Текст книги "Призови меня тихо по имени (СИ)"
Автор книги: Макс Крынов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 12
Развитие – это то, что движет мирами. Рост, прогрессия – все, что я люблю.
А полюбил я это даже не в школе, когда получалось с нуля добраться до победителя районных соревнований по бегу, а в университете, когда поселился с Бимом в квартире, которую весьма дешево сдавала благообразная старушка. Подвох нашелся быстро – в квартире наверху кто-то по вечерам играл на флейте. Очень плохо играл, если честно. А вот когда я выезжал из квартиры, четыре года спустя – наслаждался профессиональными, весьма шикарными звуками. Вот тогда я понял, что начальные занятия, выглядящие как эпилептичное трепыхание лягушонка, приводят к классным результатам. И без первого нет второго.
Правда, когда ты решаешь заняться игрой на флейте, не ставишь на кон жизнь. С другой стороны, игра на флейте, какого бы ты мастерства не достиг, не даст тебе в подчинение сверхсущество.
Итак, я хотел призвать такого духа, который знает человеческую жизнь, и который может принять человеческий облик. Чтобы не было никаких рогов, чтобы при ходьбе ноги не загибались в обратную сторону. Чтобы дух мог замаскироваться под человека и за хлебом сходить, приготовить что-нибудь.
Шучу... но не совсем.
В общем, лучше всего для моей цели подходил план мёртвых. Жители этого плана владеют магией иллюзий, владеют некоторыми боевыми навыками. Они слабы относительно прочих, но вместе с тем и опасны – мертвые когда-то были живыми, а значит – знают слабые стороны человека. Попадется мне какой-нибудь мастер психологии из моего же мира, и буду я полгода спустя ему или ей тапки по утрам носить.
Утрирую, конечно.
Во время разговора старичок-инквизитор рассказывал, что не стоит воспринимать миры мертвых как наши земные Рай и Ад. По большей части, Рая там нет, но и Ада тоже. Миры мертвых – это безжизненное пространство, по которому перемещаются миллиарды душ, пожирая друг друга и становясь сильнее. Сожранные через какое-то время возрождаются, чтобы снова включиться в этот веселый процесс.
В общем, наконец всё было готово для призыва, который я проводил в подвале своего же дома, который перешёл тётке. Дракон здорово потрудился, уничтожая квартал, но добротный, каменный подвал уцелел. И на отмытый камень здорово ложились руны и печати. Я даже жаровню добыл – сейчас на ней тлели угли, освещая мою рабочую зону.
Кстати, скажу пару слов про огонь. Большинство существ, враждебно настроенных по отношению к людям, можно прогнать или уничтожить с помощью пламени. Сэм и Дин шарили: сжигали ведьмовские мешочки, кости и даже дома с призраками. Только против демонов пламя не помогает – они рождены в нём.
Наконец всё было готово. Ритуал я построил по заветам инквизитора, не поскупившись на защиту. Исписал рунами не только пол и стены, но и потолок. Правда, замазывать всё это придётся долго, и до конца я так ничего и не спрячу...
Я вздохнул. Сейчас стоит заботиться не о сокрытии следов ритуала, а о том, чтобы он прошёл правильно и без накладок.
Волноваться по поводу трудностей взаимопонимания не стоит. Проблем в общении с демонами и прочими призванными существами обычно не бывает: эти сущности при призыве получают знание языка. Хотя некоторые и без того знают сотни и тысячи языков. Еще одна задокументированная способность существ из иных планов – они не ограничены ленью, плохой концентрацией, плохой памятью. Они и есть эта память, грубо говоря. Память и сущность. Души у этих существ вроде бы нет.
Правда, я пока и сам не понял, в чем различие между сущностью и душой.
Постаравшись унять колотящееся в волнении сердце, я начертил в воздухе руну, запуская ритуал. Все. Пути назад нет.
На этот раз мне пришлось не просто ждать, пока в кругу появится призываемое существо, лениво читая вдолбленный в память текст, а сопровождать процесс быстрым речитативом заковыристых фраз. Слова резали воздух, звучали странно и отрывисто, будто кашель или собачий лай. Человеческое горло с трудом выкашливало каждую фразу: в глотке с непривычки запершило, но закашляться сейчас – оборвать тонкую нить, натянувшуюся между этим миром и другим, куда обычным людям хода нет. И кто знает, к чему приведет этот обрыв.
Спустя минуту изо рта вместе со словами вырывался горячий пар: с каждой секундой становилось все холоднее. По стенам расползлась изморозь. Огонь в жаровне съежился и потускнел, запахло морозом и почему-то сосновой смолой.
В дальнем углу сгустился клубок теней: страшных, корчащихся. Откуда-то издалека – не иначе, как из загробного мира – донесся леденящий крик.
Снаружи затопало что-то размером со слона: в подвал посыпался пепел, тяжело заскрипели камни.
Правильно ли идет ритуал, я не знал. Понятно, что слова не утекают в никуда, и какое-то воздействие на реальность оказывается, но вот правильно ли построены рунные цепочки и сможет ли круг удержать призываемое существо – вопрос...
А существо между тем оказалось весьма могучим, судя по тому, что в реальности проявилась пленка защитного купола, поднимающегося с деревянных досок пола. Пленка едва ли не вздувалась, как тканевая.
Темное облако сгустилось посреди круга и превратилось в черный столб, от которого во все стороны дернулись язычки тумана. Они дотянулись до стонущего от натуги барьера и тут же отдернулись, будто обожженные. Хотя почему – будто? Именно болью за попытки вырваться и наказывают.
– ... инграммахто, сурьез, калахалагамман! – закончил я речь.
И в этот миг все изменилось: защитный купол налился силой, мигнул и погас. Начерченные всюду руны на миг ярко засияли, а потом – погасли. Ну все, ритуал стабилизировался, и доносящиеся снаружи звуки утихли. Теперь существо останется в круге и не сможет влиять на реальный мир.
Не сможет ведь, верно?
Миг спустя черный столб пропал, и в кругу призыва появилась... темноволосая девушка?
Именно, девушка! Одетая в расшитый серебристыми рунами плащ девушка лежала, свернувшись калачиком в центре круга. Ее колотила крупная дрожь. Брюнетка была бледна, будто ее тонкие кисти и лицо испачкали известкой. Лоб ее взмок, рукава плаща тоже насквозь промокли, и из-за царящего в подвале холода за несколько секунд заледенели. Потому, когда девушка наконец пошевелилась и встала на колени, рукава захрустели.
Взгляд вполне симпатичной брюнетки заметался по комнате, пока не остановился на мне.
– Благодарю, – стуча зубами, забормотала незнакомка. – Я думала, навечно останусь ТАМ! Спасибо, тысячекратное спасибо, что вытащил...
Девушка поднялась и низко поклонилась. Волосы весьма реалистично соскользнули со спины.
Иллюзия была весьма хороша. Благо, печать наложена совершенно правильно – будь где хоть одна ошибка, «девушка» попыталась бы вырваться.
Хотя, может, ошибки и есть, просто это существо оказалось недостаточно опытным, чтобы их найти. На это и система намекнула:
[Создание ритуала «Вызов усопшего» успешно завершено!
Ритуал вызова
Ранг: простой
Внимание! Награда уменьшена – ритуал на 94% совпадает с одним из существующих.
Награда:
Возможность увидеть на выбор три воспоминания из жизни Салама Алекума, призывателя эпического ранга.]
Воспоминания? Это интересно. Но поразмыслю я об этом позже. А пока – пора познакомиться с вызванным духом. Должен ведь я знать, с кем общаюсь? Да и призыв этого существа можно будет повторить, если я буду знать его имя.
– Как зовут тебя, милая? – осведомился я.
– Альсарана, – звонко ответила девушка. – Как у тебя получилось вызволить меня из того проклятого места?
Я поморщился. Игра в красивую девушку, которую я каким-то невероятным образом призвал, утомляла.
– Это хоть раз с кем-то сработало? – кисло поинтересовался я.
– Что сработало? – недоумевающе посмотрела на меня девушка.
– Имитация человека. А если бы тебя какая-нибудь говорящая жаба вызвала бы, кем бы ты притворилась тогда?
– Ты не веришь? Но я говорю правду! Мой наставник провел ритуал, а потом я оказалась в страшном месте, где были... где были жуткие чудовища, которые хотели меня сожрать, и... О боги... – прикрыла девушка лицо руками.
– Возможно, дела и впрямь обстояли так, – спокойно кивнул я. – Возможно, тебя действительно принесли в жертву, либо ты умерла от рук существа, которое призвал твой наставник, переоценив свои силы. Только вот, вероятно, это было очень давно. С тех пор прошло очень много лет, а может, и веков. Ты скиталась по ледяным пустошам одного из загробных миров, ожесточалась и грызлась с теми, кто хотел напасть на тебя. А потом начала нападать на тех, кто был слабее. На едва попавшие в тот мир души. Пожирала их, становилась сильнее, пока, в конце концов, не ощутила, что рядом появился провал в другой мир: теплый, материальный. И скользнула в него.
– Нет, я угодила в иной мир не больше часа назад! – отняла девушка ладони от заплаканного лица. – Я клянусь!
А еще я заметил, что девушка, когда размахивает руками или кланяется, не касается защитной стены, которая поднимается над кругом. Не хочет выдавать свое нечеловеческое происхождение
– Если ты будешь настаивать, я буду вынужден применить жалящее заклинание.
– Не знаю, что ты хочешь сделать, но я – человек!
Именно так в фильмах ужасов говорят одержимые духами девочки.
– Хорошо, – кивнул я. – Если ты человек, то я выпущу тебя. Только для начала давай-ка мы с тобой заключим контракт.
– Какой еще контракт? – утёрла девушка слёзы и подозрительно посмотрела на меня.
– Стандартный, хозяин-слуга. Скажем, на неделю. А после этого я отпущу тебя.
Не стал говорить, что не просто отпущу ее, а верну именно в тот мир, откуда вызвал. Если это существо добровольно покинуло свой план, то оно, должно быть, жутко заинтересовано остаться. И это понятно – именно в мире живых можно обеспечить себя телом, душами или людской болью – смотря что эта тварь предпочитает.
– Я не знаю, о чём ты говоришь, но подписывать я ничего не буду, – отчаянно замотала головой девушка. Или скорее – тварь под личиной девушки. Только вот воспринимать существо в круге призыва было легче именно как человека, а не как потустороннюю тварь, которая алчет крови. Эстетически приятнее и психологически комфортнее.
– В таком случае я верну тебя туда, откуда вызвал, – жму плечами. – Наверное, мог бы принудить, но мне легче будет взаимодействовать с существом, которое добровольно выберет службу. Ты – не какой-нибудь архидух, попавший в мою ловушку, и смысла принуждать к клятве именно тебя – нет.
– Я не хочу обратно! – зашлась в истерике девчонка. Прям в натуральной истерике – упала на пол и начала кататься по доскам, изо всех сил крича. – Не хочу, не хочу, не хочу!
Надеюсь, никто не решит заглянуть в дом на шум. Хотя, здешние жители знают про вред любопытства, и, слыша крики, вопли либо требование отдать кошелек, скорее оперативно сбегут.
– Тогда – контракт.
– Ладно, – прекратила истерику девчонка. Шмыгнула носом и села посреди круга, пялясь на меня опухшими глазами. – Я согласна, давай, заключай свой контракт.
– Не свой, а наш, – мягко поправил я ее и показал карту. – Вот стандартный артефакт для заключения договоров. Давай сперва проговорим слова клятвы, а потом и заключим. Идет? Если тебе даже что-то не понравится – сможешь изменить договор, когда карта окажется у тебя.
Более глупого способа показать демону тупость призывателя, и при этом остаться в безопасности, я не нашел.
– Идет! – сразу согласилась девчонка.
– Ну, тогда начинаем. Если не против, давай сначала обговорим условия, а потом я их запишу.
Я, не активируя карту, достал чернила, задействовал навык «непреложного договора» и обратился к девушке:
– Я, Кабал, заключу с тобой, Альсарана, договор сроком на неделю. Этот договор включает в себя невозможность нападения на меня Альсараной. С таким условием ты согласна?
– Да.
– Этот договор включает в себя невозможность Альсараны сбежать или без разрешения удалиться от меня дальше, чем на сотню шагов. Согласна?
– Да, как скажешь.
Я пару раз прошелся в мелком кругу от одного края к другому, едва не заступая за пределы круга – нужно же усыпить бдительность твари и показать, что она имеет дело с идиотом – так будет проще заключить контракт.
И постепенно опутывал существо маленькими и крупными ограничениями. После того, как здорово ограничил ей возможности всеми способами, которые только мог придумать, когда обговорил, что та не сможет нанести мне или окружающим вред действием или бездействием без моей на то команды, что не сможет открыть посторонним лицам правду о моих навыках и занятиях, что должна будет подчиняться любым моим указаниям всю эту неделю (это не только обезопасит меня и даст мне разные интересные возможности, но и поможет мне загнать её в круг, когда придёт время), я заключил непреложный договор. Со всеми его условиями девчонка согласилась еще раньше, сейчас я просто закруглил процесс.
Между нами возникла синяя нить, и, провисев в воздухе с пару секунд, исчезла. А я убрал в карман не использованную, но сыгравшую свою роль карту.
– Что это было? – замерла девушка, будто олень, настигнутый светом фар.
– Непреложный договор.
Думал, зарычит, зашипит, или иначе покажет свое лицо, но девушка лишь пожала плечами, будто не понимая:
– Ни разу о таком не слышала и не видела, чтобы ритуалы или заклинания действительно работали. Ну, кроме того, который был у меня и наставника. И... и я рада тому, что ты мне поверил и не отправил обратно. Спасибо.
Я в слова девчонки не поверил, но решил пока не поднимать тему ее ритуала.
Интересно, сильно ли девчонка расстроится завтра, когда я откачу свой навык и заключу новый договор, который заключит по моему указанию девушка, обязавшаяся подчиняться мне всю неделю? Завтра и узнаем...
А теперь – самый напряженный момент!
Я встал и перешагнул оберегающий меня круг. Действовал с опаской – ну, а как еще, если рядом с тобой потустороннее существо, которое вроде бы не должно напасть на тебя, но вдруг в контракте ошибка, или ты учел не все, что только можно.
Но обошлось – Альсарана не кинулась на меня сразу.
– А теперь рассказывай, что ты на самом деле такое. И не смей мне врать.
– Но я не вру, – выпучила глазенки девушка. – Я на самом деле человек! А история, которую я тебе рассказала – правда!
От этого я напрягся, предположив, что дух каким-то образом смог обойти непреложный контракт, но девушка не спешила прыгать на меня, пинать между ног или рвать когтями кадык. Ни словом, ни делом она не спешила совершать вещи, которые, по моим предположениям, поспешила бы совершить тварь из-за грани. Значит, хитрость в чем-то другом... И мне нужно поскорее узнать, в чем же.
Но это все потом. Сейчас нужно замазать руны по подвалу, и в четыре руки это будет легче сделать, чем в две.
На уборку, или точнее, замарывание следов, ушло полчаса, зато теперь никто с первого взгляда не вычислит, что здесь проводился ритуал. А потом уже поздно будет – даже сыщики с поисковыми навыками не могут взять след, если он слишком уж давно оставлен. Пока тут начнут наводить порядок, пока кто-то догадается, что здесь проводился ритуал. Если вовсе кто-то о чем-то догадается.
Когда выбрались наружу, в ночную темень, я задумался, куда же определить девушку. И, на свою беду, не находил иного выхода, кроме как заселить ее в ту же гостиницу. Надеюсь, в таверне еще остались номера, иначе ей придется... нет, не спать в одной комнате со мной, а слоняться по городу до утра, пока я не начну искать нам другое съемное жилье. Пора уже обзаводится собственным жилищем, а раз вернуть участок я не смог, сниму себе какой-нибудь домик с подвалом, где можно вызывать призраков, духов, демонов и прочих инферналов.
– Ой, это кто? – умилилась Альсарана, увидав снаружи настороженного Горо. Что интересно – увидела его в полной темноте. Ночь сегодня была безлунной – хотя спутником этого мирка была совсем не Луна – а само небо закрывали темные тучи. Вдобавок обезьян спрятался за оплавленным куском стены, и серебристую шерсть за нагромождением камней и бревен увидеть было непросто – я сам его лишь по ощущениям от связи вычислил.
Девушка легко скользнула вперед: я поспешил следом за ней, подозревая, что сейчас псевдодевушка сожрет обезьянку, а я попаду в сюжет своего первого кошмара. Но обошлось – девушка подошла к Горо, ступая осторожно, а потом тот дернул в сторону, не спеша подставлять мех под незнакомые пальцы.
– Пошли, хватит уже гонять обезьяну, – поторопил я Альсарану.
Получилось не слишком вежливо, но церемониться с мертвячкой я не собирался.
Только вот кто знал, что наше противостояние и мои попытки вычислить инфернальные желания и характер твари могут настолько затянуться...
Глава 13
С девушкой, у которой вся одежда в рунах, я никуда идти не стал – первый же добропорядочный горожанин сочтет своим долгом доложить о нас патрулю, и поступит абсолютно правильно, если смотреть на этот поступок непредвзято. Увы, шкура мне была дорога, и я был весьма предвзят. Потому оставил девчонку в тихом переулке и свинтил в торговый дом, где приобрел для нее примерно подходящие по росту и комплекции вещи.
Вообще-то и сама Альсарана, и ее вещи – это иллюзия. Но когда я попросил ее сменить одежду на что-то более подходящее этому миру, она лишь беспомощно похлопала глазенками и призналась:
– Я не умею...
Вот и пришлось тратить медяки на покупки, и мотаться по ночному холоду в центр города, а потом еще и до таверны добираться. А все потому, что призванная девчонка не признается в своей инфернальной сущности и производит впечатление абсолютно бесполезного существа. Поэтому, когда мы с девушкой дошли до гостиницы, я был слегка на взводе.
Попинал дверь, и мне открыл заспанный дедушка. Старичок обретался здесь вроде как «для охраны», но в самом деле Ламберт, хозяин гостиницы, поставил доживающего свой век старичка, чтобы тот запускал припозднившихся постояльцев.
Старик недобро зыркнул на меня, но запустил. На одном из столов лежало «боевое орудие» старика – арбалет со снятой тетивой. Вряд ли когда-либо за все время своей службы дед вообще ее натягивал.
– Ишь ты, не один пришел, – слегка подобрел старик, увидев за мной девчонку, одетую в самые простые рубаху и штаны. – Доброй ночи, девушка.
– Кстати, можно снять этой... девушке комнату? – спросил я, но неожиданно получил отказ.
– Нет, – помотал головой старик. – Для этих целей раньше Марту будили, но сегодня у нее эм... ребенок заболел. А Ламберта я для этого пустяка будить не стану, извини. Чего у себя-то не поселишь?
– Не хочу сплетен, – отмахнулся я, даже не заморачиваясь над выдумыванием нормальной причины. Однако деду этого хватило.
– Это правильно, – закивал старичок плешивой головой. – Вот в наше время так и было – пока предложение не сделаешь, пока свадебку не сыграете – ночевать в одной комнате низзя. Правильно, правильно.
Старик тяжко вздохнул, наверняка сожалея о том, что в его молодости были приняты столь пуританские взгляды.
– А вы не против, если девушка с вами посидит? – спросил я, догадываясь, на кого можно спихнуть девчонку.
– Да конечно, все хоть какое-то развлечение, – закивал дед. – Все какое-то развлечение, будет меня от сна отвлекать.
Ага. Будто ты прям сильно этому сну противился, – подумал я, бросив взгляд на дальнюю лавку, на которой наверняка лежал расстеленный матрас. Эх, не хватает ему видеокамер и дежурного оператора, который будет поднимать его звонками за каждую минуту, проведенную без движения.
– Только мы на минуту отойдем, поговорим.
– Конечно, – закивал старичок.
Мы поднялись на второй этаж, откуда до деда, если он страдает лишним любопытством, не должно донестись ни слова. Я посмотрел в глаза псевдодевушки проникновенным взглядом, и веско, но тихо, сказал:
– Деда не жрать. И на будущее – никого из людей ни пальцем, ни своими заклятьями без моего разрешения не трогать. Мою и свою репутацию не портить. Про сущность свою не рассказывать, в магии иллюзий не практиковаться, если есть хоть малейший шанс, что тебя и твои фокусы увидят посторонние.
– Да какое «жрать»... – залепетала девушка полным обиды голосом, но я ее прервал:
– Ты меня услышала. Если меня убьют по твоему доносу, я найду тебя даже на том свете. Не учитывая того, что всех призванных мною духов после моей смерти отправит по домам, чего ты очень не хочешь.
– Хорошо, – произнесла девушка дрожащим голоском и отвернулась, скрывая слезы. Только вот меня это не трогало. Говорит, что не владеет иллюзиями, но я вижу, что врет – даже вид слез на глазах создала.
Я поднялся в комнату. Настроение стало получше – удалось устроить инфернальную девушку подальше от своей комнаты, что уже добавит мне спокойствия.
Заснул сразу и четыре часа, оставшиеся до утра, проспал без кошмаров. А вот утро меня «порадовало», и дело было не в девчонке.
Кому довелось во взрослом возрасте наблюдать за маленьким ребенком – не важно, племянником, братиком/сестренкой, или своим дитем, те наверняка замечали, с какой уморительной детской серьезностью мелкие совершают те или иные вещи. Например, пытаются надеть ботинки, долбят пальцами по клавиатуре или даже пытаются нажать кнопку лифта, а когда вы по привычке жмете ее раньше ребенка, начинают истерить, мол, «я хотел сам». И кричат они не из желания испортить вам настроение, просто, как могут, выражают яркие детские эмоции. И в этом случае можно либо в следующий раз дать ребенку самому нажать на заветную кнопочку, либо дать по заднице, на корню рубя самостоятельность. Действительно – чего это у него появляются свои желания и мысли?
Так вот, к чему это я. Сегодня я с ленивым любопытством прожившего четыре десятка лет человека наблюдал за Горо, который ранним утром достал из шкафа кипу листов, чернильницу, и к моменту, как я проснулся, успел исписать все чистые листы. Теперь обезьян размазывал по своей, уже отнюдь не золотистой шерстке, черную жижу. Спешить уже было некуда – самостоятельный Горо сам достал бумагу, сам накорябал там буквы. Какой молодец.
Но кто из нас не исследовал мир таким вот способом, кто не допускал детских ошибок? Помню, как я, оставшись дома у бабушки, полез жечь церковную свечу и обжег пальцы. Или – как выпустил дедушкиных кроликов из клеток, когда меня посетило озарение: зачем рвать траву и нести животным, если животных можно отвести к траве?
Я вздохнул и еще раз осмотрел беспорядок и чернильные разводы на полу. Честно скажу – желание дать мелкому проказнику по заднице было сильным, очень сильным. Но учить ребенка через тумаки – это верный способ добиться недоверия и страха.
Вспоминаю, опять же, отца, которого в раннем детстве боялся и каждый раз ждал, когда батя наконец уедет на вахту, чтобы можно было спокойно бегать по дому, не боясь случайно заслонить родителю телевизор, лежа или полусидя читать книжку, не опасаясь, что отец, тоже не умеющий общаться с сыном, зайдет в комнату и начнет читать нотации на тему «не так сидишь». Не так сидишь, плохо учишься, кровать не заправлена, мало двигаешься, не занимаешься спортом, плохо занимаешься спортом, нормально занимаешься и даже выигрываешь районные соревнования, но слабо взяться за областные?
Наверное, из-за вечных ссор дома мы с братьями и сестренкой жили, как змеи, помаленьку травя друг друга и собирая друг против друга коалиции. Злоба и крики, которыми нас щедро одаривали родители, не могли быть переварены, детям необходимо все это выплескивать. Школьные хулиганы по большей части подвергаются насилию дома и получают извращенное удовольствие, отправляя эту боль следующему адресату. Те дети, которые получают облегчение, нанося себе порезы лезвиями бритв, подвергаются насилию дома. Ну, и так далее.
Ладно, что-то я чересчур задумался с утра. Пора наводить порядок и купать своего питомца. Если уж приручил, буду нести ответственность.
Я спустился вниз, и застал занятную картину. Альсарана сидела на высоком стуле и болтала ногами, щебеча с поварихой. Увидев меня – улыбнулась, будто увидела давнего друга.
– Кабал! Привет!
– Ага. Дайте чего-нибудь на завтрак, пожалуйста.
Женщина покосилась на меня с неодобрением, а потом молча направилась на кухню. Будто мне есть какое-то дело насчет недовольства местного персонала.
– Чем сегодня будем заниматься? – бодро спросила девчонка.
– Нас стало чересчур много для гостиницы. Поэтому сейчас поем, а потом – пойдем дом выбирать, где жить будем. – Я – на постоянной основе, а ты – пока не проколешься. – Ты, кстати, не голодная?
– Нет, меня уже накормили.
– Вот и отлично, – киваю, – тогда будь добра, отмой Горо, – киваю я на обезьяна, который, понурившись, вышел за мной в зал. – Надеюсь, ты не против поработать?
– Н-нет...
– Тогда возьми у прислуги мыло, и все прочее, чем обычно смывают чернила с шерсти, узнай, где здесь баня, и приступай.
На уборку и купание Горо у девушки ушло порядочно времени, и даже так она не отмыла обезьяна до конца. Да и комнату я пока не чистил – нужно будет обращаться к торговцу, потому что мыло тут бессильно, а никакой нормальной химии еще не изобрели. Наверняка есть какие-то алхимические составы, которые способны чернила с обезьянки убрать. И сделать это нужно будет до переезда.
Или – попросту накину серебряный за вандализм, и на этом остановимся.
Нет, пожалуй все следы стоит убрать. В города уже есть два места, где под кляксами и чернильными разводами находятся печати и руны. Не хочется, чтобы появилось третье такое место, которое будет даже не следом, ведущим ко мне, а ковровой дорожкой.
На площадь мы вышли часов в девять. Утреннее солнце играло на шпилях, свежий воздух вдыхать было приятно. Единственное, что слегка портило настроение – продолжающаяся игра девчонки.
– Тут так великолепно! – воскликнула брюнетка. – Спасибо за то, что вытащил меня!
Альсарана не ограничилась простой благодарностью – попыталась обнять меня на радостях. Вот только я инстинктивно шарахнулся в сторону – у меня даже не возникало сомнений в ее нечеловеческой сущности. Мне не хотелось ни касаться ее, ни обниматься, ни участвовать в странной игре.
Девчонка сделала вид, что ничего не случилось, и отвернулась, любуясь окрестностями. Хотя радостная улыбка малость померкла.
Здешнее общество еще не доросло до газет, даже до объявлений добрались только авантюристы со своей знаменитой доской. Самое прогрессивное, что здесь было – это сарафанное радио, но работало оно гораздо лучше, чем в нашем мире. В этом городе жили люди, которые существовали и кормились новостями и слухами. Обменивались ими и знали практически все и обо всех. Только на теневую сторону города не совались. А может, и совались, только теми слухами не делились – им хотелось жить.
Я приметил нужного человека и подошел к нему.
Он стоял на краю площади – парнишка, одетый в короткие штанишки и не по размеру большую курточку, которая и по сезону не слишком подходила. Зато ботинки у него были отличные, даже лучше, чем мои недоунты. Оно и понятно – бегунка ноги кормят, так что о них парнишка заботится.
– Хочешь медяк?
Стандартная плата за работу. Если паренек выполнит поручение, дают еще как минимум одну монету.
– Кто же не хочет медяк, – кивнул паренек. – А чего хочешь ты?
– Снять какой-нибудь домик ближе к окраине. Не заброшенный, относительно ухоженный, ну и без хозяйки, идущей в довесок. Чтобы печь была нормальная, и как минимум две комнаты. Если найдешь что-нибудь подходящее, скажи хозяйке, что я готов платить в месяц десяток серебра, заезжаю надолго и могу оставить залог.
– Попробую. Есть на примете пара домов: та же старая Элен хочет переехать к...
– Хорошо, – перебил я паренька. – Давай скажешь, как узнаешь точно. Если найдешь подходящее место – я сюда часа через два подойду. А так – живу в таверне Ламберта. Через него, кстати, можешь передать мне расположение нужного здания.
– А хозяин таверны отдаст за тебя еще один медяк, если я найду требуемое?
– Держи сразу четыре монеты, – протянул я кругляши. Насколько я знаю, эти мелкие ребята отрабатывают свои монетки, и волынить не будут.
Но пацан оказался чересчур честным. Он взял одну медную монету, а остальные – не тронул.
– Теперь верю, что не обманешь, а вот деньги пока брать не буду. Если выполню задание – вручишь столько, сколько посчитаешь нужным, а за суету я больше медяка не возьму.
Оставлять мертвячку и идти на учебу я не стал – решил устроить себе выходной и прогуляться по городу.
Следующие три часа мы шарились по городу. Впервые со времени попадания я вытаскивал из доставшейся мне памяти не нужные и важные вещи, а красивые места. И на удивление, таких оказалось немало: старое заброшенное зернохранилище, с которого открывался вид на ухоженные сады, полуразобранная внутренняя стена, забравшись на которую, мы насладились видами на особняки с двухметровыми кирпичными заборами. Потом нас оттуда согнали матерящиеся стражники и мы отправились в вояж. Старые сады, березовая рощица, даже за город выглянули, посмотрели на холмы и пшеничные поля.
Всю дорогу ненавязчиво поглядывал на девушку, отмечая места, мимо которых мы проходили. Темница, кладбище, старая бойня, где уже лет сорок никто скотину под нож не пускает. Не знаю, чего именно я ждал – что девушка начнет рычать, облизываться или втягивать полной грудью воздух рядом с местами, где лежат мертвецы, или где кого-то в прошлом мучили и убивали. Только вот не дождался абсолютно ничего. Девушка выглядела столь обычной, как даже самые обычные девушки не выглядят. Ух, хитрюга...
Впрочем, за девушкой следил не я один – нашу парочку провожал взглядом едва ли не каждый встречный. Кто смотрел с завистью – в основном ровесники, кто – с недоумением, видимо, пытаясь вспомнить девицу, или прикидывая, что она нашла в непробужденном. Впрочем, никаких конфликтов в стиле унижения меня на глазах девушки не было.
Возвратившись на площадь, я направился к тому самому пацаненку, которого озадачивал. А он, заметив нас – поспешил навстречу.
– Нашел два нужных дома! – сообщил он нам. – Вас ждут в первом. Вам повезло – хозяйка сейчас как раз остановилась в городе, и сегодня собиралась уезжать. А второй можно будет осмотреть завтра, если первый не подойдет.
– Отведешь? – спросил я паренька, потому что в окраинных узких и кривых улочках, которые строились кое-как, сломит ногу и черт.
– Да, идемте, – махнул он кому-то рукой, и из тени ближайшего трактира на смену этому пацану поспешил другой.
У двора нужного нам дома стоит старая деревянная скамейка с облупившейся краской. На меня повеяло ностальгией: на похожих скамьях в деревне, где проходило мое детство, когда-то сидели старички и старушки. Если нашим развлечением был футбол, где границы ворот определялись положенными кирпичами, то старички любили наблюдать за нами, сидя под цветущей черемухой, наслаждаясь солнышком и приятными запахами цветов. Медленные, немногословные, почти столь же обветренные и темные от солнца, как скамейки, на которых они сидели.
