Текст книги "Чёрный ратник 5 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Агата только кивнула и моргнула невинными глазами.

За ночь желание сделать её выговор я уже подрастерял. Агата рисковала собой здесь на фронте, но она была слугой Рода. Первой из всех двух. А даже слуги Рода должны уметь постоять за себя.

Я сел с ней рядом, и до меня донёсся приятный запах трав. Что-то немного горькое и свежее, вроде можжевельника и мяты. Я осмотрел разложенное перед собой. Хитиновые пластины, несколько штук, тёмные и гладкие. Что-то в маленьких стеклянных банках – непрозрачное и мутное. Кусок шкуры волка, снятый аккуратно, подходящим инструментом. И ещё несколько глаз монстров и перепонок крылатых тварей.

– Много, – похвалил её я.

Агата взяла одну из баночек и покрутила её перед собой.

– Вот это – железы волка, – объяснила она безэмоционально. – У волков такого быть не должно, значит поработал Ковен. Надо бы исследовать.

Я внимательно посмотрел на явно уставшую девушку. Её волосы были хаотично разбросаны по плечам.

– Когда возьмешься? – поинтересовался я.

– В дороге разберусь. Или на привале, – Агата поставила банку на место. – Хитин тоже интересный. Он не природный, вырос за счёт внешних воздействий. Под ним обычная кожа, только уплотнённая. Явно магическая модификация. Всё что угодно можно так изменить, если только знать как.

– Мне нужны будут ещё зелья, – сказал я, отслеживая реакцию девушки. – Мне нужно знать, что ты сможешь сделать в ближайшие три-четыре дня.

Агата даже не стала спорить и потянулась за записной книжкой. Она быстро открыла её на нужной странице, видимо, ждала этого разговора.

– Попробую сделать жидкий огонь, у меня остались запасы, – начала перечислять она. – Мне нужен будет серый порошок и медная стружка.

– Найду, – пообещал я.

– Дымки ещё осталось на три флакона. С Каменной кожей и Ясным взором получится только по одной-две, – Агата продолжала говорить и перелистнула страницу. – С зельями восстановления сложнее. Основные компоненты надо искать в Предгорьях, здесь я не наберу нужного. Сделаю что смогу с тем, что есть.

– Хорошо, – отозвался я.

– Кстати, – агата остановилась и захлопнула свой журнал. – Зарецкий нашёл кое-что в документах из лаборатории.

– Что именно?

Агата встала, зашла за навес и вернулась с листом бумаги. Протянула мне. Лист был плотный, из хорошей бумаги, а на ней схема маршрутов. Какие-то линии, пометки и числа. Я не сразу разобрал, что именно там было изображено, и только потом понял. Это была схема снабжения.

Один маршрут оказался выделен красным.

– Вот, – сказала Агата, ткнув пальцем прямо в него, – Это перевал к северо-западу от Белоярска. Маршрут активный, последняя поставка была три недели назад. И грузы шли в обе стороны, и туда и оттуда.

– Та-а-ак, – протянул я и посмотрел на Агату.

– Грузы туда были отмечены, – объяснила Агата. – А вот оттуда – пусто. Зарецкий говорит, что так обычно обозначают живой груз или образцы.

Я посмотрел на схему. Перевал был обозначен просто крестиком, без названия. Туда было где-то три дня пути.

– Так, – уже серьёзнее произнёс я. – А Зарецкий где сейчас?

– Спит… – кашлянула Агата. – Наверное. Он вчера работал до рассвета.

Получается, что оба моих слуги решили присоединиться к обозникам.

– Когда проснётся, – проинструктировал Агату я, – скажи, что мне надо с ним поговорить.

– Хорошо, – сказала Агата. И неожиданно добавила, – Ты ешь нормально?

– Да, – отмахнулся я.

– Я серьёзно, – слегка нахмурилась девушка. – Постарайся, пожалуйста, дать телу отдых на несколько дней. Сработает даже лучших зелий.

– Кто бы говорил, – усмехнулся я.

Агата только слабо улыбнулась в ответ.

Я же по одному заглянул к своим, но задерживаться надолго не стал. Только проверил кто как, поторопил Соловьёва и захватил карту у одного из имперских офицеров.

Зарецкий действительно спал – прямо на свежем воздухе, на расстеленном плаще прямо в траве. Я не стал его будить. Нашёл несколько сколоченных ящиков рядом с обозной телегой, сел и достал карту. Сверил её с листом от Зарецкого и перенёс туда заметки.

По ходу дела прикинул доступный нам инвентарь и нужный маршрут. Работать в землях оступивших мятежников будет все ещё сложно.

Снаряжения не особо хватало, людей тоже. Иван явно выбывал и мог идти только как запасной. Ярослава шла с ограничениями. Сам я тоже был не в лучшем состоянии. Четыре дня – это четыре дня, но два сломанных ребра за четыре дня не срастутся.

Вот только я все равно обвёл красный маршрут снабжения, найденный Зарецким, и поднялся на ноги. Долгого перерыва в войне никто и не обещал.

Глава 14

Первым делом я нашёл Ивана. Он сидел в одной из обозных телег, откинувшись спиной на мешки с зерном. Левая рука была в тугой перевязи, прижата к груди. Иван смотрел куда-то на горизонт и только когда я подошёл и остановился у телеги, он повернулся ко мне.

– Как плечо? – спросил я, осматривая раненого бойца.

– Да пойдёт.

Иван попытался отмахнуться левой рукой, но из-за движения только поморщился. Значит, плечо болело. Белобрысый обычно никогда не жаловался, но, судя по внешнему виду, в ближайшей задаче участвовать он не мог.

Я опёрся на борт телеги. Топор Ивана стоял, прислонившись к колесу, он мог дотянуться до него правой рукой в любой момент.

– Пантелеймон говорит, что ты выбыл на месяц, – спокойно произнёс я.

Иван только тяжело вздохнул.

– Знаю, – он шмыгнул носом. – Ничего не поделать, месяц так месяц.

– У нас задача на днях, – сказал я, отслеживая реакцию тут же оживившегося Ивана. – Разведка, возможно, зачистка.

– Предлагаешь идти? – немного неуверенно спросил Ваня.

Он покосился на топор.

– Как хочешь, – честно признался я. Заставлять его идти силой я не хотел, но надёжных людей в предгорьях мне нужно было много. – Олаф сражается одноруким.

Иван ещё раз покосился на топор, явно прикидывая, сможет ли он орудовать им так же умело одной рукой.

– Я спрошу у Агаты или Зарецкого про зелья, – предложил Ивану я. – Если сможешь держаться верхом, то позади не останешься.

Иван тут же резко вскочил на ноги и принялся благодарить меня. Я только качнул головой.

– Обузу я с собой не возьму, – совершенно серьёзно произнёс я.

На что Иван только расплылся в широкой улыбке.

– Значит, – заявил он, – я еду.

Я хлопнул его по плечу, по здоровому, конечно, развернулся и пошёл искать Зарецкого. Он уже проснулся и сидел с Агатой в палатке. Они обсуждали что-то вполголоса, с бумагами на коленях. Когда я подошёл, оба подняли головы.

– Что там в документах? – сразу перешёл к делу я.

Зарецкий поднялся, огляделся по сторонам, но, не найдя посторонних ушей, принялся вытаскивать бумажки.

– Маршрутная схема должна быть надёжной, – сказал он. – Обычно их сжигают перед уходом, но мы застали лабораторию врасплох. Я восстановил, что смог. Мы сейчас пытаемся расшифровать список имён. Часть должна быть магами, другая часть пособниками. Если получится разобраться, то можно узнать не только их кодовые имена, но и районы, где они оперировали.

– А так ты их не знаешь? – поинтересовался я.

Зарецкий только покачал головой.

– Ковен в основном работает за горами, это только в последнее время они стали вылезать сюда, на запад, – он потёр переносицу. – Пока из всех имён собрать что-то цельное не получается.

– За три дня успеете? – спросил я, глядя на Зарецкого и Агату.

Зарецкий обернулся на девушку и, получив кивок, усмехнулся:

– Сделаем быстрее.

– Хорошо, – согласился я, затем развернулся и ушёл.

Алхимик и маг тем временем вернулись к работе и принялись обсуждать маркировку контейнеров на объектах Ковена. Эти двое могли разговаривать про лабораторию, образцы и ковенских тварей от рассвета до заката, да ещё с горящими глазами.

Я и без списка ковенских магов знал, что агентов у них и на этой стороне гор хватало, взять того же Артёма. Впрочем, мне сейчас было не до этого, с Ковеном разбираться следовало после войны.

Я отправился к себе в палатку и уже на следующий день, пораньше утром, нашёл Ельцова. Нашёл я его там, где и сказал Савелий, у телеги с провизией. Я заприметил его сразу. Он был невысоким, рыжим и коренастым. Ельцов разговаривал о чём-то с обозником и размахивал крепкими руками. Когда я подошёл, он обернулся, и я заметил сломанный, неровно сросшийся нос.

– Волк Тим, – тут же оживился Ельцов, узнав меня. – Чем могу быть полезен?

Обозник, стоявший рядом, принялся осторожно, маленькими шажками отступать, стараясь не попадаться на глаза Ельцову. Рыжий явно попил немало крови обозников.

– Савелий говорит, ты знаешь предгорья.

Я оглядел экипировку Ельцова. Он был в доспехе с нашивками Ворона. Судя по возрасту, а ему было за тридцать, ему либо не хватало потенциала, либо он постоянно участвовал в разных авантюрах. Судя по первому впечатлению, второе было ближе к правде.

– Да, почти все горы исходил, – горделиво заявил Ельцов. – Ежели твари там всё не поменяли, то будем как дома.

– Карта у тебя, значит, тоже есть? – поинтересовался я.

Ельцов только усмехнулся и поманил меня рукой. Мы пошли к штабной палатке, там Ельцов без всякого почтения достал скомканные, местами заляпанные бумажки.

На них было очень много подробных заметок, написанных корявым почерком. Я разобрать их без помощи не смог бы.

– Вот здесь речка, – Ельцов провёл пальцем по линии. – Вот брод, дальше несколько деревень, мятежники уже должны были добраться вот сюда.

Ельцов принялся болтать и объяснять мне свои пометки, я его не перебивал. В итоге, через какое-то время, когда Ельцов вдохнул, чтобы продолжить, я остановил его взмахом ладони.

– Хорошо, – решил я. – Ты идёшь с нами.

Ельцов, вопреки ожиданиям, отреагировал спокойно, как будто этого и ожидал.

– Когда выходим? – деловито спросил он.

– Через три дня.

– Значит, успею починить сапоги, – расплылся в улыбке Ельцов и поднял правую ногу. У него и вправду на подошве сапог уже начал расходиться. – Иначе придётся идти босым.

– Три дня, – уже серьёзнее повторил я.

На этом мы и разошлись.

Разведка сейчас Ордену была жизненно необходима. Мятежники, несмотря на поражение, до сих пор могли причинить нам неудобства. Более того, нужно было понять, куда точно они отошли и где расположились их передовые отряды. Ещё и кавалерия Булатова, и сам их командир уцелели.

Уже вечером перед выходом я собрал всех в одной палатке. Громов спал, его раны по большей части затянулись, зелёная аура в этом плане была самой подходящей, она же и заставляла его отдыхать. Все остальные были на месте.

Агата раздала вечерние порции зелий, на этот раз цвет был немного другим, хотя на вкус жидкость была всё такой же горькой. Соловьёв из нас всех был самым здоровым, поэтому маялся от безделья. Ярослава лежала прямо на земле и старалась лишний раз не двигаться, её повреждения требовали времени. Его у нас, к сожалению, не было.

Я передал последние новости и сообщил о пополнении отряда проводником из людей Савелия. Когда я закончил, в палатку пробрался Зарецкий. Он выглядел оживлённее обычного и тут же протянул мне бумагу.

– Что это? – спросил я.

– Всё, что удалось восстановить.

Я пробежался по бумагам, информации было не густо.

– Два имени, точнее, позывных, – объяснил мне Зарецкий.

– Вижу, – сказал я. – Рубин и Серый.

– Да, – отозвался Зарецкий.

– Маги?

Зарецкий только виновато глядел на меня.

– Точно не знаю. Серый почти наверняка маг, но уровень неизвестен.

Я убрал лист за пазуху и посмотрел на уставшего мага с синяками и красными глазами.

– Спать иди, – приказал я.

Но Зарецкий только потянулся и предупредил меня.

– Тим, если Орден приблизится к основному объекту, – сказал он немного встревоженно, – это будет не конец. Они обязательно перевезут всё дальше и начнут снова.

– Знаю, – отозвался я. – Все равно иди отдыхать. Тебе завтра выходить с нами.

Зарецкий тяжело вздохнул и ушёл, при этом зевая прямо на ходу. Мне кодовые имена ковенских агентов ничего не говорили, ни Серый, ни Рубин, но было понятно одно. В предгорьях был серьёзный шанс с ними столкнуться. Я оглядел не до конца восстановившийся отряд. Нам всем по-хорошему нужна была ещё неделя отдыха, Ивану даже больше, но времени у нас не было. И в строю мне был нужен каждый боец.

– Расходимся, – сказал я.

На следующее утро погода испортилась. Рассвет был холодный, а по земле стелился туман, и сквозь него было сложно разобрать даже обозные телеги и палатки. Самая лучшая погода для разведки.

Отряд собрался в полном составе. Ярослава с клинком и в лёгкой орденской броне, Громов с двуручником, Соловьёв стоял и пересчитывал стрелы, Иван перевязал руку так, чтобы она ему не мешала. И на этот раз взял с собой топор поменьше, так, чтобы было удобнее орудовать одной рукой. Зарецкий приковылял последним, все ещё сонный, несмотря на ночь отдыха. Агату я не считал, вылазки были не её задачей.

Ельцов появился последним, он вёл такого же как сам проводник приземистого, крупного жеребца. Вот только кроме коня за ним следовало трое незнакомых мне бойцов, ратников с нашивками Воронов. Я обвёл их взглядом и посмотрел на Ельцова, который казался на удивление довольным.

– Это к чему? – спросил я, инстинктивно положив ладонь на рукоять клинка.

Ельцов только развёл руками, как будто ответ был очевиден.

– Савелий распорядился, – сказал он. – Три Ворона в усиление. Ратник Кочин, ратник Сёмин, ратник Панчин. Все трое ходили со мной по горам прошлой зимой, когда мы там лагерь наёмников выковыривали. Не подведут.

Я посмотрел на троих. Кочин – высокий, худой, с длинными руками, которые казались чуть великоватыми для его тела. Сёмин – крепкий, плечистый, с густыми бровями и тяжёлым подбородком. Панин – самый молодой из троих, невысокий, с внимательными глазами.

– Усиление это хорошо, – я убрал ладонь с рукояти. – Но в следующий раз предупреждай заранее. Я не люблю сюрпризы.

Ельцов только кивнул, впрочем, он не выглядел особенно виноватым.

Я оглядел отряд целиком. Для разведки много. Для серьёзного боя мало. Для того, что нас ждало в предгорьях – посмотрим.

– Зарецкий, – я повернулся к магу, который уже стоял у лошади, проверяя подпругу. – Ты захватил Живой огонь от Агаты?

Зарецкий посмотрел на меня и довольно улыбнулся.

– Я предполагал, что ты скажешь именно это, – он похлопал лошадь по шее.

– Если столкнёмся с ковенскими магами, мне понадобится кто-то, кто разбирается в вопросе.

– Понял, – сказал Зарецкий.

Больше вопросов он задавать не стал, только распределил Живой огонь между бойцами моего отряда. Даже новым Воронам по одному шару досталось.

Агата провожала нас у палатки. Она только молча и немного насупившись смотрела на отбытие. Она подошла ко мне и посмотрела на раздающего добро Зарецкого.

– Серный порошок и стружку я положила сверху, – сказала она. – Если будет время, Зарецкий сможет сделать ещё пару шаров Жидкого огня в поле. Я ему объяснила как.

– Он же алхимик? – немного удивился я.

– Нет, – Агата чуть прищурилась. – Но он маг, и у него хорошие руки. Справится.

Я с Агатой спорить не стал.

– Будь на связи с Пантелеймоном, – сказал я. – Если что-то найдёшь в оставшихся документах, отправь гонца.

Агата только кивнула в ответ.

– Выходим, – скомандовал я, когда последние сборы закончились.

Ельцов повёл нас не по главной дороге. Мы ушли левее, на тропу, которая вилась по кромке леса вдоль невысоких холмов. Он ехал впереди, его коренастый жеребец шёл уверенно, как будто знал маршрут не хуже хозяина.

Первый час прошёл в тишине. Туман держался у земли до полудня, потом начал рассеиваться, и стали видны очертания предгорий на севере – синеватая неровная линия.

Ярослава ехала рядом со мной. Её запястье почти зажило, и она была уже без повязки. Она молчала и смотрела по сторонам. За нами – Громов и Иван. Громов ехал спокойно, как всегда, его предплечье было перевязано, но руки работали нормально. Иван сидел в седле чуть криво, берёг левое плечо. Вел лошадь он одной рукой, так что, чтобы добраться до топора ему понадобиться время.

Соловьёв ушёл вперёд вместе с Ельцовым. И только через час вернулся и подъехал ко мне.

– Впереди деревня, – сказал он. – Дворов двадцать. Пустая.

– Совсем? – спросил я.

– Не видно ни души, – Соловьёв дёрнул уголком губ. – Ворота у половины домов открыты, скотины нет. Ушли, может, дня три-четыре назад.

Мы проехали через неизвестную деревню, не останавливаясь. Всё было так, как описал Соловьёв: ворота нараспашку, огороды с неубранной ботвой, колодец с ведром на цепи. В одном дворе на верёвке болталось старое бельё, уже высохшее. Кто-то уходил отсюда впопыхах.

За деревней дорога начала подниматься на холмы.

Вторая деревня попалась нам на пути через несколько часов.

Я почуял запах раньше, чем увидел что-то. Горелое дерево, старый дым, дней пять, может больше. Потом увидел тёмное пятно на фоне леса.

Ельцов, ехавший впереди, остановился и подождал, пока я подъеду.

– Здесь раньше был постоялый двор, – сказал он с заметной грустью в голосе, показывая вперёд. – Хозяина звали Демидыч, я у него два раза ночевал. Неплохой мужик был. Жена у него варила вкусную похлёбку.

Я посмотрел на то, что осталось от постоялого двора. Каменные стены, нижний слой из почерневших брёвен, крыша обрушилась внутрь. Ворота у двора были сорваны с петель. На земле перед нами, в подсохшей грязи, читались следы. Их было много и вели они в разные стороны.

– Соловьёв, Кочин – дозор, – скомандовал я. – Остальным ждать здесь.

Я спешился и пошёл во двор. Зарецкий пошёл следом без приглашения.

Во дворе мы нашли четверых. Мужчина в кожаном фартуке, хозяин, видимо. Женщина рядом. И двое то ли работников, то ли постояльцев, в дорожной одежде. Все лежали там, где упали.

Я присел рядом с ближайшим. На первый взгляд – ни ран, ни порезов, ни следов стрел. Но когда я присмотрелся ближе, увидел, что кожа на руках и шее мужчины была покрыта мелкими тёмными прожилками, как паутина, расходящаяся от груди к конечностям. Рот открыт, зубы стиснуты.

– Зарецкий, – позвал я мага.

Он тут же очутился рядом.

– Видишь? – я указал на прожилки.

Зарецкий присел, достал из мешка тонкую стеклянную палочку, провёл ею над кожей мужчины. Палочка не засветилась.

– Аурный след уже выветрился, – сказал он. – Но я такое видел раньше. – Зарецкий выпрямился и огляделся. – Прожилки это лопнувшие сосуды, тут явно кровь вскипела. Не вся, а только та, что была ближе к поверхности. Это не огонь и не яд. Скорее заклинание, направленное внутрь.

– Обычный маг так может? – поинтересовался я, хотя уже знал ответ.

– Адепт нет. Чародей с трудом. Волхв без проблем и заклинание применять может на нескольких сразу, – Зарецкий прошёл к стене и провёл ладонью по камню. Постоял, прислушиваясь к чему-то, что слышал только он. – Вот.

– Что там? – поднялся на ноги я.

– Остаточный магический след. Слабый, почти выветрился, ещё день-два и совсем исчезнет.

Он убрал руку.

– Характерная частота. Я такую встречал в ковенских лабораториях. Это не боевая техника, это рабочий инструмент для быстрой ликвидации, – Зарецкий поморщился. – Без шума, без крови на стенах, без следов борьбы.

– Кто бы ни это сделал, – сказал я, глядя на тела. – явно не торопился.

Четверо жертв лежали аккуратно и в одном месте. Только было заметно, что двоих гостей сюда притащили, притом позже. А вот хозяева не бежали и не сопротивлялись.

– Не торопились, – подтвердил Зарецкий. – И шёл в определённом направлении. – Он показал рукой на северо-запад, вдоль дороги. – Тела притащили оттуда.

Ельцов стоял у ворот и слушал. Я подошёл к выходу и сложил всё в уме.

– Дня три-четыре форы, – посчитал я. – Не больше.

Ельцов поскрёб подбородок.

– Четыре дня, на северо-запад, – повторил он. – Значит, мятежники прошли через Рябиновку, это вот здесь, – Ельцов развернул свою замусоленную карту, – и дальше, скорее всего, к Кручинино. Там больше некуда. Дорога одна, дальше только горные горы.

Это название я слышал в первый раз, хотя и сам уже не раз бывал в Предгорьях.

– Что за Кручинино? – спросил я.

– Деревня, мелкая совсем. Там раньше была артель ткачей, да потом закрылась. Дворов, может, пятнадцать осталось, и те выживают кое-как, – Ельцов почесал сломанный нос. – Хорошее место, если хочешь, чтобы тебя не нашли. Одна дорога, с двух сторон лес, с третьей болото. Зимой ещё ничего, но летом туда только по тропе и пройдёшь.

Я посмотрел на карту. Направление отдалённо совпадало с маршрутом из документов лаборатории. Не точь в точь, конечно, но Кручинино было уж подозрительно близко к маршруту.

– Едем дальше, – приказал я.

Хоронить местных у нас времени не было.

До привала мы прошли ещё одну деревню. Пустую и почти целую. В одном доме на столе стояла миска с засохшей и потрескавшейся кашей. Кто-то сел есть и так и не доел. Рядом – детская ложка. Я не стал заходить дальше.

Ельцов нашёл место для ночлега в третьей деревне – чуть крупнее, дворов на тридцать, тоже брошенной. Мы заняли два дома рядом. Один определили для людей, второй для лошадей. Ставни закрыли и огонь разводить не стали.

Соловьёв и Панчин заступили на первое дежурство. Остальные ели то, что нашлось: ячмень из мешков, сухари и пили воду из колодца. Иван сидел у стены, молча жевал, топор лежал у него между коленями. Ярослава устроилась на лавке, вытянув ноги. Громов, как и утром, казался спокойным.

Зарецкий разложил бумаги на столе рядом с лампой. Я подсел к нему.

– Магический след на постоялом дворе, – начал говорить я. – Ты его запомнил?

– Запомнил, – ответил Зарецкий, не поднимая головы. – Частота нетипичная. Это не стандартная боевая магия и даже не алхимический инструмент. Ковенская школа, скорее всего, один из их специальных методов. Я встречал описание чего-то похожего в документах, но тогда не придал значения.

– Один маг мог сделать всё это? – поинтересовался я.

– Мог, – Зарецкий перебрал несколько листов. – Если он шёл по маршруту и зачищал за собой, то постоялый двор – не первое и не последнее место. Он зачищал людей, которые могли видеть, как по этой дороге возили что-нибудь. Или кого-нибудь.

Я помолчал.

– Маршрут из документов, – сказал я. – Он идёт в том же направлении.

– Да, – Зарецкий наконец посмотрел на меня. – Я думаю, что это один и тот же маршрут. Ковен возил грузы с востока на северо-запад, через эти деревни, и перед уходом послал кого-то зачистить дорогу. Убрать тех, кто мог что-то видеть и запомнить.

Ельцов, который лежал у стены и, казалось, дремал, открыл один глаз.

– Если ваш маг шёл к Кручинино, – сказал он, не меняя позы, – то он уже там как четыре дня.

Ельцов зевнул.

– А в Кручинино, я вам скажу, с тех пор как артель закрылась, делать нечего. Трое старух, мужик-горбун да коза, – усмехнулся своей же шутке он. – Если только кто-то из ваших ковенских там обосновался, тогда это уж другой разговор.

– Сколько до Кручинино отсюда? – спросил я.

– Если завтра выйдем до рассвета и пойдём через лес, срезая, то к вечеру послезавтра доберёмся. – Ельцов перевернулся на другой бок. – Болота после дождей будут мерзкие, но я знаю обход. Крюк часа на три, тропа звериная, но лошади пройдут… наверное.

– Можно попробовать напрямик, – задумался я. – Сколько это займёт?

– Болотом идти не охота, – Ельцов почесал щёку. – Я бы это дело не советовал. Лошадь увязнет, будем потом вытаскивать час, а то и дольше. Даже если к полудню вместо вечера доберёмся.

Я посмотрел на карту. Два дня, значит, и это только если дорога будет чистой.

– Значит, пойдём обходом, – решил я.

Зарецкий убрал бумаги.

– Ещё одно, – сказал Зарецкий негромко. – Если Ковен зачищает маршрут, значит, они скоро уйдут. Или уже уходят. Если мы опоздаем, найдём пустое место.

– Знаю, – ответил я.

Я встал и пошёл к двери. Ярослава проводила меня взглядом, но ничего не сказала. За стеной шумел ветер, и где-то далеко, в горах, выла то ли собака, то ли волк. Я досидел до своего дежурства, и только потом ушёл спать.

Соловьёв разбудил меня за два часа до рассвета.

– Движение, – сказал он тихо, наклонившись к моему уху. – Восточный склон.

Я сел рывком. Ребро отозвалось тупой болью, уже привычной.

– Сколько? – быстро спросил я.

– Двое.

– Когда заметил? – я принялся резво собираться.

– Минут пятнадцать назад. Шли быстро, без огня. Я следил, пока не убедился, что их именно двое, – Соловьёв зевнул. – Идут к северо-западу и обходят деревню.

– На каком расстоянии?

– Шагов четыреста, – глаза Соловьёва заблестели бирюзовым. – Ясный взор помог увидеть.

Я взял клинки. Оглянулся. Громов уже сидел наготове, глаза открыты, рука на мече.

– Идём, – сказал я Громову тихо. – Соловьёв, веди.

Вышли втроём. Остальных будить не стал – шум ни к чему. На улице было ещё темно и холодно. Пахло мокрой травой и хвоей.

Соловьёв показал рукой направление. Я посмотрел туда. Ничего не увидел ни просто ни аурным зрением, но поверил ему на слово.

Мы шли вдоль домов, держась в тени стен. Соловьёв первым затем я. Громов за мной, и двигался он на удивление тихо, для своей комплекции почти бесшумно.

За крайним домом показался луг, за ним подлесок, и дальше склон. Соловьёв остановился и поднял кулак.

Я выглянул из-за угла и увидел два силуэта. Тёмные фигуры на фоне чуть более светлого неба. Передвигались они быстро. При этом почти не пригибались, только на их спинах висели мешки.

Гонцы. Это было выло по тому, как они двигались – целенаправленно, без остановок, не оглядываясь. Они явно считали, что идут по безопасному маршруту.

Я жестом показал Соловьёву – вправо, отрезать. Громову – прямо, медленно. Сам пошёл левее. Я быстро и бесшумно ступал по траве, не теряя фигуры из виду. Расстояние медленно сокращалось. Тридцать шагов. Двадцать. Два чужака ас ещё не слышали.

Пятнадцать шагов.

Первый гонец остановился. Он поднял голову, как будто принюхиваясь. Второй продолжил идти и чуть не налетел на него.

Я замер. Аура позволяла мне отлично видеть в темноте. Раздался тихий шёпот спереди. Это второй гонец что-то объяснял соратнику.

А затем первый гонец принюхался ещё раз. Его пальцы засветились, и с его рук сорвался Огненный шар. И полетел прямо туда, где притаился Громов.