Текст книги "Чёрный ратник 5 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Местоположение Метки менялось каждый день. Ярослава медленно двигалась к Кузовке. А на четвёртый день в Кузовку пришли Иван и Соловьёв.

Я сидел на скамье у постоялого двора, когда увидел их в конце главной улицы. Два человека в изодранной одежде, один с топором за спиной, другой с луком и полупустым колчаном. Иван шёл, слегка накренившись на правую сторону, левая рука висела вдоль тела и почти не двигалась. Соловьёв выглядел лучше, хотя порез на челюсти всё ещё был заклеен чем-то тёмным.

Они заметили меня одновременно.

Иван остановился посреди улицы. Несколько мгновений он просто стоял, а затем продолжил идти. Когда он приблизился, на его лице расплылась широкая улыбка.

– Выглядишь паршиво, – весело сказал Иван.

– Это ты ещё Химеру не видел, – отозвался я.

Соловьёв, стоявший на полшага позади, едва заметно усмехнулся. Иван хмыкнул и сел рядом на скамью. Потянулся и поморщился, когда плечо напомнило о себе.

– Как нашли Кузовку? – спросил я.

– По солнцу и склону, – пожал плечами Соловьёв. – Шли на запад, вышли на торговый тракт, оттуда сюда. Пришлось задержаться, чтобы не попасться патрулям. Мятежники уже рыскают вокруг руин.

– Ранения?

– Плечо, – коротко ответил Иван.

– Целительница через два дома отсюда, – я кивнул в нужном направлении. – Ворчливая, но дело знает.

Иван посмотрел на своё плечо, потом на меня.

– Потом, – попытался отмахнуться он.

Я же нахмурился.

– Сейчас, – возразил я.

Иван вздохнул и поднялся на ноги. Затем они вместе с Соловьёвым направились к целительнице. Иван тяжело шагал и Соловьёв поддерживал его.

Я остался на скамье и смотрел им вслед. Два человека из четырёх. Живы и на ногах. Отряд собирался, медленно, по частям, так же, как он был разбросан. Я знал, что Ярослава жива, а вот по Зарецкому информации не было. Маг мог не пережить Круг Переноса или оказаться на вражеской территории.

Вечером мы сидели втроём в общем зале постоялого двора, за тем же столом, за которым неделю назад ели с Буровым. Хозяин принёс уху, хлеб и квас.

Иван ел молча, с сосредоточенностью человека, который не знал, когда поест в следующий раз, и собирался компенсировать это прямо сейчас. Его левая рука лежала на столе. Целительница перевязала плечо и намазала мазью, отчего Иван морщился при каждом движении.

Соловьёв внимательно осматривал зал и пил квас. Это было одной из привычек лучника. Хотя посетителей в таверне кроме нас почти не было.

– Расскажите, что случилось после переноса, – попросил я.

Иван и Соловьёв переглянулись. Соловьёв начал говорить. Рассказ был коротким и без лишних деталей: очнулись в лесу на восточном склоне, определили направление, пошли на запад, увидели дым над объектом, дошли до торгового тракта, оттуда в Кузовку. Три дня пути, ночёвка в лесу, никаких столкновений. Он перечислял события с той же интонацией, с которой описывал бы маршрут патрулирования. Иван добавил два уточнения: шрам от ветряного заклинания на предплечье начал заживать и стрел у Соловьёва осталось две.

– Одна треснувшая, – закончил говорить Иван.

– Я докупил, – Соловьёв кивнул на колчан у стены, заметно более полный, чем утром. – На рынке здесь выбор дрянной, но лучше, чем ничего.

Я кивнул.

– Ярослава и Зарецкий, – сказал Иван и посмотрел на меня. – Где они?

– Насчет Зарецкого не знаю, – ответил я. – Ярослава скоро будет в Кузовке.

– Откуда ты знаешь? – спросил Соловьёв и прищурился.

– Техника, – не вдаваясь в подробности, ответил я. – Главное, что рыжая жива и движется к нам.

Соловьёв принял мои слова без дополнительных вопросов. Иван и вовсе только стучал ложкой и даже не думал отвлекаться от еды.

Мы закончили ужин и разошлись по комнатам. Я лёг и привычно потянулся к Метке. Ярослава была ближе, чем вчера, заметно ближе. Завтра она будет здесь.

Следующим утром мы все вновь отправились к целительнице. мои рёбра начали срастаться, щиколотка медленно восстанавливалась, опухоль тоже отступала. Днём я сидел на скамье или ходил по Кузовке, тренируя ногу, привыкая к хромоте и наблюдая за жизнью поселения.

Кузовка жила своей обычной жизнью. Рынок работал, торговцы торговали, кузнец стучал молотом в своей мастерской с раннего утра. Через городок прошёл один торговый караван, направлявшийся на запад, через горы, с охраной и полным набором документов.

Иван использовал дни с пользой. Он нашёл на рынке мастера, подлатал топор и купил запасной нож. Свой он потерял где-то в лаборатории. Его плечо потихоньку восстанавливалось, и вскоре он уже мог орудовать левой рукой, пусть и с явной болезненностью.

Соловьёв провёл два дня на рынке и в мастерской оружейника, пополняя запас стрел. Он перебирал каждую, проверял баланс и оперение с придирчивостью, которая выглядела бы избыточной для кого-то, кто не зависел от своих стрел так, как зависел он.

Я ждал. Ярослава неотвратимо приближалась.

Они пришла в Кузовку, ближе к вечеру, когда закатное солнце окрасило крыши поселения в рыжий. И оказалась не одна.

Я все так же сидел у таверны и первым заметил две знакомые фигуры на главной улице. Ярослава и Зарецкий.

Я поднялся со скамьи. Рёбра привычно кольнули, щиколотка огрызнулась, но я уже научился ходить так, чтобы хромота была минимальной.

Я стукнул по двери таверны, и Иван быстро оказался снаружи. Соловьёв появился в окне второго этажа, посмотрел вниз и исчез. Через несколько мгновений он стоял рядом с нами.

Ярослава увидела нас, когда до постоялого двора оставалось шагов двадцать. Она замедлилась на мгновение, и я увидел, как на её уставшем лице промелькнуло облегчение.

Зарецкий рядом с ней выглядел так, как выглядит человек после недели на ногах с пустыми резервами маны. Бледный, осунувшийся, с бородой торчащей клочьями и потухшими глазами.

Ярослава остановилась в трёх шагах от меня. Её ладонь сама собой легла на рукоять клинка.

– Ты чего? – непонимающе спросил Иван.

– Пойдемте внутрь, – приказал я. – Нам предстоит серьёзный разговор.

Глава 3

Отряд поужинал молча. Хозяин принёс на стол кашу с мясом, хлеб и квас, как обычно не спрашивая, кто чего хочет. Зарецкий ел осторожно, левой рукой придерживая бок, правой работая ложкой. Иван наворачивал за двоих. Соловьёв пил квас и смотрел на Ярославу, которая не притронулась к еде, пока я не кивнул ей на тарелку. Тогда она взяла ложку и начала есть, но без аппетита и скорее по привычке, чем по желанию.

Когда миски опустели, я отправил всех по комнатам. Иван ушёл первым, потянувшись так, что плечо хрустнуло, и поморщившись. Соловьёв поднялся следом, прихватив свой колчан и кружку кваса. Зарецкий медленно встал, придерживаясь за стол, и поковылял к лестнице. Он был по-прежнему бледен, но на ногах стоял уверенно.

Ярослава осталась одна.

Она сидела напротив меня за столом, положив руки перед собой. Правая ладонь лежала на столешнице, её пальцы постукивали по дереву. Общий зал медленно опустел, даже хозяин ушёл на кухню. Только лампа на стойке тускло горела и разгоняла темноту за окном.

Я внимательно посмотрел на Ярославу. Её зелёные глаза были спокойными, но за этим спокойствием стояло чёткое понимание того, что она увидела в центральном зале лаборатории. Как моя аура меняет цвет. Она не злилась и не обвиняла. просто молча сидела напротив.

– Что именно ты видела? – уточнил я и поставил вокруг нас Полог.

– Не надо, – Ярослава чуть качнула головой. – Ты знаешь, что я видела. Аура изменила цвет. Она была полностью чёрная. Маги Ковена тоже отреагировали мгновенно, один из них сказал что-то, я не расслышала слово, но их лица я видела хорошо.

Ярослава вздохнула и поджала губы.

– Я хочу знать, что это значит, – закончила она. – Без уловок.

Я откинулся на спинку стула и некоторое время просто смотрел на неё. Ярослава не отвела взгляд. Она никогда не отводила взгляд, это было одной из черт, которые делали её тем, кем она была.

– Моё настоящее имя не Тим, – спокойно сказал я. – Тимофей Темников.

Ярослава не пошевелилась. Только её пальцы перестали стучать по столу.

– Темников… – медленно повторила она.

– Род был уничтожен, – продолжил говорить я. – Официально – вымер. Носители чёрной ауры погибли или пропали, а я последний, кто остался.

Тишина между нами была плотной и тяжёлой. Лампа на стойке мигнула, фитиль догорал, и тень Ярославы качнулась на стене за её спиной.

– Могила на поляне с дубами, – проговорила она, и что-то в её взгляде изменилось. – Это ведь как-то связано с Темниковыми.

– Да, – невозмутимо ответил я. – Фрагмент алтаря был закопан там, под Пологом, и ждал, пока кто-то из рода придёт забрать его.

– Фрагмент алтаря… – отозвалась Ярослава.

Она сложила руки перед собой и переплела пальцы. Она обрабатывала информацию, укладывала её в то, что уже знала. Я видел, как факты встают на свои места у неё в голове, соединяясь с наблюдениями, которые она копила месяцами и которым раньше не находила объяснения. Тёмно-серая аура, которая иногда вела себя не совсем так, как тёмно-серая должна. Техники, которые не вписывались в стандартный набор Волка.

– Ковен, – наконец сказала она. – Их твари и хранилище. Это связано с тобой?

– Ковен использует остатки чёрной ауры как основу для модификации животных и не только, – объяснил я. – Кошмары три года назад были созданы почти так же. Существа в лаборатории это следующее поколение той же технологии. Откуда именно Ковен получил чёрную ауру для своих исследований, я пока точно не знаю. Но род Темниковых был уничтожен, а его аурное наследие исчезло не просто так.

Я говорил холодно, без эмоций, как будто перечислял разведывательную сводку.

Ярослава долго молчала. Пламя лампы подрагивало, за окном совсем стемнело, а из кухни доносилось звяканье посуды. Хозяин убирал после ужина.

– Орден знает? – наконец спросила Ярослава.

Я покачал головой.

Ярослава кивнула. Не одобрительно и не осуждающе, просто принимая к сведению расклад. Потом посмотрела мне в глаза и заговорила тем голосом, который я от неё слышал нечасто. Тихим, ровным, без обычной резкости, но и без мягкости.

– Ты должен был сказать мне до лаборатории.

– Знаю, – отозвался я.

– Я бы дралась точно так же, – продолжила она. – Ничего бы не изменилось. Но я бы не была застигнута врасплох, когда мой командир вдруг оказался… кем-то другим.

– Доверить кому-то имя Темниковых, это значит поставить на кон больше, чем свою собственную жизнь, – возразил я. – Не лучшее время для этого.

– Хороших времён у нас не бывает, – Ярослава слабо улыбнулась. – Ты это знаешь лучше других.

Я не стал спорить. Она была права.

Ярослава коснулась левого плеча. Метка медленно истлела, техника держалась ограниченное время, особенно на моих запасах ауры.

– Эта техника, – сказала она, понизив голос. – Метка. Она может работать постоянно?

– Да, – ответил я, не вдаваясь в подробности. – Каждый день, если нужно.

– Поставь, – коротко попросила она.

Я встал, подошёл к Ярославе и положил ладонь на её левое плечо. Чёрная аура, замаскированная привычным тёмно-серым, перетекла в ткань её сюртука. Метка легла почти невесомо. Тёплая, устойчивая и почти не заметная для любого, кроме меня.

Ярослава чуть повернула голову, почувствовав отклик. Кивнула один раз, поднялась и заглянула мне в глаза. Смотрела она долго, и в её взгляде за весь разговор так и не появилось ни страха ни враждебности.

– Иди отдыхать, – произнес я, указывая на лестницу за её спиной.

– Но…

Рыжая попыталась возразить, но я покачал головой. Она только вздохнула, развернулась и направилась к лестнице сквозь растаявший Полог. Она поднялась наверх, пока я смотрел ей вслед.

Между нами ничего не сломалось. Что-то сдвинулось, как сдвигается фундамент, когда под ним меняется грунт, но само здание стоит. Ярослава узнала кто я. И ничего не поменялось.

Я вернулся к столу, допил потеплевший квас и сам, прихрамывая, пошёл спать.

Утром я разбудил Зарецкого.

Он спал на кровати в своей комнате полностью одетым, только сапоги стояли у двери. Когда я постучал и вошёл, он уже открывал глаза. Видимо, спал неглубоко, как и положено человеку, чьи резервы маны находились на дне.

– Просыпайся, – громко произнес я. – Поговорим.

Я со скрежетом придвинул стул к его кровати. Зарецкий кое-как подтянулся на кровати и опёрся на деревянную стену за спиной. Его лицо сегодня казалось чуть менее бледным, чем вчера, а в глазах появилась ясность. Еда, сон и тепло делали своё дело, хотя до полного восстановления ему было далеко.

– Магия переноса очень нестабильна, – забубнил Зарецкий. – Не всегда получается…

Я поднял ладонь перед собой, и Зарецкий осекся на полуслове.

– Я не про Круг переноса, – покачал головой я.

Зарецкий непонимающе уставился на меня.

– Расскажи мне всё, что можешь, про основной объект, – приказал я, вспоминая строчки, мельком прочитанные в документах из лаборатории. – Что это, где находится, и чем грозит нам.

Зарецкий потёр лоб и постарался собраться с мыслями.

– Локация основного объекта была доступна только старшим исследователям, – сказал он, подбирая слова. – Я к ним никогда не относился. Но по внутренним коммуникациям, которые я видел за время работы, основной объект находится значительно восточнее. Возможно, в глубине восточных территорий.

Он замолчал на мгновение, глаза чуть расфокусировались, как это бывало, когда его Обет упирался в границу того, что можно было сказать.

– Уничтоженный нами объект был производственным узлом, притом небольшим, – продолжил объяснять Зарецкий. – Исследования ведутся на основном объекте, производство и хранение на вторичных. Пометка в расписании, которую ты нашёл, указывает на соотношение… примерно… – он напрягся, из носа показалась тонкая струйка крови, – … один к восьми. Может, больше.

Подсчеты были простыми. И очень неутешительными для Ордена и Империи. Если Ковен сможет выставить такую силу на поле боя, то ответа у Империи может не найтись.

– Хорошо, – отозвался я.

– И это, – добавил Зарецкий и вытер нос рукавом, – как минимум.

– Хранилище с контейнерами, – я перешёл к следующему пункту. – Существа внутри были готовы к развёртыванию?

– Да, – коротко ответил Зарецкий. – Это готовый продукт, а не исследовательский образец. Завершённая модификация, стабильная, в состоянии подчиняться хозяину. Добавить активирующий импульс, и они выходят из контейнеров функциональными бойцами.

– Сколько таких хранилищ, – спросил я, – может быть на основном объекте?

Зарецкий закрыл глаза и с силой выдохнул. Обет давил, это было видно по вздувшимся венам на его висках.

Он выдохнул, но слова так и не вырвались наружу.

– Не могу… – жалобно произнес он.

Но ответ мне и так был достаточно понятен. Если прикинуть, что в уничтоженном хранилище было больше пятидесяти контейнеров, то на основном объекте счёт шёл на сотни, а то и больше. А это армия изменённых существ, готовая к развёртыванию по команде.

– процесс изменения работает на мане? – задал я следующий вопрос.

Зарецкий вытер кровь, которая снова потекла из носа, и заговорил осторожнее, стараясь не привести в действие Обет.

– Ковен уже давно работал над подобными изменениями. Мана не единственная природа… – он замялся, лицо побелело от напряжения, – изменения. Ещё это… связано с… определённым… типом аурного материала.

Он не сказал «чёрная аура». Обет не позволил. Но мы оба знали, что он имел в виду.

– Документы, которые мы вынесли, – сменил тему я. – Что в них?

Зарецкий немного расслабился. Здесь Обет давил меньше, потому что речь шла о конкретных бумагах, а не о внутренних секретах Ковена.

– Производственные журналы, – перечислил он. – Отчёты об эффективности модификации, ежемесячные сводки, документация по поставкам. Часть зашифрована, часть на внутреннем жаргоне Ковена, который я могу постараться расшифровать. Для полного анализа мне потребуется время и… спокойное место для работы.

– По возвращении в Ярмут, – подвёл итог я, – всё это станет твоей основной задачей. Анализ документов, полный, систематический, с перекрёстными ссылками. Условия я тебе обеспечу. И помощь в работе.

– Понял, – кивнул Зарецкий.

Он помолчал. Я видел, что он хотел задать вопрос. Он формулировал его несколько мгновений, прежде чем произнести вслух.

– Чёрная аура, которую ты показал в зале ядра, – осторожно начал он. – Она ведь связана с тем, что Ковен использует?

Я сурово посмотрел на него.

– Сосредоточься на документах, – произнёс я. – Остальное – моя забота.

Зарецкий прочитал ответ верно: обсуждению это не подлежит. Он кивнул и не стал давить. Он учился. Медленно, но учился.

– Ещё одно, – я поднялся со стула. – Мы выходим завтра утром. Горный переход, семь дней пути, возможно больше. Ты сможешь идти?

– Скажем так, – Зарецкий кисло усмехнулся, – это не будет приятной прогулкой.

– Приятных прогулок у нас давно не было, – ответил я и вышел из комнаты.

После обеда я собрал всех пятерых в общем зале. Хозяин, получив монету, удалился на кухню и закрыл дверь. Мы сидели за тем же столом, за которым ели, пили и слушали предложение Бурова, а теперь использовали его для военного совета.

– Объект, на который мы ходили, – начал я, – был производственной площадкой Ковена. Не исследовательской, а именно производственной. Там создавали и хранили модифицированных существ, готовых к развёртыванию. Мы эту площадку уничтожили. Ядро дестабилизировано, хранилище разрушено, персонал большей частью погиб.

Иван слушал, положив руки на стол, его верный топор покоился на его коленях. Соловьёв сидел, откинувшись на спинку стула, колчан между ног. Ярослава стояла у стены, скрестив руки на груди, её перевязанное запястье было скрыто рукавом. Зарецкий сидел с краю, прислонившись к стене, бледный, но внимательный.

– Это хорошая новость, – продолжил я. – Плохая в том, что этот объект был не единственным. По документам, которые мы вынесли, существует как минимум ещё один объект, значительно крупнее. Основной. Его мощность в несколько раз превышает уничтоженный. Местоположение неизвестно.

– Сколько тварей там может быть? – спросил Иван, прищурившись.

– Достаточно, чтобы создать серьёзную проблему для любой армии, – мои слова заставили Соловьёва вздохнуть. – Конкретные числа мы пока определить не можем, но счёт идёт на сотни или больше.

Иван переглянулся с Соловьёвым. Лучник слегка приподнял бровь, но ничего не сказал.

– Документы, которые мы забрали, содержат производственные данные, отчёты и расписания, – продолжил говорить я. – Это разведывательная информация, которая нужна Ордену. Наша ближайшая задача – доставить её в Ярмут. Это приоритет.

– А маршрут? – деловито спросил Соловьёв.

– Тот же перевал, что и с Буровым, но без торговой хартии. Документов у нас больше нет, а значит, через мятежные заставы на общих основаниях мы не пройдём. Пойдём южнее основного маршрута, по охотничьим тропам.

– Патрули мятежников будут проблемой, – напомнил Соловьёв. – По дороге сюда мы видели повышенную активность. Они явно усилили контроль в горах.

– Знаю. Поэтому и пойдём южнее, – ответил я. – Там сложнее с дорогой, но меньше вероятность встретить заставы. И ещё…

Я усмехнулся.

– … у нас с вами будут проводники.

Я поймал на себе несколько заинтересованных взглядов.

– Знакомиться с ними не придётся, – сразу же предупредил я. – Мы просто пойдём по следу.

Я получил в ответ несколько кивков.

– Сколько у нас времени? – спросил Иван.

– На переход – неделя. Может, чуть больше, зависит от погоды и от того, – я посмотрел на Зарецкого, – насколько быстро сможет двигаться наш маг.

Зарецкий только поджал губы.

– Не нарваться бы на бой, – вздохнул Иван.

– Если мелкий патруль, прорвёмся. Если крупный, обойдём. Если ни то, ни другое, будем решать на месте. Но драться нам сейчас невыгодно. Мы несём информацию, которая важнее нас всех, и каждый бой – это риск потерять её.

Иван кивнул. Он понимал приоритеты.

– Более того, у нас с вами будет отличный передовой отряд, – подвёл итог я и перешёл к следующему пункту. – Что у нас по снаряжению?

Я посмотрел на Соловьёва.

– У меня стрел десятка три, – отозвался Соловьёв. – Качество среднее, но сойдёт.

– У меня топор в порядке, – вторил лучнику Иван. – Нож новый, я ещё не привык, но работать можно.

– Ярослава? – спросил рыжую я.

Она пошевелила пальцами левой руки и кивнула. Для меня этого было достаточно.

– Зарецкий? – я серьёзно посмотрел на мага.

– А чего я? – кашлянул маг. – Маны на четверть, может, поменьше. Для серьёзного боя недостаточно, но я ещё восстановлю по пути.

– Хорошо, – согласился я. – Нужны провизия на неделю, медикаменты от целительницы, запас воды. Я закуплю всё сегодня вечером.

Наступила короткая пауза. Иван посмотрел на свои руки, потом на меня.

– Слушай, Тим, – немного неуверенно сказал он. – А что делать с монстрами Ковена? Ну, если встретим.

– Убивать, – без всяких раздумий ответил я.

Сталь в моём голосе заставила глаза отряда заблестеть в полумраке зала.

– Это можно, – весело усмехнулся Соловьёв.

– Хорошо, что нам по дороге такие не попадутся, – произнёс Иван.

Соловьёв посмотрел на него с тем выражением, которое говорило, что он не был уверен настолько же.

– На сегодня всё, – завершил совет я. – Выходим завтра на рассвете. Отдыхайте.

Отряд разошёлся. Иван первым пошёл наверх. Соловьёв задержался у стойки и двери в кухню, и принялся выпрашивать у хозяина трактира ещё кружку квасу. Зарецкий тихонько поднялся, тяжело вздохнул и побрёл к лестнице, придерживаясь за стену. Ярослава вышла на улицу, не сказав ни слова.

Я же потратил остаток дня на дела, которые требовали моего внимания. Закупил провизию на рынке – сушёное мясо, крупу, хлеб, соль. Зашёл к целительнице за повязками, мазью и тремя склянками отвара, которые она отдала с ворчанием и напоминанием, что мне нельзя бегать, прыгать и драться. Я пообещал. Она, судя по виду, не особо поверила.

Потом я нашёл оружейника.

Его мастерская находилась в конце рыночного ряда, низкое каменное строение с широкой дверью, откуда пахло углём и калёным железом. Внутри было темно и жарко, а у горна стоял широкоплечий мужчина в кожаном фартуке, с руками, покрытыми старыми ожогами.

Я положил треснувший клинок на стол.

– Что-то можно сделать? – спросил я.

Кузнец быстро осмотрел клинок. И, когда дошел до трещины, нахмурился и покачал головой.

– Дело плохо, – сказал он хриплым голосом. – Отремонтировать могу, но при следующем сильном ударе всё разлетится. Лучше перековать или купить новый.

Я клинков никогда не жалел. Оружие – это всего лишь инструмент в руках ратника. И перековывать свой меч в Кузовке я не собирался. Для этого лучше подойдут кузни и мастерские Ордена.

– Показывай, что есть, – отозвался я.

Кузнец поманил меня здоровенной рукой, и мы прошли к оружейной стойке. Выбор в этой кузнице соответствовал размеру Кузовки. То есть почти отсутствовал. Я перебрал несколько клинков, и ни один не пришелся мне по вкусу. Но, в итоге, я выбрал простой меч средней длины с хорошо подогнанной рукоятью. Без украшений. Не выдающееся оружие, но зато честное.

Я сделал несколько пробных движений. Баланс чуть отличался от привычного, но мои руки адаптировались быстро. И этого клинка мне до Ярмута будет достаточно.

Я заплатил за новый меч, забрал старый клинок и вышел.

Вечер наступил раньше, чем обычно, облака затянули небо ещё до заката, и Кузовка погрузилась в серые сумерки. Рынок закрылся, торговцы убирали прилавки, а кузнец погасил горн. Откуда-то с окраины доносился лай собак, а из таверн приглушённый гул голосов. Обычный вечер в обычном поселении, которое жило своей жизнью вне зависимости от того, что происходило в горах и за горами.

Я остановился у западных ворот Кузовки и смотрел на горы.

Урал лежал впереди тёмной линией на фоне серого неба. Тот же хребет, те же перевалы, через которые мы шли с Буровым, только идти нам теперь в другую сторону. Тогда мы двигались на восток, к объекту Ковена, с полным отрядом и задачей. Теперь мы шли обратно, побитые, недоукомплектованные и с информацией, которую нужно было доставить в Орден.

Чёрная аура текла по каналам тонким устойчивым потоком, не больше трети от максимума, но и этого хватало, чтобы ощущать мир вокруг чётче, чем обычными чувствами. Каналы были шире после третьего фрагмента, это ощущалось даже при неполных резервах. Техники, которые месяц назад стоили мне серьёзных усилий, теперь казались привычными, почти естественными. Чёрный панцирь, Чёрный импульс, Метка – все три стали доступными после поглощения, как будто фрагмент не просто расширил каналы, а напомнил им, что они умеют.

Сейчас полного резерва мне должно было хватить, чтобы выстоять против кого угодно, кроме старших командиров уровня Борислава или Булатова. Но силы ратника, как и положено, всегда проверяются в бою. И недооценивать врагов я не собирался. К тому же, у Ковена были изменённые и маги.

За горами ждал Ярмут, Луна в подвале бани, с золотой аурой, которую она училась контролировать, и Император, чьё предложение всё ещё висело в воздухе без ответа. Три из четырёх фрагментов поглощены. Из четырёх, если верить письму. Но даже с этой силой уже можно было попробовать восстановить алтарь.

Пусть слабый, пусть не на полную силу, но достаточный, чтобы род Темниковых формально вернулся к существованию. Для этого нужно подходящее место, нужны силы, и нужно принять решение, которое изменит всё. Восстановление алтаря будет стоить мне большой части набранного ранга. Отката назад избежать было нельзя.

Пока алтаря нет, род Темниковых мёртв. Когда алтарь есть, пусть слабый, род существует. А существующий род имел права, которых нет у мёртвого. Это вопрос не силы, а статуса.

Но смотрел на горы я не просто так. Я потянулся аурой в темную ночь и почувствовал Метку недалеко от Кузовки, немного западнее. Там, где-то в лесу остановились браконьеры. И я их отслеживал. Не зря же я пожал их старшему руку.

Я отвернулся от ворот и пошёл обратно к постоялому двору. Хромота стала привычной, щиколотка кое-как справлялась, рёбра ныли, но уже не острой болью. Тело заживало. Каналы наполнялись.

Метка на старшем браконьере чувствовалась отчётливо. И утром их ждал очень неприятный сюрприз.