Текст книги "Системный тактик (СИ)"
Автор книги: Макс Крынов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 11
Элина моментально встала чуть впереди меня.
Девочка была ниже, легче, слабее, с тонкими руками, в утреннем платье и с салфеткой, зажатой в пальцах. В этот миг она выглядела так, будто собиралась закрыть меня собой от Хорна, старшей горничной, молодой служанки и всего взрослого мира.
– Это я устала гулять, – выпалила она. – Корбин шел медленно, потому что я не хотела быстрее.
– Замечательная попытка, леди Элина, – сказал Хорн сухо.
Элина открыла рот, чтобы добавить еще что-нибудь, возможно, еще более героическое и еще менее убедительное, но я положил ладонь на ее хрупкое детское плечо.
– Элина нашла меня в саду и пошла обратно со мной. Она не виновата.
Хорн перевел взгляд на мою руку, потом на лицо Элины.
– Я и не думал обвинять ее, господин Корбин.
Я кивнул и без проблем дошел до комнаты. А вот на входе тело подвело меня. Левая нога зацепила выпирающий край дощечки у порога: не сильно, но достаточно, чтобы я потерял равновесие. Я не упал, только резко подался вперед и схватился за дверной косяк.
Прекрасно. Хорн это увидел. Старшая горничная видела. Молодая служанка видела. И, как апофеоз этой неловкости, из другого коридора вышла Мира.
Она еще не знала деталей, но видела сцену целиком: я у двери, бледный после прогулки, Хорн с раздраженным лицом, Элина рядом, служанки испуганы.
Мать остановилась. А Хорн за одну секунду превратился из обвинителя в защитника.
– Госпожа, ваш сын в порядке, – произнес он. – Сейчас он сядет, выпьет воды, и мы с ним побеседуем. Никаких признаков нового приступа я не вижу, так что не стоит разводить драму в коридоре.
Мира смотрела на меня.
Я видел, как тяжело ей дается новая граница. Она очень хотела подбежать, схватить меня за руку, приказать слугам помочь, задать сразу десять вопросов, выяснить, почему я вышел, где был, почему не позвал ее, ведь она же мать, она бы помогла. Но она не сделала ничего из этого. Только сжала пальцы на складках платья и ограничилась вопросом:
– Ты можешь дойти до кровати, милый?
– Да.
Я дошел.
Медленно, осторожно, спиной ощущая чужие взгляды. Сел на кровать, выпрямился и только после этого позволил себе выдохнуть. Хорн вошел следом, мать – после него. Элина впорхнула внутрь, пока никто не успел сказать, что детям лучше пойти погулять.
Старшая горничная осталась за порогом. Хорн закрыл дверь достаточно уверенно, чтобы она не попросилась войти.
Я дотянулся до стакана воды и запил сухой хлеб. Пил медленно, пока взрослые вокруг пытались решить, что именно произошло: нарушение режима или успешная прогулка.
А я мысленно отмечал, что они даже на ходьбу смотрят, как на риск. Я же видел в этом прогресс.
Для них пройти до сада означало самовольную прогулку после тяжелого отката. Для меня же это было полезной нагрузкой.
В прежней жизни движение было необходимостью. Если не двигаться, тело слабеет, вылезают разные болячки. Людям часто говорят про десять тысяч шагов в день, но для колясочников нормы звучат иначе: сто пятьдесят-триста минут умеренной физической активности в неделю или по двадцать–сорок минут нагрузки ежедневно. Езда на активной коляске, ручной велосипед, плавание и занятия в воде, круговая тренировка с эспандерами. Я не был врачом, но прожил достаточно, чтобы понимать: от постельного режима люди не выздоравливают. Я не перенес тяжелую операцию, я пятнадцатилетний подросток с плохой проводимостью каналов, слабым телом и откатом после проваленного испытания. Мне НУЖНО двигаться. Ходьба для меня не баловство, а способ развивать тело, выносливость и координацию. Да, аккуратно. Да, с паузами, чтобы не дошло до боли в груди и без глупого геройства. Но двигаться, а не лежать сутками под одеялом, пока мать радуется, что я в безопасности, а Хорн и Варрен хлопают в ладоши, восхищаясь моим идеальным постельным режимом.
Они боялись, что мне станет плохо, и по-прежнему оберегали меня, даже Хорн. А я понимал, что без нагрузки, усталости и восстановления никогда не перестану быть тем, кого надо оберегать.
Пока Хорн ставил папку на стол, а мать молчала, подбирая слова, я осторожно потянулся мыслью к классу.
На этот раз система появилась сразу, без боли и давления в висках.
КОРБИН ДАЛЛОС
Класс: Тактик
Уровень: 1
Доступные навыки:
1. Анализ
Позволяет за короткое время проанализировать и разложить ситуацию или объект на переменные. Может предугадать угрозы, ресурсы и вероятные действия участников ситуации.
Ограничение: при слабом теле вызовет головную боль, усталость, тошноту. Чем больше людей и переменных, тем сильнее откат.
2. Метка приоритета
Позволяет мысленно обозначить человека или задачу как приоритетный объект, который ты ни за что не выпустишь из виду.
Ограничение: пока действует только для тебя. Союзники метку не видят и не чувствуют.
Характеристики
Сила: 4
Ловкость: 5
Выносливость: 3
Интеллект: 13
Восприятие: 12
Воля: 9
Харизма: 6
Магический резерв: 6
Проводимость: 2
Фокус: 14
Варрен говорил, что до срыва у меня было больше силы, ловкости и выносливости, а сейчас показатели соответствуют семилетнему ребенку. При таких характеристиках даже ходьба действительно могла помогать развитию. Не прибавкой в целую единицу за выход в сад, конечно, а чем-то куда меньшим, медленным и незаметным. Курица по зернышку клюет.
Я закрыл окно.
– Леди Мира, предлагаю начать с фактов, – недовольно начал Хорн. – Я запретил прогулку, но вашему сыну все равно на мои запреты. Конечно, он вышел и вернулся, и ухудшения, похоже, нет. Но вряд ли это делает его решение правильным.
Мира стояла у окна, сложив руки.
Элина сидела на самом краю кресла, изо всех сил стараясь быть незаметной. Хлебной салфетки в руках уже не было, девочка все равно теребила пальцами край платья и смотрела то на меня, то на Хорна.
Я мог объяснить, что прогулка полезна, что это та самая дозированная нагрузка, о которой мы говорили. Но я не стал перебивать.
Хорн, не дождавшись возражений, заговорил спокойнее:
– Мои претензии не относятся к прогулке как таковой. Ты получил запрет, счел его чрезмерным и сделал по-своему. Возможно, даже не без здравого смысла. Но если каждый мой запрет не будет ничего значить для тебя, мы не выстроим программу, Корбин. Я не хочу устраивать гонку между своей осторожностью и твоей изобретательностью.
Я поставил стакан на столик.
– Я понял.
Хорн чуть прищурился. Наставник явно ждал спора, хотел размазать меня фактами и своим ценным мнением.
– Я прошелся дважды за утро. До кабинета отца и обратно. Потом до сада и так же вернулся обратно. Я устал, но ни разу не упал. Голова не кружится. Боли в груди нет, онемения нет, провалов памяти нет. Чувствую себя лучше, чем вчера, и лучше, чем утром до воды и еды. Может быть, проблема в том, что мы называем нагрузкой все подряд? Для вас, мастер Хорн, прогулка – нарушение покоя. Для меня это самый понятный и измеримый способ восстановления.
Хорн слушал, но лицо у него не теплело. Не потому, что я молол чушь, как раз наоборот: мысль была хорошей. Только вот я произносил ее в момент, когда только что нарушил прямой запрет, и любой разумный довод теперь выглядел попыткой задним числом оправдать лазейку.
– Видишь? Именно это я и имел в виду. Ты уже выдаешь нарушение за новую методику восстановления.
– Я не говорю, что сделал правильно. Но я абсолютно уверен, что факт прогулки полезен. Я дважды прошелся по дому, и теперь мы знаем, что я могу сделать это без ухудшения своего состояния. Можно не обращать внимания на эти данные, потому что я нарушил приказ, и держать меня в койке и завтра, и всю неделю. А можно использовать их, чтобы завтра я прошел столько же или немного больше, но уже с разрешением и без всяких сцен, как вы сказали недавно.
Элина тихо пробормотала:
– Это звучит разумно. Да, мам?
Хорн тяжело выдохнул.
– Леди Элина, когда-нибудь вы станете серьезной проблемой для семейных советов.
– Спасибо, мастер Хорн.
– Это не была похвала.
– Пожалуй, я все равно посчитаю за похвалу.
Уголок губ Миры дрогнул, но мать тут же снова стала серьезной.
Хорн повернулся ко мне.
– Ладно, прогулки по дому я разрешаю, – сказал он неохотно. – Недалеко и без геройства. Почувствовал слабость – сел. Стало хуже – зови. И не пытайся превращать каждое послабление в новую победу над взрослыми, Корбин.
Элина торжествующе улыбнулась.
Мира подошла ближе и внимательно посмотрела на мое лицо.
– Ты правда в порядке?
– Правда. Устал немного, но все хорошо.
Мира вздохнула.
– Я рада, милый.
Хорн забрал папку (зачем вообще приходил? Узнал от слуг, что я покинул комнату?), кивнул Мире, коротко посмотрел на Элину и вышел. Мать задержалась на несколько секунд, но тоже ушла, не потребовав лечь немедленно. Элина вышла последней. У двери она обернулась и показала мне большой палец – жест совершенно неаристократичный, плебейский, явно подсмотренный у кого-то из младших слуг.
Я поднял бровь.
Элина важно надула щеки и исчезла.
До обеда оставалось время. Спать больше не хотелось, думать о письме Вейрам уже не требовалось. Хотелось заняться чем-нибудь иным, чем-нибудь созидательным.
Я начал вспоминать, какие хобби вообще есть у господ в этом доме.
У члена старого Дома с деньгами, связями и одиннадцатью мирами за Аркой вариантов было много. Коллекционирование иномирных редкостей, например. В разных домах собирали стеклянные фигурки из мира с черным солнцем, керамику из мертвых городов, монеты живых цивилизаций, карты покинутых городов. Это было хобби для тех, кто хотел быть ближе к настоящим экспедициям, даже если сам не входил в Арку.
Некоторые господа собирали объемные макеты арочных зон: чудны́е вокзалы, храмы мертвых богов и даже целые кварталы. Кто-то делал это из-за красоты, а кто-то (например, в училищах) учился по таким макетам читать маршруты, проходы, точки засад и места для лагеря. Для тактика это было весьма полезное хобби.
Можно заняться гравировкой артефактных табличек. Для меня, человека из другого мира, сама идея своими руками создать настоящую магию была неприлично притягательной. Корбин относился к этому как к чему-то привычному и даже делал простенькие учебные артефакты сам. В памяти всплыло место, где этим занимались. Не полноценная мастерская артефактора (такой роскоши в доме не было, настоящие артефакторы работали при гильдии, при Арках, в мастерских Вейров или на военных складах), но у Даллосов имелась малая гравировальная комната в учебном крыле – что-то среднее между кабинетом для занятий, мастерской для печатей и безопасным местом, где изучали основы рунной культуры.
Там можно делать простые вещи. Не боевые и не те, что требуют мощного резерва. Можно взять тонкую пластину из меди, латуни, низкого серебра или арочного сплава, нанести рунную цепочку, вставить в середину пластинки накопитель и провести сквозь него слабый заряд. Если контур не испорчен, получится слабейший эффект: пластинка будет теплой, пока не исчерпается заряд, или начнет светиться, отталкивать влагу, вибрировать рядом с магической аномалией.
Сама идея сделать табличку была хороша.
Я вспомнил, где находится мастерская: учебное крыло, недалеко от малого зала, где вчера случился провал, рядом с комнатой Хорна и шкафами для учебного оружия. Ключ обычно у старшего слуги. Обязательно посещу это место. Прежний Корбин часто там бывал, ему нравилась гравировка. Не скажу, что он был особенно хорош, но там никто не ставил ему ограничений и не следил за каждым вздохом.
Можно заняться каллиграфией или попросить слугу принести механические головоломки из иных миров. Можно заняться ботаникой – сегодня я видел в галерее странные растения из иных миров; за ними ухаживали осторожно, в основном этим занималась мать, считавшая это изящным хобби. Можно было заняться реставрацией мелких находок из семейной коллекции, но это уже было ближе к отцовским интересам.
Я посмотрел на свои руки.
Тонкие пальцы. Слабые кисти. Не руки мастера, не руки бойца. Но удержать резец и лупу я смогу.
На столе в комнате Корбина даже был маленький набор ученических резцов. Вчера я принял его за часть письменных принадлежностей, но теперь понял: нет, это именно гравировальные резцы. Несколько тонких стальных игл, рукоять из темного дерева, лупа на складной ножке и кусочек мягкой меди с недоделанным узором.
Можно не идти в мастерскую сразу. Можно доделать пластинку здесь, в комнате, не раздражая Хорна и не рискуя столкнуться в коридоре с матерью, которая, похоже, постоянно кружит где-то рядом, как акула, готовая поделиться заботой.
Но доделывать артефакт за Корбином почему-то не хотелось, а для новой таблички понадобятся материалы: пластина, накопитель, рунный лак, зажимы, возможно, учебная схема, чтобы не полагаться на память. Все это лежит в мастерской. А значит, новая прогулка, новый спор, новый шанс выбесить Хорна.
Я выбрал создание макета. Хотелось понять, что даст новый класс, если не толкать его в бой, не проверять магией и не лезть в очередную семейную схватку. Макет был хорошей проверкой способностей. А еще такое занятие не вызовет вопросов, если кто-то войдет без стука.
Я осмотрел стол Корбина, как рабочее место. Нашел плотную бумагу, толстоватые карандаши, линейку из темного дерева, маленький циркуль, нож для бумаги. Еще увидел коробку с сургучом, несколько пустых карточек и широкую доску, которую можно положить на колени. В нижнем ящике лежала пачка тонкого картона, клей, нитки, несколько деревянных палочек и маленькие свинцовые грузики, которыми можно прижать бумагу.
Я хмыкнул. Мальчишка был талантливым и творческим.
Был.
Я перенес часть вещей на кровать и устроился так, чтобы не нагружать спину: подушка под поясницу, доска на коленях. Плечо слегка ныло, но работать можно. Руки слабые, зато пальцы достаточно точные.
Систему я все еще не задействовал, хотел поработать без костылей.
Я решил сделать не макет дома (надо бы пройти по коридорам, чтобы упорядочить воспоминания и лучше понимать расположение комнат и прочего), а макет короткого маршрута, по которому сегодня ходил.
Сначала начертил карандашом на толстом картоне схему. Вышло грубо, потому что этим я занимался впервые. Прямоугольник комнаты, дверь, коридор, лестница, обозначенная поперечными линиями. Галерея. Сад – почти квадратом, с обозначением дорожек и скамьи.
Потом начал вспоминать детали.
Коридор от комнаты до изогнутой лестницы, посередине которой была небольшая ниша с вазой и высоким зеркалом. Тактик внутри меня сразу подсказал, что зеркало можно использовать, чтобы увидеть движение с другой стороны, не высовываясь полностью.
На лестнице верхняя ступень чуть выше остальных. Я заметил ее только на обратном пути, когда левая нога начала тяжелеть. По незнанию там легко запнуться.
В галерее кадки стоят у левой стороны. Если идти справа, меньше риска зацепить и опрокинуть растения.
В саду скамья с подушкой удобна, но слишком заметна из галереи. Если хочешь скрыться, нужно идти дальше. А вот если хочешь, чтобы тебя быстро нашли, когда тебе станет плохо, лучше выбрать именно ее.
Я отмечал это на бумаге. Кружок – точка отдыха. Крест – риск оступиться. Точка – место, где тебя легко заметят. Тонкая стрелка – направление, откуда слышнее шаги.
Через несколько минут чертеж стал достаточно подробным.
Класс тактика откликался едва заметно. Я не включал навык, но новое мышление будто подхватывало каждую замеченную деталь и тут же спрашивало: что это меняет? Дает ли риски? Дает ресурсы? Где в таком маршруте легко устроить засаду, где носилки с раненым будет трудно пронести, где лучше оставить человека прикрытия, чтобы принес больше пользы.
Я вдруг понял, что могу тренироваться не только читая чужие записи и слушая наставника. Даже вспоминая пройденный маршрут, можно ставить и решать задачи: как пройти по нему, где ждать, куда отступить.
Идеальное занятие, чтобы ознакомиться с классом «Тактика». Я учился видеть то, чего раньше не замечал.
Через четверть часа у меня был первый грубый макет на бумаге. Некрасивый и кривой местами, со скачущим масштабом. Лестница получилась слишком длинной, сад – слишком маленьким. Но как рабочая схема он годился.
Система тихо вспыхнула на краю зрения.
Навык Анализ: прогресс незначительный.
Восприятие: прогресс незначительный.
Интеллект: прогресс незначительный.
Фокус: −1.
Вот оно.
Небольшое, почти незаметное развитие. Я стал чуть лучше, сильнее как тактик.
Окно погасло. Голова не заболела, и я почти не устал. Лучший результат из возможных.
Я продолжил.
Теперь по плоской схеме сделал маленький объемный вариант. Не точный макет, а учебную игрушку, на большее пока не хватало опыта. Комната со стенами из картона, такой же коридор, лесенка из трех сложенных кусочков винной пробки, найденной в ящике, галерея из прозрачной промасленной бумаги, сад из зеленого картона, скамья из двух палочек.
Работать руками оказалось приятно. Пальцы уставали, клей лип к коже, нож для бумаги один раз ушел в сторону и испортил край, но это не бесило. Я просто обрезал кусок заново и продолжил, получая удовольствие от того, что передо мной постепенно возникала понятная вещь, сделанная моими руками.
К обеду на столе стоял грубый, но читаемый макет.
Если смотреть со стороны, занятие больного мальчика из хорошей семьи: бумага, картон, маленькие палочки, аккуратное времяпрепровождение, не требующее ни бега, ни маны, ни споров с наставником. Если смотреть моими глазами, это была первая тренировочная карта тактика.
Я уже видел, как сделать следующую еще лучше.
Навык Анализ: прогресс незначительный.
Восприятие: прогресс незначительный.
Фокус: −1.
О да, это может стать отличным хобби.
В дверь постучали.
– Войдите.
На пороге возник Марсден.
– Господин Корбин, леди Мира просит узнать: будете ли вы обедать в комнате или спуститесь в малую столовую?
Глава 12
Я смотрел на макет, потом на руки с пятнами клея.
Тело устало, но усталость была приятной. Голова оставалась ясной. Пальцы немного дрожали от долгой работы, на ногте указательного пальца застыл тонкий след клея, подушечки пахли бумагой и слабой горечью клея.
Марсден стоял у двери, ожидая ответа.
– Я спущусь в малую столовую.
– Прикажете подать руку, господин Корбин?
С одной стороны, хотелось сказать, что помощь не нужна, выйти из комнаты без опоры и пройти так, чтобы каждая встреченная служанка, каждый лакей и каждый случайный взгляд в коридоре увидели не больного мальчика, а наследника Даллосов, который (хотя бы) сам идет к обеду.
С другой стороны, лестница оставалась самым сложным участком. Как и в прежней жизни, впрочем…
– На лестнице, если потребуется. До нее я хочу дойти сам.
Марсден поклонился.
– Как прикажете, господин Корбин.
Я перенес макет на письменный стол и поставил ближе к окну.
До малой столовой дорога оказалась тяжелой.
На первых шагах тело слушалось неплохо, затем левая нога снова начала запаздывать. Я сбавил темп, чтобы не споткнуться у всех на глазах. Марсден шел рядом, не вмешивался, не хватал под руку загодя. Хороший слуга, если подумать.
На лестнице я все-таки принял его руку, но не повис на ней, а использовал как вторые перила. Куда лучше вчерашнего, когда меня вели с двух сторон, не доверяя сделать ни шага.
Внизу пахло теплым хлебом, куриным бульоном, тушеными овощами и жареным луком. Желудок взревел так громко, что я едва не поморщился. После утреннего хлеба, груши и нескольких ложек бульона ему явно хотелось сытной еды, а не очередной чашки настоя.
Малая столовая была светлой, с двумя окнами в сад и длинным столом, рассчитанным не на большой прием, а на семейную трапезу без лишней церемонии. Белая скатерть, тонкий фарфор, графин воды, корзина хлеба, супница, тарелка с мягкими овощами и блюдо с нарезанным мясом под крышкой.
За столом уже сидели мать, отец и Элина.
Когда я вошел, все трое замолчали. Мать дернулась было встать, заметив мою неровную походку, но удержалась. Отец смотрел бесстрастно, и по его лицу нельзя было понять, считает ли он мое посещение разумным шагом или очередным нарушением режима.
Элина сияла. Сестре явно нравилось, что я пришел сам, и она с трудом удерживалась от того, чтобы сказать об этом вслух.
Я дошел до стула и попытался сесть. Нога неудачно уперлась в ножку, пришлось опереться ладонью о край стола, поправить положение ступни и опуститься на сиденье с той степенью достоинства, которую позволяли слабые мышцы.
Семья увидела, что Корбин Даллос, вчера лежавший на полу после испытания, сегодня спустился к обеду. Великолепно…
– Рад, что ты смог присоединиться, – сказал отец.
– Я тоже.
Мать чуть наклонилась ко мне.
– Тебе подадут бульон и остальное, если захочешь.
Тон был мягким. А еще она предложила, а не назначила мне рацион.
– Бульон подойдет, спасибо.
Слуга налил. Запах горячего мяса и кореньев поднялся от тарелки. Я взял ложку, сделал первый глоток и подождал. Желудок принял. Хорошо.
– Я сделал макет части дома, – сказал я после нескольких ложек. – Потом хочу сделать весь дом, с учебным крылом и садом. А после, если мастер Хорн разрешит, начну делать макеты старых арочных маршрутов из учебных отчетов. Думаю, это подойдет в качестве будущей подготовки как исследователя.
Первым отозвался отец.
– Арочные отчеты? Не рано ли?
– Поэтому я и сказал: если Хорн разрешит.
Я пожал плечами, но осторожно, чтобы не дернуть больное плечо.
А вообще, на что они рассчитывали? Что ребенок будет оставаться ребенком до восемнадцати лет, а потом за сутки каким-то образом станет бойцом, исследователем и представителем Дома? Детство нужно беречь, да. Но здесь его берегли весьма странно, считая детством отсрочку от всего трудного и неприятного.
Отец нахмурился:
– Хорн не имеет доступа к нашим архивам, а там хранятся наиболее подробные отчеты экспедиций и куда более качественные записи памяти, чем сможет достать твой наставник.
Между строк читалось: давай, попроси меня дать тебе доступ.
Я поднял ладони.
– Я не прошу тебя дать мне доступ в архив. Я говорю, что нашел занятие, которым могу заниматься в комнате, не перегружая тело. Я решил стать тактиком и думаю, что изучение макетов будет полезно.
Отец посмотрел на меня внимательнее.
– Тактик – не единственный подходящий тебе класс. Чем тебе не нравятся классы кабинетного типа? Архивный аналитик, протоколист, хранитель маршрутов. Мой класс, как ты знаешь, Распорядитель. Не исследовательский, с таким классом не входят в мертвые города, зато влияют на то, кто может туда войти и на каких условиях. Я нахожусь в безопасности, приношу пользу Дому и имею достаточную власть. Есть дорожки тише, безопаснее, ближе к кабинету и семейным бумагам, – говорил отец. – Есть роль, в которой твоя слабость не будет постоянным вызовом и не будет угрожать твоей жизни. Есть способ не опозориться и не рисковать собой.
– Я понимаю, – ответил я. – Но сейчас хочу готовиться именно как тактик.
Отец пожал плечами. А я поймал себя на неприятной мысли: может, именно поэтому семья неосознанно саботировала тренировки Корбина, чтобы система позже предложила только кабинетные классы? Если слабого наследника продолжать беречь, если нагрузки снимать, то через три года выбор сузился бы сам, и в нем не осталось бы ничего боевого. Никакого открытого запрета. Система предложит разумные и безопасные варианты, мать вздохнет с облегчением, Хорн разведет руками, и Корбин окончательно станет человеком, которому ничего не угрожает.
– Это хорошо, – сказала мать. – Я рада, если тебе нравится делать что-то руками. Гравировальная комната для тебя всегда открыта.
– Благодарю, но на сегодня, наверное, все. Макета хватило.
Элина оживилась:
– Я могу посмотреть его?
– Можешь.
– И сказать, где неправильно?
Я улыбнулся и кивнул:
– Конечно. Я буду рад, если ты укажешь, где неправильно.
Обед проходил отлично. Я съел половину тарелки бульона, кусок хлеба, немного мягких овощей. От мяса отказался: слишком жирное.
Разговор держался на безопасных темах: погода, садовник, письмо от дальних родственников, новая партия арочных тканей, купленных с помощью Вейров. Я участвовал в обсуждении наравне со всеми, задавал вопросы, уточнял, чем ткани из-за Арки отличаются от обычного шелка, почему дальние родственники пишут именно сейчас, как садовник ухаживает за серебристолистыми растениями в галерее. Мать охотно отвечала. Отец несколько раз смотрел на меня поверх бокала воды. Элина тоже объясняла, живо включаясь в разговор. Оказалось, что девочка знала названия тех бледных цветов с сомкнутыми лепестками и знала, что они распускаются ночью.
Семье и правда придется привыкать к новому поведению Корбина.
Почти в конце обеда Марсден вошел и тихо сообщил отцу:
– Лекарь Варрен прибыл, милорд.
Лекарь здесь.
Я отложил ложку, допил воду и посмотрел на родителей:
– Ничего, если он проведет осмотр в моей комнате? После обеда идти в лекарскую не хочется. Кстати, если Варрен будет говорить о режиме, лучше сразу послать за мастером Хорном, чтобы они обсудили его вместе.
Мать посмотрела на меня с заметным одобрением, хотя одобрение могло касаться того, что я не рвусь в очередной поход по дому. Отцу, похоже, понравилась именно идея собрать лекаря и наставника в одном месте, чтобы они согласовали программу восстановления и не оставили двух противоречащих друг другу мнений.
– Разумно, – сказал он.
Элина потянулась к хлебу и тихо прошептала:
– Мастер Хорн будет недоволен, что его снова заставляют куда-то идти.
– Мастер Хорн часто недоволен, – так же тихо ответил я. – Это часть его работы.
Девочка улыбнулась. Марсден получил распоряжение: лекаря проводить в комнату Корбина, за Хорном послать в учебное крыло.
Я встал из-за стола, и на этот раз тело приятно удивило: силы оставались. Питательный бульон пошел на пользу, а короткое сидение за столом не выжало меня до конца.
Больше удивило то, что остальные пошли за мной. Я ожидал, что пойдет мать, но думал, что отец найдет более важные дела. Лестница все равно оказалась неприятной. На ней я снова принял руку Марсдена, опираясь и на нее, и на перила.
На письменном столе стоял макет. В ярком солнечном свете он выглядел более неказистым, чем казался во время работы: кривоватая галерея, пробковая лестница, слишком широкая дорожка к саду, неровные стены комнаты. Но мне не было стыдно. Покажите мне человека, который делает все идеально с первого раза.
Варрен пришел через несколько минут. Он выглядел хмурым и насупленным, будто заранее готовился к плохим новостям. В руках у него была кожаная сумка, из которой торчала медная трубка для прослушивания груди, узкий футляр с иглами и несколько каких-то стеклянных пластинок.
– Господин Корбин, – сказал он с порога. – Мне сообщили, что вы уже успели изрядно погулять по дому. Я правильно понимаю, что мой вчерашний совет о покое был воспринят как необязательная условность?
Я пожал плечами:
– Как вы и говорили, никаких серьезных нагрузок.
– Удивительно, как по-разному люди воспринимают одни и те же слова.
Он начал осмотр. Проверил пульс, попросил проследить глазами за пальцем. Прослушал грудь через холодную медную трубку. Потом он попросил поднять руки, удержать их, сжать пальцы, повернуть голову.
– Болит в груди?
– Нет.
– Кровь из носа?
– Не было.
– Онемение?
– Утром была тяжесть в левой ноге. Сейчас нет, только усталость.
Он осмотрел ногу, постучал пальцами по нескольким точкам, велел согнуть стопу и не нашел ничего, что подтверждало бы серьезную проблему.
– Тошнота? Головная боль?
– Скорее усталость.
Варрен кивнул и сделал запись:
– Для человека, который должен был провести утро в постели, вы выглядите неплохо. Что ж, я рад, что вы восстанавливаетесь. Хотя именно ваше неплохое состояние не дает мне удовольствия прочитать длинную лекцию о следовании врачебным рекомендациям. А я, кстати говоря, рассчитывал.
В дверь постучали. Вошел Хорн.
Наставник поздоровался с Варреном и отцом, кивнул матери, затем заметил макет на столе. Посмотрел на него чуть дольше, чем остальные, и я увидел, как на лице мелькнул интерес.
– Мастер Хорн, хорошо, что вы пришли, – официально обратился к нему лекарь. – Повторю при вас: ухудшений я сейчас не вижу. Сегодняшняя активность, к моему удивлению, пока не вызвала заметного срыва. Более того, пошла на пользу, если судить по общему тонусу.
Хорн посмотрел на меня, потом снова на лекаря:
– Значит, ему разрешены прогулки?
– Пока столь же короткие, по дому или по саду. Если появится боль в груди, головокружение, странная слабость, онемение или спутанность, прекращать сразу. Лучше сесть и отдохнуть, а при необходимости позвать на помощь, чем навернуться с лестницы.
Я решил использовать момент и указал ладонью на стол:
– А занятия руками? Макеты, гравировка?
Варрен повернул голову и наконец по-настоящему заметил макет. Подошел ближе, наклонился:
– Это вы сделали сегодня?
– Да. Маршрут до сада.
– Этим занимайтесь сколько угодно, – сказал он после короткого осмотра. – Макеты я разрешаю.
– Артефактные таблички?
– Разве что гравировку, но не заряжайте и не проводите через себя ману. Резать или травить рунным лаком учебный узор на меди можно. Заряд, проверку и любые действия с резервом – нет.
– Спасибо.
Элина, которая каким-то образом снова оказалась в комнате и теперь стояла рядом с матерью, тут же спросила: – А я могу помогать с макетами?
Мира повернулась к ней:
– Разумеется, милая. Конечно, если твой брат не будет против.
– Я не против.
Отец слушал молча, зато в конце задал вопрос:
– Считаются ли макеты частью подготовки исследователя или все же развлечением во время болезни?
– Если они не вредят телу, мне все равно, как вы их называете.
Хорн ответил иначе:
– Это часть подготовки, если Корбин будет делать не красивые домики, а строить их на основании учебных материалов или реальных походов за Арку. Если будет анализировать маршрут, видимость на пересеченной местности, отмечать места для отдыха, планировать, как осуществить перенос раненого, провести отступление. В таком виде это вполне учебная работа.
Отец кивнул.
– Тогда, возможно, позже я найду для тебя домашние материалы.
Это была маленькая уступка. Признание, что мое занятие может иметь смысл.
Хорн вышел, отец последовал за ним, видимо, чтобы задать свои вопросы без меня, матери и Элины. Варрен задержался у стола, сделал еще одну пометку, велел слуге принести воды и легкий настой после обеда, но без укрепляющих составов, затем тоже ушел.
В комнате остались я, мать и Элина. Мира подошла к макету и несколько секунд смотрела на кривую лестницу из пробки.
– Выглядит очень аккуратно, – сказала она.
На самом деле нет. Но для первого раза достаточно.
Элина уже тянулась к скамье из палочек, но остановилась и посмотрела на меня, ожидая разрешения. Я кивнул. Она осторожно подвинула одну палочку.
