Текст книги "Призови меня тихо по имени (СИ)"
Автор книги: Макс Крынов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 17
До самого вечера я бродил по улицам, пугая народ Костяным псом, на чей массивной шее красовался ярко-красный ошейник. Оплатил работу мальчишек-помогаек, а они уже сновали по лавкам, по площади и всем прочим людным местам и заливались соловьями, убеждая, что там КАБАЛ ТАКУЮ ЖИВОТИНУ ОТЛОВИЛ, ВЫ ПРОСТО НЕ ПОВЕРИТЕ, а я показывал всем желающим Дикую тварь.
Эмоции у людей были разными. Были и положительные – меня хвалили, а Костяного пса – трепали по чешуе. Но хватало негатива, зависти, мрачных усмешек и поздравлений сквозь зубы.
Но я не хотел выстроить из себя блистающую фигуру в белом. Мне нужно было другое – чтобы мой подвиг помнили. Чтобы при разговоре о Кабале, который не пробудился и остался нулевкой, люди нехотя добавляли: «А еще он Дикую тварь приручил». Вот это – слава, вот это – история, которая теперь уже будет висеть за моим плечом и никуда не денется.
Я даже весь следующий день тратил не на нужную учебу, а на «понты», как назвали бы это времяпровождение в моём мире. Просто ходил по улицам и показывал Костяного пса всем желающим. Оценить, насколько я стал знаменит в обществе, не получалось, да и никаких дополнительных сил я после таких прогулок не чувствовал. Но в обществе теперь меня знали – демонстрационный пафос и мелкая медь, которую я щедро сыпал в руки ребятам-бегункам, сработали. Мой образ, изначально не такой хороший, теперь обрастал деталями. В трактирах гудели, обсуждая «сопляка, который смог». Кто-то вспомнил, что я как-то проходил через ворота с повозкой, груженной потрохами змея. После этого народ задумался – а что же я на самом деле за человек?
В общем, эффект все-таки проявился: когда через двое суток после приручения нового демонического зверя я шел по улице по направлению к базару, встречные провожали меня взглядами, а двое незнакомых мне людей и вовсе поздоровались. Похоже, я действительно добавил веса в обществе.
Но мысли мои были совершенно о другом. О подвале и о девчонке, которую уже пора отправлять домой или продлевать заключённый с ней договор. Но сперва – оборудую подвал под полноценный зал призыва.
Самое приятное, что может быть в охоте на монстров – это получать барыши после этой самой охоты. И если я хорошо сторгуюсь, заработанное серебро для меня станет лишь придатком к сумме, которую я выручу за проданного питомца. Правда, я не знаю даже примерных цен, но знаю, что питомцы ниже, чем за половину серебряного не продавались. Свитки приручения срабатывали в основном на юных особях, причем с небольшим шансом. И чем выше был ранг питомца, тем меньше становился этот шанс. А Костяной пес – уже не самый обычный монстр. Не изуродованный язвами ядовитый уродец, не калечная мелкая обезьяна. Пес гораздо круче, и продать его можно как минимум за десяток серебряных.
Проблема в том, что у нас в городе нет своего говорящего-со-зверьми, разводчика или иного специалиста, который сколотит себе компанию на постоянной основе начнет заниматься приручением зверей. Очень уж редко пробуждаются люди с такими способностями, а профильные навыки такого типа стоят дорого.
Если бы я хотел заработать денег прям любой ценой, можно было бы сколотить свою компанию и приручать демонических зверей на постоянной основе. Открыть маленькую лавку, собрать команду авантюристов и грести по два-три золотых в неделю. Но выставлять себя на всеобщее обозрение я не хочу. Обязательно ведь начнутся вопросы, как у меня появился столь полезный навык, а если я организую себе какую-нибудь простенькую легенду, мол, мама с папой накопили за жизнь и купили мне свиток, который меня в тайнике до совершеннолетия ждал, то возникнет другая проблема. Даже несколько. У меня будет меньше времени на мои дела: придется таиться, если призывать и подчинять кого-то, то с оглядкой на . Нужно будет вникать в дело новенькой лавки, платить налоги, договариваться с кем-то, обламывать или же договариваться с теневым миром, который захочет подмять под себя мой прибыльный бизнес. Не-ет, лучше уж я охотой займусь, и буду временами притаскивать питомцев со своих походов. Лучше – в картах, чтобы привлекать меньше внимания на воротах, пока хватит и двух прирученных зверей. Еще лучше – набрать себе питомцев, заточить их в карты, поехать в соседний город и там, озаботившись каким-нибудь амулетом с иллюзиями, сбыть животных в специальной лавке. Ходят слухи, что в Торжке как раз можно себе демоническое животное купить.
Под эти мысли я и зашел на рынок, где оглядел торговые ряды.
Разумеется, продавцов демонических тварей на рынке не было, но тот мужичок, у которого я уже пару раз покупал крыс, стоял на месте. К нему я и подошёл, решив, что с него и начну расспрашивать, кто может купить демонического монстра. Если на рынке есть такие люди, меня к ним отправят. Ну, или придется засовывать пса в карту призывателя и оставлять до лучших времён, потому что жрёт он – будь здоров.
– Купишь демонического Костяного пса?
Продавец, несмотря на то, что торговал не слишком дорогим товаром, был одет в хорошую, добротную одежду, а на поясе мужичка висел кинжал, весьма приличный по виду – как бы не системная вещица.
– Чего бы и не купить. Сколько просишь за него, небось, на пять серебряных рассчитываешь?
– Маловато будет, за пять серебряных его отдавать, монстр отличный.
– Так он у тебя хилый какой-то. Я в Торжке бывал, видел, как выглядит по-настоящему отличные демонические псы. Они размером с доброго быка! Пять и двадцать медяков.
– Не пойдет. Меньше, чем за пятнадцать серебра, не продам. А здоровенного пса ты не приручишь, если у тебя нет под рукой своего специалиста по работе со зверьми.
– Много...
– Да ты сам подумай, сколько в городе людей с Костяными псами? Я вот ни одного не видел! В том же Торжке, как ты заметил, такие люди есть, а вот тут дефицит, любого зверя ранга «Дикая тварь» с руками оторвут. Ты ведь не для себя покупаешь, а наверняка для перепродажи, вот и прикинь, за сколько у тебя какой-нибудь богатей купит такого пса.
Мужичок почесал щетину. Видео, что он колеблется, я продолжил уговоры:
– Посмотри на эти костяные чешуйки, на звериную стать. Это же сила в чистом виде! Таким монстром можно и в городе козырнуть, и караванщикам каким-нибудь продать – такой зверюга, когда вырастет, сможет за двоих охранников работать. Звери такой караван будут по широкой дуге обходить.
– Десять, больше не дам! – рубанул мужик.
Но в конце концов дал гораздо больше. Как я и рассчитывал, удалось получить за пса пятнадцать серебряных монет, но пришлось сказать, где живу и пообещать, что перепривяжу питомца на человека, которому торговец его впарит.
С рынка я уходил с широкой улыбкой, и с такой же улыбкой покупал в торговом доме нужные материалы. А чтобы еще выше поднять себе настроение, пошел не домой, а в Гильдию Авантюристов.
Сегодня наши лекции уже прошли, но мне это было безразлично – я шёл не ради учёбы, а чтобы побеседовать с лектором. Этот мужик едва ли не каждое занятие подтрунивал надо мной, спрашивая, когда же я наконец схожу в демонический лес.
Лектор оказался из тех людей, которые всегда считают себя правыми. Он считал, что моя заминка вызвана не тем, что я набираюсь опыта, а тем, что я внял его словам, мол, ходить в лес в одиночку – несусветная глупость, но не желаю признать, что я был не прав, а прав был он.
Я уточнил у девчонки на стойке, где сидит Сегрий Григ, и направился прямо в его кабинет. Постучавшись, я дождался одобрительного рыка и вошел внутрь, аккуратно затворив за собой дверь.
– Кабал, – равнодушно сказал лектор.
– Здравствуйте, – остановился я у двери. – Слышали последние новости? У меня всё-таки получилось дойти до демонического леса и славно поохотиться. Двадцатку серебра добыл и демонического зверя ранга «Дикой твари» смог приручить.
Лектор аккуратно снял очки и посмотрел на меня внимательным взглядом.
– А от меня ты чего хочешь?
– Не знаю. – пожал я плечами. – Одобрения? Признания заслуг?
– А ты считаешь, есть, что признавать или одобрять? Хорошая, слаженная команда из пяти-семи человек может за день заработать от сорока серебра. Без всякого риска, между прочим.
– И что там получается? – спросил я уязвлённо. – по шесть серебра на нос?
– Получается работа без всякого риска, – спокойно и медленно, как маленькому малышу, сказал Сегрий. – Они возвращаются после охоты в полном составе и не подвергают свою жизнь опасности. Вспомни сегодняшнюю охоту – сколько раз ты оказался в опасности?
Это мне крыть было нечем – в опасности я действительно оказывался.
– А если уж ты хотел удивить меня своим безрассудством, стоило охотиться ночью, когда дневные твари расходятся по норам, а под лунный свет выходят по-настоящему опасные хищники. Умелые охотники-то ночью охотятся, а то, что днем на запах мяса выползает – оно такое... слабенькое. Правда, прежде, чем охотиться ночью, лучше заранее мне об этом скажи. Потому что есть весьма реальный шанс, что больше я тебя не увижу.
Я кисло улыбнулся и покинул кабинет. Правда, настроение мне приподняли слова лектора, сказанные в полголоса:
– Мне бы такие яйца, как у некоторых сопляков, которые без сопровождения, без полноценного обучения и практически без подготовки идут в демонический лес с двумя жезлами и недопитомцем. Я бы тогда на этих яйцах, как на колесах катался.
По приходу домой я сразу спустился в подвал. Там – вытащил из туго набитого рюкзака купленные коробочки, банки, склянки, металлические пластинки, палочки для письма.
Первым делом создал экранирующие пластины. Всего-то и требовалось – нанести кончиком иглы на металлическую пластину специальный состав, который слегка разъедал металл и впитывался в получающиеся руны и получившийся недоартефакт поместить в стену.
Зубило я, кстати, забыл.
Стою я, медитирую у стены, понимаю, что придется подниматься за инструментом наверх – иначе камней из стены подвала не достать – и вдруг по лестнице с молотком и зубилом наперевес спускается Альсарана.
– Помочь?
Я покосился на милашку и вздохнул, гася раздражение.
– Послушай меня внимательно. Я тебе не доверяю, и уверен, для тебя это не секрет. Но в вопросе помощи с рунами и печатями я не доверяю тебе настолько, насколько это только возможно, слышишь? Считай, что подвал – это запертая комната Синей Бороды, если тебе знакома эта сказка. Если ты сунешься сюда еще хоть раз без приглашения, из этой же комнаты полетишь на родину. Ты поняла?
Девчонка испуганно закивала.
– Теперь иди. Только зубило оставь.
Альсарана бесила, пусть я по-прежнему не видел от неё ничего плохого.
А все дело в том, что существо перехитрило меня. Я ждал коварства и нападения, а оно все силы и время посвящало тому, чтобы стать полезным. Альсарана перехватила на себя готовку, возилась с Горо, который стоически принимал ее ухаживания, ходила за продуктами, убиралась дома, будила меня во время кошмаров и всегда была открыта для новой работы. Уложила плитку дорожки (вообще в последнюю очередь предположил бы, что у неё есть такой навык), рыхлила корни плодовых деревьев.
Единственное, чего у неё не вышло – заняться клумбами. Девчонка купила за пару медяков у соседки саженцы цветов, но все растения, которые она посадила, завяли. Озадаченное лицо мертвячки тогда здорово меня повеселило. Вот и не верь после этого про бабушкины рассказы о «легкой» и «тяжелой» руке.
Я наконец справился с камнем, вытащил его и засунув пластинку, задвинул камень обратно. Позже разведу раствор, замажу им камень и устраню все следы работ.
Сегодня нужно поместить за камни ещё три пластины, чтобы экранировать подвал по всем сторонам света. Да и к ритуалу призыва нужно подготовиться. Завтра эта комната мне пригодится – завтра шестой день с момента призыва девчонки и нужно решать, что с ней делать. Либо вызывать нового демона, если я эту инфернальную особу на чистую воду не выведу, либо – продлить контракт на пару лет, и на более выгодных условиях.
Как раз завтра и решится вопрос с девчонкой – стоит ли продолжать держать ее рядом, или лучше отправить домой.
***
Парочка следующих походов за покупками прошла без проблем, но потом нахал появился снова и стал еще настойчивее. Видимо, предыдущая встреча, когда Альсарана не смогла дать ему никакого отпора, зарядила его уверенностью до самой макушки. Мужчина пристроился в паре шагов за девушкой.
– Привет, Альса. Как твои дела?
Девушка предпочла проигнорировать вопрос и даже не обернулась.
Это стало ошибкой – мужчина не отстал, как она втайне надеялась. А когда они проходили через узкий переулок, и вовсе сделал то, что нормальный человек делать бы не стал – использовав способность, догнал девушку и ухватил за волосы.
– Только попробуй закричать, сука, – грубо зажал мужчина девушке рот хрубой, шершавой ладонью. Вторая рука исчезла с волос, чтобы спустя
Альса забилась в панике, пытаясь вырваться, но максимум, на что были способны хрупкие руки девушки – это царапать ногтями запястье ублюдка.
Она была готова умолять о помощи кого угодно.
И кое-что откликнулось. Не бог, не случайный прохожий, а собственная сила.
Нет, руки не обратились в материальную иллюзию когтистых лап, хотя Альса смогла бы провернуть и это: если представить весь жизненный опыт – как стеллажи с книгами, то рядом с пятью-шестью невысокими стеллажами девушки на краткий миг появились тысячи других. И со всей памятью девушка получила и представления о хранящихся в этой памяти возможностях.
Кабал спрашивал – умеет ли она строить иллюзии? О, она столько знала об иллюзиях, что могла бы поучить этой магии местных седовласых магистров. И в этой грани магии девушка добилась далеко не самых впечатляющих результатов – действительно умелой она считала себя в другом.
«Выпей его», – шепнул кто-то изнутри. И вся дополнительная память исчезла, оставив после себя пару книг – необходимые для выхода из текущей ситуации знания. Обычная девушка, погибшая после знакомства с потусторонним, снова стала обычной. Почти.
В переулке мгновенно взвихрился воздух. Пятачок, на котором стояла маленькая брюнетка, заволокла мелкая пыль. А когда пыль и мелкий мусор опали, долговязый хрипел, валяясь на земле. И хрипеть ему оставалось недолго: если душа может жить без тела, то тело без души – не может. Оболочка доживала последние мгновения: мычала, тянула руку в сторону девушки, умоляя вернуть самое важное, но произнести не могла ни слова – мыслить бездушная оболочка попросту не умела.
– Даже пальцем не тронула. Да и заклятий никаких нет – оперирование чистой силой, – рассеянно пробормотала девушка, не зная, как отреагирует на произошедшее «непреложный договор».
Девушка развернулась, подхватила сумку с продуктами и отправилась домой, не дожидаясь, пока тело человека умрет. Сегодня руки не дрожали, да и настроение было спокойным, чуть скучающим.
Хотя от мыслей о упрятанной в груди душонке внутри нарастало приятное тепло, едва ли не истома. Сегодняшняя ночь точно не будет скучной...
Кабал вернулся только под вечер, и сразу потребовал ужин.
– Надеюсь, ты не против гречки с гуляшом, – открыто улыбнулась девушка. Произошедшее сегодня в переулке не оставило абсолютно никакого следа. Да и само воспоминание размывалось – в личности убитой демоном девушки-подростка таким картинкам не место.
Хотя одна деталь пока не позволяла воспоминанию раствориться – душонка долговязого человечка все еще колотилась внутри материальной иллюзии. И будет биться там всю ночь, пока не переварится.
Поэтому и образ хрипящего, мычащего тела, не торопился до конца исчезать из сознание девушки. Только вот вместо страха и желания помочь чужая боль несла легкую скуку.
Глава 18
Следующее утро началось с того же, что и предыдущее – с завтрака и очередной ненавязчивой попытки Альсараны разговорить меня и «подружиться». Девушка налила горячего чая, положила передо мной бутерброды и полезла под кожу с целеустремленностью медицинского шприца.
– О чем думаешь? – прощебетала Альсарана.
– О смерти и безысходности, – мрачно пошутил я.
Уловив мое настроение, девчонка сразу сменила поведение. Села напротив, сама погрустнела и едва не положила руку на мою ладонь.
– Если ты не против, расскажу тебе историю. В детстве меня положили в больницу и, из-за того что в моём отделении не было мест, меня временно сунули в эндокринное – если тебе это слово что-то говорит. А там лежат диабетики в основном. И это меня знатно ошеломило. Чтобы ты понимал: диабет первого типа обычно проявляется до восемнадцати лет. Довольно часто он диагностируется у детей, представляешь? Суть болячки в том, что твой организм не умеет правильно усваивать глюкозу, а если глюкозы в крови слишком много, то приходит конец почкам, глазам, ногам и другим частям тела. Это если глюкозы много хронически. Если её много резко, то ты впадёшь в кому.
Это означает, что диабетики до конца жизни обречены колоть инсулин и следить за питанием. Ты всегда считаешь, сколько и чего ты съел, чтобы понимать, какую дозу инсулина ты должен вколоть. Вколешь слишком много или забудешь поесть – укатишься в кому. Вколешь слишком мало – укатишься в кому. А инсулин надо колоть несколько раз в день. Если вдруг у тебя к нему нет доступа в течении дня или двух, то ты, правильно, укатишься в кому. И, да, даже если ты всё делаешь правильно, то у тебя всё равно будут всякие неприятные штуки – гораздо легче будешь болеть, наверняка будут проблемы со зрением, в старости начнут сильно болеть ноги и т.д.
И вот звучит это всё как полный ад, согласись. Я даже тогда подумала, что наверное лучше умереть, чем так жить.
Но вот в чём интересный момент – все люди, которые в больнице лежали на ежегодном обследовании, были на позитиве. Им было вполне норм, никто не унывал, не депрессовал, не собирался помирать. Был мужичок, который сказал, что уже пятнадцать лет ежегодно тут лежит. Все эти вещи с инсулином и подсчетом сахара для них рутина, они их даже не замечают. Они понимают, что олимпийскими спортсменами им не быть, и уехать просто так без вещей они никуда не могут, даже чтобы из страны уехать, им нужно придумать, где и как получать шприцы с инсулином. Но они адаптировались и живут вполне нормальной полноценной жизнью. Никто из них не страдает, нет такого, что они чувствуют себя неполноценными. Главное мой детское открытие: если даже ты родился калекой и не станешь нормальным в плане здоровья, то можешь научиться жить со своей бедой и получать от жизни удовольствие. И что бы не произошло с тобой, с этим можно жить.
– Спасибо за экскурс в свою историю, – поблагодарил я маленькую манипуляторшу. – Ладно, я знаю, как тебя взбодрить. Пошли, покажу кое-что.
И направился в подвал, не сомневаясь, что Альсарана пойдет следом.
На входе в подвал случился легкий казус. Девушка вцепилась в дверной косяк до побелевших костяшек. Взгляд не сходил с рун, разрисованных по полу.
– Кабал? Зачем мы тут?
– Чтобы вернуть тебя обратно. – сознался я. – Время прощаться.
Думал, она нападет – я стоял в паре шагов. Всего-то и нужно, что дернуться в мою сторону и наотмашь ударить когтями, щупальцами, или что там у нее спрятано.
От первых ударов артефакт меня защитит, конечно, а там уже до своего защитного круга доберусь. Ну, и команду идти прочь отдам – они, эти команды, вроде как работают. Вот только девчонка нападать не спешила: умоляюще посмотрела на меня и протянула:
– Ну Каба-ал! За что?
– В круг! – повелел я, но девушка меня удивила – дернулась было, но воспротивилась приказу, хотя далось ей это нелегко: на лбу появилась испарина, а пальцы стиснули косяк еще сильнее.
– Пожалуйста, прошу тебя...
– Приказываю – шагай в круг! – надавил я. Повторному приказу девушка противиться не смогла – развернулась на деревянных ногах и зашагала в указанное место.
– Ты в самом деле собираешься это делать? – быстро и взволнованно спросила оттуда.
– Да, верну тебя в родные пенаты.
– Только не туда! Я что-то сделала не так? – ее голосок задрожал. – Кабал? Я в чем-то провинилась? Только скажи, и я сделаю все, что захочешь!
– Ты и без этого делаешь все, что я хочу, – спокойно ответил. – Именно так работает контракт – я приказываю, а ты – делаешь, что я хочу.
– Прошу, не отправляй меня туда! Я не хочу, понимаешь? Не хочу! Там темно, холодно до жути! Там нет тепла, там страшно, там везде за тобой охотятся тени!
– Меня это не трогает. Есть установленный порядок вещей, по которому такие, как ты, должны быть на своих местах. Я выдернул тебя оттуда, и я исправлю этот поступок, засунув тебя обратно.
– Я не хочу обратно, – разревелась девчонка. – Ты вообще понимаешь, как там ужасно?! Я тебе клянусь, я была там не больше пары часов! И человек никогда не сможет стать одной из тех тварей, которых я видела!
Вот только я помнил тот темный столб, который возник во время призыва. Эта сущность, и та, что сейчас находится передо мной – одна и та же. Я не мог вызвать двоих! Не мог же? Просто когда я довел до конца ритуал и заключил существо в кругу, ограничил его силу, оно предпочло затаиться и приняло облик девчонки.
– Как у тебя получается так великолепно притворяться? – спросил я, ни на самую малость не растроганный. В ответ на это девушка всплеснула руками:
– Не знаю, как еще могу доказать тебе, что я – это я!
– Очень просто. Перешагнешь круг – считай, что я тебе поверил.
Девушка закусила губу, с отчаянием посмотрела вниз, на тонкую линию. Но перешагнуть не смогла – протянула руку перед собой и быстро отдернула, когда палец ткнулся в невидимую стену.
– Ладно! Мы оба знаем, что я мертва – ты говорил это в самый первый день, когда призвал меня. Поэтому я не могу переступить эту линию. Но я могу быть полезной! Я могу поклясться не причинять тебе вред и подчиняться приказам. Сколько ты хочешь: еще неделю? Месяц? Год? Я готова!
– Я хочу быть уверен, что ты не нападешь на меня. И пока ты не подчинена мне полностью, пока я не уверен, что твоя сущность отправится в твой темный мир при попытке замыслить в мою сторону какую-нибудь дрянь, я не буду тебе доверять.
– Так давай продлим наш договор. Все прекрасно же идет, да? Давай договоримся еще о месяце? Я буду полезной, буду делать все, что ты захочешь, только не отправляй меня обратно!
«Не бросай меня в терновый куст».
Со стороны кажется, что я издеваюсь над ревущей девчонкой, пользуясь своим превосходством в силе и в статусе, но если предположить, что девчонка на самом деле не девчонка, а существо, которое жило в другом мире сотни лет, и теперь только и ждет моего промаха, все становится немного иным. И у меня нет никакого основания не верить опытному инквизитору, который убеждал меня в жестокости и коварстве инферналов.
– Когда ты только появилась в этом мире, ты выглядела, как туманный столб, – резанул я правду-матку. – И это – твое реальное тело. А то, что я вижу сейчас – иллюзия. И твое поведение – иллюзия, как и твой образ девчонки-подружки.
– Я существую, я чувствую все! – воскликнула брюнетка, и с жаром добавила. – Может, это был портал?... Или со мной в этот мир попал или хотел попасть кто-то еще?
Я покачал головой. Желание девчонки доказать свою «человечность» ничего кроме недоверия не вызывало.
– Хорошо, если ты считаешь, что я – демоническое или какое-то другое существо, ладно, твое право! Я сама уже призналась, что мертва. Но неужели в вашем мире нет существ, которые живут с людьми в мире? Вот в моем мире есть домовые – они следят за порядком в жилище. Овинник помогает ухаживать за лошадьми и другими животными в сарае, а...
– Ты не овинник и не домовой, – качнул я головой. – Ты – темная тварь, которая каким-то образом умудряется прикидываться добренькой девушкой. Сколько людей купилось на твои уловки?
– Нисколько! – с отчаянием произнесла брюнетка. – Я не могу тебе врать, ты сам это запретил! И сейчас я говорю, что я ни разу не использовала такие, как ты говоришь, уловки, и меня ни разу не вызывали ни в этот мир, ни в другие просто потому, что не успели бы! Я провела за гранью всего лишь час, и большую часть этого времени я пыталась спрятаться от теней, а меньшую – отбивалась и проигрывала! Меня раз десять разрывали на куски и жрали! Это больно, ужасно больно, Кабал. Если бы ты ощутил хотя бы часть этой боли, тебе никогда больше в жизни не пришла бы в голову мысль отправить кого-то в этот ад!
Может, она и права. Но так получилось, что после смерти я попал в совершенно другое место, более приятное, так сказать.
– Мне нужен был боевой инфернал, – устало произнес я. – Но появилась ты: девушка, которая научилась себе иллюзию одежды менять. По дому от тебя куча пользы, тут не спорю, но это не то, чего я хочу.
– Призови еще одно существо! – предложила девчонка.
– И контролировать вас двоих? А потом – позвать третьего кого-нибудь, если второе существо будет демонстрировать пацифизм столь же яро, как и ты? Давай тогда призывать сразу отрядами, чтобы экономить время.
Девчонку передернуло.
– Нет, отрядами не нужно... Призови кого-нибудь одного. Я уверена, в этот раз у тебя все получится. Там таких, темных, много.
– А в чем проявляется темнота? Может, не в напускном дружелюбии, а в том, что в клумбе саженцы вянут?
Девчонка скуксилась, но не ответила.
– Тем более, что я не знаю, чего от таких, как ты, еще ждать. Вдруг ты по прошествии пары месяцев в этом мире гражданство получишь, или что-то иное случится, столь же неприятное. Поэтому давай-ка заключим договор еще на месяц, но составим его по самому жесткому варианту – по тому, который я тебе недавно предлагал.
– Где я клянусь своей сущностью не вредить тебе и на замышлять против тебя ничего плохого даже в мыслях? – нахмурилась Альсарана.
– Ага. А если откажешься – я тебя отошлю, – легко пообещал я.
Видя, что слезы и сопли меня не разжалобят, девчонка сдалась. Я получил требуемое – весьма подробную и детальную клятву в месячной верности, которую только мог придумать. И клятва сработала, ослабляя сжатую внутри меня пружину. Теперь инфернал мне снова верен, и будет верен еще долго.
– Ладно, беги пока, – вздохнул я.
Девчонка не стала ждать повторного приглашения – стремглав бросилась прочь. А я вот выходить никуда не стал. Если уж решил обзавестись боевым призраком, то стоит призвать его. Призыватель я, или нет?
И в следующий раз не буду выпускать призванное существо из круга, пока оно не принесет мне похожую клятву. И либо отзывать, если не получится наладить контакт, либо травить жалящими, пока не созреет для этой клятвы. Похоже, договариваться с этими существами можно только с позиции силы. И кстати, следующий раз наступит уже завтра – как бы я не храбрился, вдвоем с Горо мы можем не выстоять против монстров на охоте. Да, мы отлично справились в последнем походе, но слишком уж подошли к грани, за которой нам бы не помогла удача. Что, если бы монстров было на одного больше? Если бы на меня напал жабоид, или зацепил бы плевком Горо, а Костяные псы завершили бы начатое?
Проверять не хотелось. А вот попробовать призвать существо с талантом к тем же иллюзиям и хотя бы слабыми зачатками боевой магии – хотелось куда больше.
И я занялся призывом. Перепроверил каждую руну, убедился, что печати не имеют огрехов, снова выремял расстояние между кругами и удостоверился, что оно соответствует идеалу. А потом – снова затянул речетатив . На этот раз решил обойтись без жертвы – не хотелось отмывать кровь с пола, да и ритуал составлен если не идеально, то весьма близко к этому идеалу.
Вот только призыв, похоже, пошел не по плану. Я понял это, когда зеленые тени сгустились в парящий над полом скелет, одетый в призрачное платье. Скелет повернул голову, оглядывая помещение, в котором оказался, а потом – распахнул челюсти.
Банши!
То, что последовало, сложно назвать криком. Я практически ничего не слышал – звук оказался за пределами воспринимаемого диапазона, но в глазах помутнело, а уши резануло болью. Я упал на выставленные руки, но сразу же попытался подняться. Мне... мне нужно что-то делать, как-то защищаться...
Все мысли вымело новой атакой. Руки подломились, и я упал, треснувшись головой о пол. Ворочался, как медуза, ничего не соображая, смотрел на горящий под потолком магический светильник. В голове время от времени мутнело – банши не прекращала атаковать. Я чувствовал, что при каждой такой атаке я прохожу по самой грани между обмороком и реальным миром, и каждый раз титаническими усилиями заставлял себя оставаться на плаву. Хорошо, что мне попалась слабая особь, и у меня из ушей от ее воя не потекли мозги...
В какой-то момент я не выдержал, и отключился. Показалось – что моргнул, пробыл в отключке не больше секунды, но ощущение времени явно дало сбой, так как я очнулся, лежа на своей кровати, с мокрой тряпкой на лбу.
Огляделся.
Альсарана сидела перед кроватью, положив руки на колени. Когда я очнулся, попыталась что-то сказать, но мне сейчас было не до разговоров: зрение по-прежнему расплывалось, а самого меня шатало, как в пятибальный шторм.
Первую попытку подняться с кровати Альсарана попыталась пресечь – мягко положила руку мне на грудь, едва касаясь меня ладонью. Что-то произнесла, протянула лечебное зелье.
– Мне нужно осмотреть место ритуала... – произнес я, не слыша себя самого. Кое-как встал, облокотился на стену и поковылял до лестницы вниз, поддерживаемый девчонкой. Кто меня вынес, вопроса не стояло – я запрещал девчонке спускаться в подвал, но похоже, клятва сочла, что ее бездействие будет хуже, чем нарушение запрета, и позволила ей войти. Но об этом более детально подумаю позже...
Осмотреть место действительно необходимо – ритуал ведь я не завершал. И пусть в мои печати были «вшиты» защитные директивы, благодаря которым я и остался жив, проверить место не мешало.
Внизу сильно воняло, а по стенам, потолку и полу было раскидано нечто вроде протоплазмы. Похоже я все же потерял сознание и сработала защита, которую я встроил в печати. Магия ритуала попыталась выкинуть существо в мертвый план, из которого оно вылезло, а банши попыталась сопротивляться. В итоге имеем, что имеем – загаженный подвал.
Я взял смоченную тряпку, тщательно отмыл и осмотрел пол, пытаясь найти посторонние руны, печати или что-то, указывающее на то, что вызов банши был подстроен. Но – нет, все указывало на то, что ошибся именно я, а не Альсарана каким-то образом вдруг обошла клятву, или Горо пробрался в запираемый подвал.
Ладно. Раз виноватый найден, пусть кратковременная потеря слуха станет для него уроком.
Пожалуй, стоит выпить зелья, а потом – заняться уборкой. Нужно соскоблить останки банши с пола и стен, отмыть подвал. И доработать ритуал, включив в него жалящее, которое можно будет использовать по щелчку пальцев или какому-нибудь жесту попроще, чтобы произошедшее сегодня больше не повторилось.
