Текст книги "Чёрный ратник 3 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4

– Да брось ты, – на мой вопрос первым ответил Иван.

Он не оторвал глаз от лезвия своего клинка и продолжал водить по нему бруском с тихим скрежетом.

– Куда уже выходить, – добавил он своим глуховатым басом.

Здесь светловолосый мечник немного лукавил. Не специально, конечно, но всё-таки. Это я получил приказ Георгия и принял тайную сделку Светозарова, скрепив её при этом Словом. Поэтому сдать назад не мог только я. А вот любой из моего отряда – вполне. И даже не смотря на пройденные вместе Испытания, я всё ещё в первую очередь опирался на себя и личную силу. Возможно, это был один из отголосков прошлой жизни.

Ярослава тихонько усмехнулась, качнула головой и посмотрела прямо на меня. Её зелёные глаза вспыхнули бликами огня из догорающего камина, а вместе с тем и вызовом, который я видел в ней с самого первого дня. С того момента, как она сражалась с Иваном на полигоне перед тем, как мы все стали частью Ордена.

Ярослава откинула прядь рыжих волос и выжидающе сложила руки на груди. Её ответ я получил даже без единого слова, хотя и было заметно, что рыжая волнуется. Все-таки обычно она высказывала всё прямо в лоб.

– Дворянские разборки, значит… – процедил Соловьёв с фирменной усталой циничностью. Он явно взвешивал все за и против. – Покровительство могущественного рода… но и риски, конечно. М-да уж.

Громов не стал ждать его ответа, медленно повернул голову и кивнул один раз – тяжело и неумолимо. Он после событий Белоярска стал более сдержанным, немного замкнулся, но уверенности и стержня не потерял. Он как раз и был мне нужен, ведь если задание пойдёт не по плану, то именно его зелёная аура сможет прикрыть наш отход.

– Ладно, – выдохнул Соловьёв, понимая, что остался в меньшинстве. – Не будем отказываться от такой возможности, раз уж всё равно посылают в самое пекло.

Вот и всё. Никаких пафосных речей о братстве или клятв в верности. Только решение горстки ратников в небольшой комнате трактира.

– Я… – начала было говорить начала Агата, но я поднял ладонь перед собой.

– Ты не воин, – немного холоднее, чем нужно, произнёс я. – У нас будет долгий переход и точно придётся драться. Мы не сможем выполнять задание и защищать тебя.

Агата поджала губы, выдохнула и сложила руки перед собой. Я понимал, что нашему алхимику хотелось проявить себя.

– Твоих зелий и припасов достаточно, – добавил я. – Они помогут нам не просто выполнить задачу, а еще и при этом не сдохнуть. Так что, когда вернёмся, буду ждать новую партию интересных зелий и отваров.

Агата едва заметно улыбнулась, мягко и немного разочарованно, и кивнула головой, от чего тёмные локоны упали ей на лоб.

– Ну что ж, – деловито произнёс я, чувствуя, как чёрная аура внутри разгорается и подогревает тело в предвкушении. – Тогда слушайте.

Я подошёл к столу, придвинул к себе карту Савелия и документы с пометками Светозарова или, скорее, его людей. Обсуждение не заняло много времени. Мы быстро разобрали местность, основные известные позиции, пути к Отрадному. Громов неплохо знал не только белоярские окрестности, но и в целом уральские предгорья, да и сами горы, так что очень помог.

Когда мы определились с ближайшими планами, раздался вопрос.

– А как понять, что шанс представился? – спросил Соловьёв, имея в виду захват князя. – Там в ущелье решать придётся за мгновения.

– По ситуации, – честно ответил я. – Я дам сигнал.

– Хорошо, – быстро согласился Соловьёв, принимая мой авторитет, как аргумент.

– Выходить будем утром, перед рассветом, – объявил я. – Собираемся у старой кузницы за Мясницким рядом. Вопросы есть?

– Что насчёт контактов с имперскими дозорами? – спросила Ярослава. – Они, скорее всего, тоже рыщут в предгорьях.

– Будем избегать, – спокойно ответил я, вспоминая случившуюся днём стычку. – Иначе могут помешать.

Иван наконец отложил точильный брусок и с удовольствием и тихой гордостью взглянул на лезвие. Оно сверкало в свете догорающих поленьев холодным блеском.

– Готово, – просто сказал он.

Для меня это был итог всей нашей короткой, но исчерпывающей встречи. Оставалось только всё сделать как надо. А в Отрадном уже будет не до планов – только сталь, аура и воля.

Я поднялся, и доски скрипнули под моими сапогами.

– Буду ждать всех у кузницы.

Один за другим мои соратники стали подниматься и собирать свои пожитки. Ярослава уверенно проверила ножи, Соловьёв спокойно накинул плащ и принялся возиться с луком, Громов потянулся, и его кости захрустели, Иван вложил клинок в ножны с тихим, едва слышным звуком.

Мы распределили алхимические запасы, и я первым вышел на улицу, оставив позади комнату в полумраке, Агату и Мирона.

Последнее, что я услышал перед выходом – это как раз таки тихий голос выбравшегося из каморки трактирщика:

– С Богом.

Оставшееся время перед рассветом я провёл за медитацией, перегоняя ауру по разным частям тела, заглушая её и, наоборот, разжигая чуть ярче. В конце концов, на той стороне был не только князь, но и его воеводы, вольные ратники, а возможно, даже маги. Так что скрываться придётся и с помощью приглушения ауры.

К месту встречи я пришёл первым. Ярмут перед рассветом был не похож на себя днём. Гомон народа, гул голосов и шум имперского лагеря стихли, уступая место скрипу колёс редких повозок, перешёптыванию смены караула на стенах, далёкому лаю собак и ржанию лошадей.

Воздух был прохладным и свежим. Солнце ещё не успело взойти, только первые лучи мягко и неспешно выползали из-за горизонта.

Вторым на место пришёл Иван. Его силуэт, несмотря на рост и габариты, возник внезапно. Я оглядел его с ног до головы. Если остальных я мог отследить по аурам – зелёной у Громова, красной у Ярославы и жёлтой у Соловьёва – то Иван оставался для меня в чём-то загадкой.

В нём совершенно не чувствовалось присутствие ауры, но сражался он при этом так, как будто был равен по силе рангу Ворона. Но в чужие дела я лезть не привык – захочет, расскажет.

Следом, бесшумно ступая по кирпичам и земле, подошла Ярослава, закутанная в тёмный плащ. Только её клинок и нож заметно поблёскивали. Громов с Соловьёвым появились почти одновременно. Но если Матвей немного выдавал себя тяжёлой поступью, то Соловьёв ловко спрыгнул с покатой крыши соседнего амбара, мягко приземлившись на землю без лишних звуков. Было заметно, что он за последнее время прибавил в освоении и использовании жёлтой ауры.

Мы быстро проверили снаряжение. Я с удовольствием отметил приятный вес клинков и холод доспеха. Когда все были готовы, мы забрали лошадей, оставленных на привязи у ворот, и были готовы направиться на задание.

Вот только из-за домов вынырнул приметный силуэт в белой накидке – совсем молодой юноша со светлыми глазами и русыми волосами. Завидев нас, широко улыбнулся и засеменил в нашу сторону.

– Лекарь, что ли? – немного удивлённо буркнул Соловьёв.

Вот только когда юноша приблизился, я понял, что шёл он не к нам, а ко мне. Он, ни с кем не поздоровавшись, подошёл вплотную, вынул из-под робы небольшой предмет, туго обёрнутый холстом, и протянул его мне. Я взял свёрток. Он оказался неожиданно лёгким для своего размера и даже немного холодным.

– От нашего общего знакомого, – одними губами прошептал молодой лекарь.

Он не стал дожидаться ответа, просто развернулся и направился куда-то вглубь Ярмута, в сторону Цитадели.

– Лечебные зелья нам бы не помешали, – выдохнул Иван.

Я же развернул холст. Внутри оказался небольшой флакон из тёмного стекла, притом настолько чёрного, что казалось, что он поглощал окружающий свет. Вот только даже сквозь его толщу пульсировало едва заметное тёплое золотистое сияние, как будто живое. Я не был экспертом по зельям, хотя и знал, и использовал в свое время многие из них. Но это точно не было зельем в обычном понимании. Скорее, концентрат из чистой золотой ауры, которая была только у императора и у Луны.

Сразу стало понятно, что гонец был вовсе не от Пантелеймона, а от однорукого. Олаф, похоже, решил, что помощь в предстоящем деле нам не помешает.

Я быстро вынул флакон и припрятал его в специальный потайной карман. Холод тёмного стекла прошёл даже сквозь ткань, кожу и слегка обжёг ребро.

– Всё? – тихонько спросила Ярослава. В её голосе прозвучала готовность двинуться.

Остальные тоже не показали никакого любопытства к полученной мной посылке. Разве что Соловьев с легким подозрением косился на удаляющегося лекаря в белой мантии.

– Всё, – уверенно ответил я. – Поехали.

Мы двинулись вдоль внутренней стены и выехали наружу. Вдалеке темнели предгорья. Те самые, что так взбудоражили меня после перерождения. Это было всего несколько месяцев назад, но казалось, что прошла целая вечность.

Первые несколько вёрст мы проехали молча. Сначала двигались по дорогам, а затем, когда мы всё дальше и дальше удалялись от Ярмута, стали двигаться по тропам, склонам холмов, с колючими кустарниками и вдоль журчащих ручьёв в низинах.

Я шёл впереди вместе с Громовым. Я ориентировался по карте, Громов же изредка вносил правки в маршрут, исходя из своих знаний местности.

Всё вокруг говорило о том, что, несмотря на то что мятежники ещё не перешли горы, война уже вовсю захватила эти края, даже саму землю и воздух.

Чем дальше мы уходили от Ярмута, тем чаще встречались пустые, заколоченные наглухо избы: где-то с забитыми ставнями, а где-то и вовсе раскрытые нараспашку, да так и брошенные. Жители бежали, забирая скарб, но оставляя после себя пустоту.

В одной из небольших оставленных деревенек мы наткнулись на единственных обитателей – стаю тощих собак. Они сновали меж брошенных домов и поглядывали на нас пустыми, голодными глазами, но близко не подходили.

Иногда нам попадались и орденские разъезды, и караваны, и одинокие путники – беженцы, искавшие убежище в Ярмуте.

На второй день мы свернули с тропы, и я первым почувствовал сладковатый, въедливый запах. Я поднял вверх ладонь и въехал на холм. Внизу, вместо небольшого хутора, который мы, кажется, проезжали в своё время по пути в Белоярск, лежало пепелище.

Деревянные срубы, сараи и избы сгорели до основания, оставив после себя лишь чёрные угли, да торчащие из земли обугленные деревяшки. Ничего не уцелело.

– Дотла сожгли, – со злобой в голосе произнёс Иван.

Он хоть виду не подавал, но явно воспринял увиденное близко к сердцу. Всё-таки, деревенская жизнь была в том числе и его жизнью. Вот только не было это всё похоже на работу мятежников – уж больно далеко от линии соприкосновения находился хутор.

В любом случае, точного ответа у нас не было. Мы объехали пепелище стороной и вскоре оказались на перекрёстке из двух троп.

– Надо бы лошадей напоить, – сказал Громов.

И мы устроили небольшой привал, остановились в тени холмов, так чтобы не было видно с перекрестка. Ярослава с Иваном отправились на поиск ручья. Едва я успел слезть с коня и вытянуть ноги, как вернулась Ярослава. Лицо у неё было бледное, и шла она быстро, чуть ли не переходя на бег.

– Тим, – бросила она мне, поджав губы. – Ты должен это увидеть.

Я кивнул, махнул Громову рукой, чтоб тот остался. Соловьёв тоже следовать за мной не стал – он лениво, но внимательно приглядывал за тропой.

Я проследовал за Ярославой, и вскоре мы оказались у небольшого ручейка. Чем ближе мы приближались, тем чётче я чувствовал потустороннюю, чужую силу. И не ошибся. Иван сидел на корточках у почерневшей травы и фигуры на земле. В нос сразу же ударил запах магии. Я вступил на обугленную траву и понял, что она была не только выжжена, но ещё и покрыта едва заметными светящимися бирюзовыми трещинами.

Круг потемневшей травы был вычерчен почти идеально, как будто искусным художником. А на его границе трава, кусты и деревья, и даже листья, замерли так, будто время остановилось.

Я подошёл ближе, и Иван поднялся на ноги. Ему не пришлось ничего говорить. Я и так видел, что лежало в центре круга: одинокое тело, из которого как будто вытащили всю влагу и жизнь.

Невозможно было разобрать ни одежду, ни лицо, ни что-либо ещё. Только кулак был крепко сжат. Я подошёл ближе, опустился на корточки и разжал пальцы. Внутри был простой деревянный знак, изображающий ветвь дуба. Я показал значок Ярославе и Ивану.

– Маг, – тихо проговорила рыжая.

– Похоже, что деревенский знахарь. – покачал головой Иван. – Кто же его так?

– На первый взгляд… либо мятежники либо Ковен, – предположил я.

По крайней мере, след был знакомым. Маг, даже слабый, представлял собой неконтролируемый источник маны. А Ковен, судя по краткому моему с ним знакомству, хотел быть единственным хозяином магии в этих землях. И конкуренты им были ни к чему.

– Никакой борьбы, – проговорил я. – Похоже, что знахаря застигли врасплох.

– Или он решил пойти на сделку, – высказалась Ярослава, разгребая мыском сапога комья сухой земли.

– Может быть, – ответил я.

Увиденное заставило меня насторожиться пуще прежнего.

– Привал отменяется, – скомандовал я. – Двигаемся дальше, здесь оставаться небезопасно.

Задерживаться мы не стали и, не успев толком отдохнуть, двинулись дальше. В итоге, к полудню достигли высокого, открытого гребня. Громов первым поднялся на него, пригнувшись, а следом забрались и мы.

Открывшийся вид заставил ненадолго забыть о пепелище и мёртвом знахаре. Вся гряда уральских предгорий, ещё недавно спокойная, тихая и отдающая синевой, теперь была наполнена десятками столбов серого дыма. Они поднимались к небу из долин и перевалов.

– Приближаются, – коротко произнёс Громов.

И был прав. Огромная, медленно движущаяся армия не могла задержаться в горах надолго, даже несмотря на все усилия Ордена и империи. Теперь склоны, скалы и ущелья наполнялись мятежниками и стали огромным муравейником.

Мятежные князья не просто прорывались, они разворачивали силы. Авангард, который мы остановили в Белоярске, был лишь малой частью войск. Мы дали Ярмуту короткую отсрочку.

– Ладно, – прервал наш небольшой перерыв я. – Хватит глазеть. Пора браться за работу.

Ответом мне были негромкие, но уверенные возгласы и посмелевшие лица.

Наш дальнейший путь пролегал по враждебным горам, покрытым густым лесом. Дважды приходилось залегать, пропуская мимо конные разъезды мятежников.

Их бойцы двигались быстро и налегке и были вооружены кривыми саблями. Они пронеслись мимо, даже не замедлившись, явно чувствовали себя хозяевами этой земли. И в чём-то они были правы.

К ночи мы достигли последнего рубежа перед Отрадным и залегли в глубоком овраге, заросшем густым, почти непроходимым кустарником. Соловьёв первым нашёл спуск, и здесь, под прикрытием нависших корней и камней мы спрятали лошадей. Кому-то из отряда придётся остаться с ними, без верных скакунов покинуть предгорья не выйдет. Особенно, если с нами будет младший Стрешнев.

Это решение было моей ответственностью. Пока другие отдыхали, я сидел, прислушиваясь к окружающему миру. Ночью мои чувства обострились, и я слышал гул армии. Он стал постоянным фоном. Где-то там были и те, кто атаковал Белоярск, те, кто восстали против империи, и те, кто, возможно, знал правду о роде Темниковых.

А в ночи скользили серые тени Ковена, выжигающие магов.

Я положил пальцы на рукоять клинка, и холодная сталь отозвалась на мою черную ауру. До Отрадного остался последний рывок.

Я позволил отряду немного отдохнуть и набраться сил, до тех пор, пока вокруг не наступила непроглядная ночь, освещаемая только яркими звездами.

– Пора, – произнес я, резко поднимаясь на ноги.

Вслед за мной поднялись и мои соратники. Они были сосредоточены и готовы к финальному броску.

Что бы нас там ни ждало в Отрадном, я пойду до конца.

Глава 5

Позицию для осмотра Отрадного мы заняли на небольшом возвышении среди скал. Так, чтобы наши силуэты не выделялись на фоне хоть и безлунной, но звёздной ночи.

Колючки впивались в пальцы, зато неприятный кустарник прикрывал нас не только от вражеского глаза, но ещё и гасил какие-никакие запахи, хотя лая собак среди звуков лагеря внизу я не слышал.

– Ни черта не видно, – тихонько выругался Соловьёв, его голос при этом звучал спокойно.

Он был прав. Ущелье покрывала неестественная дымка, она стелилась по земле, хотя здесь, наверху, состояние было получше. Лагерь мятежников должен был быть как на ладони, но вместо этого угадывались лишь общие очертания. Дымка же дрожала и колыхалась, и в основном приходилось складывать какие-то фрагменты в голове самому.

Были и плюсы – так нас было ещё сложнее обнаружить. Наверное, поэтому и удалось подобраться вплотную. Потому как наблюдение мы вели уже какое-то время, да так, что холодная сырость уже успела просочиться даже сквозь плотную ткань. Пары часов хватило, чтобы понять: для того чтобы выполнить задание цесаревича, придётся подобраться поближе. И пока ориентироваться мы могли лишь на приблизительные координаты и доступные нам карты.

– Соловьёв, на тебе левый фланг, от речки до большого валуна, – прошептал я, не отрывая глаз от очертаний лагеря и держа в голове карту. – Ярослава, ты займёшься склонами и тропами к перевалу. Задача та же.

Рыжая лишь кивнула, её лицо в тени капюшона выглядело сосредоточенным и холодным. Соловьёв принялся отползать влево, растворяясь в тенях так бесшумно, будто его тут и не было. В этих двоих я был уверен. В Ярославе, конечно, побольше, но и лучник с жёлтой аурой в последнее время справлялся на удивление бодро – в пору было перестать величать его дворянчиком. Ярослава скользнула вправо и мягко спустилась с холма.

Я отправлял их по одному, а вот к Ивану с Громовым у меня было другое задание. Для него не нужно было лезть в ряды мятежников и уж тем более в сам лагерь, хотя подобраться поближе всё равно придётся.

– Иван, с тебя периметр, частокол и ворота, – произнёс я. – Громов пойдет с тобой. Оцените, где можно пролезть, но близко не подходите.

Иван тяжело сглотнул, кивнул и обменялся несколькими взглядами с Громовым. Они вместе отправились выполнять свою задачу. Если вдруг Иван где оплошает, то Громов мог прикрыть его зелёной аурой.

Я же остался на возвышенности. У нас была своя сигнальная система – с помощью простых оберегов, на тот случай если произойдёт что-то непредвиденное. И именно тогда мне предстояло вмешаться.

Впрочем, я рассчитывал, что первичная разведка пройдёт гладко. Вряд ли мятежники ожидали разведывательные отряды так близко к лагерю. Сейчас силы ордена и империи были растянуты по Уральским горам, и, несмотря на победу в Белоярске, на остальных участках всё обстояло по-разному.

В любом случае я сосредоточился и постарался мысленно отделить дымку. Получалось плохо, как будто кто-то использовал магию, чтобы не дать посторонним увидеть лагерь или то, что там скрывалось. И даже моя чёрная аура не сильно помогала, хотя полагаю, что если я видел очертания, то остальные едва ли видели вообще хоть что-то. Так что мне оставалось ждать.

* * *

Соловьёв лежал плашмя на холодном камне. Жёлтая аура сжалась до тончайшей нити и тянулась вперёд, подобно щупальцам. Лучник почти не моргал, расширенные зрачки были похожи на кошачьи, и они впитывали каждое движение. Перед ним проходил патруль, полдюжины бойцов. Губы Соловьёва едва заметно двигались, пересчитывая противника и отмечая детали, но ни один звук не вырвался наружу.

– Обходят по периметру раз в полчаса…

Соловьев делал пометки на карте, подмечал слепые зоны, но естественно, только тогда, когда бойцы мятежников удалялись.

Их вооружение напоминало ему дружинников отца. Когда-то они казались Соловьёву вершиной силы, чести и доблести, и он даже хотел быть похожим на них. Вот только его род вляпался в долги, потерял часть земель, люди разбежались, а сам Александр остался с выбором: либо армия, либо орден.

Ни о каких высоких должностях в столице или прочих привилегиях речи не шло. Именно в ордене он увидел, что даже родовые дружинники Соловьёвых и рядом не стояли с теми глыбами, кто командовали в Ярмуте. Что уж говорить о его весьма скромных способностях. Возможно, из-за этого он и придирался к остальным, ища силу хоть где-то, но это уже другая история.

Очередной патруль ушёл, и Соловьёв сделал несколько ловких заметок. Пальцы двигались точно и быстро делая зарисовки. Он, стелясь по земле, мягкой пружинистой походкой двинулся вперёд. До валуна, который обозначил ему Тим, оставалось меньше сотни шагов.

Это значило, что он почти выполнил задачу. Раньше он, возможно, и поспорил бы, кто кому и когда должен отдавать приказы. Вот только вспоротое брюхо очень сильно меняет взгляды. А Соловьёв хоть и не был самым сильным, самым умным, самым быстрым, самым смелым или самым талантливым ратником, но дважды одни и те же ошибки не допускал. Никогда.

Ярослава в это время замерла и почти не дышала. Она не дыша застыла меж камней.

– Воеводу нового видел? – раздался хриплый мужской голос снизу.

– Воеводу? – ответил ему боец помоложе. – Да не похож что-то… наемник, может какой…

– Ну а кто ж он? Дух и силу чувствовать надо.

– Кому надо – пусть те и чувствуют. А я этого воеводу в штабе в глаза не видывал. Тоже мне индюк.

– Смотри… – немного взволнованно произнёс хриплый голос. – Шутки с ним не шути, а то огребешь.

Голоса медленно удалялись, и Ярослава позволила себе едва слышно выдохнуть. Она принялась осторожно проталкиваться между скалами для того, чтобы наконец спуститься на землю. Если бы не её ловкость и находчивость, её бы уже обнаружили, притом не раз. Тропы кишели разъездами и патрулями мятежников.

Но что было интереснее, так это то, что она заметила, когда уже пробиралась обратно. Поэтому Ярослава бросила быстрый взгляд на горизонт. Первые лучи солнца вот-вот должны были появиться, и это значило, что дорога назад становилась сложнее.

Рыжая мечница смахнула пот со лба и спрыгнула вниз, мягко приземлившись на камне. Она прислушалась к окружающей местности, отмечая, что шаги удалились и почти пропали из поля её восприятия. Она ещё раз вздохнула и, скрываясь в тени скал, двинулась назад.

Иван с Громовым не стали приближаться близко к лагерю. Что дворянин, что простолюдин знали свои сильные и слабые стороны. Да и не было им нужды сталкиваться с мятежниками нос к носу. Поэтому они просто спрятались в тени деревьев в лесу, так, чтобы их было не заметить, и смотрели на линию частокола, окружавшего основную часть лагеря в Отрадном. А частокол был крепким и качественным, без гнили и щелей.

Громов безошибочно выделил это. Он также отметил два естественных укрытия: груду камней в сотне шагов от частокола и овраг. Впрочем, для большого ударного отряда это не подходило, а ему с Иваном или со всем отрядом внутрь проникать нужды не было.

Громова не интересовали дворянские разборки, он находился здесь, потому что это задание. И пока, судя по всему, добраться до Стрешнева не представлялось возможным, о чём он и собирался доложить Тиму.

Иван, внимательно вслушивающийся в гул лагеря в ущелье, тем временем подметил знакомые звуки – далёкие удары молота, едва слышные на таком расстоянии.

– Пора, – тихонько прошептал он.

Громов кивнул, и двое бойцов принялись отступать обратно в гущу леса.

* * *

Я ждал и ждал. Минуты складывались в часы, а те неминуемо уходили сквозь пальцы. Солнце выглянуло из-за горизонта, и в этот момент первым вернулся Соловьёв. Его глаза расчётливо блестели, а на губах играла довольная улыбка. Он передал мне карту с пометками – подробными и аккуратными. Я уважительно кивнул, отмечая закономерности в защите лагеря мятежников.

Следом вернулась Ярослава. Её щёки раскраснелись, а сама она взмокла и тяжело дышала.

– Склон крутой, – выдохнула она, пристроившись прямо рядом со мной. – Там не часовые, а стрелки на выступах. Обзор у них очень хороший, явно боятся чего-то. Я ещё застала разгрузку каравана, они, похоже, всё ещё перебрасывают необходимое: оружие, снаряжение и провизию.

Я кивнул. Стрелки на высоте были плохой новостью и проблемой, как и линия снабжения. Впрочем, её как раз-таки орденцы или имперцы вполне могли попробовать сорвать.

Ярослава хотела что-то добавить, но в этот момент в кустах зашуршали Иван и Громов.

Я по глазам понял: вернулись они с плохими новостями.

– Там всё наглухо забито, – прошептал Громов. – Колья, дозоры, смотровые башни. Ворота крепкие, зараза.

– Мы близко подходить не стали, – немного извиняющимся тоном произнёс Иван. – Земля перед лагерем утоптана так, будто там ходят постоянно и часто.

– Внутри несколько сотен бойцов, не меньше, – добавил Громов.

Мы быстро сверили карты и сделали пометки, а также обсудили дополнительную информацию. Я, пока наблюдал за лагерем с высоты, точно понял, что дымка была заклинанием. Вот только магов почувствовать не мог. Либо они были глубоко спрятаны где-то в лагере под охраной, либо выполнили дело да отправились на другой участок фронта.

Так или иначе, из полученной информации было ясно одно: внутри был склад, усиленная охрана, рабочая кузница и командный пункт.

– Хорошо, – похвалил работу своих людей я.

Этот день нам пришлось провести почти без движения. И только с наступлением темноты мы отправились на вторую вылазку. По её результату смогли отметить уже более подробные вещи.

Были понятны ключевые точки: вид на склад с усиленной охраной, где явно хранилось что-то ценное, притом не только припасы; кузница, которая работала даже ночью – значит, они либо чинили оружие, либо ковали новое; ну и, конечно, командный пункт.

Так что, когда мы собрались, я сделал логичное заключение.

– Задача цесаревича выполнена, – сказал я. – Численность, расположение, слабые места… у нас есть всё для отчёта.

Мы могли сейчас развернуться, уползти обратно в ночь и доложить обо всем с минимальным риском.

– А князь? – с интересом спросил Иван.

В это время Ярослава кашлянула, привлекая внимание.

– Совсем недалеко от лагеря, на тропе, я кое-что увидела, – сказала она. – И сегодня как раз проверила это место. Там небольшой охотничий домик, с виду крепкий.

– Думаешь, Стрешнев? – спросил Соловьёв.

Рыжая только пожала плечами.

– Я видела, как туда заходило несколько простолюдинов с мешками, – ответила Ярослава и с лёгкой досадой качнула головой, – но внутри никого заприметить не вышло.

– Не похоже на убежище аристократа, – неуверенно произнёс Иван. – Как-то слишком… просто.

– Светозаров мог ошибиться, – бросил Соловьёв, а затем добавил чуть тише. – Или соврать.

– Тогда, – произнёс я без колебаний, ловко поднимаясь на ноги и окидывая взглядом ущелье, – я хочу взглянуть на этот домик и понять, есть там князь или нет.

Изумрудные глаза Ярославы расширились от удивления. Соловьёв одобрительно хмыкнул.

Я был уверен в том, что смогу почувствовать ауру князя. Судя по тому, что знала Ярослава, бойцом он был неплохим. В конце концов, учитывая оборону в ущелье, пробраться в сам лагерь не представлялось возможным.

Но раз Стрешнев был здесь инкогнито, то вполне мог поселиться в таком отдалённом месте, заодно и иметь определённый комфорт. В любом случае, был там внутри князь или нет, я дал Светозарову слово, что если выдастся шанс я выполню его просьбу.

И слово я собирался сдержать.

– Ярослава, со мной, – скомандовал я. – Покажешь дорогу и прикроешь, если что. Остальные – дуйте в лагерь. И готовьтесь к отъезду, Стрешнева в доме может и не оказаться.

Я встретился взглядом с Ярославой. Её глаза вспыхнули с вызовом, и через несколько мгновений мы принялись осторожно спускаться с выступа.

Путь от нашего небольшого наблюдательного поста к подножью ущелья занял больше часа. Мы двигались вниз, цепляясь за выступы и корни и используя каждый участок местности. Ярослава шла первой – она легко находила опору для ног. Иногда мы слышали шум от патрулей и останавливались, прижимаясь к камням или находя другие укрытия.

Внизу воздух был другим: тяжелее и гуще. Гул лагеря сначала стал ближе, и доносилась брань, лязг оружия и даже далёкие песни. Только потом всё это вновь начало удаляться, когда мы двинулись вдоль основной тропы.

Охотничий домик оказался дальше и уединённее, чем я предполагал. Он стоял в естественной каменной выбоине, словно вбитый в саму гору. Да и домиком называть это место оказалось ошибкой: стены были сложены не из брёвен, а из камня, а крыша была покрыта тёмным шифером. На окнах красовались решётки, а из трубы валил слабый дымок. Это место больше походило на небольшой загородный домик, чем на укрытие охотников.

Я вслед за Ярославой опустился на камни в небольшом углублении. Охрану я заметил сразу: те самые посты со стрелками, а также пара небольших групп бойцов. Они занимали свои позиции в радиусе охотничьего домика, образуя своеобразное кольцо.

Притом вооружены были добротными латами, отполированными до блеска, и длинными клинками. Я почти сразу различил несколько аур среди бойцов – явно вольные ратники. Притом их ауры были тяжёлыми, но сдержанными, в основном оттенки синего и серого.

– Смотри, – прошептал я Ярославе прямо на ухо, указав едва заметным движением вперёд.

К домику неторопливо подходил слуга. А иначе назвать взрослого мужчину в простом, но чистом кафтане я не мог. Он нёс что-то в руках, отдалённо похожее на поднос. Судя по тому что это происходило в военном лагере в предгорьях Урала, внутри и вправду вполне мог быть князь. Слуга постучал в дверь. Она приоткрылась ровно настолько, чтобы впустить его внутрь, и тут же закрылась. Изнутри не раздалось ни звука.

Я принял быстрое и единственное верное решение. Отступать сейчас, не увидев лица того, кто находился внутри домика, было бы настоящим поражением. Я бы ушёл в неведении, оставив загадку неразгаданной. Да и слово я нарушать не собирался.

– Ждём, – одними губами прошептал я, – когда он покажется.

И мы принялись ждать. Патрули наворачивали круги. Лучники безразлично вглядывались в горизонт. В лагере где-то за нашей спиной бушевала жизнь, а здесь царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками природы.

Через какое-то время дверь открылась снова. Сначала вышел слуга. Он поклонился в темноту дверного проёма и засеменил прочь. Я невольно задержал дыхание.

– Стрешнев, – едва слышно прошептала Ярослава, когда на пороге появилась одинокая фигура.

Василий Стрешнев был высоким, широкоплечим воином, и на вид ему было около тридцати, хотя резкие волевые черты и несколько тонких белых шрамов на лице явно не молодили его. На Стрешневе не было доспехов – только простой тёмно-зелёный кафтан из дорогого сукна, подпоясанный широким кожаным ремнём. На ремне висел длинный прямой клинок в простых ножнах.

Он показался совсем ненадолго, сказал что-то одному из стражников, на что тот резко кивнул. В итоге Василий Стрешнев развернулся и исчез в глубине домика. Дверь за ним закрылась беззвучно.

Ярослава дёрнулась, и я схватил её за плечо, подавляя её желание немедленно отползти. Некоторое время мы пролежали без движения. И только потом я дал сигнал, и мы начали пятиться назад, в тень скалы.