Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХVIII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

– Чтобы я ещё раз лежал в обнимку с двумя мужиками и при этом пьяным не был, – хмыкнул Урусов. – Своеобразный опыт. Повторять такое не хочу. Вы когда вдвоём отрубились, у меня было ощущение, будто я в эпицентр снежного бурана вляпался, полную пасть снега нахватался. Но вас держал крепко. Хоть толк от этого был?

– Был и ещё какой, – успокоил я Павла.

При этом Эсрай внимательно разглядывала меня, едва ли не принюхивалась, но вопросов пока не задавала. К нашему появлению она раздула угли от небольшого костерка, вскипятила воды и заварила трав. Правда, сейчас травяное горячее варево пригодилось больше Урусову, который и без того потерял силы на марш-броске, а после ещё и грел нас своим теплом посреди снежного бурана, чтобы мы с Петром не превратились в две сосульки. Петра мы замотали в меха, тот спал уже спокойно, без подчинений и попыток побега. Во избежание повторения недавних событий Эсрай всё же обвила Усольцева коконом лунной энергии с каркасом, кажется, из натуральных серебряных цепей.

Паша при виде мер предосторожности только хмыкнул:

– Недешёвая смирительная рубашечка.

Оказалось, что наша беседа с Уинен заняла едва ли не все три часа, хотя мне казалось, я потратил не более четверти часа на торги с альбионской королевой. А посему мы приняли решение, что дождёмся сперва пробуждения Петра, а после уж я буду рассказывать информацию один раз и для всех друзей разом. Так было бы честно по отношению к Петру, ведь информация касалась его жизни и его души напрямую.

Я же пока делился последними столичными новостями. И не только о том, что официально сейчас нахожусь в Стамбуле на карантине, как вероятно заражённый скверной. Поведал я о том, что династия Баязедов резко поредела, и сейчас на троне будет восседать сестра султана, архимаг Тьмы, которая потеряла брата-дуала и вместо него получила для выживания в пару Митрия Сафаровича. Рассказал и про Алису Тенишеву, которую спасло лишь вмешательство Сахибы-ханум, ибо свидание с султаном едва не обернулось для неё смертью. Ну и про освобождение некогда считавшейся погибшей аватары Тьмы утаивать не стал.

– Так что Тенишевых, как и Баязедов, ждут чистки, ибо подгнивать у них начало ещё изнутри рода, раз сыновья Латифа Сафаровича не рванули спасать отца всеми возможными способами под Казань, – завершил я сводку новостей.

– Поздравляю, дорогой! – с присущим ей спокойствием отреагировала Эсрай. – Полк твоих союзников прирос, причём единицей легендарного потенциала,

– А у Юры хобби такое, – заржал Паша. – Откапывать себе союзников в самых неожиданных местах. Ты только это… как в русских сказках не женись на всех, кого спас или освободил. Пусть там тебе хоть полцарства и принцессу в придачу сулят.

Мы с женой переглянулись и расхохотались. Урусов сам не знал того, что попал в точку в части наших с ней взаимоотношений.

– Нет уж, мне одной жены хватит, – отсмеявшись, сообщил я Павлу.

Но здесь заговорил спросонья Пётр, заворочавшись в мехах:

– Ты когда жениться успел? Я что-то не помню твой мальчишник? Или зажал и без нас провёл?

– Боги упаси. Официальной церемонии не было. А обряд по древнему обычаю мы с Эсрай провели в день коронации, когда мне пришлось отлучаться в родовые земли.

Я продемонстрировал татуировки брачных браслетов на запястьях, и мы получили от друзей самые что ни на есть искренние пожелания счастья и любви.

– Деток побольше пока не желаем, доучитесь хотя бы, – в своей прямолинейной манере подвёл итог поздравлениям Павел. – Да и свадебное путешествие у вас так себе. То ледяная Скандинавия, теперь не менее холодный Байкал.

– У нас была попытка в Стамбуле, но и там не срослось, – развёл я руками. – А следом ещё на Туманный Альбион отправляться, остались там у нас незавершённые дела.

– Угаров, ты бы на недельку взял отпуск от спасения всех и вся и слетал с женой куда-нибудь в Раджпутан. Ты там за своего сойдёшь. А там тепло, хорошо, океан, песочек. Мне дядька рассказывал, он в своё время наёмником там успел повоевать, – мечтательно проговорил Урусов. – Вот куда нужно летать с новоявленной женой, а не по всяким холодищам задницу морозить.

Пока мы перешучивались, Эсрай налила из котелка отвара и передала новую порцию Павлу. Пётр на удивление чувствовал себя достаточно бодро и от предложенного напитка отказался.

– На удивление выспался, – признал он. – Ещё и снилось что-то странное, будто меня к себе на аудиенцию владычица морская позвала. Только что хотела, я, хоть убейте, не помню.

– Зато я помню, как в той сказке: я там был, мёд-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало, – пошутил я. – Раз уж ты пришёл в себя, слушай, что удалось узнать.

Я рассказал суть переговоров с Уинен, пояснив, что Пётр у нас оказался бракованным магом по той простой причине, что прошёл в младенчестве через некий сложный обряд и обрёл связь с Владычицей морей через частичку её души. Уж как она это сделала, я понятия не имел. Для сравнения привёл в пример ребятам дуал близнецов Михримах-султан и самого Баязеда.

– Если упростить, всё это время через воду ты её эмоции улавливал, линзой усиливал и выплёскивал. И то если бы не её бешеные способности к магии воды и не твои уникальные способности к линзе, то хрен бы она до твоего разума достучалась. А так – смогла. И, несмотря на то что к людям она относится, мягко говоря, не очень, считая себя представителем более высокоразвитого вида, часть своей души она тебе каким-то образом подарила, ибо, как говорится, жить захочешь – и не так раскорячишься. А бесновалась она всё это время потому, что чем дальше ты уезжал от Байкала, тем сложнее было с тобой связь поддерживать.

На самом деле часть информации, которую я выдавал друзьям, была моими предположениями. Тем более что времени обдумать кое-что хватило, да и пазл складывался уж больно ладно. Пётр слушал меня внимательно, ведь история касалась непосредственно его, и логические пояснения давно мучившим его проблемам проливались едва ли не целебным бальзамом на его израненную душу.

– А она правда альбионская королева? – уточнил он.

– Ты знаешь, скорее всего, она ею была. Из того, что она рассказывала, я понял, что некогда она охраняла берега Туманного Альбиона. Уж насчёт мужа не знаю, имелся ли он у неё, а вот младшая сестра имелась. С сестрой они разошлись во взглядах на защиту собственных земель, в результате чего младшенькая упекла старшенькую в некий саркофаг где-то если не на дне Байкала, то где-то очень глубоко. Более того, намереваясь позже использовать её на откуп в качестве жертвы какой-то великой сущности. Но, видимо, до того находилось, кем откупиться, поэтому совсем уж сестру под нож она пока не отдала. Но факт остаётся фактом: королева Таурэтари, судя по всему, младшая сестра Уинен, и, прибыв на коронацию Пожарских, она не поленилась сделать крюк и проведать сестрицу. Отголоски этого визита вы почувствовали, когда были в Усолье-Сибирском. Можешь себе представить, как бесновалась пленница, когда её свободная сестрица пришла её подразнить. Вот тебя и накрыло. Ангару напротив вскрыло, и обособленная часть Байкала дыбом встала от испытываемых эмоций.

– И что теперь со всем этим делать? – спросил Пётр.

– Жениться, – хохотнул Павел, чем разрядил обстановку. – Иметь в дуалах столь сильное существо, которое с тобой ещё и душой поделилось, – тут одна дорога.

– Я бы не спешила с такими выводами, – отрицательно мотнула головой Эсрай. – Юра ещё очень мягко выразился про отношение древних альбионских духов к людям. От них действительно за версту несло пренебрежением. Они людей чуть ли не рабами и слугами считали. Поэтому Уинен, конечно, пошла на подобные жертвы ради попытки выжить, но если Пётр попробует воспользоваться связью, она превратит его жизнь в форменное безумие, скорее всего, попросту сведя его с ума. Если освободим… А я так подозреваю, что Юра до чего-то с ней договорился, – полувопросительно уставилась на меня супруга, и я коротко кивнул, подтверждая предположение.

– Я бы советовала не трогать её и не провоцировать. Конечно, для разнообразия можно попробовать Пете завести отношения или пройтись по борделям, чтобы через связь она прочувствовала живые, яркие человеческие эмоции и либо приревновала, либо окончательно отстала от Петра как от своей игрушки. Но лучше с ней быть предельно аккуратным.

– Чур, по борделям я компанию составляю! – тут же вызвался Урусов. – Чего только не сделаешь ради спокойствия друга.

Пётр веселья друга не разделял, осторожно уточнив:

– Как она выглядела?..

Я продемонстрировал друзьям иллюзию Уинен со всех сторон, но, пожалев чувство прекрасного Петра, которому, возможно, придётся связывать свою жизнь с этим существом, истерическую форму с акульими зубами, вздёрнутыми плавниками, наростами и ошейником, обнажавшим жабры, демонстрировать не стал.

– Ох ты ж мать моя женщина! В смысле, слава богу, что мать моя женщина! – совершенно бесхитростно отреагировал Павел. – С другой стороны, Эсрай у тебя беленькая, почему бы Уинен сине-фиолетовенькой не быть? – Урусов ещё раз окинул пристальным взглядом иллюзию альбионки. – Есть у меня подозрение, что отчасти чистокровные альбионцы могут несколько изменять внешность на более привычную людям. Я прав?

Этот вопрос уже адресовался Эсрай, и та кинула с улыбкой:

– Прав. Если Уинен пожелает, будет очень даже ничего по человеческим меркам. Тем более, что представителей её вида, да и в принципе чистокровных альбионцев, подходящих для создания пары, осталось не так много. А у Павла от такого дуала, пока в анамнезе, не только минусы, но и плюсы имеются. Какая-никакая магия воды в несколько извращённом виде у него должна будет проявиться, особенно когда Уинен освободится и связь укрепится. А ещё с частичкой её души длительность его жизни кратно увеличится, – Эсрай задумалась, подсчитывая что-то в уме, – лет до трёхсот-четырёхсот, вероятно. Тем более что в интересах самой владычицы морей будет присматривать за Петром, чтобы тот не умер раньше времени. Так что в принципе не самый плохой расклад.

– Осталось только придумать, как её достать. Ибо, как представитель семейства магов воды, могу с уверенностью сказать: если они её на дно Байкала упекли, давление воды ни одно живое существо там не выдержит, – пробормотал Пётр, явно впечатлённый новостями, которые свалились на него.

– Ничего, придумаем что-нибудь, – успокоил я друга. – А пока вопрос следующий: я могу химерами отыскать направление к вашему особняку и перенаправить вас домой. Либо же можем ко мне в особняк уйти. У нас там на вечер, правда, правительственный междусобойчик планируется, но места всем хватит.

Парни переглянулись, а после за всех ответил Павел:

– Ты знаешь, пока на такие сходы ходить нам рановато. Мы бы в баньке попарились да отдохнули после последних происшествий. Так что, если сможешь нам выделить химер, было бы прекрасно. А нет, так отдохнём и сами доберёмся. Тем более погода, кажется, успокаивается.

– Как знаете. Химер я вам оставлю, и утром точно ждите в гости.

С этим мы с друзьями распрощались, и я отправился обратно в особняк с супругой. Ведь как минимум для освобождения владычицы морей мне нужно было пообщаться с единственной доступной и знакомой мне пустотницей, а императрицу дёргать по пустякам было той ещё морокой.

* * *

Селим Керимов приходил в себя медленно, будто выныривал из густого, вязкого тумана. Первым, что он ощутил, была слабость – такая, словно по нему проехал целый конный полк, а затем развернулся и проехал ещё раз. Тело казалось чужим, неповоротливым. Он с трудом разлепил веки.

Над ним нависал белый свод лазаретной палаты Кремля. Сквозь высокие стрельчатые окна, задёрнутые полупрозрачным тюлем, сочился бледный зимний свет. В комнате пахло лекарственными настойками, сухими травами и едва уловимо цветами, кажется, сиренью. На прикроватной тумбе из тёмного дуба стоял графин с водой и несколько склянок с алхимическими растворами. Где-то за дверью мерно, точно маятник, раздавались шаги караульного.

Первым, кого он увидел, был Мурад. Старший брат сидел на стуле у изголовья, подперев кулаком подбородок, и смотрел на Селима тяжёлым, испытующим взглядом, в котором странным образом смешались тревога, недовольство и что-то ещё, похожее на скрытое облегчение. Рядом, чуть поодаль, стояла юная симпатичная девушка-шатенка с большими зелёными глазами. Одетая в сдержанное, но дорогое платье цвета тёмного вина, с серебряной брошью в виде ворона на груди, она нервно теребила кружевной платок и, едва заметив, что Селим открыл глаза, тут же подалась вперёд.

– О, вы очнулись! – воскликнула она с заметным австрийским акцентом. – Не хотите ли вы пить воды?

Селим отстранённо кивнул, ещё не вполне понимая, где он и что произошло. Девушка проворно наполнила стакан водой из графина и поднесла ему. Пальцы у неё были тонкие, с аккуратными ноготками, и от них пахло сиреневым мылом. Селим принял стакан, с трудом удержав его дрожащей рукой, и выпил залпом, чувствуя, как холодная вода разливается по иссушённому горлу.

Память начала подкидывать воспоминания одно за другим. Как они с Угаровым планировали проинспектировать состояние австро-венгерского императора, находящегося на грани превращения в лича. Как вошли в палату, как отключили лечебную печать, как он, Селим, начал вливать в Франца-Фердинанда собственную некротическую энергию. А потом – провал. Дальше воспоминания отсутствовали напрочь.

Но, как ни странно, сейчас он чувствовал не только усталость. В магическом плане он не мог поверить в то, что ощущал: его источник был больше, а система энергоканалов – разветвлённее, чем до того. Он знал эту структуру – так выглядели каналы магов магистерского ранга. Ранга, о котором он, самый непутёвый сын из «папенькиного выводка», и мечтать не смел.

Между тем девушка у его постели щебетала:

– Ох, простите мою неучтивость, я ведь даже не представилась! Меня зовут Ульрика Катарина Орциус, я сестра Франца-Фердинанда. И когда узнала, что именно ваши действия спасли брата, не могла не отблагодарить вас.

Селим улыбнулся чуть кривовато, но искренне, и захотел успокоить девушку.

«Какая девушка… Она эрцгерцогиня», – сам же себя одёрнул он мысленно. Однако, чтобы поддержать её настроение и хоть немного разрядить повисшее в палате напряжение, он решил пошутить:

– О, прекрасная принцесса, если бы была возможность, я бы просил вашей руки, и даже полцарства мне не нужно! Лишь бы только просыпаться каждое утро и видеть ваши изумрудные глаза, полные жизни и радости.

Ульрика Катарина смутилась, покраснев до корней волос. Она опустила взгляд, теребя платок с удвоенной силой, и тихо произнесла:

– Увы, полцарства за меня не дадут, но герцогство в приданом имеется. Однако же я, к сожалению, не вольна в собственном выборе, а потому нужно будет дождаться решения брата, чтобы обсуждать подобные вопросы.

Дверь палаты со стуком впечаталась в стену.

На пороге пылая гневом стоял патриарх рода Керимовых. Он порывисто скинул с плеч дорожный плащ на ближайший стул, оставаясь в черном мундире без знаков отличия, облегающем его стройную для восьмого десятка лет фигуру. Следом полетели перчатки, освобождая руки для манипуляций.

От него веяло холодом и аурой смерти, что заставляла даже сильных магов бледнеть и ёжиться. Окинув Ульрику Катарину пристальным взглядом, он склонил голову в уважительном поклоне и обратился сперва к ней:

– Эрцгерцогиня, не могли бы вы оставить меня наедине с моими сыновьями?

– Да, конечно, – тут же побледнела девушка, чувствуя, как аура смерти расходится во все стороны от главного некроманта Российской империи. Она присела в лёгком реверансе и, прежде чем выскользнуть за дверь, торопливо добавила: – Только я вас очень прошу, не ругайте его! Если бы не он, я бы сейчас носила траур, а благодаря вашему сыну у Австро-Венгерской империи теперь есть будущее.

– Как скажете, эрцгерцогиня, я постараюсь уважить вашу просьбу, – скупо улыбнулся некромант, однако улыбка эта не задела его взгляда.

Дверь за девушкой закрылась. Повисла напряжённая тишина, в которой было слышно лишь дыхание троих мужчин. Али Керимов неспешно повернулся к сыновьям и, когда заговорил, его голос зазвенел, точно натянутая тетива, срываясь на свистящий шёпот:

– Какого демона у вас происходит? Поднявшееся столичное кладбище, опустошённый на пятую часть родовой алтарь, и всё это ради спасения австро-венгерского императора, который ещё недавно числился во врагах Российской империи? Вас что, и на неделю оставить нельзя? Какую неделю? Четырёх дней не прошло с коронации, а вы уже таких дел натворили!

Он сверлил взглядом старшего сына, и в этом взгляде было куда больше горечи, чем злости. Селиму же достался лишь мельком брошенный, но оттого не менее цепкий взгляд, который, впрочем, спустя секунду замер, а затем вернулся и впился в младшего сына с удвоенной силой. Али прищурился, словно пытаясь разглядеть нечто, чего не должно было быть.

Мурад тем временем коротко, по-военному чётко, объяснял происходящее. Он не оправдывался и не пытался смягчить вину: лишь сухо излагал факты: от момента, как Селим подключился к Францу-Фердинанду, до вмешательства Угарова и переноса в родовой подвал. И завершил свою речь и вовсе неожиданной фразой:

– И если мы сейчас не будем глупить, то у нас есть возможность скрепить браком кровь Орциусов с Керимовыми и стать наставниками императорского некромантского рода в Австро-Венгрии. А это, как по мне, адекватная цена за поднятие ранга у Селима и за растрату пятой части алтаря. В политическом плане это открывает такие возможности, о которых мы и мечтать не могли.

Патриарх рода Керимовых нахмурился, обдумывая слова старшего сына.

– Кто тебе отдаст принцессу? – наконец произнёс он с сомнением. – Это не нашего полёта птица.

– Угаров обещал похлопотать.

– Угаров… – Али задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Ходят слухи, что он и внучку голландского герцога на русский трон умудрился посадить. – Он прищурился, обдумывая варианты. – Но так-то на Орциусах долг жизни висит, так что вполне могут и расплатиться девочкой. В принципе, если ты у нас планировал попробовать с Алхасовой, Гирея можно отправить в Австро-Венгрию. По силе и рангу он подходит. Не стыдно будет обучать императора.

Селим, до того слушавший разговор отца с братом, неожиданно сам для себя ответил:

– Нет. Франца-Фердинанда спасал я, и награда моя.

Он представил Гирея, вечно мрачного и погружённого в свои ритуалы, занимавшегося зачистками неупокоенных душ от имени семьи рядом с юной и смешливой Ульрикой Катариной, ещё не испорченной, так и пышущей жизнью. И всё его существо содрогнулось от внутреннего протеста.

– А ты бы вообще молчал! – взвился Али, переводя гневный взгляд на младшего сына. – Если бы он сдох у тебя на руках, ты представляешь, какое репутационное пятно было бы на нашей семье? Ни черта не умел, не учился, а взялся лечить императора. Ты в своём уме⁈

– Отец! – попытался было одёрнуть Мурад главу рода, но Селим уже вскинул руку, останавливая брата.

– Поверь мне, отец, знаю я и умею местами гораздо больше, чем некоторые из твоих сыновей, особенно по части оперирования малыми объёмами энергии. Не зря я большую часть времени на кладбище с профессорами проводил. – Голос Селима, ещё недавно слабый, вдруг окреп, налился сталью. Он сел на кровати, не замечая, как соскользнуло одеяло. – Тебе же скажу вот что: попробуешь подсунуть девочке Гирея, и я выйду из рода и потребую её себе в жёны. По праву долга жизни.

– Ты не посмеешь, – зашипел Али, и в его глазах полыхнула Смерть.

– Почему же? – Селим усмехнулся, и усмешка эта была полна той тихой, упрямой уверенности, какой не ожидал от него никто. – Ранг у меня теперь магистерский. Я получил полную самостоятельность и могу нести ответственность за собственные поступки и решения. В том числе и по всем законам имею право выйти из рода. Посему вот моё последнее слово: тебе придётся научиться считаться с моими желаниями и решениями.

Глава 7

К вечеру сегодняшнего дня я вполне обоснованно решил, что удача, если таковая имелась в качестве высшей сущности, повернулась к нам лицом, а не тем местом, которым обычно мы встречались, пытаясь превозмочь всё и вся. Вызвано это было ещё и тем, что к шести часам вечера в добром здравии в себя пришёл Франц-Фердинанд. Вскоре Австро-Венгрия должна была получить обратно своего загостившегося императора. Но прежде чем отпускать его на родину, Андрей Алексеевич пригласил его поучаствовать в наших вечерних посиделках. Посиделки имели представительство такого уровня, что в какой-то мере могли приравняться к коронационным торжествам Андрея Алексеевича. Имелось три императора: Российской империи, Австро-Венгерской империи и будущей Скандинавской империи; одна султанша, официально ещё не взошедшая на престол, в компании Митрия Сафаровича; принцесса Раджпутана, единственный член триархии, который мог покидать родовые земли с позволения алтаря; две княгини, имеющие под собой в активе магические источники – Угарова и Аршакид; и одна бывшая ханша, сама по себе являвшаяся источником магии, ведь в анамнезе имела слияние с первородной стихией.

Компания была разношёрстная, притом в большинстве своём незнакомая друг с другом, так что мне на правах принимающей стороны пришлось взять на себя роль ведущего. А с учётом того, что к появлению здесь большинства из них приложил руку я, то мне и приходилось отдуваться, знакомя всех друг с другом и поясняя суть проблемы с приведением аргументов и доказательств. Беседу пришлось вести на русском: ведь большинство из присутствующих знали этот язык. Михримах-султан на ухо тихо переводил Митрий Сафарович, знавший османский в совершенстве по причине своего рода деятельности и личного участия в допросах янычар.

Собрались все у нас в малой гостиной в девятом часу вечера

– Итак, господа и дамы, прежде чем мы начнём, хотел бы, чтобы вы уяснили одну простую вещь. Всё происходящее и всё обсуждаемое здесь – не миф, не фикция, не попытка запугать, а реально существующая проблема. А все лица, присутствующие здесь, так или иначе связаны с Российской империей союзными договорами, клятвами и кровью. – При последней фразе взгляды присутствующих переместились на Франца-Фердинанда и Андрея Алексеевича, являвшихся близкими кровными родственниками. Но лишь немногие знали, что похожая ситуация и у нас с Шайянкой.

– Начнём с самого простого – с понимания, кто сидит перед вами.

Я представлял участников беседы по очереди, начав с наиболее понятных политических единиц, закреплённых коронацией и полностью легитимных в стране. Это были Андрей Алексеевич, Франц-Фердинанд и, как ни странно, Шайянка Раджкумари. Дальше шли те, кто только собирался взять под руку престол: Михримах-султан и Сьёрд Исдракен. Причём даже женщина на османском престоле не вызвала столько удивления, сколько пробуждение основателя династии Исдракен. Затем последовало представление Сахибы-Ханум. Здесь уж уровень удивления подскочил кратно, ведь все знали её статус аватары Тьмы, а ещё древнего чудовища, утопившего Казань в крови. Сидящая же напротив них молодая женщина в традиционном наряде, взирающая на всех с невозмутимым спокойствием, как-то не вязалась с древней легендой. Последними я назвал Ашхен Аршакид, княгиню Аршака, будущего протектората Российской империи, и двух княгинь Угаровых – архимагов, каждая в своём направлении. Меня же все присутствующие знали лично. Посему в представлении я, пожалуй, не нуждался.

– Перейдём же к теме нашей встречи. Тот мир, который вы знаете или знали в прошлом, перестанет существовать через десять, максимум пятнадцать лет, если мы ничего не сделаем. Грядёт всемирный катаклизм, который в Скандинавии называли Долгой ночью, в Османской империи – Гневом богов. По сути же своей к нам придёт волна тварей, уничтожающая всё на своём пути. Есть вероятность, что появится она не в одном месте, сосредоточив весь удар в одной точке, а разойдётся веером или звездой в несколько стран сразу. Так что у нас не будет возможности прийти на помощь друг другу. Поэтому при подготовке мы должны учитывать оба этих варианта.

– Чем подтверждается реальность угрозы? – задала вопрос Михримах-султан через Митрия Сафаровича, как одна из наименее осведомлённых в этой теме из присутствующих. Вторым был Орциус.

Я был готов к подобного рода вопросам, потому отвечал по пунктам:

– На сей момент у нас есть четыре подтверждённых источника информации. Первым о подобной опасности принцессе Раджпутана сообщил дух рода и защитник. – Шайянка кивнула, подтверждая мои слова. – Затем тревогу забили вёльвы, ковен скандинавских ведьм начал взывать к древней крови ярлов с целью определить среди них сильнейшего, кто бы мог объединить империю и попытаться спасти хотя бы кого-то. Третьим источником стало видение, дарованное мне нашей родовой первостихией при приобщении к алтарю в Скандинавии. Содержание этого видения-предупреждения вы сегодня также увидите. Четвёртым подтверждением стал Сьёрд Исдракен – основатель династии Исдракенов, в своё время переживший Долгую ночь. Именно его, в рамках испытания, устроенного вёльвами, и благодаря древнему союзному договору между Утгардами-Угаровыми и Исдракенами удалось пробудить из долгого сна. Он-то и подтвердил, что угроза более чем реальна.

– Хочу отметить, что попытки прорывов уже предпринимались в разное время в виде валов тварей из пустошей, начавших прощупывать оборону людей век назад. Один из достоверно известных случаев случился около пятидесяти лет назад, когда Чёрная сотня упёрлась в границы пустошей на южных рубежах империи и вынуждена была ценой собственных жизней ставить засечную черту в виде могильников, сдерживающих тварей. Хочу напомнить, что тогда в Российской империи было около сотни магов, имевших ранг архимага или близкий к тому. Однако же не сдюжили. Нынешнее общемировое количество архимагов и находящихся в ранге, близком к этому званию, по силе и умениям превышает русские возможности полвека назад максимуму в три раза. А значит, вариант собрать все силы воедино и ударить превентивно у нас отсутствует как класс. Если кто-то не особо верит в подобную ситуацию, современником этих событий была княгиня Угарова. Она может рассказать, с чем им пришлось в своё время столкнуться и чего это стоило русской армии.

– Есть ли возможность усилить засечную черту из могильников? – этот вопрос уже прозвучал от Франца-Фердинанда. – Если границы пустошей нам приблизительно известны, то можно попробовать воспроизвести технологию, тем более если у нас есть современник событий.

Я дал возможность бабушке высказаться на сей счёт.

– Гипотетически – можно. Фактически пустошей на картах имеется несколько: азиатская, африканская, австралийская, североамериканская, атакамская. То есть вы представляете количество могильников, которые нужно устроить, чтобы опоясать все места скопления заразы? Вторая же причина как раз и является краеугольной. Для создания одного могильника необходима жертва в количестве одного архимага, который, жертвуя добровольно собой, является скрепляющим звеном, удерживающим границу на определённом участке. Именно поэтому резко сократилось число русских архимагов. Нынешние же архимаги скорее попробуют убраться на далёкие острова, неинтересные тварям и раскинутые посреди океана, чем добровольно пожертвуют собой, защищая человечество от гипотетической, по их мнению, угрозы.

– Проблема ещё в том, – взяла слово Шайянка, – что подобные могильники и засечные черты строились не только в Российской империи. У нас они тоже были. Именно из такой засечной черты появился артефакт с духом-защитником, который поведал мне информацию о грядущем противостоянии. И когда я говорю, что могильники были, я имею в виду именно это. Стараниями чёрных копателей и неизвестных третьих лиц могильники вскрываются под предлогом археологических раскопок и изучения древностей, тем самым ослабляя границу между пустошами и людьми.

– У нас ситуация не лучше, – кивнула Шайянке бабушка. – На заседании гильдии магов всерьёз обсуждались возможности вскрытия могильников, причём инициировались они аристократами из древних родов, теми же Светловыми.

– Работу внутри империи мы провели, – заговорил Андрей Алексеевич. – Официально русское крыло Ордена остановило спонсирование любых археологических изысканий. Но это не избавляет нас от того, что раскопки могут финансироваться третьими лицами, в том числе и из-за рубежа.

– Если победить это нашествие в честном бою имеющимися силами у нас не выйдет, зачем тогда это собрание? – впервые за всё время заговорила Гроза Кавказа. Ей, только получившей надежду на будущее для своей династии, было больно слышать подобные новости.

– А это и есть причина для нашей встречи, – я вновь вернул беседу в нужное русло, прежде чем всех присутствующих накрыла волна пессимизма. – То, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты. Иначе хаос, панику и войну всех против всех мы получим на пятнадцать лет раньше, и тогда волне тварей ничего не останется, кроме как добить разрозненные островки перегрызшихся между собой людей. В тех же легендах о Долгой ночи и о Гневе богов сообщалось о существовании человеческих оплотов, переживших этот катаклизм. К счастью, у нас есть очевидец этих событий, который принимал участие в проектировании одного из оплотов. Это Сьёрд Исдракен. У него сохранился проект строительства ковчега с целью сохранения самых видных, перспективных представителей человечества. И когда я говорю «видных, перспективных», речь идёт не о чванливых аристократах и дворянах, а о тех, кто сможет умом, магией и силой восстановить человеческую цивилизацию. Все здесь присутствующие так или иначе имеют отношение к местам, где возможно строительство подобных оплотов. Правящим монархам придётся поднимать архивы и искать, ведь строительство оплота возможно исключительно вокруг источника магии. То есть то, что веками было засекречено в империях, теперь придётся поднимать на-гора и тайком отстраивать там ковчеги для спасения человечества. Сразу предупрежу: спасти всех не удастся. Один такой оплот в зависимости от мощности источника может спасти от десяти до двадцати тысяч человек. Опыт в этом вопросе есть у Исдракена. У него же в проектной документации есть и информация о составе магов, кто обязательно должен оказаться в оплоте. Каждый из вас должен быть готов к тому, что, что бы ни случилось, в будущем мы обрекаем на смерть сотни, тысячи, если не миллионы людей. Варианта, как спасти всех, у нас пока нет. Увы, пока есть вариант лишь дать возможность горстке человечества выжить и создать мир заново, когда схлынет волна тварей, и возможно, они частично перегрызут друг друга, потеряв возможность пропитания.