Текст книги "Смерть негодяя"
Автор книги: М. Битон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Он съел запоздалый завтрак и решил вместе с Таузером пройтись по деревне, убедиться, что все спокойно. Убийство в поместье не должно отвлекать констебля от более мелких преступлений. В деревне обычно происходило только мелкое хулиганство по пьяни, небольшие кражи в магазинах и бытовое насилие – в отношении как женщин, так и мужчин. Наркотики еще не добрались до такого отдаленного уголка северо-западной Шотландии.
Хэмиш сделал обход, заглянув на чашку чая в несколько домов. Затем он отправился в гостиницу Лохдуба, чтобы скоротать время с управляющим, мистером Джонсоном.
– Что за слухи гуляют? – спросил тот, заводя Хэмиша в полумрак своего кабинета. – Говорят, в замке Томмель произошло убийство.
– Быстро до вас новости доходят.
– Джесси разболтала. Она вообще работает? Постоянно вижу ее здесь, в деревне, строит глазки своему дружку. Говорит, это мафия расправилась с капитаном Бартлеттом. В кинотеатре на днях показывали какой-то американский фильм – «Крестный отец», кажется.
– Нет, это была не мафия, – ухмыльнулся Хэмиш. – Я не имею никакого отношения к этому делу. Им занимается этот скотина Блэр из Стратбейна. Велел мне убраться оттуда.
– Да Блэр тупой как пробка, – решительно ответил мистер Джонсон.
На стойке регистрации зазвонил телефон. Мистер Джонсон схватил трубку и, к радости Хэмиша, вдруг заговорил с пугающе изысканным прононсом.
– Ах да, майор Финлейсон, сэр, – щебетал управляющий, – у нас великолепный выбор вин, и месье Пьер, наш метрдотель, с удовольствием обсудит с вами нашу винную карту. Как себя чувствует мадам? Хорошо-хорошо. Да, отличный день для рыбалки, ха-ха… – Вернувшись в кабинет и закрыв за собой дверь, он сказал: – Недалекий старый пердун. Ненавижу этих винных снобов.
– Что это за месье Пьер такой?
– Да это Джимми Кэткарт из Глазго. Он решил, что это хорошая идея – притвориться французом. Так теперь, представь себе, когда к нам приезжают французы, он говорит, что американец. Ну так что там с убийством?
Хэмиш с надеждой взглянул на стоящую кофемашину. Мистер Джонсон понял намек и сделал ему чашку. Констебль уселся и, попивая свой кофе, начал рассказывать о своих находках.
– Но нельзя же это просто так оставить! – воскликнул мистер Джонсон, когда Хэмиш закончил.
– Это не мое дело. Это дело Блэра.
– Боже правый! Да этот тип дальше своего носа не видит. Неужели ты позволишь убийце разгуливать на свободе? Он ведь может еще кого-то пристрелить.
– Это дело не мое, – упрямо повторил Хэмиш. Он одним глотком допил кофе и оставил чашку на столе. – По правде говоря, мне уже все равно, даже если все это чертово поместье завтра под землю провалится.
Глава седьмая
…Из тех, кому смерть пойдет только на пользу. Саки[8]
К вечеру туман сгустился. Хэмиш смог разглядеть несколько человек, топчущихся у полицейского участка. Он тихо пробрался к задней двери, чтобы избежать встречи с журналистами.
Густой туман заглушал все звуки. Хэмиш пожарил пару селедок себе на ужин и выдал Таузеру миску «Великолепного пса», нового корма, который достался Хэмишу бесплатно от местного магазина на пробу. Таузер попробовал угощение и нетвердой походкой зашагал по кухне, издавая жалобные звуки, будто его вот-вот вырвет.
– Ну что за цирк, – сказал Хэмиш. – Знаешь ведь, что я взял немного печени, если тебе не понравится новый корм. Ну и сиди, жди, пока приготовится.
До возвращения домой он чувствовал себя спокойно и безмятежно, но стоило ему оказаться у плиты с тяжелой сковородкой (Таузер предпочитал печень средней прожарки), как его накрыла очередная волна грусти. Неужели такое будущее ждет его – болтать вечерами с избалованной дворнягой?
Тут кто-то громко и нетерпеливо застучал в дверь участка. Хэмиш замер. Он подумал, не прислали ли сюда «Дейли рекордер» его родственника, Рори Гранта. «Надо бы позвонить Рори», – подумал Хэмиш. Для парней с Флит-стрит было рановато – если, конечно, Блэр уже не разболтал все новости и кто-то не успел прилететь из Лондона.
Он вывалил печень на сковороду, осторожно, на цыпочках подошел к входной двери и чуть отодвинул кружевную занавеску на окне сбоку от двери. В туманном полумраке он кое-как различил худощавую фигуру детектива Джимми Андерсона, подчиненного Блэра. Проклиная собственное любопытство, Хэмиш открыл дверь.
– Быстрее, заходи, – сказал он. – Я тут прячусь от журналюг.
– У Блэра с ними был разговор короткий, – сообщил Андерсон. – Управление Стратбейна сообщило газетам об убийстве сразу же после заявления Блэра. Наверняка позвонили на Флит-стрит. Шотландские телеканалы здесь, и все газетчики отовсюду, от Дамфриса до Джон-О'Гротса. Можно подумать, будто в Шотландии убийств раньше не было.
– Убили-то богача, – сказал Хэмиш, – это многое меняет. Проходи.
Андерсон последовал за Хэмишем на кухню и молча наблюдал, как констебль переворачивал кусок печени на сковороде.
– Вкусно пахнет, – заметил Андерсон. – Прошу прощения, что прервал ваш ужин.
– Это моей собаке, а не мне, – ответил Хэмиш, покраснев.
– Держу пари, ты и подарки на день рождения ей покупаешь, – усмехнулся Андерсон.
– Не говори ерунды, – раздраженно ответил Хэмиш, со стыдом вспоминая, что в прошлом месяце купил Таузеру новую лежанку на день рождения. – Зачем пришел?
– У тебя выпить не найдется?
– Да ладно, ты же нынче проживаешь в роскошном поместье!
– Я позвонил в колокольчик, чтобы попросить выпить чего-нибудь, – сказал Андерсон, зорким взглядом голубых глаз осматривая кухню на предмет бутылки виски, – а мне ответил этот идиот Дженкинс. «Полицейским запрещено звонить в колокольчик для вызова прислуги» – так он мне сказал. А я ему – мол, буду иметь в виду, а пока что принесите мне чего-нибудь выпить. На что он заявил, что по распоряжению полковника Халбертон-Смайта блюстителям закона, видите ли, запрещено употреблять алкогольные напитки во время службы, а накрывать на стол нам будут в комнате для слуг. Ну, я сказал этому старому пижону, куда ему следует засунуть эту еду для слуг, и, конечно же, он нажаловался полковнику, полковник вызвал Блэра, тот пришел в ужас и велел мне уйти с глаз долой, пока он не успокоит полковника.
– Может, у меня и найдется что-нибудь, – ответил Хэмиш, накладывая в миску Таузера печень. – А может, и нет.
– Я-то подумал, что тебе будет интересно, что нам рассказали гости, – сказал Андерсон, уставившись в потолок.
– Это не мое дело, но ты иди-ка в гостиную, а я поищу что-нибудь.
Хэмиш нечасто проводил время в гостиной. Там даже телевизора не было, только книжные полки вдоль стен да разномастные трофеи, наваленные кучей на каминной полке. Их-то Андерсон и разглядывал.
– Ты, кажется, выиграл тут все, что мог, – проговорил он. – Соревнования по горному бегу, рыбной ловле, стрельба по тарелочкам, даже шахматы! Много заработал?
– За горный бег и рыбалку – да, иногда и за стрельбу, если она проводится на больших играх. Но чаще всего за первое место дают лосося или бутылку виски.
Хэмиш достал стакан и стал наливать виски.
– Хватит-хватит, – остановил его Андерсон. – Мне бы водой еще разбавить.
– Оно уже разбавлено, – ответил Хэмиш. – И не спрашивай почему, тебя это не касается.
Хотя Хэмиш был совсем не против обсудить с соседями или Присциллой манеру жены лэрда доливать в призовой виски воду, он не собирался портить репутацию благородной дамы перед чужаком.
– Ну, будем, – поднял стакан Андерсон. – Пусть течет по горлу да разольется по груди живым теплом.
– Будем, – невозмутимо ответил Хэмиш.
Он украдкой разглядывал Андерсона. Это был худощавый вертлявый мужчина с сальными светлыми волосами и вечно недовольным, по-лисьему хитрым лицом. Из всех троих – Блэра, Макнаба и Андерсона – Хэмиш считал последнего самым сговорчивым.
– Перед уходом я услышал, что криминалисты забрали из оружейной дробовик «Джон Ригби». Они увезли его в Стратбейн для повторной экспертизы, но и так ясно, что оружие сразу же после убийства почистили. Мог ли убийца подменить патроны, ведь у Бартлетта был «Пердэ», а у него самого «Джон Ригби»?
– «Ригби» двенадцатого калибра, так? – уточнил Хэмиш.
Андерсон кивнул.
– Любые патроны двенадцатого калибра подходят к любому ружью двенадцатого калибра, – продолжал Хэмиш.
– А сколько времени нужно, чтобы почистить ружье?
– Примерно пять минут. Сначала нужно залить немного жидкости для чистки оружия в каждое дуло и прочистить внутренние стенки щеткой из фосфорной бронзы. Затем нужно обернуть щетинки куском ткани – небольшой кусочек фланели подойдет – и снова протолкнуть стержень в каждый ствол. Если все делать по уму, то после нужно проделать то же самое, но с тампоном из овечьей шерсти, смоченной в оружейном масле. Потом почистить экстракторы зубной щеткой, чтобы убрать весь порох на них. Напоследок надо просто протереть промасленной тряпкой все металлические части ружья. Они же ведь проверили на наличие отпечатков инструменты для очистки?
– По словам полковника, все эти штуковины для очистки пропали. Ну и тебя не удивит, конечно, что на оружии не обнаружили никаких отпечатков.
– А одежду всех собравшихся на наличие пятен от масла проверили?
– Ничего не нашли. Даже одежда Помфрета абсолютно чиста, а уж на его охотничьем костюме должно было остаться масло.
– Думаю, наш преступник – стрелок умелый, – предположил Хэмиш.
– Почему же? Много ума не надо, чтобы подойти к человеку да прострелить дыру в груди.
– Ну, – вздохнул констебль, – вот что я думаю. Не верится, что преступник просчитал все: что капитан так удачно будет перелезать через ограду и окажется в идеальном положении для инсценировки самоубийства. Дилетант бы просто зарядил ружье двумя патронами да пошел. А стрелок умелый машинально набил бы карманы запасными. При себе убийца имел достаточно, чтобы поменять свои на патроны капитана – и не только в оружии, но и в карманах Бартлетта тоже. В общем, ясно, как убийца провернул все. Вопрос в другом: зачем? Насколько близко они были знакомы?
– Так они все хорошо его знали, – пояснил его собеседник. – Кажется, большинство сталкивалось с ним на других подобных приемах. Никто четкого ответа не дал. Только мисс Смайт дала вполне конкретные показания. Сказала, что встретилась с ним впервые два года назад, когда они с друзьями были на ежегодном соревновании Горских драгунов по стрельбе из винтовок. И кажется, она единственная, кому он нравился. Джессика Вильерс и Диана Брайс пришли к Блэру вместе, – продолжал Андерсон. – А он отослал Джессику, а Диане сказал остаться. Девушки обменялись какими-то полузаговорщицки-полупредупреждающими взглядами. Диана говорила с Блэром свысока. В нашем обществе, мол, постоянно видишь одних и тех же, хотя, полагаю, такие, как вы, не осведомлены об этом. Когда вызвали Джессику, она сказала то же самое. Блэр просто взорвался, начал запугивать всех. Все тут же замкнулись. Стали говорить, что капитан Бартлетт был грубоват, конечно, однако не так, как некоторые – имея в виду Блэра, разумеется. А Блэр и слуг пытался застращать. В результате даже те из них, что любят посплетничать, притихли и начали строить из себя святую невинность.
– И кого же подозревает инспектор? – спросил Хэмиш, поднявшись, чтобы налить еще виски Андерсону.
– Спасибо. Ну, главный подозреваемый – Джереми Помфрет. Он же поспорил с Бартлеттом.
– Господи, у мистера Помфрета такая куча денег, что пять тысяч фунтов для него – все равно что для меня пять, – заметил Хэмиш.
– Ладно, Шерлок, тогда кого подозреваешь ты?
– У многих есть мотив, – сказал Хэмиш. – Накануне убийства я был на том самом приеме. Вера Форбс-Грант сначала пускала слюни на Бартлетта, а потом вдруг плеснула ему в лицо джином. Джессика и Диана держались вместе и пялились на капитана с такой ненавистью, будто только что узнали о нем что-то жуткое. Диана все трепалась о том, как же просто в наших краях погибнуть от несчастного случая, а когда я представился местным констеблем, тут же замолчала. Думаю, Фредди Форбс-Грант понял, что у его жены была интрижка с Бартлеттом. Да и у сэра Хамфри Трогмортона были причины ненавидеть капитана. Хелмсдейлы тоже его недолюбливали. Генри Уизеринг знал Бартлетта, но насколько хорошо – не знаю. Джереми Помфрет хотел, чтобы следующим утром я побыл судьей во время охоты, но я сказал, что полковник вряд ли на такое согласится. Помфрет не доверял Бартлетту, тот ему явно не нравился.
– Вот чего я никак не возьму в толк, – прервал его Андерсон. – Этот прием устроили, чтобы несколько избранных могли познакомиться со знаменитым драматургом. Однако у большинства собравшихся оказался зуб на Бартлетта, и все, похоже, были с ним знакомы. Странно, что они все оказались на одном приеме.
– Да нет, – ответил Хэмиш. – Диана была права насчет встреч с одними и теми же людьми. Эти землевладельцы и правда только друг к другу в гости и ходят, да и на севере их не так уж и много, поэтому вполне логично, что все время приходится сталкиваться со знакомыми лицами. Я думал, ты в таких делах разбираешься.
– Откуда мне? – ухмыльнулся Андерсон. – В таких кругах нечасто совершают преступления. Единственный раз в компании таких важных особ я был в прошлом году, на рыбалке, и то все они были приезжими. Я человек городской, да и в Стратбейне обычно есть чем заняться: глаз да глаз нужен за этими русскими с флота Восточного блока, да и браконьеров надо кому-то ловить. Жилые районы бедняков у нас большие, почти все население там безработное, вот они и присасываются к бутылке, словно клещи, и сосут пойло неделями напролет.
– А что там с парафиновым тестом на порох? – вдруг спросил Хэмиш.
– А, чтобы узнать, стрелял ли кто-нибудь из ружья недавно? Уже не проводят такие тесты. У всех гостей взяли смывы с рук и увезли в лабораторию. Но убийца почти наверняка был в перчатках.
– То есть сейчас ищут перчатки?
– Встанут на рассвете и будут прочесывать территорию, – зевнул Андерсон. – Потом будем проверять всех гостей. Скоро уже начнут приходить отчеты. Все гости очень уж несговорчивы. Казалось бы, могли бы понять, что мы рано или поздно и так все про них узнаем, и не мутить воду.
– Такому, как старший инспектор Блэр, не слишком тянет помочь, – заметил Хэмиш.
– Он не так уж плох, если узнать его получше. Вот в рутинной работе ему нет равных. А это все немного не его уровень.
Хэмиш взял бутылку виски и убрал в шкаф. Андерсон бросил на нее тоскливый взгляд и поднялся на ноги.
– Передать Блэру твои слова насчет того, что мотив есть у многих? – спросил он.
Представив Блэра, Хэмиш заколебался, но потом строго напомнил себе, что убийца, вообще-то, по-прежнему разгуливает на свободе. Он пожал плечами.
– Почему нет?
– Я заеду еще завтра вечером, – сказал Андерсон, – дам знать, как идут дела.
– Да уж, было бы здорово, – неохотно согласился Хэмиш. Чисто по-человечески ему хотелось бросить Блэра на произвол судьбы и посмотреть, как тот все испортит.
После ухода Андерсона Хэмиш задумался, смог бы он найти убийцу быстрее Блэра. Чем больше он думал об этом, тем сильнее его любопытство брало вверх над обидой.
Он прошел в кабинет. Ничего такого не случится, если он позвонит некоторым друзьям и родственникам. Как и у многих горских шотландцев, родня Хэмиша была разбросана по всему миру, и он был очень благодарен, что в некоторых уголках Шотландии у него все еще остались менее амбициозные родственники. Он подошел к стене, на которой висела огромная выцветшая карта севера Шотландии, и, взглянув на графство Кейтнесс, отметил поместья Брайсов и Вильерсов. Ближайшим к ним городом был Либстер.
Хэмиш сел за стол и набрал номер своего четвертого кузена, Диармуда Гранта, который держал крофт у Либстера. Они разговаривали почти час. Торопиться в таких делах было нельзя. Сначала нужно обсудить погоду, снижение численности куропаток, капризных туристов, цены на овец на аукционах, благосостояние огромного выводка детей Диармуда и только потом – перейти к разговору о Джессике Вильерс и Диане Брайс.
Когда Хэмиш положил трубку, его переполняло приятное волнение. Он подумал, что неплохо было бы сделать еще несколько звонков и выяснить все, что только можно, о других гостях Халбертон-Смайтов.
К одиннадцати часам вечера он разобрался лишь с половиной списка и решил, что остальные могут подождать до утра.
Следующий день выдался тихим и спокойным, «хороший погожий денек», как говорили в Шотландии. Это означало, что моросил теплый мелкий дождь.
Из замка Томмель не поступало никаких новостей. Даже Джесси не появлялась в деревне. Хэмиш вежливо обходился с представителями прессы, которые появлялись у участка. Сочтя «без комментариев» слишком уж грубым ответом, он угощал всех журналистов крепким чаем с печеньем, а потом отправлял обратно в поместье, не обращая никакого внимания на их жалобы о том, что они там уже были и им дали от ворот поворот.
Он заглянул и в бакалейную лавку, и в хозяйственную, и на почту, и в магазин спиртного за бутылкой виски в ожидании обещанного вечернего визита Андерсона. Затем Хэмиш позвонил друзьям и родственникам по всей Шотландии и даже Рори Гранту из лондонского «Дейли рекордер». Довольный тем, что собрал достаточное количество информации, чтоб взглянуть на дело под другим углом, он принялся ждать Андерсона.
Но постепенно долгий тихий день клонился к закату, а детектив так и не явился. Внутри Хэмиша снова закипала злость. Нормальный начальник, по крайней мере, отправил бы его искать улики, а не оставлял в неведении. Хэмиш пытался выбросить это дело из головы, но ему никак не удавалось перестать обдумывать услышанное от знакомых и родни и подслушанное на самом приеме.
Обычно Хэмиш пил теплое бутылочное пиво, однако этим вечером он открыл бутылку виски, которую купил, чтобы развлечь Андерсона, и налил себе изрядную дозу. Алкоголь успокоил его, и Хэмиш смог убедить себя, что ему лучше не заниматься этим делом. Наверняка Блэр при помощи целой команды детективов и криминалистов сможет добиться хоть чего-нибудь.
Следующий день выдался солнечным и ветреным. Дул теплый ветер, донося из близлежащих домов обрывки голосов и музыку из радиоприемников. Солнце сияло над неспокойными водами Лохдуба и било прямо в глаза Хэмишу, мешая ему кормить кур и гусей. Морская чайка нагло пронеслась прямо у констебля над головой, с первобытной хищностью поглядывая на ведра с кормом. На поле позади полицейского участка в поисках убежища скакали кролики, а на фоне ослепительной синевы неба грачи метались в порывах ветра, будто узлы из черных лохмотьев. Это была словно иллюзия весны, день, полный предвкушения, день, когда понимаешь: если вот-вот не случится чего-нибудь эдакого, твое терпение лопнет. Из дымохода лились потоки торфяного дыма, которые тут же растворялись в порывах ветра, дующего из-за угла участка. Хэмиш, как и большинство деревенских, поддерживал огонь на кухне зимой и летом, потому что горячая вода подавалась из бойлера, расположенного в задней части печи.
Его терзала мысль о том, что преступник все еще разгуливает на свободе, а он ничего не может с этим поделать.
Хэмиш собрал в курятнике яйца и вернулся на кухню. Кто-то громко стучал в дверь полицейского участка. Ожидая увидеть очередного похмельного журналиста, констебль открыл дверь. На пороге стоял Андерсон с широкой улыбкой на лице.
– Вам необходимо пройти со мной, Макбет, – сказал он.
– Куда?
– В дом. Блэра отстранили.
– Заходи, – пригласил его Хэмиш. – Подожди, мне нужно надеть форму. Что случилось?
Андерсон последовал за ним в спальню.
– Ну, ты же в курсе, как Блэр все подлизывался к полковнику, умасливал его…
– Не в курсе, – ответил Хэмиш. – Ты просто сказал, что он стал вести себя жутко.
– Да он мелким бесом рассыпался перед полковником, а гостей запугивал и тиранил. Я рассказал ему о твоих предположениях, так он взбесился и полночи не давал гостям покоя. В итоге полковник поднял с постели главного констебля и сделал ему выговор, а главный констебль поднял суперинтенданта в Стратбейне и сделал выговор уже ему, так что на рассвете в поместье прибыл уже старший суперинтендант, Джон Чалмерс, и поднял с постелей уже всех нас. Почему это, дескать, Блэр так жестоко допрашивает, возможно, совершенно невиновных людей? Потому что открылись новые, крайне важные обстоятельства, говорит Блэр. И откуда же взялись эти важные обстоятельства? Местный страж порядка сообщил, вставил я. И где же этот местный страж порядка? Тут появилась мисс Присцилла Халбертон-Смайт в домашнем халате и сообщила, что местный страж порядка, Хэмиш Макбет, был отстранен от дела, ведь инспектору Блэру было бы тяжело тягаться умом с Хэмишем Макбетом, после чего язвительно добавила, что, мол, по ее мнению, Блэр отстранил Макбета от дела, опасаясь, что тот действительно его раскроет. Тогда суперинтендант приказал привести этого Макбета, а Блэра отправил к местным полицейским, которые все еще прочесывают вересковые поля в поисках одежды со следами масла после чистки оружия. Вот, собственно, поэтому я здесь.
Хэмиш засмеялся.
– Я бы с таким удовольствием посмотрел на лицо Блэра в тот момент. Но разве он не захочет отыграться на тебе, когда дело будет закрыто?
– Да нет, – ответил Андерсон. – Я льстец еще получше Блэра, я перед ним таким ужом изовьюсь, что он тут же забудет обо всем.
– Почти готов, – сказал Хэмиш, застегивая китель.
– А как же завтрак? – требовательно вопросил Андерсон. – Вряд ли нам дадут позавтракать в поместье.
Хэмиш приготовил им яичницу с беконом, проглотил свою порцию почти не жуя, запил чаем и нетерпеливо навис над Андерсоном, ожидая, пока тот закончит. Решили поехать на автомобиле Андерсона, поэтому Таузер остался бродить по огороду.
– Выяснил что-нибудь еще? – спросил Андерсон.
– Ага, – ответил Хэмиш. – Много всякого. Вот что я тебе скажу, Джимми Андерсон: просто удивительно, что кто-то ждал так долго, чтобы убить Бартлетта!
Глава восьмая
Несдержанность чувств
Сродни тиранству. От нее до срока
Пустели благоденственные троны
И падали цари. Уильям Шекспир[9]
Старший суперинтендант Джон Чалмерс напоминал постаревшего банковского клерка. Это был высокий, худощавый мужчина с седыми волосами и водянисто-голубыми глазами, которые опасливо смотрели на окружающий мир, словно постоянно ожидая очередного подвоха со стороны судьбы. Его короткие черные усики лепились над по-кроличьи маленьким ртом, будто почтовая марка, а торчащие уши напоминали ручки кувшина, словно Бог специально сделал их такими, чтобы они поддерживали шляпу-котелок на его голове. Он был где-то на территории поместья и подошел к дому как раз, когда прибыли Хэмиш и Андерсон. Вежливо поприветствовав Хэмиша, старший суперинтендант попросил его пройти вместе с ним в дом.
Полковник предоставил полиции свой кабинет. Это была маленькая тусклая комнатка, беспорядок в которой свидетельствовал, что ее владелец еще несколько лет назад потерял всякий интерес к полевой охоте. Брошенные охотничьи сумки пылились в углу под полками с книгами об охоте, стрельбе и рыбалке. Из голенищ резиновых сапог торчали рыболовные удочки. В стеклянной витрине красовалось необычное чучело лисы. Зверек лежал на боку, будто мирно спал, когда его застрелили. Несколько мгновений суперинтендант Чалмерс грустно смотрел на витрину, а затем снял шляпу, потер ее рукавом и повесил на одну из удочек.
Он сел за видавший виды деревянный стол, махнул рукой Хэмишу, чтобы тот устраивался в кресле напротив, и сказал Андерсону, застывшему на пороге:
– Спустись на кухню и снова опроси прислугу. Помни, ты должен им понравиться. Люди не станут откровенничать, если указать им на их место.
Когда Андерсон вышел, Чалмерс повернулся к Макбету.
– Ну что ж, констебль, похоже, нам придется начать с самого начала, – заявил он. – Гости поместья очень расстроены и заявляют о грубом обращении со стороны полиции. Не знаю, правда ли это, однако скоро мы во всем разберемся. Насколько я понял из слов Андерсона, вы кое-что знаете об этих гостях?
– Сейчас я обладаю гораздо большей информацией, – ответил Хэмиш. – Благодаря нескольким звонкам мне удалось выяснить некоторые подробности их прошлого.
– Мы тем временем получили несколько рапортов от разных полицейских участков. А вот и констебль Макферсон, он будет стенографировать. Так, полковник Халбертон-Смайт первым согласился на повторный допрос. Естественно, он постарается быть максимально полезным, из-за того что привлек меня к этому делу. Будьте внимательны, и если вы знаете что-то, чего не знаем мы, то можете вмешаться и задать свои вопросы. А пока что сядьте на этот стул у окна и постарайтесь не привлекать внимание.
Макферсон отправился за полковником, который вскоре примчался в кабинет. Увидев Хэмиша, он опешил, но, немного помедлив, сел напротив суперинтенданта.
Полковник с готовностью ответил на несколько вежливых и довольно простых вопросов. Он сказал, что прием закончился гораздо позже ожидаемого – примерно в два часа ночи. Поэтому все еще спали, когда капитан, предположительно, отправился на вересковую пустошь. Да, он знал о пари с Помфретом, но не о сделке Бартлетта с арабами. Ни одно ружье в оружейной комнате не использовалось с прошлого сезона. Бартлетт и Помфрет привезли сюда свои собственные ружья.
Хэмиш тихо сидел на своем стуле, глядя в окно, которое выходило на фасад дома. В конце полковник сказал, что его дочь и Генри Уизеринг желают дать показания после него, так как собираются на прогулку на целый день.
Полковник вышел, и в комнату зашел Генри Уизеринг. Он был одет в саржевые брюки для верховой езды, а из-под дымчато-зеленого свитера выглядывал воротничок клетчатой рубашки. Выглядел драматург спокойно и явно желал угодить следствию.
Генри сказал, что нет, он понятия не имеет, кто мог прикончить Питера. Но нельзя отрицать, что Питер ужасно обходился с дамами и умел настраивать людей против себя.
– А у вас есть ружье, мистер Уизеринг? – спросил Чалмерс.
Повисла небольшая пауза, пока Генри рассматривал свои ногти.
– Лежит где-то, – ответил он через некоторое время. – Возможно, я оставил его в доме своих родителей, в Сассексе.
– Вы хороший стрелок?
– Никогда им не был, – ответил Генри. – Могу я теперь идти?
– Еще несколько вопросов, – мягко проговорил Чалмерс. – Насколько близко вы были знакомы с капитаном Бартлеттом?
– Ну, мы сталкивались довольно часто. До того как он вернулся в армию, он некоторое время жил в Лондоне. На подобные мероприятия постоянно приходят одни и те же люди.
– Под подобными мероприятиями, насколько я понимаю, вы имеете в виду светские приемы?
– Да, верно.
– Но, похоже, до недавнего времени вы редко посещали такие приемы. Вы сами утверждали, что на дух их не переносите.
Генри засмеялся.
– Вполне возможно, – ответил он. – Обычно я говорю прессе то, что от меня хотят услышать. Видимо, однажды пришлось и такое сказать.
– Ну, не знаю, – осторожно начал Чалмерс, – была ли это пресса, в смысле – средства массовой информации. До недавнего времени о вас никто и не слышал. По-моему, вы писали об этом в статье для издания «Освобождение рабочего класса».
– Молодой был, глупый.
– Это было три года назад.
– Послушайте, – произнес Генри с заискивающей улыбкой, – боюсь, я вынужден признаться в некотором лукавстве. Мне пришлось заниматься всей этой левой чепухой, потому что нужно быть левым, чтобы твои пьесы ставили. На большие сцены берут всякий мусор. Вы просто не представляете, каково это – работать над пьесой до седьмого пота, чтобы потом никто не захотел ее ставить.
– Так вы знали капитана Бартлетта только как кого-то, с кем сталкивались на приемах?
– Совершенно верно.
– С другой стороны, – встрял Хэмиш Макбет, – вы должны были познакомиться с ним получше, когда жили в одной квартире на Слоун-сквер два года назад.
– Это не совсем так, – сказал Генри, не глядя на Хэмиша, однако все еще улыбаясь суперинтенданту. – Я сказал, что он может пожить в моей берлоге, когда будет в Лондоне, и все такое. Я-то все равно почти все время был за городом. Когда я вернулся, то обнаружил, что в квартире полный бардак, а Бартлетт, пока меня не было, еще и звонил кому-то в Штаты с моего телефона. В итоге я оставил его чемодан у портье и сменил все замки.
– Тем не менее, мистер Уизеринг, – резко произнес суперинтендант, – в своих предыдущих показаниях вы не упоминали, что были знакомы с капитаном Бартлеттом так близко.
– Не упоминал, – подтвердил Генри. – Это всего лишь случайное знакомство, вот и все.
Чалмерс медленно и во всех подробностях перечислил все, что сказал Генри, вежливо поздравил с предстоящей свадьбой и попросил его позвать мисс Халбертон-Смайт.
– А вы время зря не теряли, констебль, – сказал Чалмерс, когда Генри вышел из кабинета. – Как вы узнали, что Бартлетт жил у него?
– У меня родственник работает в «Дейли рекордер», – ответил Хэмиш. – Он спросил о Бартлетте коллегу, который ведет светскую колонку. Оказалось, что у этого коллеги феноменальная память, и тот вспомнил, что как-то писал статью о капитане Бартлетте, где назвал его «вечной отрадой дебютанток». Оказалось, что интрижка с Питером Бартлеттом – неотъемлемая часть ритуала выхода в свет. Бартлетт с отрочества охотился на дебютанток. Коллекционировал разбитые сердца и иски об установлении отцовства.
– Он был так красив?
– Ага, очень привлекательный мужчина, походил на актера. Кстати, вы уже получили результаты по смывам с рук гостей?
– Да, все чисты как стеклышко. У нас были надежды на результаты смывов Помфрета, однако оказалось, что он заядлый курильщик, а следы табака легко спутать со следами пороха. Насколько я понимаю, именно вы поняли, что это было убийство, а не несчастный случай.
– Мистер Блэр сказал вам?
– Нет, полковник Халбертон-Смайт. Как бы он ни недолюбливал Блэра, он уверен, что такой профессионал, как я, быстро докажет, что Блэр был прав, а вы – нет.
Хэмиш ухмыльнулся.
– И если бы я не вклинился, то все бы дальше жили себе спокойно?
– Как-то так, да.
Присцилла Халбертон-Смайт вошла в кабинет. На ней была бордовая шелковая блузка и бежевая плиссированная юбка. Кончики светлых волос она слегка подкрутила. Суперинтендант Джон Чалмерс одобрительно взглянул на нее.
Он опросил Присциллу, помечая каждый пункт, затем обернулся и вопросительно посмотрел на Хэмиша, после чего впервые всерьез засомневался в умственных способностях констебля. Тот сидел, уставившись пустым взглядом перед собой, а на его лице застыла полуулыбка. Чалмерс нахмурился. Когда он услышал о деревенском констебле и его грамотно изложенной версии убийства, то тут же послал за ним Андерсона. В отличие от Блэра, Чалмерса интересовал только результат. Блэру следовало бы сделать вывод из того факта, что именно эта черта помогла Чалмерсу дослужиться до поста старшего суперинтенданта.
