

Прежде чем это сделать, я убедился, что сейчас в доступе третья личность, и позволил отсканировать паспорт. Через пару минут каких-то манипуляций с голографическим экраном администратор назвала мне номер. Ключи не требовались, так как замки стандартно работали от биометрии. Я поблагодарил девушку, отвесив ей дежурный комплимент, и поспешил к лифту.

Номер мне достался на седьмом этаже. Стандартная комната, ничем особо не отличающаяся от той, что я снимал в «Сатурне». Те же кровать, тумбочка, встроенный шкаф, голографическая панель на стене. Разве что внутри было почище и мебель смотрелась подороже. Я быстро осмотрелся ровно настолько, чтобы убедиться: камер нет, слежки нет, всё чисто. Затем вышел и сразу направился к лестнице.

Лифтом пользоваться не стал. Камеры в лифтовом холле, о которых предупредил Санёк, мне были не нужны. Четыре пролёта вниз – и я на четвёртом этаже. Коридор встретил меня тишиной и приглушённым светом. Номер 412 расположился в самом конце коридора. Я подошёл к двери и постучал. Тишина. Я постучал ещё раз, на этот раз громче. Наконец за дверью послышалось невнятное бормотание, потом – шаркающие шаги. Замок щёлкнул, дверь слегка приоткрылась.

На меня пахнуло тяжёлым перегаром. Трошин стоял в проёме, щурясь от света в коридоре, и пытался сфокусировать взгляд. Пьяный, буквально в лоскуты. Он даже не понял, кто перед ним. Одет в мятую рубашку с расстёгнутым воротником, волосы всклокочены.

– Ты кто? – выдохнул он алкогольными парами.

– Обслуживание номеров, – спокойно ответил я.

– Чё?

Он моргнул, пытаясь сообразить, зачем обслуживанию понадобилось приходить в такое время, но его мозг, отравленный алкоголем, работал слишком медленно. Он распахнул дверь шире, открывая мне проход, и в этот момент я ударил.

Короткий, точный прямой удар кулаком в горло. Туда, где кадык переходит в трахею. Бил сильно, не жалел. Хрящ хрустнул с влажным, чавкающим звуком. Трошин не успел даже вскрикнуть, только захрипел, хватаясь за шею. Его глаза расширились от ужаса и боли. Я шагнул вперёд, подхватывая его под мышки, и аккуратно, без стука, опустил на пол. Так же спокойно, без суеты, вернулся и захлопнул за собой дверь.

Трошин лежал на полу, хрипел и пытался вдохнуть, вот только воздух не желал проходить через раздавленную трахею. Его рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Лицо багровело с каждой секундой, а глазах отчётливо читался животный ужас. Он всё ещё не понимал, что происходит, но чувствовал, что уже умирает. А потом его мочевой пузырь не выдержал, и по светлым брюкам расплылось тёмное пятно. В воздухе запахло мочой.

Я поморщился. Этот жалкий обоссанный неудачник, который при жизни пытался казаться кем-то значительным, умирал так же бездарно, как и жил. Не хотел бы я оказаться на его месте. Нет, мне не было его жаль. Сейчас он лишь инструмент, который позволит мне реализовать конечную цель.

Я наклонился, взял его голову обеими руками и резко повернул. Шейные позвонки хрустнули, и тело наконец обмякло. Хрип прекратился, наступила долгожданная тишина.

Я перешагнул через труп и осмотрел номер. Чемодан на полу у окна. Костюм, тот самый, из проката, с биркой, висит на спинке стула. Этот придурок даже не потрудился убрать его в шкаф. Как, впрочем, и свой чемодан. Нет порядка в вещах, а потому и в голове он также отсутствует.

Я склонился над телом, подхватил его и перетащил на кровать. Уложил на спину, руки вдоль туловища, ноги выпрямил. Со стороны и не поймёшь, что он уже труп. Спит человек. Разве что лицо слишком бледное, но это никого не встревожит, если не присматриваться. Затем я включил кондиционер на полную мощность. Холодный воздух заструился из решётки под потолком. Не морозильник, конечно, но на какое-то время хватит, чтобы уберечь тело от разложения. По крайней мере, на те три дня, что оплачен номер, я себя обезопасил.

В свой номер я возвращаться не стал. Зажёг ночник на тумбочке у кровати и принялся тщательно изучать лицо Трошина. Интерфейс сканировал каждый участок и даже попросил меня повернуть голову, чтобы получить образ в профиль. А минут через пятнадцать я уже наносил последние штрихи, при помощи грима. Но изменить внешность – это ещё полдела. Пришлось повозиться с одеждой, так как мой прототип оказался чуть выше меня, но в плечах поуже. Однако покопавшись в гардеробе покойника, мне удалось отыскать более-менее подходящую одежду. Ну а костюм… что же… Придётся отнести его в прокат и поменять на подходящий размер.

Остался последний штрих: паспорт. Но это уже не в моей компетенции.

– Даш, можешь говорить? – спросил я, активируя меш-сеть.