Текст книги "Чёрный ратник 3 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Шаги, – выдохнул Соловьёв одними губами.

Ярослава подобралась как кошка перед прыжком. Соловьёв же наложил стрелу на тетиву.

Шаги приближались. Они были неровные, торопливые и сбивчивые. Похоже, что кто-то бежал, спотыкаясь о корни и камни. И явно не один.

Я прижался к скале у самого входа, готовый встретить любого, кто сунется внутрь, ударом в горло. Ярослава замерла напротив, её клинок был готов для работы на ближней дистанции. Соловьёв держал тетиву натянутой, целясь в просвет между нами.

Шаги усилились, и к ним добавилось сбивчивое, неровное дыхание. Никакого сигнала, о котором мы договорились заранее, не прозвучало. Один миг, второй, третий.

Шаги раздались уже совсем рядом. В проёме мелькнула фигура, и я тихо шагнул вперед, занося меч для удара.

Глава 8

Меч со свистом пошёл по дуге, но я вовремя остановил удар. В проёме показалась знакомая фигура. Это был Иван. Он ввалился внутрь, споткнулся о камень, и рухнул на колени прямо у входа.

Его огромная фигура заслонила собой огонь пожара в лагере мятежников, но даже так было видно главное. Он сжимал рукой бок, и сквозь пальцы толчками выплёскивалась тёмная, густая кровь. Его лицо было бледным, всё покрыто испариной и грязью.

– Чтоб тебя, – выругался я, убирая меч и бросаясь к нему.

– Сзади… – прохрипел Иван, мотнув головой в сторону входа. – Там Громов…

Соловьёв выскользнул наружу. Через мгновение он вернулся, поддерживая тяжело шагающего Матвея. Громов выглядел лучше Ивана, на нём не было видно крови, но его зелёная аура, обычно спокойная и плотная, едва мерцала тусклыми прерывистыми всполохами. Он двигался медленно, как будто шёл сквозь воду.

– Главное живы, – произнёс Соловьёв, опуская Громова у противоположной стены. – Но хорошего мало.

Ярослава вмиг оказалась рядом с Иваном. Она быстро проверила рану. Даже в полумраке рана выглядела неприятно: она была глубокой, рваной, и кровь шла непрерывно.

– Тим, – позвала меня Ярослава, но я уже развязывал походный мешок.

Мои руки двигались быстро и точно, без лишней суеты. Через мгновение на свет появились чистые лоскуты, пузырёк с шипучей, едко пахнущей жидкостью и зелье лечения.

– Держи его, – коротко бросил я Ярославе.

Иван зарычал, когда я плеснул жидкость прямо в рану. Настой запузырился, превращаясь в пену и смешиваясь с кровью. Запахло металлом и горечью. Иван стиснул зубы так, что они захрустели, но не издал больше ни звука. Только огромные кулаки вмяли каменную крошку в землю.

Я передал зелье лечения Ярославе, и она напоила им Ивана.

– Повезло тебе, – коротко проинформировал соратника я, быстро накладывая повязку. – Внутренности не задело. Но шрам будет хороший.

– Я и не такое терпел, – выдавил Иван сквозь зубы.

Я быстро глянул на Громова. Он прислонился спиной к камням и тяжело дышал, зелёная аура медленно затухала, но он хотя бы был в сознании и без видимых ран.

– Кто вас так? – спросил я быстро, не отвлекаясь от перевязки.

– Вольные ратники, – выдохнул Громов. – Выследили нас у самого лагеря. Мы схлестнулись в лесу, у старого русла.

Он замолчал, переводя дух. Соловьёв тем временем занял позицию у входа и следил за окрестностями.

– Маги были? – уточнил я.

– Один, – подтвердил Иван.

Я тут же нахмурился.

– Не болтай, силы тебе ещё пригодятся.

– Сильный ублюдок, – подтвердил слова Ивана Громов. – Чародей, не меньше. Я едва щит удержал. Если б не Ваня…

Иван только слабо отмахнулся, ему сейчас было не до благодарности.

– Вольных мы знатно проредили, – продолжил Громов. – А вот маг… слишком быстрый и слишком умный. Как только почуял угрозу, сразу растворился в лесу.

Я получил важную информацию и молча заканчивал перевязку Ивана. Громов, похоже, устал говорить, остальные тоже болтать не стали. Поэтому отсюда было слышно, как недалеко шумит ручей да где-то в лагере мятежников всё ещё кричат люди, пытаясь потушить пожар.

– Ковен? – осторожно предположила Ярослава.

Я закончил перевязку и убрал всё в вещевой мешок.

– Если да, то это плохо, – спокойно ответил я, обдумывая ситуацию. – Маг из ковена легко сядет нам на хвост. А где он там и остальные мятежники.

– Может тогда сразу в город? – осторожно предложил Соловьёв, отвлекаясь от своих обязанностей.

– Туда они сунутся, – холодно ответил я, – только если их цель стоит того.

Все посмотрели в угол пещеры, где у стены всё ещё без сознания лежал связанный князь Стрешнев. Его грудь мерно вздымалась, несмотря на сломанный нос и раны.

– Тьфу, всё из-за него, – выдохнул Соловьёв.

– Не только, – ответил я, чувствуя, как под рваными рукавами и смятым доспехом саднят порезы. – Теперь у нас две задачи. Первая – дотащить князя до Ярмута. Вторая…

Я сделал паузу и посмотрел на перевязанный бок Ивана, затем на бледное лицо Громова и на усталые, но готовые к новому бою глаза остальных.

– Вторая – выжить.

Иван попытался подняться, опираясь на камни, но Ярослава принялась ругаться на него и заставила его прекратить.

– Лежи! Если сейчас снова будет кровоточить рана, я сама тебя прирежу, чтоб не мучался.

Иван слабо рассмеялся и тут же выдохнул от боли.

– Идите, – произнёс он. – Мы догоним.

Я тяжело вздохнул. Как же тяжело в отряде с героями – вечно собираются делать свои геройские дела. Не для того я вкладывался и пахал, чтобы потерять своих бойцов по прихоти какого-то дворянчика. Перебьётся. Я своих людей вытащу живыми.

– Яра, сколько у нас осталось зелья тишины?

– Для отхода хватит, – ответила она, перебирая мешок.

– Тогда Иван и Матвей, пейте зелье усиления. Не зря ж нам Агата «Стальные жилы» варила. Нам край нужно добраться до лошадей. Без них живыми отсюда не выберемся.

Никто спорить не стал. Ярослава помогла Ивану открыть зелье усиления и выпить до дна, Матвей справился сам.

Оно давало силы временно, но на лошадях мы сможем оторваться от погони хотя бы на какое-то время. Там уже будет неважно, в каком состоянии будут Матвей и Иван.

– Соловьёв вперёд, – решил я. – Яра, прикрываешь тыл. Я в центре с князем и остальными. Вопросы?

Вопросов не было. Осталось только тяжёлое дыхание и шорох снаряжения.

– Тогда ходу.

Зелье Агаты подействовало быстро, и Иван с Матвеем сами поднялись на ноги. Я подхватил бессознательного Стрешнева и взвалил его на плечо. Тело князя было тяжёлым, а усталость после поединка даже и не думала уходить. Мы выскользнули из пещеры в темноту и растворились в ночи.

Яра напоследок распылила зелье тишины. Мага это надолго не задержит, но собьет с толку ненадолго. Этого должно хватить.

Иван, несмотря на рану, смог двигаться самостоятельно, он лишь иногда опирался на плечо Громова. Стрешнев тем временем начал подавать признаки жизни: он тихо мычал сквозь кляп и дёргался, постепенно приходя в себя. Пришлось двинуть ему локтем в солнечное сплетение, чтобы успокоился.

Князь обмяк и больше не рыпался.

Мы шли быстрым, но осторожным маршем и скоро нашли новое укрытие – небольшую ложбину между двумя скальными выступами, заросшую густым кустарником. Она хорошо скрывала нас, вдобавок сверху был полог из веток.

Место было неудобным для обороны, но идеальны для того, чтобы затаиться и перевести дух. Я сбросил Стрешнева на землю как мешок с картошкой. Князь застонал сквозь тряпку, но даже не открыл глаза. Видимо, мои тумаки, выданные ранее, усмирили его.

Я опустился на землю рядом. Ноги дрожали от напряжения, спину ломило, мышцы во всём теле болели, ещё и сердце бешено колотилось в груди. Золотое зелье окончательно выветрилось, оставив после себя лишь глубокую усталость.

Соловьёв первым растворился в темноте, чтобы проверить, не шёл ли кто по следу. Ярослава расположилась на небольшом пригорке среди кустов, откуда просматривались основные подходы. Громов тяжело дышал, а Иван пил ещё одно лечебное зелье.

Я прикрыл глаза. В ночи мои чувства обычно усиливались, но сейчас, после изматывающего поединка и зелья с золотой аурой Луны, всё притупилось. Я прислонился затылком к шершавому стволу сосны.

– Расскажешь? – раздался тихий голос Ярославы.

Я открыл глаза. Рыжая смотрела на меня в упор. Она сидела прямо рядом, скрестив ноги.

– Что рассказывать? – спросил я устало.

– Что произошло под куполом? – спросила она тихо, и в её голосе прозвучало любопытство и забота. – Там как будто сражались два ратника в ранге Медведя, а то и сильнее. Разве это возможно?

– Я выжил, – ответил я. – Этого достаточно.

Она хотела спросить что-то ещё, но передумала. Да и Соловьёв уже вернулся с осмотра окрестности и сел на траву.

– По пути к лошадям чисто, – произнёс он. – А вот на хвост нам уже сели.

Я посмотрел в темноту леса. Как же мне хотелось вернуть остроту чувств, но увы, усталое тело и раны не позволяли.

– Тогда нечего рассиживаться, – сказал я, поднимаясь. – Если не успеем до рассвета, умрём.

Мы выступили почти сразу. Небольшой паузы хватило, чтобы раненые восстановили силы – зелья Агаты все еще работали. Кровь совсем не сочилась, боль притупилась, но сил у Ивана все равно было намного меньше. Он двигался тяжело, с каждым шагом сдерживая выдох, но ни разу не попросил остановиться.

Стрешнев пришёл в себя окончательно где-то через полчаса, как мы покинули ложбину. Я знал это, чувствовал, даже несмотря на то, что князь решил не дёргаться и не мычать, а осмотреться. Он, похоже, понял бесполезность сопротивления и затих.

Мы двинулись по руслу пересохшего ручья. Я бы взял восточнее и вышел к реке – вода лучше всего сбивает магический след. Но все были на последнем издыхании, и входить сейчас в воду было смерти подобно.

Ярослава прикрывала тыл, держась чуть позади.

– Командир, – раздался тихий, напряжённый голос Соловьёва. Он был в арьергарде.

Магической связью мы не пользовались. Слишком рискованно, по ней нас могли отследить. Я поднял руку, и группа остановилась. Иван тяжело опёрся на дерево, Ярослава присела и приложила ухо к земле.

– Что там? – одними губами спросил я, когда поравнялся с Соловьёвым.

Я и так по его лицу видел – что-то не так.

– Вон там, – кивнул он в сторону. – В шагах пятистах идут параллельным курсом.

– Сколько? – коротко спросил я.

– Четверо, может, пятеро. Ратники. Даже не скрываются. Им плевать, что мы их заметим.

Я покачал головой. Мятежники уже шли наперерез. Уверенно, не таясь, точно собирались догнать нас и знали, что сейчас им вряд ли кто-то помешает.

– Яра, Тишина, – приказал я.

Ярослава быстро принялась перебирать мешок. Последнее зелье. Но мага оно не остановит. Я только сжал зубы, и так сам всё понимал. Вместо этого я достал свою порцию «Стальной жилы» и протянул зелье Ивану.

– Соловьёв, отдай своё Громову, – приказал я.

Соловьёв спорить не стал и передал флакон Матвею.

– Будем ускоряться, – принял решение я. – Готовьтесь.

Ярослава подошла ближе.

– Если нас догонят здесь, в лесу, шансов нет, – вынес вердикт я. – Особенно если среди них маг.

Я быстро осмотрел Ивана. Он стоял, опираясь на дерево, бледный как смерть, но в глазах горело упрямство.

– Так что будем прорываться вперёд.

– Сделаем, – хрипло отозвался Иван.

Иван выпил усиливающее зелье и поморщился. Громов тоже. Последняя «Стальная жила» осталась у Ярославы. Так что выбора у нас не было – всё или ничего.

– Я поведу, – скомандовал я.

И мы рванули.

Лес встретил нас стеной веток, корней и оврагов. Я вёл нас звериной тропой и благодарил орден за то, что у нас была хорошая карта. Даже мне с моим опытом приходилось постоянно пригибаться и петлять.

Иван, несмотря на рану и усталость, двигался и не отставал – «Стальная жила» делала своё дело, он бежал почти как здоровый. Но я знал, что потом ему придётся заплатить за это сполна.

Ярослава то и дело оглядывалась. Я и сам слышал отдалённые выкрики и голоса, пока что глухо, но между стволов вдалеке уже сверкали серые тени.

Соловьёв тащил Стрешнева, который, почуяв неладное, косил глазами по сторонам, но никак не мог понять, что происходит.

Мы бежали и бежали, стараясь вернуться к лошадям.

– Сзади! – прорычала Ярослава.

Я оглянулся и увидел бирюзовое свечение магии.

– Догонят, – выдохнул Соловьёв.

– Яра, Тишину!

Рыжая на ходу использовала последнее зелье тишины. Преследователи на мгновение замерли, но один из них тут же взмахнул рукой, и ветер рассеял эффект зелья, будто его и не было.

– Бесполезно, – прошипела Яра.

Нам оставалось только одно.

– Бегом! – скомандовал я, и мы побежали из последних сил.

Мы выжимали из себя всё, что осталось.

Ветки хлестали по лицу, корни норовили вывернуть ноги, но никто не останавливался. За спиной уже отчётливо слышались крики.

Я вылетел к узкому проходу между скалами и сходу нырнул в него.

Отряд последовал за мной. Пришлось немного повозиться, чтобы пробраться. Стрешнев замычал, когда его кафтан зацепился за острый выступ.

– Заткнись! – бросил я, не оборачиваясь.

Князь спорить не стал, явно хорошо запомнил мои оплеухи.

Оказавшись на другой стороне, я замер и принялся соображать. Здесь была развилка: одна тропа вела к лесу и к лошадям напрямую, вторая… тьма его знает. Я быстро сверился с картой. Соловьёв ткнул пальцем на скалу. В ней отчётливо виднелась узкая расщелина, уходящая куда-то вглубь.

– Старая штольня, – прочитал я и принял быстрое решение. – Пройдём насквозь.

У меня в голове созрел план, как потерять преследователей. И штольня сейчас была как раз вовремя.

Я не стал тратить время на болтовню. Мятежники и так вот-вот нагонят нас, по прямой мы точно не успеем добраться до лошадей.

– Все внутрь, быстро! – скомандовал я. – Соловьёв, прикрой нас!

Мы ввалились в штольню всей толпой. Темнота вокруг была абсолютной, хоть глаз выколи. В нос сразу ударил сырой, тяжёлый воздух, завоняло плесенью и пылью. Стены были покрыты трещинами. Ярослава на ходу разбрасывала разные предметы, изображая ловушки, оставленные нами.

Хитрый трюк. Пару раз мог сработать.

– Это должно их задержать, – объяснила она, заметив моё внимание.

– Вперёд, – скомандовал я.

Мы начали спускаться вглубь, освещая путь факелами. Свет метался по стенам и выхватывал из темноты причудливые плетения.

Иван уже тяжело дышал и с трудом передвигал ноги, но темп не сбавлял. Громов поддерживал его, но и у него действие зелья явно шло на спад. Ярослава то и дело оглядывалась назад. Стрешнев сбежать не пытался. Видимо, даже он понимал, что в такой темноте без нас ему не выжить.

– Тим, – тихо позвала рыжая.

Я обернулся.

– Мятежники вошли в шахту, – сказала она, в её голосе прозвучала тревога.

Я прислушался. Где-то далеко у входа в штольню раздались приглушённые, но отчётливые звуки: голоса, шаги, даже, кажется, заклинание. Мятежники добрались до нас быстрее, чем я рассчитывал.

– У нас совсем нет времени, – холодно произнёс я. – Так что ходу!

И мы все, несмотря на усталость, грязь и раны, ускорились так, что только пятки сверкали. Шахта виляла, уходила вниз, потом резко брала вверх и разветвлялась на разные ходы. Но я уверенно вёл нас вперёд, ни разу не сбившись с пути.

Карту я запомнил на отлично и в себе не сомневался.

За спиной нарастал шум. Преследователи не скрывались, они двигались напролом, используя все силы, чтобы расчистить путь. Я слышал, как с грохотом рушатся камни и как свистит воздух, рассекаемый магией.

– Быстрее! – скомандовал я.

Мы вылетели в очередной ход, идущий вверх, и я смог уловить звуки бегущей воды.

Здесь Соловьёв первым заметил узкую щель в горной породе.

– Выход, – сообщил он.

Пробраться дальше можно было только согнувшись в три погибели.

– Давайте на выход, – сразу приказал я.

– Я могу… – заговорил было Громов, но я сразу же остановил его.

– На. Выход. Живо, – мой ледяной тон заставил отряд действовать.

Соловьёв нырнул во тьму первым, он потащил за собой Стрешнева. Следом Иван, он тяжело дышал, но держался. За ним Громов.

– Мне нужна «Стальная жила», – обратился я к Ярославе, когда она уже готовилась нырнуть в проход.

Яра посмотрела на штольню и увидела то же самое, что и я. Здесь у выхода было отличное место для того, чтобы обрушить свод. Камни завалят проход и мятежников вместе с ним. Маг, может, и уцелеет и даже выберется, но не сразу. А нам эти несколько часов позволят уйти.

Рыжая протянула мне склянку с густой жидкостью. Я выпил её залпом, даже не поморщившись. Горечь обожгла горло, и сразу же по телу разлилась обманчивая волна силы. Мышцы перестали болеть, голова прояснилась, боль в порезах отступила на задний план.

– Давай наружу, – скомандовал я.

Ярослава хотела что-то сказать, но я уже повернулся к преследователям. Рыжая бросила на меня последний взгляд и двинулась за соратниками. Я остался один и прислушался.

Вместе с временным восстановлением сил в порядок пришло и моё восприятие. Я отчётливо слышал топот шагов, тяжёлое дыхание, всплески ауры и магический фон. А ещё голоса. Они приближались.

– След ведёт сюда!

– Быстрее, мать вашу, уходят!

Я сосредоточился. Чёрная аура внутри меня отозвалась, и я подготовил её для одного-единственного удара.

Чёрная аура забурлила, по телу разлилось тепло, сила потекла по рукам. Я выпрямил их перед собой. В проёме шахты мелькнула первая тень, а за ней вторая и третья.

– Он здесь! – крикнул кто-то из мятежников.

– Брать живым!

Я не стал медлить. Яркая чёрная вспышка сорвалась с моих ладоней.

Глава 9

Я выдохнул. Чёрная аура сорвалась с моих ладоней и ударила в потолок шахты, и пространство вокруг зашаталось и загремело. Раздался громкий треск, а на меня сверху посыпалась каменная крошка. Вот только своды пещеры устояли. Я даже не поверил своим глазам и успел подумать, что, может, камень был слишком толстым, а я растратил последние силы на пустой жест.

И только потом свод рухнул.

Сначала меня обдало облаком пыли, а затем раздался чудовищный звук схлопывающегося камня. Когда первые фигуры преследователей ворвались в пещеру, вся секция шахты над ними просто сложилась вовнутрь. Крики людей поглотил невероятный гул, он заполнил туннель и гнался за мной сзади неостановимой волной.

Я дураком не был и уже вовсю бежал вперёд, к свободе. Ноги двигались сами и несли меня по проходу туда, где должны были быть мои бойцы, к бледно-серому свету Луны в дальнем конце шахты. Грохот позади меня нарастал и нарастал, пол трясся под сапогами, я несколько раз терял равновесие и чудом удерживался на ногах.

Свет в конце туннеля оказывался всё ближе и ближе, но перед самым выходом волна вытесненного воздуха ударила меня в спину, наполнив лёгкие пылью и каменной крошкой. Я вылетел наружу на полном ходу, едва не сорвался с уступа, и тут же почувствовал крепкую хватку на моём плече. Соловьёв успел поймать меня за рукав.

– Осторожно, – негромко произнёс он.

Волна воздуха сзади протащила меня на полшага вперёд вместе с Соловьёвым, но я всё-таки затормозил прямо перед обрывом вниз. Там, внизу, был склон из рыхлой породы, а дальше спуск к дальней стороне хребта.

Из шахты, откуда мы вырвались, всё ещё доносился низкий непрерывный скрежет. Кто бы ни остался внутри, выжить попросту не мог. Зато весь мой отряд был здесь.

Я обернулся и пересчитал всех по аурам и силуэтам. Соловьёв всё ещё держал меня за рукав и, только поймав мой серьезный взгляд, отпустил. Ярослава стояла в нескольких шагах слева и смотрела туда, откуда мы пришли. Она крепко сжимала рукоять меча. Громов согнулся и упёрся локтями в колени, он тяжело дышал, и ноги явно слабо держали его. Иван сидел на камне, прижимая одну руку к боку, а другой опираясь на колено. Он тяжело дышал через нос.

Ну и самое главное – наша добыча. Стрешнев лежал лицом вниз на камне, руки всё ещё завязаны за спиной. Похоже, он был в сознании, по крайней мере, плечи были напряжены. Похоже, что князь решил не привлекать к себе внимания, это самое умное решение, особенно после того, как я вырубил его.

– Все целы? – хрипло спросил я.

– Более-менее, – отозвалась Ярослава, не оборачиваясь.

Она всё ещё смотрела в туннель шахты.

Иван коротко выдохнул:

– Я… я в порядке.

Белобрысый явно соврал, выглядел он отвратно. Но зелье всё ещё оставалось у него в крови, так что какое-то время он сможет двигаться.

Меня напрягала зелёная аура Матвея, она была едва видна и слабо мерцала. Выглядел он как человек, выжатый досуха.

– Идти смогу, – коротко бросил он и слабо улыбнулся.

– Правда недолго, – шутливо возразил Соловьёв.

Он, похоже, был самым бодрым и свежим. Я без слов подошёл к Стрешневу и рывком поднял его за ворот обожжённого кафтана. Он притворяться не стал и встал на ноги с покорностью принявшего ситуацию человека. Его нос сильно распух, а один из глаз наливался чернотой. Главное, кляп был всё ещё на месте, и я не стал его вынимать.

– Двигай, – приказал я ему. – Упадёшь – сам виноват.

Он лишь мотнул головой, повернулся к склону и начал двигаться. Мы спускались вниз один за другим: первым Соловьёв, затем Стрешнев, я на шаг позади, замыкала шествие Ярослава. Вокруг разливался лунный свет, и, честно говоря, любой случайный патруль мог нас обнаружить. Я всё ждал какого-нибудь окрика от мага или разведчика мятежников, но вокруг нас оставался лишь холодный камень.

Мы добрались до низких кустарников и линии деревьев, и останавливаться не стали. Вокруг только шумел ветер да скрипели ветки. Где-то вдалеке лагерь мятежников всё ещё горел, а оранжевое зарево виднелось над хребтом. Правда, оно уже постепенно начинало угасать. Лошадей мы нашли там же, где и оставили, в овраге на востоке, вдоль линии деревьев. Они встревожились и заржали, когда мы прошли сквозь кустарник, но главное, что все животные были на месте.

Усадить всех бойцов в сёдла оказалось задачей сложнее, чем предполагалось. Ивану потребовалась помощь, да и Громов немного постоял неподвижно, явно восстанавливая дыхание. Стрешнева я закинул поперёк своего седла лицом вниз, как мешок с картошкой. Он, конечно, что-то протестующе промычал, но я только проверил его путы. Всё было в порядке, так что я взлетел в седло позади него.

– Если попробуешь что-нибудь выкинуть, – сказал я негромко, обращаясь к затылку Стрешнева, – я свяжу тебе лодыжки, привяжу к лошади и поедешь всю дорогу не как пассажир, а как груз. Выбор твой.

Стрешнев затих. Вот и славно. Я прищурился, ещё раз сканируя темноту вокруг себя.

– Вернёмся другой дорогой, – приказал я отряду, понизив голос. – Уйдём севернее, а потом выйдем к Вязовке, там мятежников быть не должно. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было, все и так понимали, что нас всё ещё могли преследовать, так что по основным трактам двигаться нам было запрещено.

Мы рванули вперёд так быстро, как позволяли лошади. Пока мы ехали, никто не разговаривал. Раздавался только стук лошадиных копыт по земле, редкий скрип упряжи да тяжёлое дыхание всадников.

Отряд пересек сухое русло ручья, затем поле, которое когда-то было пастбищем. Столбы ограды всё ещё стояли, а вот между ними было пусто. Я ехал и постоянно вглядывался в окрестности. После достаточного количества лет это перестаёт быть осознанным решением и становится привычкой: проверить фланги, линию деревьев, ощупать ауры. В общем, рутинная работа. Ничего чужого или чуждого я не заметил, это означало, что если кто-то и наблюдал за нами, то скрывал своё присутствие.

Мы ехали и ехали вперёд, и Стальная жила начала выдыхаться. Зелье не могло работать бесконечно. Было похоже, что земля медленно поднимается вверх, а небо придавливает меня. Ноги задубели, порезы от клинка Стрешнева хоть и были неглубокими, но рассекали оба предплечья и плечо. Они под действием зелья, казалось, перестали болеть, вот только теперь все раны возвращались жжением и медленно нарастающей болью. Ядро, в котором накапливалась чёрная аура, почти опустело, поэтому подпитывать силы было нечем.

Стрешнев дёрнулся поперёк седла, и я приложил его кулаком по спине. Раздалось недовольное мычание, но шевелиться князь перестал. Он явно был неглуп. Произвёл оценку, как только пришёл в сознание, и пришёл к выводу, что сопротивление было бесполезно.

Вообще, для человека, который едва не снёс мне голову час назад, он вёл себя на редкость разумно, и это настораживало. Мы миновали заброшенную деревню, сорняки уже успели врасти в дверные проёмы, а у одного здания обвалилась крыша. В оконных проёмах всё ещё виднелись перекошенные полки и разбитые горшки, отсюда явно уходили в спешке. Война никогда не жалела маленькие деревеньки.

Я обернулся и посмотрел на Ивана, он держался в седле прямо, что уже было неплохо. Лицо у него, правда, было бледным, как луна, но глаза всё-таки оставались открытыми, а руки на поводьях держались твёрдо. Не знаю, было ли это зелье или упрямство, но в любом случае Иван держался.

Мы немного перестроились, теперь Ярослава ехала рядом с Соловьёвым, они тихонько перебрасывались пустыми фразами, которые сложно было разобрать за шумом лошадей. Соловьёв, как обычно, говорил больше, а Ярослава в основном слушала. Я не стал их прерывать.

Ярмут показался, когда первые лучи солнца вынырнули из-за горизонта. Знамя ордена развевалось над башнями у ворот, а за ними плотно кучковались крыши домов. С такого расстояния город выглядел мирным, но это только издалека.

Мы подъехали ближе, главные ворота уже были открыты. Похоже, что утренние караульные уже заступили на дежурство. Для торговцев и обозных тёк у главных ворот стояла стража с офицерами, а телеги с людьми и всадниками тянулись длинной очередью.

Я махнул рукой, и мы повернули севернее. Купеческие ворота были поменьше и встроены в секцию стены ближе к ордену. Они выходили на восток, и здесь частенько дежурили ратники вместе с ополченцами. Главное, что не имперцы, эти вполне могли устроить мне проволочку, особенно учитывая, что я не просто выполнял задание ордена, а привёз пленного князя. Это уже личное задание графа Светозарова, неофициальное.

Стражниками у Купеческих ворот на этот раз оказались ратники, нам повезло. Главный из них, Волк лет пятидесяти, с алебардой на плече и в орденском доспехе, плотно сидящим на грузной фигуре, стоял и смотрел на горизонт. Он быстро проглядел наши документы и со скукой в лице глянул на Стрешнева, перекинутого через лошадь.

– Медицинская перевозка, – быстро сообразил я. – Раненый с травмой головы, орденское дело.

Он смотрел на связанные запястья Стрешнева.

– Чтоб не сбежал или не нанёс себе дальнейших повреждений, у него и так контузия.

Стражник вернул нам документы и махнул рукой, не сказав ни слова. То ли он мне поверил, то ли решил, что этим утром лишнего знать не желает. Скорее второе.

«Усталый кот» был закрыт в этот час, на что я и рассчитывал. Я постучал в дверь с чёрного входа, она выходила в переулок, так что лишних глаз здесь не было. Постучал я по-особенному, как мы и договаривались с Мироном. Трактирщик велел использовать нам этот сигнал с тех пор, как мы сделали это заведение нашим неофициальным расположением.

Последовала пауза. Достаточно долгая, чтобы подумать, что трактирщик всё ещё спит, но засов со скрежетом отодвинулся, и в щели показалось знакомое, слегка встревоженное лицо Мирона. Он посмотрел на меня, затем на группу позади и на человека, перекинутого через лошадь.

Мирон только покачал головой, обречённо вздохнул и произнёс:

– Сейчас поставлю чайник.

Мы привязали лошадей на заднем дворе, а сами ввалились в трактир. Стрешнева я бросил в кладовую. В добротную комнату без окон и с единственной дверью, здесь Мирон иногда держал спиртное и кое-какие припасы. У меня к этому времени силы закончились практически полностью.

Я вынул кляп и ожидал ругани, крика или чего-нибудь ещё, но в итоге получил одну короткую фразу:

– Ярмут?

Стрешнев повернул голову и попытался размять шею.

– Верно, – спокойно ответил я.

Стрешнев тем временем посмотрел на меня, на припасы у стен и на дверь. Он при этом не особенно торопился.

– Что со мной будет? – сразу перешёл к делу он.

Его голос был спокойным, хотя сломанный нос и придавал ему некую гнусавость, но глаза были ясными.

Я прищурился и оценил запас его ауры. Фиолетовый практически не был заметен, что означало, что сил у князя практически не было. Я всё равно решил, что отправлю кого-нибудь из бойцов за Агатой, чтобы она принесла зелье подавления, иначе Стрешнев мог прийти в себя и попробовать вырваться, а проблем нам сейчас и так хватало.

– Решения принимать будут люди со званием выше, – спокойно произнёс я. – Я просто передам тебя вверх по цепочке.

Стрешнев неожиданно усмехнулся, в его глазах появился блеск, он открыл было рот, чтобы спросить ещё что-то, но я покачал головой.

– Поспи, – сказал я ему. – Выглядишь паршиво. С тобой будет дежурный внутри и снаружи, так что бежать не рекомендую.

Стрешнев поработал челюстью и тяжело сглотнул. Я оставил князя внутри и вышел наружу. Соловьёв стоял, прислонившись спиной к стене.

– Я возьму первое дежурство, – произнёс он. – А то ты сам, командир, выглядишь не лучше, чем князь.

Соловьёв мотнул головой, указывая на дверь в кладовку.

Я спорить не стал, чувствовал я себя ровно так же, как выглядел. Я оставил Соловьёва приглядывать за князем и вышел в главный зал.

Здесь было пусто и всё ещё довольно темно, ставни были закрыты, на столах ничего, а в воздухе пахло влажной уборкой. Мирон вынес чайник и шумно поставил его на стол, а затем организовал несколько кружек.

Ярослава с Иваном и Громовым возились в задней части трактира, в комнатах, которые Мирон держал наготове как раз для нас. Они сбрасывали снаряжение и разбирались с Иваном, которому явно требовалась медицинская помощь. Ярослава как раз могла с этим справиться, да и у нас здесь был небольшой запас зелий, так что разберутся, не маленькие. Я тем временем плеснул себе чаю, вытянул ноги и откинулся на спинку стула.

Тяжёлый вздох вырвался сам собой.

Снаружи трактира Ярмут потихоньку просыпался. Сквозь ставни доносились приглушённые и далёкие звуки: телеги, людские голоса, лай собак. Война была совсем рядом, но здесь пока ещё шла мирная жизнь.

Я посмотрел в темноту, туда, где виднелись очертания двери в кладовую. Пленный князь – это фигура значимая. Не только для войны, но и лично для меня. Я был последним Темниковым, возможно, единственным, кто знал, каково это – владеть чёрной аурой. И Стрешнев меня узнал. Впрочем, сейчас мне следовало разобраться с самым важным вопросом: как князя отдавать.

Со Светозаровым у меня сделка, и нарушать условия я не собирался, вот только этому дворянчику я просто так не верил. Я восстанавливал род с самого попадания в тело Тимофея: построил отряд, нашёл алхимика, накапливал ресурсы и поддерживал прикрытие, и, главное, оставался в живых. Стрешнев в кладовой менял условия.

Светозарову нужен был рычаг давления. На кого? Возможно, на младшего князя, может быть, даже на имперский род, хотя вряд ли граф осмелится пойти против него. В любом случае, Светозаров играл в долгую. Для него и осада, и битвы, и потери это всего лишь фигуры на доске, и одной из его фигур я быть отказывался. Уж точно не за простое спасибо.