Текст книги "Системный тактик (СИ)"
Автор книги: Макс Крынов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Шестой… И совсем через силу – седьмой.
Я выпрямился, сел на кровать и несколько секунд дышал через нос, держа ладонь на животе. Сердце билось быстро, но ровно. Голова шумела, ноги тряслись, поясница ныла, зато тело слушалось лучше, чем в испытательном зале. Не хорошо, не надежно, не уверенно, но куда лучше.
Я рассмотрел руки.
Пальцы длинные, тонкие, без твердых мозолей. На ладонях были небольшие следы от тренировочного оружия, но слишком мелкие для пятнадцатилетнего ученика, который всерьез готовился к боевому пути. Кисти слабые. Плечи слабые. Локти задрожали, когда я сполз на ковер, уперся ладонями и попытался отжаться. Отжимания получились только с коленей, но даже так руки затряслись уже на первом повторении, на втором грудь начало неприятно стягивать, на третьем я остановился, потому что не собирался в первый же день умереть от упрямства на ковре собственной комнаты.
Я сел обратно, привалился плечом к краю кровати и посмотрел на свои ладони.
Это было неподходящее тело для боевого мага. Слабое, недотренированное, избалованное осторожностью, испорченное тонизирующими составами, с узкими каналами и скверной реакцией на внешнюю энергию.
Для ребенка Даллосов оно было проблемой.
Для меня оно было чудом.
Я медленно согнул пальцы ног, разогнул их, затем еще раз.
Мир был чужим. Семья была чужой. Имя было чужим. Впереди ждали Арки, старые Дома, помолвка с незнакомой девочкой и мать, способная превратить любовь в оружие.
Но я справлюсь. Скотт Дулан вон совершил самостоятельное восхождение на руках к базовому лагерю Эвереста, а тут всего лишь слабость и гиперопека.
Глава 5
Хотелось пройтись.
Лекарь запретил даже вставать без нужды, мать наверняка уже отдала половине слуг приказ слушать каждый шорох в моей комнате, но я хотел понять место, в котором оказался, хотел проверить границы нового тела и хотя бы пройтись по комнате, а лучше – выйти в коридор, увидеть дом Даллосов не из обрывков памяти, а своими глазами.
Я был в настоящем особняке.
Да, именно в особняке, а не в доме. Внутри семьи его называли домом, и память Корбина принимала это название без сопротивления, но аристократам, похоже, нравилось делать вид, что сорок комнат, два крыла, зимняя галерея, конюшня, сад с закрытым павильоном и отдельная комната для переговоров – это лишь семейное жилье. По сути, передо мной был городской особняк Даллосов: старый, несколько раз перестроенный, с фасадом на тихую улицу верхнего квартала и садом за высокой кирпичной стеной, где чужие глаза не должны были увидеть ни детских игр, ни семейных ссор, ни проваленных испытаний.
Я поднялся с кровати, медленно перенес вес на ступни и сделал три шага до каминного кресла.
Потом еще два – до стены.
Остановился, коснулся ладонью деревянной панели и несколько секунд стоял, прислушиваясь к себе. Живот был напряжен. Спина уставала быстрее, чем хотелось признавать. Левая нога отставала, выполняя приказ позже правой, с раздражающей задержкой, из-за которой движение становилось неровным. Но я стоял. Сам.
И именно в этот момент воздух перед глазами вспыхнул.
Я не услышал звука и не почувствовал удара. Между мной и комнатой появился прямоугольник, будто тонкий лист матового стекла разделил комнату надвое. И на этом стекле возникли черные, ровные буквы, без каллиграфической витиеватости, ближе к аккуратному шрифту в учебниках на полке.
Внимание!
Синхронизация системы… 1%… 12%…
В животе возникла ледяная глыба. Колени ослабли, комната ушла в сторону, я дернулся к стене, но пальцы скользнули по полированной панели. Если бы рядом не стояло кресло, я рухнул бы на ковер. Вместо этого я тяжело сел в него боком, ударился предплечьем о подлокотник и вцепился в ткань.
Сердце колотилось.
А буквы не исчезали.
Я сидел в кресле, дышал через нос и очень медленно осознавал несколько вещей.
Во-первых, это не было наследием Корбина. У него не было системы, хотя в этом мире она существовала и не считалась сказкой для детей.
Во-вторых, Корбин если и должен был получить ее, то не сейчас. Обычно выбор класса приходил к тем, кто прошел отбор, получил право исследователя и впервые официально вошел в активную Арку. Память подбросила разговоры старших учеников: после допуска система закрепляет профиль, подбирает класс, открывает первые навыки. О случаях появления системы до отбора Корбин не слышал.
А я получил ее после проваленного испытания, едва держась на ногах.
Загружаются доступные классы исследователя…
А еще система показывала не все возможные классы. Память Корбина знала, что у сильных кандидатов список шире. У наследников боевых Домов иногда открывались родовые варианты. У редких талантов появлялись специализированные ветви, о которых потом говорили шепотом в лицее.
У меня список выглядел так.
1. Полевой боец
Люди этого класса держат линию, прикрывают группу при отходе, первыми входят в опасные помещения, принимают на себя удар противника. Магия усиливает тело, оружие, реакцию, класс дарует устойчивость к боли и физическую стойкость.
Совместимость: низкая.
В памяти Корбина этот класс пах тренировочным залом, потом и завистью. Для Дома Даллосов это был бы логичный и даже почетный выбор. Для моего нынешнего тела – почти издевательство. Плюсы такого выбора были очевидны: самый высокий статус среди молодых исследователей, понятная лестница роста, уважение боевых наставников. Минусы тоже лежали на поверхности: нужен был огромный резерв, выносливость, устойчивые каналы. Вдобавок пришлось бы терпеть регулярные побои на занятиях и в реальной работе.
2. Проводник
Проводники читают местность в иных мирах, ведут отряд через опасные кварталы, зараженные леса, заминированные дороги и обрушенные тоннели. Они работают с картами, местной логикой пространства и их изменениями после открытия Арки.
Совместимость: средняя.
Этот путь не выглядел геройским, но выглядел реальным. В нем было меньше прямых столкновений, больше пользы для экспедиции, связь с наблюдательностью Корбина и моим взрослым умением подмечать детали. Минусы тоже были жесткими: необходима была выносливость, холодная голова, хороший резерв (снова).
3. Разведчик
Разведчики входят в здания до основной группы, проверяют улицы, отмечают ловушки и (если они хорошие, даже) возвращаются обратно с описанием опасностей. Хороший разведчик не обязан быть самым сильным. Он обязан быть тихим, терпеливым, внимательным и достаточно живучим.
Магия разведчика помогает гасить след, замечать движение, дыхание, различать маскировочные контуры.
Совместимость: средне-низкая.
Плюсы были понятны: наблюдательность задействована, класс осторожный, навыки дают информацию, а недостаток физической силы не всегда критичен. Минусы: ошибка разведчика часто смертельна, мое слабое тело и плохая скорость повышают риск погибнуть, а самостоятельность, о которой мечтал Корбин, в этом варианте покупалась очень дорогой ценой.
4. Тактик
Тактики выступают командирами. Они читают бой и наблюдают за экспедицией. Они знают, кто устал, где линия развалится, какой противник опаснее, когда лучше отступить, кого надо спасать первым, а кого лучше не спасать, если попытка его спасти убьет остальных. В живых мирах тактик часто работает еще и как переговорщик.
Магия тактика обычно связана с аналитикой, распределением внимания, подсказками по вероятности событий.
Совместимость: высокая.
Самый сильный вариант для меня сейчас. Он отлично ложился на умения Корбина, его наблюдательность и мой взрослый опыт. Физическая подготовка для него была важна, но не стояла во главе угла. Главный минус был не в теле, а в доверии: отряд должен слушать тактика, а слабого командира с плохой репутацией могут не послушать в момент опасности, и промедление может убить всех.
5. Закрепитель
Класс поддержки Арочных экспедиций.
Закрепители работают с точкой выхода и маяками. Они отвечают за возвращение, ставят сигнальные печати и защитные контуры в мертвых мирах. В живых способны проверить здания, найти наведенное проклятье или обнаружить ловушку.
Совместимость: высокая.
Магия закрепителя спокойная, точная, «техническая». Плюсы серьезные: закрепителя оберегают, как самого ценного члена команды, потому что без него отряд вернуться не сможет. Меньше фронтового риска, хорошая востребованность, хорошие перспективы при слабом резерве. Минусы тоже ясны: скучная репутация, зависимость от группы, мало личной славы. Последнее меня почти не трогало, зависимость от группы заботила сильнее.
6. Извлекатель (лутер)
Специалист по добыче, разбору и первичной оценке вещей. В мертвых городах незаменимы: извлекатели определяют, что можно трогать, что нельзя, что стоит состояния, что несет проклятие и убьет носильщика через час, что выглядит как мусор, но ценнее золота. Они умеют вскрывать контейнеры, читать чужие маркировки, работать с механизмами, тканями, сплавами, герметичными комнатами, лабораториями и складскими системами.
Совместимость: средне-высокая.
Магия помогает распознавать материалы, следы агрессивных энергий, скрытые полости в предметах. Плюсы: интеллектуальный класс, ценится Домами и торговыми компаниями. Минусы: низкий боевой статус, высокая ответственность за ошибки, постоянный соблазн прикарманить какую-нибудь маленькую, невзрачную и баснословно дорогую вещь.
7. Связной
Связные держат контакт между частями группы, передают короткие сообщения через Арки, помечают союзников, зовут помощь. В больших экспедициях отряд не обходится без связного.
Совместимость: средняя.
Магия связного может связывать разумы, ставить и передавать метки, иногда – держать связь через предметы. Плюсы: полезен даже при слабой боевой подготовке; дает доступ к информации и разумам. Найдешь работу и в реальности, держать связь между городами. Минусы: колоссальная психическая нагрузка, необходимость выдерживать и справляться с чужими эмоциями, в том числе и паникой одного, а то и нескольких людей.
8. Медицинский ассистент
Полевые медицинские ассистенты умеют стабилизировать раненых до возвращения через Арку, накладывать жгуты, вводить противоядия, держать человека живым еще десять минут, которых иногда хватает. Их магия замедляет кровотечение, гасит шок, удерживает дыхание, помогает понять опасность травмы.
Совместимость: средняя.
Не медик и не целитель, скорее класс помощника для вышеперечисленных. Плюсы: постоянная востребованность. Минусы: низкий престиж среди молодых бойцов, тяжелая нагрузка на психику. Пожалуй, самый неподходящий класс для наследника Дома.
9. Архивный аналитик
Архивные аналитики сравнивают отчеты экспедиций, ищут закономерности между мирами, переводят фрагменты, составляют карты опасностей, распознают чужие языки. Именно они могут предупредить, что «безопасный» город на самом деле напоминает три те самые зоны, где без вести исчезли большие группы.
Совместимость: высокая.
Самый кабинетный класс. Магия связана с памятью, сопоставлением, обработкой чужих наблюдений и сохранением точных образов в артефакты. Если ты просматриваешь чужую память через артефакт, скорее всего с этими воспоминаниями поработал архивный аналитик. Плюсы: почти идеален для слабого тела, может дать влияние и доступ к тайнам Арок, мама будет счастлива. Минусы: это та самая мягкая дорожка, где тебя будут хвалить за разумность и держать подальше от настоящего выбора. Мама будет счастлива.
ВЫБЕРИТЕ КЛАСС.
Я сидел в кресле у камина и понимал, насколько неудачно выпало время для выбора. За дверью мог пройти слуга. Мать могла заглянуть в любую минуту. Организм едва держался, и принятие класса могло ударить по нему еще сильнее.
Если рассказать кому-то о вариантах вслух, мне могут запретить выбирать что-либо или выбрать за меня. Если выбрать тайно, я могу совершить ошибку.
Я остался в кресле. Перед глазами висело сухое системное окно, а голова работала, раскладывая варианты.
Полевой боец был тем, чего хотел бы мальчик, спрятавший ярмарочный рисунок. Не лучшим выбором для него, но самым желанным, потому что он позволял сказать: я не слабый, вы ошибались. Прежний Корбин, наверное, ткнул бы именно туда. Даже с низкой совместимостью, а следовательно – с медленным развитием класса и неподходящими навыками.
Разведчик был вторым по опасности соблазном. Не такой парадный, зато с излишней самостоятельностью. Идти первым. Видеть опасность раньше других. Не быть оберегаемым, а беречь остальных. Увы, но я семь приседаний едва вытерпел, куда мне в разведчики?
Тактик выглядел самым подходящим вариантом для нынешнего меня. Наблюдательность не хуже, чем у Корбина, взрослое мышление, привычка смотреть на события со стороны, опыт жизни, где любой маршрут приходилось планировать заранее – все это тянуло туда.
Архивный аналитик был лучшим путем для выживания и, возможно, самым тяжелым психологически. Кабинет, отчеты, тайны, уважение взрослых, одобрение матери, спокойная дорожка, где меня будут хвалить за разумность и держать подальше от опасностей.
Закрепитель и извлекатель стояли рядом, оба практичные, оба нужные. Один отвечал за возвращение, второй за добычу и понимание чужих вещей. Один почти не давал славы, второй давал доступ к ценностям и технологиям. Оба мне не нравились.
Я потянулся к серебряному колокольчику на столике.
Рука дрожала меньше, чем раньше. Я позвонил один раз, не слишком громко. Звук вышел тонким и быстро угас в мягкой комнате.
Через полминуты за дверью послышались легкие быстрые шаги. Вошла молодая служанка в сером платье и белом переднике. Лет семнадцать, может, восемнадцать. Лицо я почти не разглядел из-за окна, которое продолжало висеть перед глазами, но заметил напряженные плечи и то, что она посмотрела не на кресло, а сразу на кровать, где меня уже не было.
– Господин Корбин? – она присела почти незаметно и тут же выпрямилась, увидев меня у камина. – Вам дурно? Позвать госпожу?
Первый вопрос – звать ли мать. Значит, в этом доме все дороги вели через леди Миру.
– Нет, – сказал я. – Позови мастера Хорна. Только его. Скажи, что мне нужно кое-что узнать о завтрашнем распорядке.
Служанка заколебалась. Я видел, как в ней сталкиваются приказ молодого господина и прежние установки, где любое мое движение, слово или недомогание следует нести матери, а уже мать решит, кого допустить к кровати.
– Госпожа просила сообщать ей, если вы проснетесь или если вам что-нибудь понадобится, – сказала она осторожно.
– Я проснулся, и мне понадобился мастер Хорн. Позови его и можешь сообщить ей.
Служанка нервно дернула головой, снова присела в книксене и вышла.
Окно перед глазами не исчезло.
Пока шаги удалялись по коридору, я наконец вспомнил о Хорне больше. Он не жил в особняке постоянно, но у него была комната в учебном крыле – не спальня члена семьи, а наставническая комната при малом зале. Он приходил почти каждый день с утра, вел занятия у меня, у Рейна и у Элины. У сестры занятия были иными: осанка, прогон энергии по телу – самое базовое упражнение, которое я уже прошел в десятилетнем возрасте. Но чувствую, что скоро нужно будет к нему вернуться.
Иногда Хорн приходил с Рейном, когда мне нужен был партнер для спарринга. Хорн оставался до обеда, иногда задерживался до вечера, если лорду Эдвину нужен был отчет или если занятия шли хуже обычного.
Последние недели он бывал здесь чаще, потому что испытание Корбина приближалось. Сегодня после срыва Хорн вряд ли ушел. Возможно, он смотрел записи, прикидывая новый режим тренировок. В обычный день ушел бы до ужина или сразу после вечернего отчета отцу. В дни занятий мог оставаться до восьмого колокола. В дни экзаменов – ночевать в учебном крыле, чтобы не гонять экипаж туда и обратно.
Сначала за дверью прозвучал приглушенный женский голос. Не мать. Скорее, старшая горничная или домоправительница. Потом – низкий ответ Хорна. Слов я не слышал, но интонацию разобрал: его пытались задержать или уточняли, следует ли предупредить леди Миру о визите.
Хорн что-то буркнул.
Дверь открылась.
Мастер Хорн вошел без спешки, одетый в дорожный сюртук, уже без перевязи на руке, но правую кисть он все равно берег. Седые волосы были убраны назад.
Он прикрыл дверь за собой, оставив щель.
– Ты попросил меня прийти, – сказал он. – Служанка была достаточно напугана. Что случилось?
Хорн не видел окна перед моими глазами.
Я сидел в кресле, чувствовал под ладонью ткань подлокотника и понимал: если сейчас сказать все, назад не заберешь.
Хорн перевел взгляд с моего лица на руки, потом на ноги.
– Болит где-то? Скажи хоть что-нибудь.
– Болит, но терпимо. Я позвал вас не для этого.
Системное окно висело перед глазами.
Я посмотрел на Хорна и выбрал не самый безопасный вопрос.
– Если я скажу нечто важное и немного опасное для себя, вы обещаете сначала выслушать или сразу позовете отца?
Хорн не ответил сразу. Он шагнул обратно к двери, посмотрел в щель, потом закрыл дверь полностью. Замок не повернул, но дверь встала плотно, отрезая коридорные звуки. Это уже можно было расценивать как ответ.
– Если это угрожает твоей жизни сегодня, я позову и лекаря, и твоего отца, – сказал он. – В остальном не знаю. Не могу обещать то, чего не смогу выполнить. Но обещаю сначала выслушать, а потом сам решу, стоит ли молчать.
Он тяжело прошел по комнате и сел не в кресло у камина, а на стул напротив меня.
– И еще одно, Корбин. Если ты ищешь человека, который заранее поклянется хранить любой твой секрет, найди дурака. Я таких обещаний никогда давать не стану.
Честно. Пожалуй, именно поэтому про систему он пока не услышит.
Я перевел взгляд с него на окно, которого он не видел, затем обратно на его усталое лицо.
– Я хочу спросить о классах, – сказал я. – Расскажите о тактике, закрепителе, извлекателе, разведчике и бойце.
Глава 6
Хорн сложил руки на груди, откинулся на скрипнувшую спинку стула и некоторое время сверлил меня взглядом. А когда заговорил, стало ясно: он отличный наставник по боевой подготовке, дисциплине, выживанию, но не лучший человек, чтобы объяснять систему классов. Возможно, он знал ее достаточно хорошо на практике, видел молодых исследователей, разговаривал с теми, кто возвращался из Арки, готовил учеников к отбору. Но объяснять он не умел.
– Ценным членом команды становятся не из-за класса, а из-за характера и прочих качеств. Глупый тактик бесполезен, трусливый закрепитель опасен, самоуверенный разведчик умрет сам и подведет отряд, а полевой боец, который боится боли, – пустое место.
Соглашусь с каждым словом, но мне нужно было не это.
Я сидел в кресле, видел перед глазами системное окно и ждал конкретики. Хорн, конечно, не знал, что выбор класса уже доступен, и философствовал с мальчиком, который после провала испытания вдруг заинтересовался своим будущим.
– На твоем месте я бы выбрал роль второго ряда, – продолжил он и поднял палец. – Тактик. Хороший выбор для тебя, ты умный мальчик, и у тебя есть привычка замечать чужие ошибки. Но тебя не будут слушать, пока ты не докажешь, что твои слова чего-то стоят. Командир без доверия – не командир.
Он поднял следующий палец.
– Закрепитель тоже полезен. Если закрепитель хорош, отряд возвращается из Арки, даже когда истекает время окна или маяки сбиты. Для тебя куда разумнее выбрать его, чем бойца, но не думай, что этот класс спокойно наслаждается рейдом. Да, его оберегают, но он все-таки не балласт и должен уметь сражаться. А еще в любой экспедиции закрепитель отвечает за возвращение, держит портал, пока остальные возвращаются, и уходит последним.
Третий палец.
– Связной. В больших группах полезен. В малых – роскошь, почти не встречается, потому что малый отряд лучше возьмет еще одного бойца. Требует устойчивых нервов и способности отгораживаться от чужих эмоций. Паника через ментальную связь передается отлично, и плохой связной способен заразить чужим страхом тех, кто еще держался.
Четвертый палец он не поднял сразу. Сначала посмотрел на меня внимательнее.
– Извлекатель. Ценный специалист, если с головой и золотыми руками. Класс презирают дураки и любят казначеи. Очень хороший извлекатель может сделать Дом куда богаче, чем десять молодых бойцов. Но там много грязи, Корбин. Мародерство – дело такое… Не выбирай класс на эмоциях, – добавил он неожиданно. – Лучше все взвесь. Если тебе нужна не кабинетная работа вроде какого-нибудь аналитика и не передовая, то я бы смотрел на два пути: закрепитель или тактик. В таком порядке, если говорить о выживании. Закрепитель даст тебе уважаемое и безопасное место в группе. Тактик даст больше власти, но за нее придется попотеть над результатом.
Я посмотрел на него через системное окно, удерживая лицо ровным.
– Спасибо за честную оценку, мастер Хорн.
Он махнул рукой.
– Да было бы за что… Кстати, я вижу, ты пересел с кровати на кресло. Сегодня ты уже сделал больше, чем позволял лекарь, и если я узнаю, что после моего ухода ты ходил кругами по комнате или пытался тренироваться, то завтра наша первая беседа будет намного неприятнее. Ты же помнишь, что Варрен рекомендовал отдых?
– Помню.
– Надеюсь, – ответил Хорн, поднимаясь. – Будь здоров.
Он вышел, плотно прикрыв дверь.
ВЫБЕРИТЕ КЛАСС.
Я решил добраться до кровати и сделать выбор лежа. Даже без советов Хорна я понимал, что любые новые ощущения, особенно связанные с магией и классом, могут оказаться излишне острыми, так сказать. А из кресла можно свалиться боком на ковер, и вряд ли это даст приятные ощущения.
Я поставил ладони на подлокотники, перенес вес вперед и поднялся. И тут тело напомнило, насколько же оно слабое.
Я слишком долго сидел в кресле, слишком резко встал и рано шагнул. Левая нога не послушалась. Стопа оказалась онемевшей и легко подогнулась.
Я попытался дотянуться рукой до подлокотника, но ткань и дерево ушли из-под пальцев.
Я упал боком на ковер.
Плечо ударилось первым, грудь дернуло болью, воздух вырвался из легких, а перед глазами потемнело. На мгновение комната расплылась целиком, и только буквы системного окна не размылись.
Несколько секунд я не мог ни выругаться, ни позвать кого-то, ни шевельнуться. Потом все-таки вдохнул.
Я лежал на ковре и понимал, насколько глупо это выглядит. Если сейчас кто-то войдет, придется объяснять, почему я снова оказался на полу, почему не позвал слугу. Может, выслушаю, что мать была права, когда не хотела оставлять меня одного.
Я медленно перекатился на спину.
Прежняя жизнь неожиданно помогла. Я знал, как перемещать безвольное, слабое тело, как тянуть вес руками, как не делать лишних движений. В прошлом это знание унижало. Сейчас именно оно позволило не звать кого-либо на помощь.
До кровати я добрался ползком.
Когда наконец удалось закинуть руку на край матраса и подтянуться, я несколько секунд лежал лицом в покрывале и тяжело дышал. Плечо горело после удара. Плечо тянуло. Левая стопа медленно возвращала себе чувствительность, отдавая в пальцы неприятным покалыванием.
Система ждала.
Я устроился на боку, подложил под спину подушку, чтобы не проваливаться в мягкий матрас, вытянул левую ногу так, чтобы бедро не сводило, и только тогда закрыл глаза.
Я выберу тактика.
Прежняя жизнь научила планировать свою жизнь на уровне выживания в быту: как добраться до ванной в чужой квартире, что делать, если лифт сломался, кому звонить, если далеко от дома проколол шину на коляске, какой путь выглядит удобным на карте, но на деле скрывает лестницу, порог, высокий бордюр или тупик. Я знал, как одна мелкая ошибка в маршруте ломает весь план на день.
Я мысленно нажал на строку, выбирая тактика.
Мир стал тише и вместе с тем глубже. Шелест дождя за окном вдруг обрел ритм. Шаги за стеной перестали быть фоном, и я понял расстояние до шагающего с поразительной точностью, даже примерный вес человека, идущего по коридору, определил по едва заметному скрипу доски и задержке между шагами.
Понял, что от двери дует. Сквозняк шел из-за нижней щели под дверной створкой. А еще из-за нее слышимость в обе стороны была чуть выше, чем если бы щели не было.
Мой собственный пульс, который разгонялся все быстрее и быстрее, стал параметром, который можно отслеживать.
КЛАСС ВЫБРАН: ТАКТИК
СИНХРОНИЗАЦИЯ: 41%… 48%… 53%…
На пятидесяти трех процентах голова заболела.
Я сжал зубы, но боль усилилась. Комната внезапно дала слишком много данных, и мозг попытался переварить их все сразу.
Кровать плохая: с нее удобно смотреть на дверь, но неудобно быстро вставать.
Кресло находится слишком близко к камину: если потерять сознание или уснуть на нем, закутавшись в уютный плед, плед может сползти к углям и согреть тебя на всю оставшуюся жизнь.
Колокольчик лежит в пределах правой руки, левая сейчас не дотянется.
Окно заперто, но шпингалет старый – можно высадить хорошим ударом по раме.
Штора тяжелая, за нее можно держаться, но карниз может не выдержать веса и рухнуть на голову.
Дверь открывается внутрь, значит, если подпереть ее креслом, можно выиграть три-четыре секунды. Если двумя – шесть-восемь, смотря кто будет открывать и насколько яро. А если подставить тумбочку и повернутый на бок стол, то будет проще сломать дверь, чем сдвинуть конструкцию, упирающуюся в кровать, в свою очередь соприкасающуюся изголовьем со стеной.
Я не хотел это знать, но информация не спрашивала, чего я хочу. И вместе с ней пришла тошнота.
СИНХРОНИЗАЦИЯ: 61%… 100%.
КОРБИН ДАЛЛОС
Класс: Тактик
Уровень: 1
Доступные навыки:
1. Анализ
Позволяет за короткое время проанализировать и разложить ситуацию или объект на переменные. Может предугадать угрозы, ресурсы и вероятные действия участников ситуации.
Ограничение: при слабом теле вызовет головную боль, усталость, тошноту. Чем больше людей и переменных, тем сильнее откат.
2. Метка приоритета
Позволяет мысленно обозначить человека или задачу как приоритетный объект, который ты ни за что не выпустишь из виду.
Ограничение: пока действует только для тебя. Союзники метку не видят и не чувствуют.
Характеристики
Сила: 4
Слабая мышечная база, низкая способность удерживать вес, переносить тяжести, бороться и работать оружием.
Ловкость: 5
Координация плохая.
Выносливость: 3
Организм быстро устаёт, плохо держит длительную нагрузку, требует частого восстановления.
Интеллект: 13
Сильная сторона. Анализ, планирование, обучение, работа с фактами.
Восприятие: 12
Позволяет хорошо замечать детали, особенно поведение людей, маршруты, слабые места и несостыковки.
Воля: 9
Помогает держаться, если есть цель и ясный план, но проседает при стыде и эмоциональном давлении.
Харизма: 6
Формальный статус есть, но реальное влияние слабое. Взрослые слушают неохотно, сверстники привыкли жалеть или обходить.
Магический резерв: 6
Силы есть, но хватит их на несколько выстрелов из посоха.
Проводимость: 2
Критически слабое место. Магия проходит через каналы плохо, рывками и с риском спазма.
Фокус: 14
Ресурс класса «Тактик». Тратится на анализ, планы, удержание деталей и навыки.
Потом окно погасло.
Где-то на краю зрения осталось маленькое ощущение доступа к классу: понимание, что внутри есть будто бы закрытая книга, которую можно открыть в любой момент. Но сейчас тянуться к ней не стоило: голова уже гудела, желудок поднимался к горлу.
Я лежал на кровати.
Плечо болело после падения. Голова гудела, но сквозь головную боль пришла первая мысль меня-тактика.
Нельзя позволить матери понять, что я упал.
Потому что Мира, с ее потрясающей заботой, сделает вывод не о том, что нужно аккуратнее планировать нагрузку. Она скорее решит, что меня нельзя оставлять одного. Что дверь должна быть приоткрыта, или что слуга должен сидеть в коридоре. Что колокольчик должен лежать ближе. Что ковер, о который можно споткнуться, опасен, что ходить без присмотра опасно, находиться без нее опасно.
Язык лип к небу, в горле першило. Увы, на столике было пусто. Но даже если бы там стояла кружка с настоем или кувшин воды, до них все равно пришлось бы тянуться, а тело и так меня сегодня подвело.
Можно позвать слугу. Но служанка увидит бледное лицо, пот на висках, слишком напряженную позу и доложит старшей горничной. Та – леди Мире. Мать придет с лекарем, с водой, с одеялом. А еще она решит остаться до утра и попытается убедить меня, что все это ради моего блага.
Нет. Пить хотелось, но не настолько.
Через час ужин. Можно было подождать его, но от одной мысли о еде желудок поднимался выше. Вряд ли я сумею не вывернуть на ковер содержимое желудка.
Я выбрал сон. Положил колокольчик на кровать, поближе к себе. Если станет совсем плохо, дотянусь. Если войдут без стука, можно сделать вид, что сплю после рекомендаций лекаря.
Несмотря на усталость, первый в этом мире сон пришел не сразу.
Сначала я закрыл глаза и слушал дом: отдаленные шаги, скрип доски в коридоре, негромкий голос за стеной, звон посуды где-то далеко внизу. Потом звуки начали путаться. Дождь за окном потерял ритм. Шаги звучали то ближе, то дальше. Мысли о классе, матери, Хорне смешались и перепутались.
Когда я уже задремал, открылась дверь.
Я услышал это, но открывать глаза не стал.
В комнату кто-то вошел, ступая почти бесшумно. Человек подошел к кровати и остановился рядом. Долго ничего не говорил. Можно было и не гадать, кто это – в комнате запахло цветочными духами матери, но еще до этого я понял, что это она.
Потом ее пальцы осторожно коснулись моего лба.
Я почти не двинулся, но дыхание сбилось, плечо дернулось от неожиданной боли, когда она поправила край одеяла.
Мира замерла.
– Корбин? – прошептала она.
Наверное, она видела, что мне хуже, чем я хотел показать. Видела сухие губы, пот у висков, напряженную позу и бледность.
Она осторожно села на край кровати.
– Ужин ты пропустил, – сказала она едва слышно. – Варрен говорил, что это возможно после такого срыва, но ты должен пить хотя бы воду, милый… Я велела оставить кувшин рядом, но его почему-то не принесли.
В ее голосе появилась тонкая холодная нотка, адресованная уже не мне.
Даже в полусне я понял, что если мать решит, будто прислуга недосмотрела за мной, контроль усилится. Утром придется либо признать, что я сам не позвал никого, либо позволить ей сделать вывод, что меня нельзя оставлять без наблюдения, что слуги недостаточно внимательны и что никто не справится с уходом за любимым сыном лучше нее.
Мать еще немного посидела рядом. Потом сделала то, чего я ожидал и все равно не хотел: положила свою ладонь поверх моей.
– Спи, милый, – прошептала она. – Завтра я все исправлю.
Вот оно. Не «мы поможем тебе все исправить». «Я все исправлю».
Теплая клетка, укрытая одеялом. Через несколько минут мама ушла. Дверь закрылась, и я снова провалился в сон.
