Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХVIII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Жрец Хаоса. Книга ХVIII

Глава 1

«Хрен знает где» оказалось проклятыми болотами, оставшимися на месте резиденции Сахибы-ханум. Едва мы вышли из пламени, как в нос ударил тяжёлый сладковатый запах с примесью тлена и горячего железа. Так пахнет свежая кровь, пролитая на раскалённые камни. Вокруг нас, насколько хватало глаз, простиралась алая, булькающая трясина, над которой поднимался багровый туман. Снега здесь не было вовсе.

В магическом спектре выглядело это место так, что дух захватывало – причём не то от омерзения, не то от восхищения изящностью процесса, происходящего здесь. Багровый туман, мелькающие зарницы из глубины болот, алая кровь, булькающая, словно варево в котле, протуберанцы силы – в магическом спектре всё это выглядело как гигантский, пульсирующий живой организм. Жуткое, но завораживающее зрелище.

– Красивое место, – не смог не признать я.

Андрей Алексеевич покосился на меня насторожённо, будто раздумывая, не повредился ли я умом по дороге.

– Очень странное у тебя представление о красоте.

– Хорошо, место жуткое, но от этого не менее красивое в магическом спектре, – поправился я и тут же добавил: – Раз уж мы здесь, я так понимаю, Тенишева нашли. Но тот либо привязан к жертвеннику, либо в таком состоянии, что даже Алиса вытянуть не может.

– Правильно понимаешь, – подтвердил мои предположения император.

Я же огляделся, выискивая знакомые лица. При этом заметил и Алису, водящую руками над Латифом Сафаровичем и принимающую в себя просто гигантские порции Тьмы. Неожиданно обнаружил здесь ауру командира отряда ОМЧС Ветлова «Лучика». Вот уж у кого работа точно не скучная, постоянно носиться по всей империи, выполняя самые неординарные задачи.

Но судя по тому, как Андрей Алексеевич не спешил вести меня к Тенишевой, у него имелись некоторые вопросы, похоже далеко не самые удобные, раз он всё ещё подбирал слова.

– Говори уже. Сам знаешь, отвечу честно, что-либо утаивать мне смысла нет. Не те у нас с тобой отношения, – приободрил я императора.

– Алиса сказала, что Латифа сможет излечить только Сахиба-ханум. А у меня есть сомнения по части её освобождения. А ну как выпустим наружу древнее чудовище? Мы её потом всеми имеющимися архимагами не задавим и в тюрьму не упечём, – высказал вполне здравые опасения Андрей Алексеевич.

Я криво ухмыльнулся:

– Правильное ты определение подобрал. Именно чудовище мы и выпустим, ибо сила в ней сокрыта чудовищная. Но как на духу скажу и то, что Угаровы тоже теми ещё чудовищами были, но с понятиями чести. У Сахибы-ханум таковые тоже имеются, судя по действиям в Стамбуле, – видя, что на императора мои аргументы произвели малое впечатление, я привёл последний аргумент. Убойный. – Если тебя это успокоит, на крайний случай я знаю вариант как тюрьмы для Сахибы-ханум, так и место, где её можно упокоить окончательно и с гарантией. Так что какая-никакая, а страховка имеется.

– Это если она на радостях после освобождения тебя не прибьёт, – пессимистично пошутил Андрей Алексеевич.

– В Стамбуле-то не прибила, – привёл я собственный аргумент. При этом я видел, как со стороны болота под поверхностью кровавого варева к нам ползёт плеть Тьмы. Осторожно, будто змея, даже не выделяясь над водой. Лишь лёгкая рябь, противоестественная, выдавала её.

– В Стамбуле она узнала, что род Утгарда всё ещё жив и может, её освободить. Ей стратегически невыгодно было тебя уничтожать, – привёл контраргумент император.

– Давай начистоту, – решил я быть предельно откровенным. – Была бы она тварь тварью, ей было бы глубоко пох…ер на стратегию. Она бы уничтожила к демоновой матери меня ради мести, а потом бы захватила тело Алисы и жила бы припеваючи без всяких проклятий в молодом юном теле и в прекрасном дивном мире.

Император раздумывал где-то с минуту, а после всё же задал вопрос, который, видимо, мучил его давно:

– Алиса сказала, что Сахиба-ханум пообещала тебе лично что-то за освобождение, цену она не назвала. О чём идёт речь?

Смотрел я на Андрея Алексеевича и понимал, что нам с императором, а лично мне ещё и с сюзереном и другом очень повезло. Ведь будь на его месте его матушка, она бы уже давным-давно в голове представила картину тайного пакта между Тенишевыми и Угаровыми с целью переворота и смещения их с трона. Ведь что бы ещё могли обозначать тайные договорённости между архимагом Хаоса и аватарой Тьмы? Не свадьбу же обсуждали.

– Сахиба-ханум привела такой аргумент, против которого ни ты, ни я не смогли бы устоять. В контексте грядущего противостояния она дала разрешение на строительство оплота на территории проклятых болот. Что, по моему мнению, ещё раз доказывает, что Сахиба-ханум вполне у нас сударыня договороспособная.

– Аргумент, – согласился император.

Именно этот момент выбрало щупальце Тьмы, чтобы выстрелить в нашу сторону из-под болотной жижи. Но только если во дворце Топкапы шла сплошная волна Тьмы, застигнувшая меня врасплох, здесь я прекрасно видел, что и откуда к нам прилетит, потому успел поставить Радужный щит, об который щупальце с шипением ударилось, зашипело и впиталось, на радость вечно голодному Войду.

Андрей Алексеевич выругался от неожиданности. Я же обернулся в сторону болота и, отвесив полушутовской поклон, сказал:

– Терпение, сударыня. Пять веков сидели в своей горнице, можете подождать ещё пять минут, пока наш государь решится дать разрешение на освобождение древнего, страшного, легендарного зла. Тоже, знаете ли, поступок не из лёгких. Он у нас и так верх адекватности. Была бы на его месте его матушка, уже бы заподозрила нас в тайном сговоре с попыткой устройства государственного переворота через брак, – пошутил я под конец.

И, что самое страшное, я чётко ощутил, что и Андрею Алексеевичу идея с браком понравилась, и болото заинтересовалось предложением. Поэтому пришлось срочно переводить тему на безопасный лад местного гостеприимства.

– А если уж хотели почётный эскорт предложить, так это делается несколько иначе. Уж на хлеб-соль не претендую, но двух барышень посимпатичней могли бы прислать, дабы указывали дорогу, и мы не заплутали у вас по болотам.

Моё ёрничество в какой-то мере разрядило обстановку, дав императору возможность ещё раз обдумать мои слова.

– Иди уж, – махнул рукой и дал добро император. – Ибо мне предпочтительнее видеть мурзой рода Латифа Сафаровича и получить в актив ещё одну боевую единицу в лице аватара Тьмы, чем заиметь из-за страхов ослабленный междоусобицей род, который, забыв о верности, легко может ударить в спину, если уж родного отца не пожалели.

В этом вопросе я был с ним согласен. Тем более что догадывался, чем первым займётся Сахиба-ханум после освобождения. Скорее всего, это будет пропалывание сорняков в роду Тенишевых по аналогии того, которое она устроила в Стамбуле для Баязедов.

За разговорами мы дошли до лагеря Тенишевых, где одни девицы лежали вповалку и спали прямо на расстеленных меховых плащах, укрытые одеялами, кажется, позаимствованными у ОМЧСников. Другие чуть в стороне исторгали из себя какие-то теневые конструкты. Алиса же в одно лицо занималась лечением дедушки, проводя над его телом руками. Однако в магическом спектре она уже давно выглядела сама как почти такая же воронка, что виднелась на месте Латифа Сафаровича. При нашем приближении она вскинула взгляд на нас, продемонстрировал почерневшие белки глаз, и облегчённо выдохнула, увидев нас с императором.

– Передавай дедушку смене, ведь нас уже заждались.

Тенишева кивнула своим сменщицам, встала с колен и, пошатываясь, словно пьяная, побрела в мою сторону. Вариант такого состояния союзницы меня не устраивал.

– Сбрось тьму, – посоветовал я тенемантке, стараясь не давить, а приводить логические аргументы. – Тебя распирает, ты не можешь себя контролировать. К тому же, в любом случае, ты хлебнёшь собственной стихии, пока будем пробираться по болотам. Сбрось.

– Это для дела, – отстранённо пробормотала Алиса и принялась обшаривать стоящий рядом вещмешок, выудив оттуда бухту каната.

– Мужчин она не терпит, поэтому будешь держаться за моей спиной. Хотя… – Алиса подошла ко мне вплотную, прижалась спиной к моей груди и обвязала нас канатом для сцепки и непосредственного контакта. – Так я хотя бы отчасти смогу уберечь тебя от этого места, принимая удар на себя. Ты же своим щитом прикроешь нам тыл.

Идти таким образом было в высшей степени неудобно, движения были скованы. Ни о какой скорости реакции вообще не могло быть и речи. К тому же обзору несколько мешала макушка Алисы, маячившая передо мной.

– Тогда давай по-другому, – предложил я, уничтожив обвязку Тенишевой и сменив ипостась на животную, добавил: – Так у меня сопротивляемость магии выше. А если сделаем сцепку горную, возможности для реакции будет больше. К тому же, я надеюсь, что кто-то хочет на свободу, – крикнул я в сторону болота, – потому не станет нам устраивать экстремальный туризм.

Обвязав торсы верёвкой, так чтобы не мешать друг другу, но иметь запас для страховки, мы с Алисой вплотную подошли к краю кровавой жижи, остановленные взмахом руки императора.

– Пока вас не будет, мы можем что-то ещё сделать? Как-то стабилизировать состояние Латифа Сафаровича?

Сперва я хотел сказать, что императрица вполне могла бы с даром пустотницы впитать в себя часть Тьмы Латифа Сафаровича, но, вспомнив о том, что Шанталь моими стараниями пустотница ещё не обученная и с трудом может контролировать заполняемость собственного магического средоточия, решил отрицательно махнуть головой. Не хватало во всё это ещё вплетать Шанталь. В данном случае инициативность могла вполне выйти нам боком, ведь я не знал, сколько у нас займёт хождение по болоту в гости к Сахибе-ханум.

Император отступил, а после осенил нас обережным знаком:

– Пусть благословят вас ваши первостихии, – произнёс он напутствие и отступил в сторону.

Мы же, стоило подойти к кромке булькающей жижи, с удивлением увидели, как из крови соткались две женские фигурки в традиционных закрытых нарядах с головными уборами и даже вуалями, скрывающими их размытые лица. Одна из них держала символический каравай с хлебом-солью, отвесив мне при этом едва ли не поясной поклон.

Однако чувство юмора или же язвительность оказались не чужды Сахибе-ханум. Вот только своим пассажем она ставила меня в неудобное положение, предлагая хлеб-соль гостям. Отказ от подобного угощения считался грубейшим оскорблением. А потому, пока Алиса не понимала, что происходит, я вышел вперёд и, чётко воздействуя собственной магией на кровавый каравай и солонку овеществил на руках у девиц настоящий каравай и соль. Отломив кусок и посыпав его парой крупинок соли, я вкусил угощение, проделов ту же процедуру для Алисы. Алиса тоже съела ломоть хлеба, вовсе не понимая, что происходит.

Со стороны болота послышался довольный смех. Аватаре явно понравилось, как я выкрутился из ситуации, ведь обе девицы расступились в стороны и взмахом рук попросили нас войти в болото. Стоило мне сделать шаг в багровую жижу, как прямо поверх неё из Тьмы и крови мостилась деревянная гать или же понтон, по которому мы могли спокойно передвигаться, не пытаясь выискивать островки с твёрдой поверхностью.

Я не забыл поклониться в ответ и сказать:

– Благодарю, хозяйка. Уважила гостей.

И, чуть дёрнув за собой связку с Тенишевой, сошёл на мостки. Хватило пары метров, чтобы туман за нашими спинами уплотнился, и мы перестали видеть берег. В магическом спектре я видел, как две девицы перед нами имели по некому управляющему конструкту, что тонкой нитью тянулся вглубь болота. Вот на эти нити я и периодически посматривал, отслеживая верность направления мостков.

В один момент я так засмотрелся на управляющие нити, что не глянул себе под ноги. Нога соскользнула с дощечки, и я ухнул в кровь с головой, услышав со спины вскрик Алисы. Багровая жижа накрыла меня, забивая все органы чувств. Но, как ни странно, её тёплая солоноватая сладость была для меня приятна. Я не сопротивлялся. Я на миг словил странное ощущение единства и родства, как будто кровь маленьким котёнком ластилась ко мне, желая получить ласку и внимание. Было в ней что-то такое, что воспоминания накрыли меня с головой, заставив замереть.

Я находился внутри подземной крипты с высокими сводчатыми потолками, мозаиками в нишах и мраморными резными саркофагами, расставленными повсюду. У большинства саркофагов были прозрачные крышки, позволяющие видеть внутри мужчин, женщин и детей разного возраста с умиротворёнными выражениями лиц. Они будто не умерли, а спали крепким сном. Было их что-то около двух сотен. Присмотревшись магическим зрением, я осознал, что вижу мастерскую иллюзию.

В крипте, казавшейся воистину огромной, я был не один. За руку меня держал мужчина с серебряными висками и чёрно-алыми волосами. При этом от него исходила столь мощная аура магии крови, что даже Аста в своём нынешнем ранге была далека от его возможностей.

– Что это за место, пап?

Детский голос принадлежал ребёнку явно не старше лет пяти-семи. Мне.

– Это место – символ того, что человек всегда сам выбирает собственную судьбу, даже когда кажется, что выбора нет. Нам с тобой нужно не забывать, что в нас живёт не только наследие Эсфесов, порталистов-аспидов из империи Сашари, но и наследие Комариных-Занзара, род которых издавна носил в себе семя безумия, но сделал своим выбором не утапливать мир в крови, а однажды спасти его в последней битве.

Я оглядывался по сторонам и видел великое множество саркофагов, а посреди этого подземного кладбища располагался фонтан с существом, лишь отдалённо имеющим не то женские черты, не то черты насекомого.

– Великая Мать Кровь, – одновременно узнали это существо я прошлый и я нынешний.

В фонтане бурлила кровь. Чем-то она отличалась от крови, бегущей по венам отца или же моим, но состав – состав был тот же, разве что магического компонента не хватало.

От этого фонтана в разные стороны расходились трубки, по которым продолжала циркулировать жидкость, расходясь ко всем саркофагам.

– Они питаются этим? – предположил я-маленький самый вероятный вариант.

– Питались, Юрдан. Они веками и тысячелетиями лежали здесь. Когда пришёл черёд отстаивать наши два мира, они встали за моей спиной, и каждый пожертвовал собой ради того, чтоб мы с тобой жили.

Отец любовно погладил крышки нескольких саркофагов, тяжело вздохнув при взгляде на один пустующий. Это машинально отметил я-взрослый, в то время как меня маленького интересовали совершенно другие вещи.

– Ты же рассказываешь сейчас про противостояние с Техносом? Про битву между Творцами за колыбели? Верно?

– Верно, сын. Но обычно в сагах рассказывают про богов и Творцов, забывая, что героями были не только и не столько Творцы или Высшие. Героями были ещё и двести человек, когда-то давным-давно решившие лечь в саркофаг и прервать свою собственную жизнь, дабы не поддаться безумию и не утопить мир в крови и вечной жажде.

– А мама мне говорила, что безумие исчезло из крови нашего рода. – неуверенно делился я-маленький информацией с отцом, опуская ладонь в чашу кровавого фонтана. – Что оно переродилось в ещё одно первородное существо, которое пришло на помощь и помогло вам победить.

– Мама всё верно рассказывала, – отец взлохматил мне-маленькому волосы на голове. – Но я не исключаю, что где-то в будущем кому-то из нашего рода может понадобиться вновь лечь в саркофаг. Поэтому это место продолжает функционировать и поддерживать внутреннюю целостность на случай, если кому-то из Комариных-Занзара-Эсфесов вновь понадобится помощь.

Глава 2

Из состояния расслабленности и умиротворения меня рывком буквально выдрала Тенишева, не стесняясь, отхлестав по щекам:

– Ну же, приходи в себя, князь! Давай, не хватало, чтоб ты ещё здесь сдох!

– Спокойно, спокойно, сударыня, – отплевавшись кровью, ответил я, успев перехватить её уже занесённую для очередной пощёчины руку за запястье. – Всё в порядке. Подумаешь, оступился и нырнул.

– Тебя две минуты не было! Пока я пыталась тебя вытащить вместе с верёвкой из трясины! – при этом Тенишева сама была вся измазана в крови, что явно доказывало: она реально нырнула за мной и пыталась вытолкнуть на мостки из глубин болота.

– А вот за это благодарю.

Но кто бы услышал мои благодарности. Женщины в стрессовых ситуациях сбрасывают напряжение по-разному. Увы, со свадьбой приятный вариант для меня был закрыт, потому оставалось слушать женский трёп, неожиданно поваливший из Алисы, как из рога изобилия.

– Что она с тобой сделала? Пыталась заморочить? Убить? Я не понимаю. Она же сама хотела, чтобы ты к ней пришёл…

– Спокойно, Алиса, не стоит подозревать собственного предка в том, чего здесь не было. Я поскользнулся, а на меня в моменте накатили воспоминания. Увы, контролировать это я не могу.

Алиса задумалась на секунду, а после произнесла:

– Это как тогда, в море под Керчью?

– Всё верно. Только на этот раз неприятных ощущений было меньше.

– На сей раз, я бы сказала, что были приятные, – осторожно заметила Алиса. – Ты улыбался, когда я тебя вытаскивала, но никак не реагировал на пинки и тычки.

Я не стал ей говорить, что видел один из тех редких моментов, когда отец из прошлого мира проводил время со мной, весьма доступно на наглядных примерах объясняя прошлое семьи и воспитывая сына.

Вспоминая классификацию, данную когда-то мне Астой, о ранжировании существ на богов низшего толка, питающихся благодатью верующих (вроде нашей Инари), на Высших, которые достигали развития в определённой отрасли магии или природном явлении, а также на высшую лигу в лице первородных сущностей и Творцов, я сообразил, что моя прошлая семья пережила смертельную битву вселенского масштаба, если в ней сошлось несколько Творцов. И ведь как-то же выжили. Как ни странно, от этой мысли мне сделалось чуть спокойней: если уж там два мира умудрились в такой мясорубке спасти, то однозначно существовал способ спасти наш один от Таджа.

С этими мыслями я ещё раз поблагодарил Алису за помощь и, пройдясь по телу конструктом магии Рассвета, позволил Войду сожрать остатки магии крови вместе с эманациями Тьмы. Весь последующий путь я уже не перестраивался на магический спектр, а глядел себе под ноги, чтобы не задерживать движение. Но на удивление шли мы с Алисой молча. Однако через какое-то время она задала вопрос, причём весьма неожиданный для наших обстоятельств:

– Как себя чувствует Франц-Фердинанд?

Я же про себя мысленно усмехнулся: всё-таки умудрился Орциуис запасть в сердце Тенишевой собственным самопожертвованием, раз она интересуется его состоянием.

– Сейчас уже опасность миновала. До этого дворцовые лекари едва не превратили его в лича, лечив как обычного мага. Вовремя вмешался Селим Керимов. Там, правда, тоже не без эксцессов получилось. Орциус в беспамятстве присосался к Селиму и едва не выпил его досуха, как в магическом так и в жизненном смысле. Пришлось перемещаться к Керимовым, и там эта пернатая сволочь, дух рода Орциусов, умудрилась присосаться пиявкой к алтарю Керимовых, используя в качестве переходника Селима. Керимовы чуть не объявили мне войну, когда в результате этого поднялось древнее столичное кладбище, а Мурад и вовсе мне грозился морду набить и весёлое посмертие устроить. Но пернатый оказался тоже с понятиями чести и потому, отлечив Фердинанда и превратив его в настоящего некроманта с перспективой достижения восьмого ранга, сделал алаверды ещё и Селиму, подтянув тому ранги до магистерской отметки, используя родовой алтарь. Так что в целом всё закончилось более-менее благополучно. Но, подозреваю, у Керимовых осадочек остался от всей этой истории. Поэтому есть у меня мысль познакомить Селима с Ульрикой Катариной. Из них получилась бы искренняя и живая пара. Оба ещё не испорчены политикой и семейным давлением.

Алиса молчала несколько секунд, усиленно переваривая информацию, а после расхохоталась. Тьма отступила, и у Тенишевой даже глаза приобрели вновь нормальный человеческий вид.

– Угаров, ты в курсе, что тебе скоро дадут звание свахи мирового масштаба? – чуть отсмеявшись, произнесла она. – Ведь что самое интересное, все довольны в итоге. Может, у тебя какое-то чутьё есть или пассивный навык? Эдак ты и Сахибе-ханум мужа отыщешь.

Я же про себя подумал, что чисто теоретически на роль супруга сударыни такого масштаба подошёл бы кто-нибудь из братцев-демонов.

Здесь уже хрюкнул от смеха внутри Войд, услышав мои размышления:

– Или папенька твой законный, индийско-раджпутский. Вот уж точно были бы два сапога – пара, тенемантка и маг ночных кошмаров. Представляешь, такую мачеху иметь? – веселился Войд во всю. Меня же подобная перспектива почему-то не радовала.

– С другой стороны, мачеха явно лучше, чем ещё одна жена, – продолжал веселиться Войд. – По силе Сахибе-Ханум ты вполне мог бы подойти в качестве супруга, ведь легко мог бы дать ей укорот за счёт собственных сил, как твой предок в прошлом…

– Боги упаси! – тут же мысленно отказался я от подобной чести. – Уж лучше мачеха!

Заметив мои мыслительные процессы, Алиса не выдержала и снова расхохоталась:

– О, Великая Тьма! И почему я не удивлена, что ты сразу задумался и начал прикидывать варианты?

Но, отсмеявшись, Алиса вновь стала серьёзной:

– Я вообще не представляю, когда ты успеваешь заниматься делами собственного рода, постоянно занимаясь спасением представителей союзных родов, разгадывая древние загадки и периодически выполняя личные поручения императора на международной арене.

– Поверь, я тоже иногда задаюсь этим вопросом. Но меня спасает ещё то, что бабушка в добром уме и здравой памяти в состоянии удерживать в своих руках внутренние дела рода, привлекая меня лишь по некоторым вопросам. Но честно тебе скажу, что в ближайшие годы ни у меня, ни у вас, ни в принципе во всём мире ситуация особо не изменится. Более того, с освобождением Сахибы-ханум у вас здесь развернётся стройка небывалого масштаба, которую нужно будет курировать. И соответствующие стройки будут вестись по всей Российской империи и не только. Тому же Францу-Фердинанду тоже придётся этим заниматься в Австро-Венгрии. Если у нас здесь худо-бедно команда собралась, то Орциусу я не завидую. Ему придётся очень сложно с учётом противовеса в лице Ордена Святой Длани и вырождения магических родов стараниями святош за последние века. Так что хочется ответить сакраментальным: «Не мы такие, жизнь такая». Но как бы то ни было, во всех этих хлопотах нам нужно просто не забывать жить, любить и помогать близким в меру собственных сил и возможностей. Чем мы сейчас с тобой и заняты.

Алиса задумалась над моими словами и неуверенно кивнула. Дальше мы продолжили путь молча. Шли ещё с четверть часа, прежде чем туман перед нами расступился в один момент, демонстрируя остов некогда величественного замка с куполами и тонкими башенками, в некоторых целых окнах которых даже сохранились цветные мозаики. Когда-то это место явно было образцом красоты и умиротворения. Сейчас же замок располагался на островке, расположенном на изгибе реки, превратившейся в болото и сменившей жидкость с воды на кровь.

Я вновь перешёл на магический спектр и увидел, куда тянулись энергетические нити от двух наших сопровождающих. Тянулись они как раз-таки к единственной уцелевшей полностью башне, вход в которую нынче располагался на высоте метров десяти от земли. Возле деревянной дверцы с ажурной ковкой располагался лишь небольшой пятачок крепостной стены, обрывающийся обломком в полуметре от входа.

Я мысленно поблагодарил предка за то, что он оставил нам подобный пятачок, ибо иначе я плохо представлял, как бы я забирался внутрь. А так портал легко открылся, и мы с Алисой вышли на этом пятачке. Правда, пришлось девушку прижать к себе на мгновение, ибо у неё закружилась голова от высоты, сам же я вниз старался не смотреть. Изучая дверцу, я очень надеялся, что она не заперта.

В магическом спектре дверь выглядела самой обычной: ни тебе замков, ни тебе ловушек. Поэтому я просто толкнул её плечом, и дерево, ещё секунду назад казавшееся целым, попросту рассыпалось в труху, а ажурная ковка на калитке со скрипом отворилась внутрь.

Саркофаги, видимо, не зря мне вспомнились из видений прошлого. Ибо здесь, как в древних русских сказках о спящей царевне, в самой высокой башне располагался саркофаг, со всех сторон озаряемый магическим светом. Направленных световых артефактов было столько, что глаза слепило. Но в магическом спектре я явно видел, что внутри саркофага не беснуется, а возлежит с удивительным спокойствием сгусток настолько концентрированной Тьмы, рядом с которым и вихрь Латифа Сафаровича, и вихрь Алисы были лишь малыми пылевыми смерчиками рядом с торнадо.

Тьма была вязкой, тяжёлой и спокойной, и оттого казалась ещё более смертоносной. Чтобы показать силу, пленнице не нужно было демонстрировать конструкты, суетиться и мельтешить. Нет, подозреваю, что Сахибе-ханум даже пальцем не нужно было шевелить для того, чтобы использовать силу.

Кроме пленницы, моё внимание привлекло и устройство тюремного артефакта. Вспомнились упоминания Альба Ирликийского о том, что в их время и в их мире подобные ловушки также создавались, не давая тенемантам раствориться в ночи, тьме или тени, запирая их в одном месте, как в одиночной камере.

– Мир вашему дому, Сахиба-ханум, – поздоровался я, точно зная, что она меня услышит. Если уж слышала на краю болота, то здесь, рядом с саркофагом, и подавно.

– И тебе не хворать, князь, – раздался голос из саркофага.

– Вы звали, и мы пришли, – вновь продолжил я разговор в старых обычаях, но был безбожно прерван:

– Ой, хватит ломать комедию! «Звали, пришли»… – передразнила она мой голос. – Вы пришли не потому, что я звала, а потому, что мне есть что предложить вам за моё освобождение. Этот подход, к слову, я уважаю, но не нужно пытаться заведомо ставить меня в зависимое положение. И уж тем более, как союзника, тебя не красят слова, сказанные Фениксу у края болота, якобы ты в любой момент можешь меня заново упечь в тюрьму, а то и угробить. Ни одного мужчину не красит пустопорожняя болтовня. Я бы посмотрела на то, как ты меня пытаешься убить. Даже у предка твоего не вышло, хотя он в хаосе посильнее тебя был.

Что ж, своим поведением Сахиба-ханум развязала мне руки и позволила пропустить этап с традиционными расшаркиваниями. Своей прямолинейностью она напомнила мне бабушку.

– Раз уж мы заговорили о союзничестве, то союзника красит честность. Я своих слов не отрицаю и не скрываю. Вы у нас, сударыня, личность легендарная, и деяния за вами числятся самые что ни на есть эпические. А потому идиотами мы были бы с Фениксом, если бы повелись только на обещание сладких конфеток без запасного плана. Вам же скажу, что слов на ветер не бросаю. Императору я не соврал ни словом. Я, может, и не мой предок, но у меня своих секретов хватает, чтобы с вами один на один выйти и выжить. Только мы друг другу не противники, мы по одну сторону баррикад. Противник у нас с вами общий, и сидит он в Пустошах. Захотите, присоединитесь к команде спасения. А на нет, и суда нет. К слову, команда соратников там такая, что вы на её фоне уж силой особо выделяться не будете. Поверьте, личностей там призанятнейших хватает. Что касается меня лично, мне от вашего освобождения ничего и не нужно, я здесь лицо третье, опосредованно заинтересованное Алисе деда спасти и императору помочь очередной оплот построить для спасения человечества в грядущей войне с тварями. Я же всего лишь завершаю сделку, открытую когда-то моим предком. Убивать он вас не стал, видимо посчитав, что вы были в своём праве сотворить то, что вы сделали, но подумать над своим поведением в тюрьме, дабы вы не превратили в мёртвую пустошь всё вокруг, он посчитал нужным. Я же ещё в Стамбуле увидел, что перегибы у вас в магии закончились, вы вполне здраво отдаёте себе отчёт в собственных действиях, что для тенеманта уже было чудом чудным. Так что прав был дед. А посему нет смысла вам более сидеть в тюрьме, когда такое грядёт. Мог бы, конечно, ради порядка стребовать с вас клятву о ненападении на род Угаровых при любом состоянии, да только у нас семьи и так союзным договором скреплены, и на вас он тоже будет распространяться, ведь вас в род Тенишевых примут, прежде чем свободу даровать. А так, чтобы там вы не говорили, но правы вы лишь в том, что мы все из тёмного спектра твари ещё те. И как твари, понимаем друг друга гораздо лучше, чем кто-либо ещё. А посему делить нам нечего и резать друг друга тоже не из-за чего.

С этими словами я пустил себе кровь и приложил окровавленную ладонь к саркофагу, произнося:

– Я, Юрий Викторович Угаров, своей кровью и силой распечатываю саркофаг– темницу Сахибы-ханум, признавая её заточение завершённым. Да будет она свободна, если кровь её рода вновь готова принять её.

Я видел, как Алисе было физически больно выходить на свет, ведь если артефакты удерживали в плену аватара Первостихии, то что говорить о Тенишевой, которая ещё даже не дотянулась до архимага. Но всё же она сделала несколько решительных шагов и, вспоров себе кинжалом обе ладони, приложила их к саркофагу, произнеся следом:

– Я, Мария Алиса Луиза Юлия Тенишева, в девичестве принцесса Анхальт-Цербстская из рода Асканиев, принимаю Сахибу-ханум в род Тенишевых, признаю её кровь от крови нашей, плоть от плоти нашей и дарую свободу. Живи, люби и воюй на благо рода нашего.

Несколько секунд ничего не происходило. А после с тихим щелчком по краям крышки саркофага стали отходить металлические заклёпки одна за другой. Крышка съехала, и в саркофаге, словно в гробу, села красивая женщина с длинными тёмными косами, достигавшими её пят, в чёрных одеяниях с вышитыми серебром звёздами и полумесяцами, и с шапочкой, накрывавшей её голову. Вся она была в древних украшениях, хоть и грубой чеканки, но фонивших силой, так что я невольно с уважением отнёсся к бывшему казанскому ханскому роду. Она сладко потянулась впервые за пятьсот лет, а после перевела взгляд на меня и Алису:

– Спасибо, девонька. Вот теперь-то мы шороху наведём.