Текст книги "Чёрный ратник 3 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Мы с Ярославой молча взбирались наверх. В голове у меня складывалась чёткая картина: захват Василия Стрешнева силами одного отряда был сложной задачей. Одного взгляда на аристократа хватило, чтобы оценить уровень угрозы и понять: несмотря на молодость, передо мной был настоящий боец. Более того, я хорошо оценил его охрану.

Даже несмотря на то что Стрешнев находился не в лагере, а в стороне, схватить его было очень проблематично. Но, впрочем, не невыполнимо.

Добравшись до своих, я увидел в глазах Соловьёва немой вопрос. Иван с Громовым тоже с интересом смотрели на меня и рыжую.

– Василий Стрешнев действительно здесь, – коротко проинформировал всех я.

Соловьёв тихонько присвистнул. Иван с Громовым обменялись короткими взглядами.

– Взять Стрешнева силой не получится, – задумчиво произнесла Ярослава, явно перебирая в голове увиденное. – Уж больно хорошо он засел у себя в логове.

Соловьёв кивнул. Иван с Громовым с этой мыслью спорить тоже не стали. Но самое главное, что я, увидев самого Стрешнева и его обитель, уже принял решение.

Надо брать. Сдавать назад сейчас – не вариант.

– Тогда нам нужно понять одну вещь, – сказал я тихо. – Как заставить Стрешнева покинуть свой каменный дом.

Глава 6

Найти ответ на эту задачу сразу не получилось, поэтому, несмотря на то что мы достали все необходимые разведывательные данные, мной было принято решение задержаться. Была обустроена новая наблюдательная позиция с видом на охотничий дом, где постоянным разведчиком находился я, а Ярослава иногда перемещалась между этой позицией и лагерем.

Весь следующий день превратился в ожидание. Я впитывал всю возможную информацию, которую только мог увидеть, услышать и почувствовать. Здесь, между скалами, нельзя было разжечь огонь или съесть что-то, кроме холодной солонины и сухарей. Спать как мне, так и соратникам приходилось урывками, по паре часов, сменяя друг друга. Всё тело ныло от неподвижности, зато разум оставался острым как бритва. Нужно было увидеть закономерность. И так в итоге и случилось.

Молодой князь Василий Стрешнев жил по чёткому, почти монашескому распорядку дня. На рассвете проходило совещание с его бойцами в домике. Днём он отправлялся на инспекцию различных участков лагеря, всегда со своими людьми, которые оберегали его: иногда два-три человека, а иногда пять-шесть. От чего это зависело, выяснить я не мог. Ужин ему приносили внутрь. А вечером, ровно через час после того как слуга выходил из дома после ужина, произошло то, что я мог назвать только случайной удачей.

Дверь открылась. Князь вышел наружу в тёмно-зелёном кафтане, без доспехов. Он уверенно прошёл к огромному валуну в шагах тридцати от домика, затем поднялся по тропе и оказался наверху, на скалах. Он закинул руки за спину и поднял лицо к небу. Он простоял неподвижно минут десять, может, пятнадцать, затем развернулся и неспешно вернулся в охотничий домик.

– Похоже на странный ритуал, – тихонько произнесла Ярослава, лежавшая рядом.

Я отвечать не стал, но она была права. Похоже, что так Стрешнев сбрасывал с себя груз на плечах. Ну или по крайней мере наблюдение за звёздами помогало ему немного расслабиться. И эта привычка была его уязвимостью. С ним в этот момент никого не было, только двое ближних телохранителей как будто случайно занимали место внизу у огромного валуна. Эти двое не болтали, не курили, не шутили и не смеялись – только внимательно вглядывались в темноту.

Когда на второй день расписание Стрешнева повторилось, я мысленно потёр руки.

– Рутина, – прошептал Соловьёв, потирая воспалённые от бессонных ночей глаза. – Нам этого должно быть достаточно.

В этот раз, кроме Ярославы, на камнях лежал и Соловьёв. Пусть перемещение из лагеря в наблюдательную точку было большим риском, но без этого было никак. Ратники, конечно, были сильны, но оставались людьми, а людям нужен отдых. Поэтому один человек всегда сменялся, только я оставался здесь всё время.

– Достаточно для чего? – тихо спросила Ярослава, не отрывая взгляда от домика.

– Для того чтобы их отвлечь, – ответил я, сформировав в голове чёткий, холодный план. – Он выходит в одно и то же время. Об этом знают все охранники. Любой хаос будет воспринят как угроза ночному ритуалу Стрешнева.

Я развернул перед собой карту с обновлённой схемой лагеря, которую искусно начертил Соловьёв.

– Диверсия здесь, – я ткнул пальцем в конюшню, расположенную на окраине лагеря мятежников. – Огонь, крики, паника. Животные смогут отвлечь не только мятежников, но и заставить двоих бойцов Стрешнева дрогнуть и отвлечься.

Нам всё равно пора было уходить, и даже если мы не сможем взять Стрешнева, то навести шум в Отрадном лишним не будет. Оставим мятежникам сюрприз напоследок.

– В этот момент вы разберётесь с ними, – добавил я, указывая на телохранителей.

– А ты со Стрешневым, – логично закончила фразу Ярослава.

Я кивнул. План был прост, но при этом смертелен если ошибиться даже в маленькой детали.

Поэтому я впервые за два дня покинул наблюдательную позицию и спустился в овраг, в наш временный лагерь, для небольшого полевого совета. Пробираться по тропам пришлось с опаской и большой внимательностью, зато когда я оказался в овраге, то с удовольствием вдохнул прохладный воздух. Все выглядели уставшими, но непреклонными.

Для боевой задачи я выбрал двух самых крепких бойцов – Ивана и Громова.

– Ваша задача – спалить конюшню, – спокойно произнёс я, проведя пальцем маршрут по карте. – Нужно будет пошуметь. Возьмите заряды Агаты. Если будете добираться со стороны оврага, то сможете отойти на позицию выше по склону. Главное, дождитесь моего сигнала.

Иван молча кивнул. Он навис над схемой, внимательно следя за моими инструкциями.

– Огонь так огонь, – хмыкнул Громов. – Всё сделаем.

У Ивана с Громовым была важная роль. Если всё пойдёт не по плану, то они окажутся в арьергарде. Впрочем, эти двое и так всё хорошо понимали.

Я взглянул на Соловьёва и Ярославу. Лучник зевнул и мотнул головой, несмотря на усталость, он внимательно слушал план. Ярослава казалась самой свежей и сосредоточенной.

– Когда охрана дрогнет, вы снимите их, – произнёс я. – Бесшумно. Используйте «Тишину» для подхода.

Соловьёв цокнул языком и провёл пальцами по тетиве лука. Ярослава прошептала что-то одними губами, сохраняя ледяное спокойствие, только её глаза горели холодным, сосредоточенным огнём.

В моём плане многое зависело от творений Агаты. Иван уже рылся в своём вещевом мешке и вместе с Громовым распределял небольшие бомбочки. Зелье тишины понадобится и им. Сейчас было самое время проверить изобретение Агаты в боевых условиях.

Мне же доставалась главная роль – князь.

– Встречаемся здесь же через полчаса после хаоса в конюшнях, – заключил я. – Если кого-то не будет, не ждём. Возвращаемся.

На этих словах мои соратники переглянулись, но все вроде понимали, что это единственный вариант, пусть и немного циничный. Вопросов не оказалось. Явно были мысли, волнение, но никаких вопросов. Каждый знал свою роль, и её нужно было исполнить безупречно. Всего один единственный раз.

Последние часы перед закатом тянулись медленно. Мы снова проверяли снаряжение, пересчитывали зелья. Ударная группа в лице Громова и Ивана распределяла бомбочки так, чтобы их можно было сорвать одним движением. Я же просто кемарил, оперевшись спиной на колючий, холодный склон оврага.

Солнце медленно село, и оранжевый закат сменился сумерками. Над лагерем зажглись первые костры. И отряд как призраки покинул овраг и занял исходные позиции. На этот раз я залёг ближе, в густом кустарнике в стороне от рокового валуна. Отсюда были видны и домик, и тропа наверх. Сердце билось спокойно, а ауру внутри я максимально погасил.

Рутина князя сегодня повторилась. И где-то через час после ужина и ухода слуги вновь открылась дверь. Стрешнев вышел наружу, всё в том же тёмно-зелёном кафтане. Он размеренно зашагал к валуну, тем самым невольно приближаясь ко мне.

Я затаил дыхание и считал шаги. Князь сделал десять шагов, пятнадцать, двадцать. Поравнялся с валуном и замер на мгновение, а затем спокойно шагнул на тропу. Через несколько мгновений он оказался наверху, на своём привычном месте. Стрешнев заложил руки за спину, его лицо, освещаемое только звёздами, в темноте казалось спокойным.

Глазами я следил за князем, но при этом не выпускал из виду и двух стражников, которые принялись медленно перетягиваться ближе к князю.

Сейчас или никогда.

Именно в этот момент я активировал небольшой сигнальный оберег.

Вслед за моим сигналом почти сразу тишину ночи разорвал глухой, отдалённый хлопок, а следом и второй. На несколько ударов сердца вокруг всё замерло, а затем яркая, жадная вспышка озарила ночное небо. Вверх взлетел сноп искр и клубы густого серого дыма.

Моё усиленное ночью восприятие тут же отметило ржание десятков охваченных ужасом лошадей, слившихся в единый вопль, топот копыт, лязг разбиваемых стойл, дикие крики людей. Всё это пронеслось за считаное мгновение, и эффект оказался молниеносным.

Даже отсюда я видел, как лагерь дрогнул и ринулся в сторону огня. Начались крики, беготня и суета. Телохранители у домика дрогнули, рванули к лагерю. Только два бойца у валуна остались на месте, да сам Стрешнев всё ещё просто смотрел на звёзды, не обращая на происходящую вокруг суету.

А вот его бойцы всё-таки развернулись к источнику шума. Их руки метнулись к рукоятям мечей. Один из них, тот, что повыше, сделал полшага вперёд, а его глаза, до этого блуждавшие по склонам, приковались к столбу пламени.

Чуть в стороне от меня мелькнула тень в капюшоне, это Ярослава бесшумно рванула вперед. «Тишина» сделала своё дело. Я лишь увидел, как у первого телохранителя, всё ещё смотрящего на пожар, внезапно запрокинулась голова, и он беззвучно осел на землю. В его горле торчало тонкое тёмное рукоять ножа.

Тут же в темноте ночи сверкнула бесшумная стрела. Одна единственная, но её оказалось достаточно. Она вонзилась второму телохранителю точно в шею, прямо под шлем. Он схватился за древко, сделал неуверенный шаг вперёд, открыл было рот, чтобы закричать, но в воздух взметнулся столб пыли от «Тишины». Поэтому телохранитель только взмахнул руками, рухнул на колени, а затем на бок. Охрана была снята бесшумно и профессионально.

Несколько ударов сердца – и путь к Стрешневу оказался открыт.

Сам князь впервые отвлёкся от звёзд и повернулся. Непонятно, заметил ли он Ярославу или ощутил исчезновение двух живых телохранителей, что стояли между ним и миром. Он холодно взглянул на то место, где должны были быть его бойцы, и в этот момент я совершил бросок вперёд. Оттолкнулся так, что мышцы сработали как пружины, и я стрелой преодолел разделяющее меня и Стрешнева расстояние.

Короткий клинок блеснул в темноте. Цель была не убить – оглушить, схватить и утащить в темноту, пока лагерь слеп от огня и паники. Я вынырнул из тьмы прямо позади него, клинок нацелен в плечо, чтобы попасть в руку, лежащую на эфесе шпаги.

Я был совсем рядом. Вот только пространство вокруг моментально изменилось. Воздух сгустился, стал тяжелее, и мой рывок закончился раньше, чем я думал.

«Неужели не рассчитал?» – пронеслась шальная мысль в голове.

Вот только всё вокруг резко изменилось. Оглушительный шум лагеря погас, как будто кто-то опустил стеклянный колпак. Я оказался в пузыре неестественной, гнетущей тишины, нарушаемой лишь моим собственным прерывистым дыханием.

Шпага, которую Стрешнев только собирался вынуть, была уже в его руке. Она даже не сверкнула и не звякнула, просто была направлена иглой прямо мне в сердце. Стрешнев даже не принял боевую стойку, просто стоял, держа клинок с непринуждённой грацией, с которой обычно держат трость. А вокруг разливалась фиолетовая аура.

Расчёт, все планы, диверсия, бесшумное убийство… всё это рассыпалось в прах перед простой реальностью. Стрешнев владел одной из самых неприятных аур и владел ей мастерски.

Я не остановился. Инстинкт, закалённый в сотнях боёв прошлой жизни, кричал об опасности, и я знал единственный способ бороться с ней – атаковать. Я сделал выпад, отточенный в боях и тренировках. Мой меч метнулся вперёд, сталь зазвенела. Я успел заметить короткий сдвиг в ауре, и моя рука тут же онемела до локтя, а клинок чуть не вывалился из пальцев. Я отскочил назад, инстинктивно стараясь избежать новой атаки. Но её не последовало. Стрешнев не стал преследовать меня. Он так и стоял на месте, его шпага опустилась вниз и теперь смотрела на камень у его ног.

– Скучно, – произнёс он, и в одном слове прозвучало всепоглощающее разочарование. Его голос прозвучал внутри фиолетового купола ясно и гулко. – Я ждал большего.

Стрешнев знал. Он прочитал атаку как открытую книгу. Я медленно выпрямился, давая онемевшей руке вернуться в чувства. Глазами искал хоть какую-то возможность, сохраняя спокойствие и рассудительность.

Внизу лежали два неподвижных тела. Вдали, за дрожащей маревом стеной купола, бушевал пожар, но его свет и звуки доносились сюда приглушённо, как из другого мира. Ярослава с Соловьёвым были где-то в темноте, но вломиться в этот барьер… Нет, даже если бы они смогли, то погибли бы.

– Ты хотел взять меня живым, – констатировал Стрешнев. Его холодные глаза скользнули по ножнам на моём поясе. – Впрочем, неважно. Не ты первый, не ты последний.

Он сделал шаг вперёд. Всего один, но давление навалилось на плечи и грудь, пытаясь вдавить меня в землю. Его аура служила продолжением его воли.

Если брать по орденской классификации, то Стрешнев скорее всего Медведь, не меньше. На какой стороне ранга он находился, сказать было сложно, но разница в силе была очевидной. Более того, он владел одной из самых паршивых и неприятных аур – фиолетовой, с возможностью контроля пространства вокруг себя. Биться с ним один на один было сумасшествием. Но отступать я намерен не был.

Я одним движением вынул флакон из потайного кармана. Холодное стекло обожгло пальцы. Возможно, это было безумием, использовать неизвестную силу прямо перед боем. Но выхода не было. Я залпом выпил содержимое. Зелье оказалось безвкусным. Золото попросту влилось внутрь и остановилось где-то под сердцем. Вопреки моим ожиданиям, ничего толком и не произошло.

– Всё? – спросил Стрешнев без особого интереса, больше из формальности. – Зелье тебе вряд ли поможет.

Шпага князя пришла в движение. Он уколол прямо и безупречно – прямо в центр моего доспеха. Остриё блеснуло, охваченное фиолетовым сиянием.

Мышцы ног напряглись, готовые взорваться резким движением, но в тягучем фиолетовом куполе тело отзывалось с задержкой. Я рванул в сторону, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в каких-то сантиметрах от меня.

Стрешнев не вложил в укол всю свою силу. Он использовал точность, и её было достаточно. Я откатился, вскакивая на ноги. Дыхание стало тяжёлым, сердце колотилось, выбивая бешеный ритм.

Я выхватил второй клинок и тут же принял новый укол на скрещенные мечи. Стрешнев не спешил. Он оценивал. Каждый раз, когда я едва уворачивался, каждый раз, когда холодная сталь оставляла на коже тонкую, жгучую линию и рассекала доспех.

Он атаковал и атаковал. Вот только он был не единственным, кто изучал противника. Несмотря на полдюжины царапин, я смог понять его стиль боя. Поэтому я чуть расслабил руки и занял боевую стойку, готовясь атаковать.

Князь замер. Казалось, что в первый раз на его лице отобразилась эмоция, отличимая от скуки. Он был удивлён. Даже сделал полшага назад, инстинктивно занимая оборону, но, кажется, тут же опомнился и усмехнулся сам себе.

И в этот самый момент я перестал сжимать чёрную ауру внутри и раскрыл её водоворотом, подхватывая вместе с ней и золото.

Мир взорвался. Чистая, неистовая, ослепительная мощь, не принадлежащая мне, наполнила каждый нерв, каждый фрагмент моей ауры, да так резко, что у меня чуть не выбило дух. Вот только золото не подавило тьму, а, наоборот, усилило её.

Пульс забил в висках, кожа горела изнутри, а в ушах разразился рёв. Перед глазами забегали ослепительные вспышки, и сквозь этот хаос я ощутил, как чёрная аура рвётся наружу.

И сдерживать её я не стал.

Тьма ударила вокруг меня, и в чёрных вихрях пульсировали золотые молнии.

Это была неестественная, кощунственная красота. Тьма, пронизанная чужой аурой. Купол Стрешнева вздрогнул. Там, куда смогла дотянуться моя аура, образовались трещины. Черно-золотая сила пожирала фиолетовый цвет, обращая его в топливо для собственного горения. В воздухе запахло металлом.

Я смотрел прямо на Стрешнева. Должно быть, мои глаза горели тем же самым адским смешением цветов. Жжение от ран исчезло.

Вот только в князе кое-что тоже изменилось. Всё его напускное спокойствие, усталость, снисходительность пропали без следа. Его лицо окаменело, а в широко раскрытых глазах бушевала буря эмоций.

Он хищно оскалился и сделал короткий шаг навстречу. Его фиолетовая аура сжалась вокруг него в плотный защитный кокон. Его губы беззвучно сложились в одно единственное слово прямо перед тем, как две ауры, две чудовищных силы схлестнулись по-настоящему.

Глава 7

Я не успел понять, что он сказал, так как Стрешнев сходу уколол меня прямо в грудь, в центр доспеха. В воздухе, напитанном его фиолетовой аурой, его шпага ударила так быстро, что я даже не успел выдохнуть.

Блеск, и тут же зазвенела сталь. Удар пришёлся точно в мои скрещенные наручи. Ударная волна заставила мою ауру встрепенуться, руки слегка онемели, а меня протащило назад так, что сапоги оставили борозды в земле.

И только сейчас воздух вырвался из лёгких.

Стрешнев не стал развивать успех. Он лишь слегка наклонил голову, рассматривая меня, как хирург оценивает неудачный шов. Он был силён. Вот только золотая аура, самая настоящая имперская сила, всё ещё разливалась внутри меня, и я чувствовал, как с каждым мгновением становился сильнее.

Мои клинки блеснули в ночи, и когда Стрешнев сделал шаг вперёд, я шагнул ему навстречу. Вот только вместо прямого столкновения рванул слегка вбок и нанёс два сокрушительных удара клинками, напитанными аурой.

В конце концов, у меня было преимущество – два меча против одной шпаги. Лезвия рассекли воздух там, где должен был находиться молодой князь, но вместо него засвистел лишь воздух. А сбоку от меня вспыхнули холодные фиолетовые глаза.

Я тут же отскочил в сторону. Вот только вместо атаки Стрешнев сжал кулак левой руки. Фиолетовый купол принялся медленно схлопываться, по крайней мере мне так показалось.

Давление, и без того сильное, стало чудовищным. Каждый вдох требовал усилий, а движения замедлялись, даже несмотря на внутреннюю силу. Похоже, что меня заперли в темнице, сплетённой из воли и ауры Стрешнева.

Сам князь тут же атаковал, еще молниеноснее. Не было больше небрежных уколов. Теперь шпага свистела вереницей смерти, выписывая замысловатые фигуры своим кончиком.

Прямой выпад, и я едва успел заблокировать его предплечьем, чувствуя, как сталь скользит по доспеху, оставляя глубокую борозду. Полуоборот, но Стрешнев быстрее. Укол снизу, и мне приходится отклоняться так, что я едва не падаю на спину.

Удар прошёл в каких-то сантиметрах от горла. Я отскочил назад, и рассекающий удар крест-накрест оставил тонкую линию на нагруднике доспеха.

Я не контратаковал. Просто напросто не мог. Я был занят единственным делом – выживанием. Я метался в пределах купола как зверь в клетке. Казалось, что шпага Стрешнева была везде и метила прямо в меня: в глаза, в сердце, в горло. Молодой князь не торопился. Он старался методично и холодно разобрать мою защиту.

Вот только вместе с давлением внешним усиливалось и внутреннее. Пот застилал глаза, пульс участился, а сердце колотилось так, что норовило вырваться из груди. Каждое мгновение казалось вечностью. Я знал, что рано или поздно Стрешнев найдёт брешь.

Свист шпаги неминуемо приближался. И в этот момент я прямым, жёстким ударом рукоятью одного из мечей ударил прямо по взметнувшейся в темноте ночи шпаге. Раздался резкий звон, и тонкий клинок отклонился совсем ненамного, на каких-то пару пальцев в сторону.

Вот только в глазах Стрешнева мелькнуло настоящее удивление. И в этот момент я поддел мягкую землю вторым клинком и бросил её ему прямо в лицо. И сразу же пошёл вперёд, двигаясь по диагонали и отдаляясь от его шпаги.

Стрешнев отпрыгнул ловко и грациозно, даже несмотря на то что он часто моргал. Вот только на этот раз уже мой укол оказался близким к цели. Раздался звук рвущейся дорогой ткани. На кафтане прямо у бедра князя зиял порез. Рана не глубокая. Впрочем, если бы Стрешнев не среагировал так быстро, то мог бы истечь кровью.

Мы замерли. На лице у князя отобразилось удивление, притом глубокое и искреннее. Он взглянул на рану, потом на меня. Фиолетовая аура дрогнула, даже давление ослабло на мгновение.

Я знал значение его взгляда. Он думал, что я собирался взять его живым. Вот только в бою не на жизнь, а на смерть чёрный ратник никогда не станет жалеть противника.

Фиолетовая аура сгустилась вокруг его клинка. Я сплюнул на землю вязкую слюну и усмехнулся. Значит, Стрешнев решил помериться чистой силой. Никаких техник, даже его купол перестал так отчаянно сдерживать меня. Я кивнул, и мои клинки охватило сияние, которого я не видел уже сотни лет.

Чёрный цвет покрыл сталь оружия, а вместе с ним и меня самого. Воздух вокруг наэлектризовался, во все стороны рассыпались небольшие золотистые молнии, волосы встали дыбом. Я полностью усвоил золотое зелье Луны. Её аура усилила меня. Я не просто почувствовал – я знал, что прямо сейчас мог свернуть горы.

Короткий выдох, и я бросился вперёд. Это больше не было боем, ведь вокруг разразилась настоящая буря. Фиолетовые волны ауры бились о черно-золотое сияние, сгущались и норовили поглотить меня. Стрешнев резал пространство вокруг вместе с моей аурой.

Я уворачивался и парировал не просто сталь, а всю мощь его ауры. Удар, уклонение, ещё удар. На доспехе появлялись новые следы, вмятины, а на коже чувствовались тонкие жгучие порезы.

Когда на мой клинок в очередной раз опустилась мощь фиолетовой ауры, я увидел, уж не знаю, было ли это зелье или бешеный пульс, но я увидел один финальный, безупречный удар.

Шпага без всякого сияния или ауры метнулась мне прямо в горло.

Я не успевал парировать или уклониться. На лице Стрешнева повисла довольная улыбка.

Вот только в ответ вместо клинка я использовал ауру. Просто взял и выпустил всю чёрную ауру, усиленную золотом, наружу. Пространство вокруг вспыхнуло, как в страшном солнечном шторме. Чёрная, голодная сила последовала сразу за вспышкой.

Меня отбросило назад, уши заложило, я сам на несколько мгновений ослеп, а потом ударился спиной об стену купола.

Когда я проморгался, давление исчезло. Фиолетовый купол треснул так, как будто по нему ударили молотом изнутри.

Я колоссальным усилием поднялся на ноги. Из моих ран, рта и глаз повалил чёрный дым с мелкими вкраплениями чистого золота. Аура клубилась вокруг живым туманом, готовым превратиться в смерч. Вокруг пульсировали и извивались золотые жилы и сгустки огромной мощи.

Стрешнев лежал на земле. Его кафтан был обожжён, как и правая рука и шея. Но сдаваться князь не собирался. Он тяжело поднялся на ноги.

– Темников… – прошептал он, и в его словах прозвучала радость охотника, выследившего мифического зверя.

Этот монстр улыбался. По уровню он был не слабее ратника Медведя, так что если б не зелье Луны, то я бы оставил свои кости прямо здесь.

Я вдруг понял, что именно имя моего рода он произнёс перед тем, как мы столкнулись, и вот сейчас произнёс его снова. Но это уже было неважно.

Один из моих клинков валялся в стороне, когда меня отбросило. У меня в руках остался лишь один полуторный меч из двух. А вот Стрешнев свою шпагу выронил, потому как не ожидал выброса ауры, и она лежала прямо между нами, ровно посередине.

Молодой князь вопросительно взглянул на шпагу. Я кивнул, давая ему разрешение поднять своё оружие. Вот только когда Стрешнев сделал несколько шагов вперёд, качнувшись как пьяный матрос, я метнулся к нему и со всей дури вмазал ему коленом прямо в лицо. Раздался хруст ломающегося носа и короткий, удивлённый всхлип боли.

Фиолетовый принялся медленно складываться, уходя в землю, и забирая вместе с собой черно-золотые всполохи. Но мне было уже всё равно. Я опёрся на клинок, стёр ладонью пот с лица.

Во рту было сухо, как в пустыне. Мышцы налились свинцом, и жутко хотелось просто сесть на выжженную от столкновения двух аур траву и немного покемарить. Но делать этого я не стал. Ведь передо мной, в этой самой траве, мордой вниз, со сломанным носом, лежал потерявший сознание Василий Стрешнев.

Полдела было сделано, но его ещё нужно было притащить обратно в лагерь, а затем и в Ярмут.

Князь дышал тяжело и со свистом. Это значило, что удар я нанёс хороший, правильный. Я быстро взглянул на охотничий домик, а затем на лагерь мятежников. Где-то там полыхала конюшня, и моим усиленным ночью восприятием было видно, как фигурки бойцов и офицеров метались туда-сюда.

Действие зелья отступало. Вместе с ним уходили и силы, хотя где-то внутри всё ещё пульсировала чёрная аура, разгоняя по жилам остатки медленной, истончающейся энергии.

Правда теперь моё состояние больше напоминало похмелье после дикой попойки. В глазах то и дело вспыхивали золотые искры. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и сел на корточки рядом со Стрешневым.

Времени не было совсем. Мои соратники сориентировались быстро, не реагируя на открывшуюся им картину боя. Фиолетовый купол точно скрывал все происходящее внутри, я не раз видел его действие в прошлой жизни. Вот только внутри я не сражался, но это уже совсем другая история…

На холм быстро взобралась Ярослава, а Соловьёв остался прикрывать нас внизу. Рыжая бросила мне верёвку. Да, метод для перевозки ратника и князя грубый, но надёжный.

Я рванул руки князя назад, завёл за спину и принялся быстро заматывать профессиональные морские узлы. Дёрнешься – только туже затянется. На запястьях князя сразу вздулись вены. Плевать, потом разотрёт.

Рот я заткнул тряпкой. Сгодится что угодно, лишь бы не орал, когда очнётся. Голова Стрешнева мотнулась в сторону, но сознание не вернулось. И хорошо, мне легче нести.

Я поднялся, чувствуя, как хрустнула спина, и нашёл взглядом второй клинок. Он валялся в нескольких шагах, там, куда меня отбросило взрывом ауры. Чёрная сталь тускло поблёскивала в свете догорающих фиолетовых искр, всё ещё тлеющих на выжженной земле.

Я поднял его, сунул в ножны на поясе, а потом бросил последний взгляд на место схватки. Зрелище открывалось интересное.

Шагов на десять вокруг земля не просто выгорела – она превратилась в пепел, перемешанный с комьями земли. Чёрные проплешины покрыли собой даже камень, а выжженная трава выжила лишь в нескольких местах.

Всё это было не просто результатом столкновения двух аур, а еще и следом моего выброса, усиленного зельем Луны. Ну а по краям, где стоял купол Стрешнева, красовались глубокие борозды, уходящие в землю на метр, не меньше.

Любой маг, увидевший это, сразу понял бы, что здесь не бились не простые ратники, а схлестнулись древние силы. Но заметать следы было некогда. Да и как заметёшь такое? Листвой присыпать… просто смешно.

Так что я просто-напросто подхватил Стрешнева. Даже несмотря на медленно уходящие силы, я точно мог дотащить его до условленного места встречи. Я закинул его на плечо, как мешок с картошкой, и, пошатываясь, двинулся вниз по склону.

– Помочь? – тихо спросила Ярослава.

Но я лишь мотнул головой.

– Ты пойдёшь вперёд, – скомандовал я. – Соловьёв будет прикрывать

Спускаться было тяжеловато. Ноги скользили по траве, мелкая галька сыпалась из-под сапог, а тело князя то и дело съезжало вниз. Но я справился.

В итоге, так мы и двинулись втроём в темноту ночи. Соловьёв несколько раз выпускал стрелы, притом без всякой ауры, их было едва заметно невооружённым глазом. Ярослава пробиралась впереди, убеждаясь, что никто из мятежников не забрёл сюда. Вероятность была.

Так мы двигались до тех пор, пока не уткнулись в небольшой овраг и пещеру, скорее похожую на выемку в скале за густой полосой кустарника. Здесь могло укрыться всего несколько человек. Недалеко журчал ручей, а само место было в стороне от лагеря. На наблюдательную позицию возвращаться было нельзя.

Ярослава села у входа, прислушиваясь к ночи, её пальцы поглаживали лезвие клинка. Соловьёв поднял голову вверх и прислушался.

– Чисто? – спросил я, опуская Стрешнева в угол, прямо на крошки камня.

– Чисто, – негромко отозвался Соловьёв. – Двоих снял стрелами. Яра выбрала хороший маршрут.

Ярослава, услышав сокращённое имя, мотнула головой и немного поморщилась, но возражать не стала. Я осмотрел её – вроде цела. Соловьёв тоже был в порядке, только на скуле ссадина да вся экипировка измазана в грязи.

– Ты как? – спросила рыжая, кивая на мои руки.

Я только сейчас заметил, что рукава доспеха превратились в лохмотья. Сквозь прорехи виднелась кожа, исполосанная тонкими, уже запёкшимися порезами. Похоже, что аура молодого князя оставила напоминание о себе.

– Жить буду, – спокойно ответил я и опустился на камень рядом с рыжей.

– Как думаешь, – тихо спросила Ярослава, вглядываясь в темноту. – Наши там…

Она не договорила, но мне и так всё было понятно. Я безразлично пожал плечами.

– Ждём, – ответил я. Это был единственно правильный вариант. – Не вернутся – значит, мы двинемся без них.

Ярослава промолчала, только её пальцы сильнее сжали рукоять меча.

И мы принялись ждать.

Время при этом тянулось медленно.

И с каждым мгновением усталость накатывала всё сильнее и сильнее. Я считал удары собственного сердца и иногда делал небольшие глотки из походной фляги.

Иван силён, Громов обладал сильной защитной аурой… так что справятся. Соловьёв периодически высовывался наружу, правда, очень осторожно. Он вслушивался в ночь. Один раз он замер и поднял руку. Где-то вдалеке, со стороны леса, донёсся приглушённый крик, потом лязг металла, и снова тишина.

Но это явно были не мои бойцы. Ярослава посмотрела на меня, и в её глазах читался немой вопрос.

– Ждём, – ответил я. – Ещё столько же.

– А если… – прошептала она.

– Уходим без них, – ответил я без всяких колебаний.

Ярослава коротко кивнула, рыжая и так всё понимала. Правда, ей, похоже, от этого понимания легче не становилось. Соловьёв снова приник к выходу. Его жёлтая аура едва заметно запульсировала, явный признак напряжения.

Я продолжил слушать удары собственного сердца и в какой-то момент даже прикрыл глаза, ощущая, как ночь растекается вокруг меня. Поэтому через какое-то время, когда я почувствовал что-то на самой грани восприятия, я первым встал настолько бесшумно, насколько позволяли ноющие, забитые мышцы. Меч сам скользнул в ладонь.