Текст книги "Призови меня тихо по имени (СИ)"
Автор книги: Макс Крынов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Двор, как и маленький садик первого дома, зарос сорняками и цветами. По крыше змеился хмель, между камней дорожки пыталась расти гусиная трава. Любопытно, как прочно природа охватила своим прикосновением этот маленький уголок мира.
При наличии даже малой доли фантазии можно представить, как выглядел этот дворик. В клумбах наверняка росли аккуратные цветочки
А теперь некогда яркий и уютный двор превратился в заброшенное место, которое чудом не разграбили и не вытащили отсюда ничего, начиная от оконных стекол и заканчивая вилами и граблями, стоящими в прихожей.
Хозяйка встретила нас на пороге. Познакомились, и старушка показала нам дом, в котором неприятно пахло сыростью и спертым, застоявшимся воздухом. Показала полный набор посуды, ручную помпу, которая работала примерно как наш, земной качок – заливаешь кружку воды на резиновую шайбу-поршень, и качаешь, пока не пойдет вода. В богатых домах ужа давно стоят магические помпы, а здесь все сделано по старинке.
В доме был подвал, две комнаты, кухня, туалет и маленькая душевая с баком, в который нужно было самостоятельно заливать воду. Благо, магический обогреватель на баке имелся.
В общем, не верх того, что мне бы хотелось, но вот подвал здесь шикарный – с каменными стенами и полом, с дубовым потолком. Расчерчу его универсальными знаками, экранирующие печати по стенам раскидаю...
После демонстрации дома мы снова вышли во двор, прошлись по участку и саду. Я осмотрел высокую траву заросшего садика, вдохнул медовый запах каких-то цветов, растущих на неухоженной клумбе, и поневоле улыбнулся. Мне здесь нравится. Несмотря на трещины, идущие по кирпичам на северной стене, несмотря на общую неухоженность крошечной усадьбы и битые, местами отсутствующие камни дорожки.
– Нам все нравится, – ответил я за двоих.
– Ой, я так рада, так рада... – запричитала старушка, искоса поглядывая на Горо. – Единственное, ребята, у меня есть просьба – наведите здесь какой-нибудь порядок, а? Пусть те, кто со стороны смотрят, не думают, что старуха бросила свой дом, иначе начнут растаскивать забор, или окна побьют.
– Я и не собирался оставлять все, как есть, – порадовал я старушку. – Подлатать дом не обещаю – нет нужных навыков, – да и желания, – но порядок наведем.
Радостная старушка благодарила нас не меньше минуты, потом стиснула в сухощавой ручке серебряные монеты и учесала на местный вокзал – стоянку дилижансов.
– Я пока в дом, наведу там порядок, – быстро сказала Альсарана.
Я кивнул и вышел за ограду, к скамейке, на которой сидел скучающий бегунок. Отдав три медных монеты, сразу озадачил паренька следующим вопросом:
– Ты как, не против позвать друзей и помочь мне навести здесь порядок?
– Почему нет, – степенно ответил пацаненок, спрятав медяки куда-то под одежду. – Скольких звать?
– Зови четверых. По два медяка на нос выдам.
Мелкий кивнул и умчался. Я же, вспомнив, что еще не обедал, зашел в дом, где Альсарана уже металась из угла в угол, вытирая пыль. Даже успела открыть окна, чтобы горячий летний воздух хоть немного проветрил и высушил дом, унося неприятный запах плесени.
– Умеешь готовить? – с порога спросил я.
– Да, конечно. Могу сделать...
– Отлично. Тогда сходи на рынок, купи что-нибудь для Горо и приготовь на нас с тобой обед. Сделай так, чтобы вкусно было.
– Но что именно ты хочешь? – растерялась псевдодевушка.
Я поморщился. Еще на Земле меня допек этот вопрос от всех девушек, с которыми мне приходилось вступать в отношения.
– На твой выбор. Главное, чтобы было вкусно. Ну, и нормально пожарь, потуши или свари – кровь в своей еде я видеть не хочу. А еще я не хочу видеть в своей тарелке яды, галлюциногены, возбудители или иной набор юного алхимика. Это приказ. Кулинария – это кулинария, лады? Узнаю, что ты мне что-то пытаешься добавить, полетишь обратно.
Общайся я с обычной девушкой, мне было бы стыдно за свой тон и приказы. Но существо, которое стояло передо мной, обычным лучше не назвать даже в мыслях. Оно хотело, чтобы я стал принимать его за обычного человека, а я, если хочу спокойно жить, постоянно должен напоминать себе – и ему – что оно на самом деле.
Кстати, сегодня нужно будет обновить клятву и побеседовать на тему инфернальности девчонки – глядишь, и выведу ее на чистую воду. Пожалуй, после уборки и поговорим.
Глава 14
И мы начали наводить порядок. За полчаса шкет, имя которого я так и не спросил, привёл своих друзей и они вполне бодро принялись помогать мне с уборкой. В прихожей нашлись не только вилы и грабли, но и серп, и даже коса. Лезвие последней зарыжело от ржавчины, но тут же нашелся маленький брусочек, которым я эту косу поправил – навыки подобного были и у Кабала, и у меня – жизнь в деревне приучает к разноплановому труду.
Я не соблазнился оставить себе функции руководителя, который в основном показывает остальным, что им делать – вместо этого принялся работать наравне со всеми. Интересный факт: бригада, в которой бригадир трудится наравне со всеми работниками, достигает больших успехов, чем прочие. Разумеется, если он делает это не в ущерб основной бригадирской деятельности – обговаривать поставки материалов, находить объекты для работы и прочее, очень нужное, но зачастую не замечаемое или недооценённое работниками.
Превратить двор в цветущий садик у нас за раз не получилось. Мы вырвали и скосили все сорняки, пропололи клумбы и аккуратно срезали все чересчур вымахавшие цветы, оставив маленькие аккуратные побеги. Пропололи и подрыхлили корни садовых деревьев, которые без ухода уже начали дичать. Убрали камни, которые выполняли роль тротуарной плитки, а на их место решили положить плоские квадраты, которые практически ничем не отличались от земной плитки – разве что были тяжелее и смотрелись похуже. Но мне нужна функциональность – чтобы можно было пройти от калитки до крыльца дома и не навернуться в процессе.
Пацаны снова оправдали свою осведомлённость – повозка этой тяжёлой плитки была найдена и доставлена до двора в кратчайшие сроки. Единственная проблема, которую нам не удалось решить с наскока – это вывоз мусора: старых подгнивших досок, которые кто-то зачем-то сложил рядом с домом пару лет назад, и тех же самых камней. Я не захотел складировать всю эту ненужную пакость во дворе, превращая кусок уютного (в будущем) дворика в свалку. Куда-то вывезти – проблема, несмотря на некоторые неблаговидные зоны вроде сожжённого квартала, город – не свалка.
Будь среди мусора лишь трава и ветки, можно было сложить их, чтобы подсохли, а потом – сжечь, благо здесь нет МЧС с их нормативами и не нужно вычислять, в скольки метрах от дома я могу жечь траву. Тут и законы попроще, и люди бесхитростнее – если подожжёшь забор соседа, тот просто придет и попытается набить тебе морду. Работает как бы не лучше штрафов.
Проблема разрешилась неожиданным образом – к нам на шум заглянул сосед, живущий через дорогу.
– А давайте его ко мне! – предложил он. – У меня домик стоит в низине, и меня постоянно подтапливают соседи слева и справа. Вот я и решил, что за пару лет подниму участок, и буду уже их топить. Уже пару месяцев ко мне свозят кирпичи всякие, камни, черепицу. Ваш мусор там вообще незаметен будет.
Сказано – сделано. Мы погрузили мусор на тележку, причем с нами работал и сосед, и Горо, быстро смекнувший порядок нехитрых действий.
Мы перевезли мусор к соседу на участок и столь же быстро разгрузили повозку.
После того, как мы вышли за ограду и я рассчитался с мальчишками, пацан, благодаря которому я и нашёл участок, нерешительно добавил:
– Это... Может, соседу твоему за помощь накинуть? Хотя бы пару медяков.
– А давай, – кивнул я. – Мне такая мысль в голову не пришла, но почему бы не отблагодарить хорошего человека. Сбегаешь?
– Давай.
Пацан взял медяки, вернулся во двор, но пробыл там не дольше минуты, после чего вернулся обескураженный и протянул мне монеты:
– Он сказал «на хер идите».
– Чего?
– Не шучу, он прямо так и сказал.
«Камни свои долбаные привезли, черт бы вас побрал, еще и медяки суете. Суки»
– Ладно, не взял и не взял. Можешь себе оставить, твоя бригада сегодня отлично поработала, спасибо.
Осталось нормально уложить купленную плитку, но это – потом, когда найду и куплю пару мешков с песком. А лучше – поручу это людям, которые поднаторели в этой укладке, и тогда уже буду просто руководить. В конце концов, большая часть работы уже сделана. Хотя, как говорил сосед в моей прошлой жизни – работа в деревне никогда не заканчивается. Двор у него был на пару тысяч квадратных метров, и там действительно находилось, куда приложить свои усилия, даже не считая сезонной работы на огороде. Заменить доску на крыльце, узнать, почему барахлит насос, сжечь свежее гнездо ос, замазать щель на печке или дымоход прочистить, высушить подполье и так далее. Дом в деревне – бездонная яма, в которую можно годами кидать свое время и деньги. Правда, здесь все равно красиво. Пахнет приятно, в садике на ветвях зреют яблоки. Всю жизнь хотел свой сад, и не верил, что яблоки, которые мы в магазине берем по сто рублей за килограмм, у кого-то в саду вырастают бесплатно. И тебе не нужно идти за ними в магазин и платить деньги старенькой продавщице, а можно просто сорвать с ветки. В Сибири, где я жил, такая история сошла бы за сказку.
Ладно, отложим ностальгию. Пожалуй, теперь самое время пообедать и побеседовать с Альсараной.
А девчонка расстаралась – приготовила и салатик, и печку растопила, и купила обезьяну фрукты, и суп приготовила. Весьма вкусно вышло, признаю.
Поев, я откинулся на спинку заскрипевшего стула (надо заменить, кстати – будет весьма позорно из-за сломавшейся мебели упасть на задницу перед призванным существом).
Стоит сказать, что уже сутки девчонка не показывала своего потустороннего происхождения: была очень мила, вежлива, приветлива. Когда старушка показывала нам участок, девчонка меньше чем за пару минут вошла в доверие к пожилому человеку. Более того – у меня ни разу не появлялось ощущения, что стоит опасаться Альсарану, что она – злобное инфернальное существо, желающее мне зла. И это напрягало меня как бы не больше. Если бы она при мне на Горо облизывалась, я бы чувствовал себя менее напряженно – хотя бы знал, что она жрет животных. А вот чего ожидать от существа, которое всем своим видом показывает свою милоту, а недостатки, которых не может не быть, прячет и не демонстрирует, не знаю и даже не подозреваю.
Сидящая напротив девушка под моим пристальным взглядом занервничала – отвела глаза, поправила волосы. Ну, или скорее – заставила двигаться создаваемую иллюзию.
– Тебе... тебе не понравилось?
– Нам надо поговорить.
– Э-э... Давай поговорим, если хочешь. А о чём?
– Ты ведь не будешь убеждать меня, что жива?
Альсарана поникла – погрустнела, уставилась в столешницу, царапнула ее ногтем. Из девушки будто выдернули стержень.
– Ну... Кажется, что тот демон, которого мы вызвали с наставником, на самом деле что-то со мной сделал. Он вроде как ранил меня, а потом меня куда-то затягивало...
– Он тебя убил, Альсарана. А то, что произошло позже – называется смертью. И разным людям, насколько я знаю, везёт по-разному. Кто-то отправляется в Ад, где демоны путём пыток и изуверств выдавливают из недавно погибшей души силы, используя таких, как ты, в качестве батареек. А потом вы либо гибнете, либо теряете все силы, вас выбрасывают и вы пытаетесь выжить: заново наращиваете силы, убивая или выпивая другие такие же души, и в конце концов становитесь неотличимы от своих недавних мучителей. А кто-то путешествует в миры мертвых, где происходит практически то же самое, только вместо демонов вас пьют и жрут ваши более старшие товарищи.
– Я могу тебе поклясться, что со мной ничего такого не было, – быстро произнесла девчонка.
– А я могу тебе не поверить... Хорошо, что мы с тобой определись с фактом, что ты мертва, это упростит наш разговор. Ты – инфернал, потустороннее существо. Твое тело давно сгнило в мире, из которого ты прибыла. А теперь давай проясним еще один момент – у тебя просто море сил. И обычная душа, только попавшая в один из мертвых миров, планов – называй, как хочешь – не смогла бы поддерживать иллюзию человеческого тела на столь качественном уровне, на котором это делаешь ты. Тем более – столь продолжительное время. Значит, ты прожила в своем плане кучу лет и сожрала массу других душ – я не знаю иного способа развития таких, как ты.
– Не было такого, – упрямо мотнула головой Альсарана.
– А я уверен, что было. Только вот мне непонятно, каким образом у тебя получается врать мне после клятвы.
– Я так понимаю, говорить, что я абсолютно честна, бессмысленно?
– Абсолютно бессмысленно. Можешь не напрягаться ни сейчас, ни в следующий раз. А сейчас давай-ка заключим с тобой новый договор. Переиграем, так сказать, наши полномочия. Приказываю тебе согласиться со всеми пунктами новой клятвы.
Я активировал навык «непреложного договора», и произнес слова новой, в разы более жёсткой клятвы, по которой девчонка лишь дышать могла по своей воле, а все остальное либо было обложено клятвами и ограничениями, либо – пришлось бы согласовывать со мной.
Только вот неожиданно для меня навык не сработал. Заряд способности использовался, а у меня в голове появилась информация об ограничении навыка, которое у него, оказывается, всё это время было. Если кратко, то ограничение звучало так: нельзя заставить существо, находящееся под «непреложным договором», согласиться на следующую клятву – иначе, получая на минуту контроль над человеком, любой мог бы забрать его в вечное рабство.
Чертовы системные нюансы.
– Ты ведь знала об этом? – с мрачной усмешкой спросил я. – Знала, что нельзя принудить человека, находящегося под клятвой подчинения, согласиться на следующую клятву?
– Нет, не знала. Но это было довольно подло с твоей стороны, – заметила девчонка.
– Ничего, зато теперь никаких подлостей не будет. Спокойно полетишь себе обратно
– Слушай, давай найдём компромисс, – быстро произнесла девчонка. – Я уверена, что и ты не согласился бы на столь сильные ограничения. Давай обговорим условия, по которым я тебе буду помогать. Я готова хранить все твои существующие и будущие секреты вечно, и могу поклясться в этом своей сущностью.
– Клянись.
Девушка произнесла необходимые слова, и те включились в состав условий непреложного договора.
– Но в абсолютное рабство я пойти не готова. Я понимаю, что недели в этом мире мне будет мало. Я согласна продлить текущую клятву на месяц, а через месяц, если ты не превратишь мою жизнь в ад, и я не предпочту, что даже тот ужас – лучше, продлим клятву еще раз. Идет?
– Нет. Я не доверяю тебе. Если ты не согласишься на новую клятву, то пробудешь здесь не дольше недели, а потом я отправлю тебя обратно, – сказал я, рассчитывая все же на то, что я додавлю девчонку. Но не вышло.
Альсарана шмыгнула носом.
– Значит, так тому и быть. Но я благодарна тебе: спасибо, что дашь мне эту неделю. Будет, что вспомнить в том темном и жутком мире.
О боги, она опять пытается капать на мозги... Если бы я хоть капельку верил в ее рассказ, это имело бы какой-нибудь смысл, но не в этом случае.
– Давай пока поговорим о твоих способностях, – мастерски перевел я тему, – Только давай без «я не умею», раз уж мы разобрались в том, что ты мертва. Меня интересуют твои потрясающие навыки в сфере иллюзий.
– Я не знаю, как это работает, – пожала девушка плечами. – Ты прав, мое существование... то есть, моя жизнь сейчас отличается от той, что была в реальной жизни и в реальном мире. Но я не думаю о том, чтобы поддерживать иллюзию, как ты говоришь. Как и в реальной жизни – я хочу протянуть руку, и рука протягивается. А иногда и думать не нужно – например, сегодня утром, когда я ударилась мизинцем об угол. Кроме того, иллюзия не может видеть, чувствовать, а я – могу.
– Мне интересна магия иллюзий, – терпеливо повторил я. Но девушка снова беспомощно пожала плечами.
– Я не знаю, как управлять иллюзиями... Будто у меня в подсознании стоит какой-то блок, что ли.
– Значит, пока ты бесполезна для меня. Разбирай свои блоки, у тебя есть неделя на это.
Несмотря на то, что я сегодня не был в Гильдии, день шел весьма продуктивно: я снял весьма приличный домик, убрался во дворе и теперь раздумывал, чем заняться.
– А не почитать ли мне книгу? – спросил я себя, и отправился за своими вещами в гостиницу. Ключ я не сдал, комната все еще была оплачена и изрядно запачкана. Завтра будем убираться.
А сегодня я собрал все свои вещи, включая и те, за которые меня любой местный четвертовал бы, и перенес в свой новый дом.
Увы, окунуться в чтение не вышло – когда я, забывшись, плюхнулся на кровать в «своей» комнате, то оказался неприятно удивлен, так как отбил себе зад и ударил об выступающую деревяшку плечо. Под тонким пледом прятались голые доски.
Н-да, это тебе не пуховая перина: и матрас, и одеяло, и все остальное нужно покупать самостоятельно, они в комплекте с домом не шли.
Потирая пострадавшее место, я обошел дом и составил перечень вещей, которые нужно купить: начиная от батареек к магическим светильникам и заканчивая нормальной посудой, и отправился за этими самыми покупками, оставив мертвячку наводить порядок.
Плюнул на экономию: нанял на час повозку в комплекте с возницей – разница в цене была плевой, а возвращать повозку обратно от дома мне было лень.
Интересно, что вполне приличные матрасы и прочие предметы обихода удалось купить скопом, отдав едва ли пять серебряных монет. Личный менеджер не показывал своего недовольства, суетясь за столь мелкий прайс, но я чувствовал, насколько ему не хочется торговать грошовыми вещами.
И после того, как привез и разместил покупки, с чувством выполненного долга (и приоткрытым окном, так как в комнате все еще воняло сыростью и плесенью) завалился на кровать. Раскрыл книгу демонопоклонника, прочитанную больше, чем на половину, и потратил два часа на чтение.
А потом – обнаружил между страниц книги два сложенных листа чьего-то дневника. Особенно напрягло даже не то, что я нашёл их в книге, которую пролистывал уже дважды, и ничего постороннего прежде не находил. Насторожило другое – язык, которым были сделаны эти записи – русский. Вряд ли книга прежде принадлежала россиянину, и по невероятному совпадению попалась мне же: скорее, книга хочет мне о чём-то сообщить, и использует для этого ментальную связь, по которой должна получать от меня информацию и дописывать себя. И вряд ли она донесёт до меня что-то доброе, учитывая, какой это вообще артефакт.
«Сегодня я нашёл эту невероятную книгу, и надеюсь, здесь есть ритуалы по призыву существ из иной реальности! Мысль, что мы не одни во вселенной, приводит меня в дикий восторг! Сестра говорит, что это может быть опасно, но я живу ради азарта!»
«Изучаю книгу четвёртый день, едва ли не с рассвета до заката. От долгого чтения с непривычки болит голова и шумит в ушах. Шум похож на шёпот, и кажется, что я схожу с ума, но... это необходимые жертвы! Как и разглядывание этих жутких рисунков, которых я почему-то не заметил, когда пролистывал книгу в первый раз. А что поделать? Здесь – настоящая магия, а не наша, погодная. Самые сильные из наших магов могут лишь отогнать или пригнать тучи. Всё. А здесь же» – дальше идёт неразборчивая запись, зачеркнутая несколько раз.
Беру другой листок.
«Сестра выдумывает небылицы. Говорит, когда она проснулась ночью, кто-то стоял на пороге спальни. Стала запирать комнату. Обещает рассказать родителям, чем я занимаюсь. Насилу отговорил её, насилу...
Сила. На-си-лие. Почему-то теперь это слово обретает иные, весьма положительные оттенки. Клянусь, если эта чертова сука еще хоть раз...» – дальше дневник обрывается, на листе видно огромное пятно, будто кто-то в сердцах швырнул на лист дневника писчее перо. Больше листов я не обнаружил, хотя эта неожиданная история возбудила во мне легкий интерес. Ужастик на троечку, на Земле гораздо лучше придумывают. Но где сейчас та Земля?
В общем, будем ждать следующих серий. Думаю, артефакт меня еще не раз порадует ими.
На всякий случай положил книгу в начерченный кусочком мела защитный круг мусорного ранга. Если уж этот артефакт в себя листы телепортирует, пусть пока полежит, огражденный простеньким ритуалом. Глядишь, и кошмары исчезнут.
Глава 15
– Все нормально? Ты кричал во сне.
Открываю глаза и вижу в тусклом утреннем свете взволнованное лицо Альсараны. Напоминаю себе, что это все иллюзия, как и напускная доброта девчонки.
Ладонью вытираю мокрое от пота лицо. А может, там и слезы есть: когда за ночь твою психику шатают десятки кошмаров, плакать не стыдно.
Чистая простыня и пододеяльник липнут к телу: постельное белье пропитано потом. Пока, слава богу, не ссусь, но что-то мне подсказывает, что эти моменты не за горами. Если не решу проблему с кошмарами, впереди замаячат не только ночные энурезы, но и переезд в местный филиал Кащенко.
– Снилось что-то не слишком хорошее, – отвечаю хриплым со снаголосом. – Спасибо, что разбудила.
– Если хочешь, я посижу рядом, и если будет сниться что-то нехорошее, растолкаю тебя снова.
– Бр-р-р, – содрогнулся я. – Нет уж, спасибо. Сегодня я точно больше не усну. Не хочу обратно, спасибо.
Пока я приходил в себя, девчонка не стала упускать момент и попыталась залезть ко мне под кожу.
– Знаешь, в мире, в котором я родилась, люди ходили к другим людям, которые занимались тем, что выслушивали их и помогали справиться с проблемами. Я, конечно, не специалист, но если ты захочешь поговорить о том, что тебя тревожит, или о родителях...
Да, мне пришлось рассказать девчонке историю этого тела. Во-первых, чтобы не плавала в фактах и имела обо мне хоть какое-то представление, а во-вторых, чтобы если оказалась гениальным манипулятором, изначально работала в сторону родителей, потерянных во время драконьего налета.
– Буду иметь в виду, – пробормотал я и отправился в душевую.
– А что именно тебе снилось? – пошла следом девчонка.
Рассказывать о своих снах не хотелось, однако отвечать «отвали» не давала благодарность – когда тебя выдергивают из когтей кошмара, ты как минимум будешь вежлив с этим человеком. Поэтому решаю ответить цитатой из знаменитого фильма:
– Я не запоминаю снов. Люди, пересказывающие сны, всех утомляют.
– ... но этот сон меня преследует, – медленно продолжила девушка. – Сам не знаю почему, он меня пугает. Чувство фатальности не покидает меня. Что бы я воспрянул духом – понадобилось то, что я называю чудом...
Я остановился. Развернулся.
Смотрим друг на друга, молчим. И я понимаю, что девчонка, похоже, с Земли. Или с одной из вариаций Земли – не знаю, сколько здесь существует отражений одного и того же мира. И существуют ли.
– Давай-ка обойдемся без всяческих вопросов, – предлагаю я. – Это не та тема, которую я хотел бы обсуждать. И ни с кем не говори по поводу своих наблюдений и мыслей относительно меня и этой фразы. Это уже приказ.
– Хорошо, – покладисто сказала девушка. – Но если захочешь с кем-то поговорить...
– Ага. Сразу скажу.
Девушка понятливо кивнула и пошла в свою комнату.
– Еще раз спасибо, – произнес я вдогонку. – Если... В общем, это точно не последний мой кошмар. Я буду благодарен, если ты меня разбудишь, когда я снова начну кричать.
– Можешь рассчитывать на меня, – тепло улыбнулась девчонка.
Нет, не девчонка. Прекращай эту хрень, Кабал. Иначе не успеешь сказать «что происходит», как окажешься в ее цепких лапах, когтях, щупальцах, или что там у нее. Даже если она вдруг говорит правду, и ты призвал ее через пару часов после смерти, или сколько она там говорила, то откуда сила и способность сутками держать иллюзию? И как ты можешь быть уверен в том, что тот мир не повлиял на девчонку, и у нее не проснется тяга к сырому мясу?
Вымылся, позавтракал бутербродами, которые на скорую руку смастерила девчонка, и вышел на свежий воздух.
Встал на крыльце, обвел двор взглядом и понял, что он ничуть не напоминает мне двор из моего деревенского детства. И не потому, что здесь – магическое средневековье, а там – начало нулевых. Причина была более тонкой: при взгляде на окружающий двор во мне всего лишь не просыпались чувства досады и безнадежности, чувства, что ничего никогда не изменится. Что двор этот обладает незыблемостью железобетона, и я прикован к нему толстенной цепью. Что я закончу учебу в школе, живя в этом доме, тут же постарею и когда-нибудь умру.
Отец желал делать всё с размахом. Для кроличьей клетки заказал грузовичок с досками, нашел где-то схему и клетку выстроил огромную, с восемью гнездами, с отсеком для молодняка и с удобными кормушками. Купил нам, молодым подросткам, скутер. Новые ворота для ограды получились большими, крепкими – даже тараном не сразу возьмешь. Машина (первая машина родителей) – белая тойота, в которой приятно пахло нагретой кожей. Когда отец намывал машину, она сверкала в солнечных лучах так, что было больно смотреть.
Только что-то обязательно шло не так. Ворота не запирались – отец слегка не рассчитал, и створки либо слегка покосили столбы, либо оказались на полсантиметра длиннее, чем нужно, и упирались друг в друга. Мы закрывали их не на засов, а набрасывали на выступающие сверху доски железное кольцо.
Несмотря на своевременную кормежку, кролики умудрялись сбегать из клетки, прогрызая выход наружу или открывая надежные с виду дверцы, а пёс потом притаскивал задушенные тушки с переломанными ребрами, клал передо мной и садился рядом с довольной мордой, будто спрашивая: «Я молодец? Я хороший мальчик?».
Машина, которую купил отец, осталась в кювете, когда папа спьяну перевернулся на ней. Крыша сплющилась всмятку, как и гордость нас, ребятишек, за купившего первую бибику отца, а на лице бати появились две ссадины. Или синяк, точно не помню.
Скутер сломался. Не помню, что именно в нем навернулось, но в нашей деревне не нашлось человека, который мог починить эту технику. Отец, видимо, подумал, что мы плевали на его подарок. Второго шанса на собственные покатушки нам никто не дал – скутер отправился в соседнюю деревню за треть цены от покупки.
Всё, что попадало к нам в ограду с прицелом «на будущее»: доски для новых сходен, свернутая в рулон сетка-рабица для куриной ограды – ржавело и гнило, в ожидании своего часа и новой (и новой, и новой) межвахты отца. Куры дохли в курятнике, потому что не могли обогревать друг друга в минус сорок – мы находили новые и новые тушки в навозе под насестом, либо – застывшие прямо на досках насеста. Родители не подумали, что в минус сорок пять куры окажутся неспособны обогреть себя сами. Спешно купленная инфракрасная лампа не вывозила, а привезти из города в деревню обогреватель – целая эпопея, которой не занималась ни мать, ни отец.
Когда я стал постарше, уже перестал верить в лучшее. Понял, что у нас не будет ни машины, ни кроликов, ни нормальных ворот – все придет в упадок, заржавеет и сгниет, как поставленная в гараж «до ремонта» машина. Интересно, что на фоне общей неизменности усадьбы отец продолжал вещать о том, что не надо столько времени проводить за книгами, что нужно гулять с друзьями, заниматься спортом и прочими важными, по его мнению, вещами. У отца не получилось стать таким человеком, как он хотел, и он пытался создать что-то достойное из нас. Только вот его потуги не уходили дальше моральных бесед, заезженных, надоевших и затертых, будто кассета магнитофона.
Я не говорю, что отец был плохим. Мы выросли благодаря тому, что он работал и обеспечивал нашу семью, но... Но что-то в нашей семье явно пошло не туда, очень сильно не туда. Это сквозило в пристрастии отца к алкоголю, в пристрастии отца к наркотикам, в ругани между родителями и в том, что мы, дети, боялись батю и старались пропадать на прогулках и в гостях, чтобы как можно меньше контактировать с ним. Отец вечно был недоволен, и никто не знал, за что можно в очередной раз получить лекцию или по шее – за неправильно поставленный велосипед «Урал», который бросился под ноги отцу, за то, что играешь в приставку, криво сидя перед телевизором, или не сделал работу, которая по мнению бати, должна быть сделана. Последняя вообще бралась едва ли не с потолка. «Сидишь, играешь, а мог бы по краям огорода траву скосить». «Половину дня где-то шастал, а мог бы домой воды натаскать». «Вы куда-то ушли, а могли посидеть с братом».
Гораздо позже, во время учебы в университете, начались телефонные разговоры на тему «я хреновый отец, прости папку». Хотя я на тысячу, сука, процентов уверен, что вернись он на десять лет назад, все пошло бы по тем же самым рельсам. Может, иначе пошло бы, со знанием будущего, но абсолютно так же в плане возложения болта на воспитание детей – попросить прощения гораздо проще, чем годами жить правильно, показывая на собственном примере, как нужно поступать, чтобы делом подкреплять сквозящую в разговорах мораль.
А теперь, когда я стою на траве собственного (пусть и съемного) домика, этого тягостного чувства нет. Теперь я взрослый (пусть и ментально) и с деньгами. Ограда не зарастет травой, кролики не будут сбегать из клеток, а в саду (настоящем!) появятся (настоящие!) яблоки. Если и появятся какие-то проблемы с утеплением дома, с дорожкой, со скотиной и даже с расширением сада, их можно будет щедро замазать серебром. Маг-природник тебе любые плодовые растения за сутки до семилетнего возраста вырастит.
С того дня, когда получил свою первую зарплату, об одном только жалею – что не могу отправить ее себе – прошлому, тому затюканному ребенку, чтобы он себе новый велосипед купил, или хотя бы камеры для него, прекратив ездить на засунутых в шины садовых шлангах. Именно потому на Новый год своим младшим братьям и сестренке, которые жили у матери с отчимом, отправлялся большой, тысяч на восемь, контейнер с конфетами. Им отлетали мои старые велосипеды, а сестренку я еще и возил в город, чтобы та могла выбрать себе в торговом центре вещи и игрушки. Про отца, я, кстати, не забыл – ему ежемесячно отправлялась сумма в десять тысяч рублей. Мог бы кидать больше – кидал бы больше. Сейчас, правда, даже такая возможность пропала – вместе с моей смертью заблокируются всевозможные карточки, счета, и очередной автоплатеж не пройдет.
Даже если и можно отправить из этого мира демона с подарком или деньгами, предпочту этого не делать – слишком уж скользкие твари, эти рогатые. Грустно, но, похоже, если для меня смерть стала запятой, то для них моя история окончилась точкой в виде лежащего на асфальте переломанного тела. Дальше сами, ребята. Я и так достаточно сделал для вас – если бы у меня был старший брат, который слал бы мне подарки и без вопросов давал деньги на нужды, я чувствовал бы себя гораздо счастливее.
