Текст книги "Чёрный ратник 3 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Значит, Светозаров всё-таки передал Стрешнева вовремя. Это снимало часть проблем, вот только Стрешневых, оказывается, двое. И я уж очень сомневаюсь, что старший, как там его, Семён, будет просто смотреть на пленного брата. И он уж точно узнает, кто пленил его.

Да уж, выгородил Светозарова, называется. Ладно, с этим буду разбираться позже. За графским родом остаётся должок. Главное, чтоб Стрешнев не разболтал о моей чёрной ауре.

Не то чтобы это будет прям плохо. Пока я в Ордене, я под какой-никакой защитой, но события начнут разворачиваться неприятные. Зато перед цесаревичем мой отряд и я лично показали себя неплохо.

Я взъерошил себе волосы. Работы с каждым днем становилось все больше.

Ладно, начнём с малого. Для начала стоит найти Олафа и проверить, в порядке ли Луна. Потому как увиденное в Ярмуте до отъезда на задание я не забыл. Где-то здесь все это время рыщет имперская ищейка, и нам точно нужно лучше замести следы.

Глава 12

Олафа я разыскал в тот же день, но уже после обеда. В «Усталом коте» он появлялся редко, а в цитадели количество имперских служащих увеличилось чуть ли не втрое, так что обычное место встречи у конюшен или где-нибудь на задворках тоже не подходило.

Так что место встречи было новым – небольшая лавка на Мясницком ряду. Сюда захаживали в основном местные, так как лавка была спрятана между двумя двухэтажными деревянными домами.

На входе я лишь кивнул мяснику, он был одним из знакомых Олафа, и поднялся по скрипучим ступеням наверх. Маленькая комната скрывалась за дверью, которая выглядела как вход в кладовую. Я толкнул дверь, и она, как и ступеньки, заскрипела. В нос сразу же ударил запах копчёного сала и гари.

Олаф сидел на табурете, с чашкой горячего чая на подоконнике. Я бы сказал, что он скрестил руки на груди, но рука у него была только одна. Мой приход его врасплох не застал, думаю, не только потому, что ступени и дверь скрипели как доски на старой лодке, но и потому, что однорукий отслеживал мою ауру. Он же сам научил меня скрывать чёрную ауру под видом тёмно-серой.

Олаф выцепил всё необходимое в течение первых мгновений и без всяких приветствий произнёс:

– Аудитор приходил к Пантелеймону в лазарет.

Я сходу повесил вокруг нас Полог, на всякий случай от посторонних ушей.

– Откуда ты знаешь? – спросил я.

– Я следил за ним, – Олаф взял чашку с подоконника и отпил из неё, – осторожно и с расстояния. Он хорош, лучше, чем я ожидал от столичного франта. Но он пока ещё не понял, что нашёл.

– Сколько у нас времени до того, как он начнёт копать глубже?

Олаф поставил чашку обратно на подоконник.

– Не знаю. Лазарет с Луной он свяжет вряд ли, а вот ты… дело другое.

Я немного подумал о том, что рассказал мне Олаф. Обо мне знали единицы, более того, я скорее выглядел как изгнанный дворянский сын или вовсе бастард, сбежавший из рода. Такие частенько подтирали имя и прошлое и поступали на службу в Орден, чтобы добиться денег, славы и почестей.

Слабым местом здесь были Захаровы, но они не расколются. Если кто-то узнает, что они укрывали последнего Темникова, для них это будет уже совсем другая история.

– Луну нужно переместить, – принял решение я.

– Её и так перевозили дважды, это слишком большой риск, – в тоне Олафа появились стальные нотки. – В прошлый раз и так сильно рисковали.

– Так давай просто вывезем её, – нашёл самое простое решение я. – У меня есть связной среди местного сброда. Лёнька, паренёк глупый, но толковый, он слил нам банду Барса.

Олаф не торопился с ответом, просто сверлил меня холодными глазами, как будто пытался докопаться до моей души. Однорукий должен бы знать, что у чёрных ратников её нет. Впрочем, как и у всех остальных.

– Давай рассказывай.

Я подошёл к небольшому креслу и осторожно сел в него. Не помогло, в воздух всё равно взлетело целое облако пыли и я закашлялся.

Олаф медлил и не решался рассказать всего. Я его понимал, сам не любил делиться секретами, даже несмотря на то, что мы друг о друге знали поболее, чем остальные.

– Ладно, – сквозь сжатые зубы процедил он, – чёрт с тобой.

Я вытянул ноги и глубже провалился в кресло, оно оказалось на удивление удобным.

– Нам некуда бежать из Ярмута, – провёл черту Олаф.

Я нахмурился и развёл руки в стороны, обхватывая необъятные границы империи.

Олаф только покачал головой.

– Не понимаешь, да? Мы с Луной… должны были отправиться к мятежным князьям.

Я так и замер с раскинутыми в сторону руками. Голова включилась на полную, и я принялся соображать. То есть у мятежных князей был шанс получить себе наследницу на престол. Да, конечно, не первую, да и вообще девчонку, но такие фигуры просто так не отдают. Она как минимум была бы заложницей, а как максимум имела бы право на престол. Что-то не складывалось, почему тогда мятежные князья напали, не дождавшись её?

Вслух ничего озвучивать я не стал.

– Если за Уральские горы вам дорога закрыта, – предложил я, – то можно спрятаться и здесь, в Ярмуте.

Олаф повернул голову и взглянул в окно, даже немного прищурился от дневного света.

– Нам помогли сбежать, – он сделал небольшую паузу, затем весомо добавил, – Лев.

Наверное, это имя должно было быть мне знакомым, потому как Олаф резко посмотрел на меня, да ещё и как на деревенского дурака. Вот только я был лучше знаком с дворянскими корнями моего времени, а не этого, да и не было у меня в голове портрета, подходящего к имени Лев.

– Младший брат Георгия, – объяснил Олаф.

Ага. Вот я и сообразил, как одному хоть и опытному, но однорукому ратнику и девчонке имперских кровей удалось покинуть столицу.

– Лев помог нам в самом начале, только из-за этого нас не поймали на выезде из столицы, и мы смогли добраться сюда, в Ярмут.

Значит, один из наследников престола был за то, чтобы передать Луну мятежным князьям. Скорее всего, это и был его изначальный план. Вот только решили ли князья напасть до того, как узнали об этом, или после, чтобы сорвать его планы? Или что-то повлияло на их решение?

– Что ж, если вывезти её возможности нет, Луне придётся переждать осаду, – сурово произнёс я. – Потому что ты, однорукий, будешь нужен мне на стенах.

– Я не могу наруш… – Олаф начал говорить, но я поднял ладонь перед собой.

– Олаф, я не лезу в твои дела, а ты в мои. Но ты не нянька, а ратник. Луну мы спрячем, я помогу, а у тебя лично, – я ткнул пальцем в сторону Олафа, – будет весомая причина не дать ни одному мятежнику проникнуть в город.

Олаф выдохнул через нос, его седые брови низко повисли над глазами. Я же спокойно положил руки на колени и безразлично смотрел на опытного ратника.

– Осады не миновать? – после долгого молчания спросил Олаф.

Я только покачал головой. Я видел достаточно, как лично, так и на картах. Ярмут придётся защищать, так это всегда бывает в войнах. Потом и кровью.

– Хорошая новость в том, – добавил ложку мёда я, – что аудитору во время осады будет не до Луны.

Олаф хрустнул шеей и выпустил немного серой ауры, несколько небольших пульсаций, которые он, похоже, просто не сдержал. Я знал, что эта тема для Олафа болезненна, но без него на стенах будет трудно. А Луну я и вправду мог припрятать так, что её не найдут ни свои, ни чужие.

– Хорошо, – наконец принял решение однорукий и перевёл тему. – Что там со Стрешневым?

– Хорошая новость – он в плену у Его императорского высочества, – ответил я. – Плохая – он знал имя моего рода, и сразу определил меня по ауре.

Олаф почесал щёку.

– Если он проболтается… – многозначительно произнёс он.

– Не проболтается. И вряд ли сдаст меня просто так.

– Почему? – задал логический вопрос Олаф.

Я лишь слабо усмехнулся.

– Потому что он очень давно и очень сильно хотел схлестнуться с чёрной аурой. И просто так дать ей угаснуть он не захочет.

Олаф принял мой аргумент, и я рассказал ему подробнее о том, что случилось во время вылазки к мятежникам. Мы определились с ближайшими планами, и я вышел на улицу. Спрашивать Олафа о том, где он спрятал Луну, смысла не было. Это его задача, по крайней мере сейчас.

Когда я вышел из мясницкой лавки, что-то заставило меня оглядеться по сторонам. Странно, вроде ничего необычного: честной люд направляется по своим делам, будь то крестьяне или ремесленники, парочка зазывал выкрикивают что-то и пытаются приманить клиентов. Все под контролем, да и Полог в разговоре с Олафом я поставил, он надёжный, и чужое вмешательство я бы заметил.

Но я чуйке доверял. Жаль, что дел было слишком много, чтобы что-то откладывать. Я ещё раз внимательно просканировал окрестности, но так и не нашёл причины моего беспокойства. Да и чувство уже ушло, как вода сквозь пальцы.

Я направился в цитадель. У ворот как всегда дежурили ратники, я заприметил их на подходе. Имперцы иногда присоединялись к патрулям и дежурствам, даже на страже стояли, но не сегодня, сегодня только бойцы в чёрном. Вот только чем ближе я приближался, тем чётче ощущал на своей фигуре внимание.

Один Ворон толкнул своего напарника и что-то затараторил ему на ухо, другой боец и вовсе чуть ли не пальцем в меня ткнул. Что, Светозаров сдал или отследил кто? Ну ничего, разберёмся. Я лишь ускорил шаг, сохраняя ледяную маску спокойствия и разгоняя ауру по телу.

– Ворон Тим! – позвал меня по имени Волк, явно старший дежуривший на воротах.

– Собственной персоной, – ответил я и чуть поднял уголки губ. – Чем могу помочь?

Волк прочистил горло и коротко произнёс:

– Вам велено явиться в главный зал. Немедленно.

Неужто чуйка не соврала? Я только кивнул и ступил внутрь цитадели. К главному залу я взлетел бодро, даже спросил у местного писаря, что да как, но он только махнул рукой и сказал, что я и так почти опоздал. И только когда я увидел, кто дежурит у широких дверей, я понял, в чём дело. Здесь стояла личная стража цесаревича Георгия.

Я коротко поприветствовал их, показал свои бумаги, и меня пропустили. Оказалось, что сегодня я получил честь присутствовать на военном совете как командир отряда. Не сказать, что это для меня было в новинку, Георгий проводил множество совещаний с момента своего прибытия, чуть ли не каждый день.

В конце концов, вся стратегия на нашем участке обороны держалась на нём. Он, конечно, работал вместе с комендантом крепости и лидерами ратников, но вся ответственность, значит, и финальное решение были на нём.

Я, в общем-то, уже несколько раз присутствовал на паре из таких совещаний, но больше как периферийная фигура. На этот раз мне даже пришлось расписаться на входе, и моё имя, звание и пометка «командир, разведывательный отряд» стояли в отдельной строчке.

Так что сегодня я за столом, а не на периферии. Условно говоря, конечно.

Я быстро оценил ситуацию и заметил несколько знакомых лиц. Например, было здесь два командира Георгия, те самые, кого он выгнал, чтобы мы с Бориславом доложили о результате моей задачи. Были здесь и орденцы, выделялась женщина-ворон, которую я видел на одном из совещаний раньше. Короткие тёмные волосы были взъерошены, и она настороженно поглядывала на окружение. Кажется, она командовала другим разведывательным отрядом.

Были здесь и чиновники, и имперцы в мундирах, в общем, полон дом.

Я сел на стул неподалёку от других орденцев, так, чтобы не выделяться. Темноволосая девушка скользнула по мне взглядом, я это почувствовал спиной, а когда повернулся, она уже со скукой разглядывала что-то на стене. Профессионал. Немножко поработать, и даже я с трудом смогу заметить её внимание.

Пока все собирались, между имперцами шли свои разговоры, а между нами свои. Я никуда не влезал и спокойно ожидал. В конце концов, если сегодня на военный совет вызвали разведчиков, значит, дела плохи. Я проследил за взглядом темноволосой девушки и понял, что она рассматривает карту на стене.

Карта же и была центром всего, вот только не та, что висела на стене, а большое подробное полотно в центре зала. На нём были изображения с двух сторон. Вещь хорошая, явно артефакт, притом зачарованный. Карту покрывала куча пометок, которые обновлялись.

Красным были выделены подтверждённые позиции мятежников, синим – наши, ну а серая зона означала неизвестность или просто зону между нами. На горных спусках всё почти всплошную было замазано красным, да и в сером дальше виднелись вкрапления того же цвета, синего повсюду становилось всё меньше.

Георгий вошёл последним и занял место во главе стола. Борислав уже сидел и находился справа от него. Позади Борислава я заметил Савелия, он внимательно и сосредоточенно рассматривал всё вокруг, а когда заметил мой взгляд, подмигнул мне. В зале находился и граф Светозаров вместе с другой знатью, он смотрел на карту с безразличным выражением лица.

Георгий дождался, пока все рассядутся, и начал говорить без всяких предисловий, что, как я понял, было для него характерно.

– Три колонны, – сказал он, и его палец двинулся по карте.

Он не касался артефакта, но пометки всё равно отображались.

– Основное наступление будет через центральный перевал, там придётся ждать основных сил. Около трёх тысяч, движутся медленно вместе с осадным снаряжением и большим обозом. Текущий темп продвижения выведет их к Ярмуту через две-три недели.

Срок совсем небольшой. Хотя если учесть, что передовые силы мятежников уже занимают позиции в деревнях под склонами, то Ярмуту вскоре придётся совсем туго. Георгий тем временем не остановился и продолжил:

– Северная колонна меньше, быстрее, с упором на конницу. Среди них много вольных ратников и мелких дворян, в том числе люди семьи Булатовых. Их задача – перерезать наши пути снабжения до подхода основных сил.

Никто не прерывал цесаревича, все слушали внимательно. Я проследил за пометками на карте и увидел, что этот отряд уже был готов клином удариться в нашу оборону севернее.

– Ну и на юге замечен большой отряд магов, они замедлились в Белоярске, но это ненадолго, – Георгий отступил от карты и оглядел комнату. – Ярмут будет в осаде меньше чем через три недели, возможно, через две. Силы из столицы в пути, но здесь, в Ярмуте, нам достанется худший противник.

Георгий сделал паузу, и я услышал тихий шёпот среди присутствующих: «Маги из Ковена». Да, так и было, я ещё раз взглянул на карту. Не все силы, переходившие через горы, ударят по нам, но мы вполне могли рассчитывать на то, что маги, а также часть основной группы в центре, направится именно в Ярмут из-за того, что здесь располагалась цитадель, сердце Ордена в Предуралье. Если конница нас действительно отрежет, то крепостям на севере тоже будет несладко.

– А теперь, – спокойно проговорил Георгий, – давайте решать, что будем делать.

Последовавшее обсуждение охватило оборонительный план в деталях: усиление стен, размещение ловушек, организация гарнизона и ополчения в единую структуру. Командиры из знати имели собственное мнение насчёт своих позиций на стенах, они в основном касались чести и прочей ерунды. Георгий выслушал их, даже не изменившись в лице, только крепче сжал зубы. В итоге он отказал им в пользу тактической логики.

В количестве магов мы проигрывали крепко, и это было прискорбно. Зато ратников у нас было больше, да и сами орденские ратники всегда были организованнее вольных, а это и было нужно при осаде.

Обсуждение затягивалось и затягивалось. У меня было своё мнение, я бы вышел из крепости и ударил противника, пока он спускался с гор. Имею в виду основную группу. Три тысячи людей просто физически не смогут перестроится в боевой порядок на спусках с гор, и можно вполне неплохо зажать их.

Впрочем, Георгий выбрал другую тактику, да и это было понятно по заданиям моей группы. Он наносил точечные удары, в то время как миссия, полученная от Светозарова, почему-то вызывала у меня стойкое ощущение, что цесаревич знал, что творила аристократия и использовал это на полную. Убить или взять живьём командиров до осады – это решение надёжное.

Но сегодня моего мнения не спрашивали, да я и не особенно на это рассчитывал. В конце концов, я здесь как Ворон Тим, а не как глава рода Темниковых.

Под конец совета Георгий подвёл итог. Его последними словами было:

– Действие на севере одобрено, сроки на ваше усмотрение в пределах пяти дней, – он посмотрел на Борислава, нахмурившись. – Работайте вместе с имперцами, чтоб без ссор, ясно?

Он получил в ответ несколько коротких «Ясно».

Когда совет закончился, я поднялся одним из первых. Не нравилось мне находиться среди такого количества любопытных глаз. Рано, слишком рано. Я затесался среди парочки Воронов и вместе с ними покинул зал.

В мыслях был один вопрос: зачем я был нужен на совете? Мне почему-то казалось, что и без меня бы обошлись. Но что-то внутри подсказывало, может быть, та самая чуйка, что скоро я узнаю ответ на этот вопрос.

Совет продлился до поздней ночи, так что я сразу отправился на ночлег в казарму. Своих не обнаружил, но оно и не мудрено, мы частенько ночевали в «Усталом коте».

– Надо будет выдать нагоняй, – тихо проговорил я, увидев аккуратно заправленную кровать Громова.

И ведь я уверен, что все остальные не на своих местах. И пусть пока это дозволительно, нам сам цесаревич велел «отдыхать», но надо бы не ослаблять дисциплину.

Но не сегодня. Сегодня отсутствие моих бойцов мне было даже на руку. Я снял броню Ордена, переоделся в простую походную одежду и накинул плащ с капюшоном, а вместо мечей взял два кинжала из сундука.

Две моих проблемы можно было решить одним махом, вот только появляться в качестве ратника мне было нельзя. Кто надо и так меня узнает. На улице уже было темно, в казарме тоже, поэтому я дождался подходящего момента, а затем выбрался в коридор и на улицу через задний ход.

Темнота встретила меня как родная. Чёрная аура сразу отозвалась ей. Я ниже надвинул капюшон, слился с тьмой и тенью направился в Ярмут.

Охоту на больших крыс следовало начинать с крыс маленьких.

Глава 13

Ночью в Ярмуте пропадали выкрики торговцев, грохот тяжёлых колёс и шум сотен людей, занятых своими делами в разных районах города. Лишь свет пробивался сквозь щели ставен. Но если кому-то казалось, что город засыпал, то это было не так. Ярмут имел своё ночное население: работники, трудившиеся в ночные смены, посетители таверн и трактиров и прочие люди, у которых были причины предпочитать тьму дневному свету.

С войной к ним прибавилось ещё три группы: солдаты, беженцы и работники ножа и топора. Они же любители удачного случая, люди, понимавшие, что война – это, помимо прочего, рынок, а рынок всегда вознаграждает тех, кто приходит рано.

Преступная сеть Барса была тому подтверждением, но он не был единственной крысой в этом городе.

Я не торопясь двигался через складской район. Два кинжала на поясе были прикрыты плащом. Здесь и сейчас, без знаков различия и родных клинков, я почти не выделялся.

Никто бы не посмотрел на меня дважды, в том и был замысел.

Наверняка местоположение Лёни я не знал. Мирон подсказал, что он ошивался где-то на складах, изредка высовывая нос на торговые ряды. Поймать его вот так, по этим клочкам информации, было бы сложно. Но мне кроме прочего сообщили, где Лёня бывал регулярно.

Поэтому я пересёк несколько переулков и замер в тени напротив маленькой баньки на краю Кожевенного квартала. Это заведение было из тех, что держалось открытым допоздна и обслуживало людей, которые возвращались с поздних смен, прежде чем направиться по своим делам.

Но я не притаился у главного входа. Нет, я отслеживал небольшую дверь, которая располагалась с боковой улочки, освещённая единственной лампой. Здесь, в кругу жёлтого света на влажном камне, посетители появлялись реже, и на вид они отличались от мастеровых и рабочих.

Я затаил дыхание и принялся ждать. Мирон был полезен не только как владелец укрытия, за которое я, кстати, приплачивал из собственного кармана, но и по своей прямой специальности. Трактирщик не только хорошо общался с посетителями, но и имел связи со своими коллегами по цеху, так что сегодня у меня был реальный шанс поймать Лёню, нужного мне информатора.

Не знаю, сколько я прождал, но посетителей, заходящих в боковую дверь, было по пальцам пересчитать. Притом одной руки. Я уж подумал, что не судьба, когда дверь распахнулась и из неё наружу кубарем вылетел Лёня. Он покатился по влажным камням, собирая локтями и носом грязь и ссадины, его шапка отлетела на несколько шагов в сторону.

– Леший всё врёт! – прокричал Лёня. – Мамой клянусь!

Из двери вслед за ним вышло два крепких бугая. Они не были особенно высокими, скорее коренастыми, с большими кулаками и широкими свиными шеями. Оружия при них не было, по крайней мере на виду, но оно, судя по их силищам, было им не особенно нужно. Чтобы разобраться с Лёней уж точно.

– Мамой, говоришь? – прохрипел один из бугаёв, лысый и чуть повыше. – Ты ж сирота.

Лёня поднялся на карачки, а затем встал на ноги и шмыгнул носом. Его глаза бегали из стороны в сторону, молодой паренёк точно понимал: сейчас его будут бить.

Он поднял шапку и надел её, сдвинув на затылок.

Бугаи тем временем разошлись и выдвинулись на щуплого паренька с двух разных сторон.

Я почему-то был уверен, что Леший как раз таки не врал, но сегодня Лёне несказанно повезло. Так же как и когда мы пересеклись с ним в прошлый раз.

Я вынырнул из тени и медленно спрятал чёрную ауру. Вряд ли кто-то из местных смог бы заметить её, даже если бы очень постарался. Бугай повыше первым подошёл к Лёне и поднял его в воздух за шиворот.

– Ну что, хана тебе…

Договорить он не успел. Носок моего сапога, усиленный аурой, влетел ему прямо под колено. Раздался ошеломительный хруст.

– Твою ж! – заорал бугай, но я ударил его рукоятью кинжала прямо под подбородок.

В воздух полетели зубы, а Лёню забрызгало кровью. Бугай начал заваливаться вперёд, накрывая паренька всей своей тушей.

Второй бугай оказался сообразительнее. Он сделал шаг в сторону и потянулся за чем-то под рубаху.

– Ты знаешь, на кого мы…

Договорить он не успел.

Я оказался рядом с ним одним рывком и ударил его коленом в пах. Бугай согнулся пополам, и я, не раздумывая, просто пнул его в морду. Мокрый хруст, и вторая туша оказывается на земле. Нос сломан, кровь стекает по подбородку. Нет, он умнее не был, раз решил болтать в бою.

Я проверил, к чему он там тянулся, и у него под одеждой оказался кастет. Я вынул игрушку и бросил её на мокрые камни. Затем подошёл к первому бугаю и отодвинул его в сторону, помогая Лёне выбраться.

Завидев меня, его глаза округлились от ужаса, руки затряслись, казалось, он испугался меня сильнее, чем этих двух громил.

– Я… я… я… – трясущимися губами затараторил Лёня.

Я схватил его за шкирку и поволок подальше от бани. Сталкиваться с владельцем этого места мне не хотелось. Не сейчас. Сейчас мне нужен был информатор.

Когда я оттащил Лёню достаточно далеко, я нашёл небольшую скамью и усадил его туда. Лёня тяжело дышал, как будто увидел Кошмара, и открывал и закрывал рот как рыба, но не произносил ни звука. Я сел на корточки напротив него и посмотрел ему в глаза.

Сюда, в переулок, всё ещё доносились плески воды из главного зала бани и далёкие голоса, но ничего угрожающего прямо сейчас.

Я на всякий случай накинул вокруг нас Полог из чёрной ауры.

– Как дела? – спросил Лёню я.

Он снял шапку и дрожащими пальцами вытер лицо и нос. Похоже, это помогло ему немного успокоиться. Правда ему всё ещё понадобилось несколько мгновений, чтобы отдышаться.

– Занят, – тихо произнёс он и тряхнул головой. – Дел что-то в последнее время невпроворот.

– Рассказывай, – холодно произнес я, – что у тебя в последнее время за дела.

Лёня тяжело выдохнул, подвинулся вперёд, оказавшись на краю лавки, и положил локти на колени. Он понимал, что выбора у него не было.

– Не убьёшь?

Я покачал головой.

– Не в этот раз, даю слово.

Лёне мой ответ смелости почему-то не прибавил, уверенности тоже, но он всё-таки решил поделиться со мной информацией.

– А что говорить-то?

– Всё, – коротко произнёс я.

Лёне, казалось, только и нужен был сигнал. Он тут же затарахтел.

– Всё с ног на голову встало, как пришли имперцы. Больше денег, больше припасов, больше голодных ртов и свободных рук. Обычное дело по скупк… ну… как бы… поиску утерянных вещей и то идёт со скрипом. Это Стёпкины люди.

– Что за Стёпка? – прервал его я.

– Стёпа Башмак, – Лёня сдал его, даже не раздумывая. – Раньше торговал ножами, плащами, в общем, вещами, пропадавшими по одной, по две. А теперь, говорят, у него товара много, а он цены задирает, на чёрный день копит.

– А вещи «теряются» случаем не с орденских складов?

– Нет, орден нам за такое голову сорвёт. В смысле, Стёпке. К Ордену никто из местных не лезет, не дураки.

– Тогда откуда? – ещё раз спросил я.

Лёня тяжело выдохнул и облизал губы.

– С имперских обозов. Они приходят часто, даже не обязательно в город, иногда в деревни в округе. Ну, добро и исчезает между подсчётом и складом, – Лёня развёл руками. – Кто-то ошибается случайно, кто-то намеренно, за плату.

Это совпадало с тем, что я предполагал. Цепочки снабжения военного времени всегда протекали, и у каждой пробоины всегда был кто-то, подставляющий ведро.

– Кто его связной, знаешь?

Лёня медленно покачал головой.

– Имени не знаю, их никто не называет.

Я не сводил с Лёни глаз, и он замялся и тяжело сглотнул.

– Честное слово, не знаю.

– Мне тоже клясться будешь? – холодно произнёс я.

Лёня закачал головой и отодвинулся назад, упёршись спиной в холодную стену.

– Кто занял место Барса? – продолжил допрос я.

Этот вопрос застал говорливого Лёню врасплох, даже заставил замолчать, и я сразу понял, что попал в точку.

– Вываливай.

– Он мне язык отрежет… – глухо проговорил Лёня.

– Может быть, да, а может быть, нет, – прагматично отметил я. – А я могу сдать тебя Ордену с потрохами. Да что там сдать, прямо здесь повяжу, и всё.

Лёня думал недолго.

– Кощей. Он держит речные пути. Но он не такой, как Барс, другой.

– В каком смысле?

Лёня ещё раз вытер лицо шапкой и поправил рубаху.

– Боится, что ли, – предположил он. – Раньше Кощей напуган не был, он в этом городе давно, всех знает, у него со всеми свои договорённости. Перед Орденом не отсвечивает, и бояться ему особо нечего. Было.

Лёня ненадолго замолк.

– А теперь он отменяет встречи и места для ночлега меняет, даже счетоводов сменил. Ну, так говорят.

– Когда это началось? – спросил я.

– Месяц назад. Не знаю, – Лёня задумчиво почесал затылок. – Или недели четыре. Примерно тогда, когда в Ярмут прибыла последняя лодка.

Лёня спохватился и замолк, но было уже поздно.

– Кто прибыл? – я придвинулся чуть ближе и Лёня вздрогнул.

Он побледнел, глаза снова расширились от страха.

– Говори, – я схватил его за воротник и потряс.

– Я… я… я знаю только слухи.

– Го-во-ри, – по слогам произнёс я.

Лёня тихонько, так, чтобы никто не услышал, хотя никого рядом и не было, прошептал:

– К Кощею гости пожаловали. Вроде как не местные, а с гор.

Я отпустил воротник. Ответ Лёни мне не понравился. Не в том смысле, что он врал, мы с ним уже были знакомы, и он знал, на что я способен, просто его слова означали, что в Ярмут пожаловали чужаки.

– Вёл с ними дела?

Лёня в панике закачал головой, так что волосы растрепались во все стороны.

– Гостей этих видел?

– Нет, мне Сенька рассказывал. Говорят, молодые, неприметные и вроде как приехали что-то забрать или доставить. Посыльные наверно, – он помолчал. – Я связываться не стал.

Лёня упёрся глазами в свою шапку на коленях.

– Где их видел твой друг?

– У Купеческого квартала. – прошептал Лёня

Я задал Лёне ещё несколько вопросов, заставил точнее описать, где были замечены незваные гости, а затем дал указание наблюдать и сообщать мне, если что-то изменится. Я закончил разговор и поднялся на ноги.

– Меня же правда прибьют, – тихо пожаловался Лёня.

– Продержишься пару недель, – спокойно возразил я, – и станет не до тебя.

Лёня поднял глаза и осторожно спросил:

– Почему пару недель?

Я оставил его вопрос без ответа, развернулся и растворился в ночи.

Купеческий район оказался тише складского квартала и окраины торговых рядов. Эта тишина скорее обозначала деньги, нежели пустоту. Дома здесь принадлежали людям, которые могли позволить себе держать их запертыми и под охраной. Купцы – народ богатый. И уж особенно те, кто вовремя понял, что война надвигается на Ярмут.

Лёня описал мне дом: трёхэтажное здание на углу, построенное привезёнными из столицы мастеровыми. Добротная каменная кладка из тех, что простоит не одно поколение, если кто-нибудь его, конечно, не снесёт нарочно. Вывеска была скромной, но старой и очень пыльной. Казалось, что она висела здесь вечно.

Я прошмыгнул мимо дома так, чтобы заметить детали. В окнах первого этажа не было света. Лишь одно из окон ближе к углу здания на втором этаже тускло светилось. Похоже, что кто-то работал допоздна, ну или бодрствовал слишком рано. Это не обязательно было одно и то же.

Я обогнул квартал и вернулся по переулку позади здания. Чёрный вход представлял собой служебную дверь с тяжёлым замком. Он выглядел намного новее, чем сама дверь, явно поставлен недавно, тем-то кого заботила безопасность.

Лезть ближе я сегодня не стал, эта ночь для разведки. Я устроился в тени арочного проёма напротив, через переулок, и позволил ночи окутать меня. Охота на крыс была одной из тех вещей, которые нельзя торопить, важно было её не испортить.

По моему опыту, терпение было одним из самых важных навыков. Пожалуй, настолько же важным, как владение мечом. И именно оно обычно отделяло любителей от профессионалов. И у меня терпения было много.

Я принялся ждать.

Время шло, ночные звуки Ярмута не затихали вокруг и продолжали своё обычное безобразие. Где-то в отдалении собака решила, что нужно разбудить соседей, и громко залаяла. А, возможно, кто-то просто прошёл мимо и разбудил её. Несколько раз до меня доносились громкие голоса и смех. Возможно, местные жители возвращались из таверн и пивных навеселе. Впрочем, в Купеческий квартал почти никто из них не заходил, здесь была своя атмосфера.

Свет в окне второго этажа чуть сместился и замер. Похоже, что кто-то двигался по комнате, а потом угомонился. Через несколько часов свет и вовсе погас. Этой ночью мне так и не удалось ни увидеть незваных гостей, ни узнать чего-то полезного. Либо Лёня и вовсе соврал мне, он мог. Шанс того, что я найду его ещё раз, был уже ниже, вряд ли он сунется в баню.

Так я и прождал до утра на посту. В итоге, когда первые лучи выглянули из-за домов, я покинул свой пост и направился через задворки ближе к «Усталому коту». В сам трактир возвращаться не стал. Чужого присутствия я не заметил, но возвращаться туда и привести хвост или кого ещё не хотелось, как и заявляться вот так и объяснять, чем занимался, пусть пока отряд отдыхает.