Текст книги "Изумрудная тропа фениксы (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 40.

Глава 40. Порченая буря

Ветер взвыл над деревней не по-весеннему, будто выл вовсе не он, а сам Леший, лишённый шапки и терпения. Скалились крыши, кричали ставни, а над всей долиной поползло мертвенно-серое небо, как будто само время сжалось в кулак.

Раиса стояла на крыльце, прикрывая глаза от пыли. Её длинный шарф бил по плечу, как флаг военного времени.

– Ну и ну... – пробормотала она. – Весна, говорите...

Из-за угла дома вылетел Баюн, держась лапами за ушки:

– Раечка, там бабка Полынья с дуба рухнула! Говорит, это не просто буря – мол, «порченая», ведьма старая проснулась!

– Вот ещё! – фыркнула Рая, – в каждой буре у неё ведьма просыпается. Чего не скажешь, чтобы не работать.

Однако крик раздался снова – на этот раз откуда-то от дороги. Когда Рая выбежала за ворота, ветер словно разом утих. В центре деревенской площади стояла девочка – босая, в ночной сорочке, вся в инее, будто только что вышла из стужи. Глаза её были странные – фиолетово-серебряные, волосы – цвета вороньего крыла, длинные, спутанные.

– Ты кто такая? – осторожно спросила Рая, подойдя.

– Я... меня зовут... – девочка замялась. – А... я не помню. Только ветер звал. И свет. И... больно было.

Баюн зашипел:

– Вот тебе и сказочка! Это не девчонка – это буря с глазами!

Раиса вздохнула. Интуиция подсказывала, что это не просто ребёнок, а звено в какой-то древней игре. Она взяла девочку за руку – и ощутила лёгкий холод, но не пугающий, а будто бы печальный.

– Пошли-ка ко мне, буря моя. Отогреемся.

–

Дом заполнился запахами трав, тёплого мёда и сушёной малины. Девочка всё ещё молчала, рассматривала стены, как будто впервые видела дом. Баюн, затаившись, наблюдал за ней из-под лавки.

В дверь постучали.

– Раиска! – завыла за дверью бабка Полынья. – Ты её в дом пустила?! С глаз у неё нерадивый! Это ж подменыш, не иначе! Где наш староста?! Надо род старый звать, змейка небось!

Раиса, не открывая, усмехнулась:

– Ишь ты, «подменыш»! Может, это ты нас всех подменила своими суевериями! Иди чай пей, Полынья, с ромашкой. От трясучки помогает!

Баюн вылез, на ухо прошептал:

– Мне всё это не нравится. Она же даже запаха не имеет. Ни животного, ни человеческого. Как будто... как будто из сна.

Раиса кивнула.

– Так и есть. Но не всё, что пришло из сна – зло. Иногда оно приходит, чтобы нас разбудить.

–

Ночью Раисе приснился Лес. Старый, огромный, с корнями толщиной в дом, с глазами в стволах. В центре – стояла та же девочка, но уже взрослая. За её спиной – змей, трёхглавый, но не тот, что огонь плюёт. Этот был серебряный, с глазами луны и голосом дождя.

– Она мост, – произнёс он. – Мы пробуждаемся. Защити её. Скоро начнётся хоровод забытых.

– Чей род? – спросила Рая. – Кто она?

– Она та, кого не должно было быть, но именно такая и нужна. Радужный зов её не коснётся, но её путь переплетён с вашими браслетами.

–

Утром Раиса проснулась, крепко прижав к себе девочку. Та спала спокойно, впервые с того момента, как появилась. А Баюн сидел на подоконнике, уши стояли торчком.

– Ты понимаешь, что ты делаешь, Раиса? – прошептал он. – Это ж не просто ребёнок. Это перемен дитя. А перемены – это всегда... беспорядок.

– Я ж вроде не порядок держать сюда пришла, Баюн, – улыбнулась она, – а Жизнь. А у неё всегда свои законы.

Глава 41.

Глава 41. Око Змея

Утро выдалось туманным. Сквозь молочную дымку солнце еле пробивалось, словно не хотело вмешиваться в происходящее. Раиса проснулась от странного гула – не тревожного, но основательного, будто земля под ней вздыхала.

– Это ещё что за концерт почвы? – пробормотала она, стягивая с плеч лёгкий платок.

И не успела она допить утренний травяной чай, как на край поляны, аккуратно между валунами, выкрутился хвост – длинный, с чешуёй цвета мокрого обсидиана. А потом появились три головы.

Змей. Настоящий. Горыныч, и не какой-нибудь там мультяшный. Он был красив – по-своему: мощный, с глазами, как расплавленное золото, и с голосом, способным будить камни.

– Хозяйка земли... – проговорил он разом всеми тремя глотками. – Ты вняла зову. Я пришёл, как и было велено старшими.

Раиса поставила чашку.– Надеюсь, не по душу?

Змей хмыкнул. Все три головы.– Не столь ты важна для погибели. Но ты веха. Камень, что остановит воду или даст ей путь. У нас граница... зыбка стала. Я прошу тебя: не вмешивайся в дела хищные, но следи, чтобы ни одна тварь не прошла без воли.

Он свернулся кольцом, почти как кот. Раиса оценивающе посмотрела:

– А взамен?

– Я буду смотреть. И пламя моё, если позовёшь, станет стеной.

А потом – исчез. Будто растаял между сосен. Только лёгкий запах серы остался и ощущение, что старый дух скал снова бодрствует.

–

Новый сосед с предложением

На следующий день в поселение пришёл мужик с бородой до пояса, пахнущий железом, камнем и кедровыми орехами.– Имя мне Купава, – представился он. – Был когда-то охотником, да спина предала. Теперь – копаю. А ты, говорят, умеешь помогать.

Он выложил на стол блестящий осколок изумруда, едва с ноготь.– Там в горах старая жила. Я тебе процент, ты мне зелья от болей да глазные капли. Не зря же ты вон сколько зелий насушила.

Раиса кивнула.– Договорились. Только знай, я честная – но и смешивать буду честно. Без фей. Только трава, смола да любовь к людям.

–

Первая лечебница

Идея Зелёной Хаты появилась спонтанно. В доме Раисы начали толпиться женщины с детьми, старухи, мужики с ожогами и бабушки с вопросами "а от сердца у вас что есть?". Она открыла двери нараспашку, расставила лавки, подвесила пучки трав, и всё как будто встало на место.

– Магия – штука великая, – говорила она, – но коли палец гноится, никакой заклинатель тебе не поможет. Тут календула да чистотел нужны.

–

Девочка и дождь

Маленькая Снежка, одна из спасённых, вдруг подняла глаза к небу и сказала:– Сегодня дождь будет.

– Дочка, да ни облачка ж! – отмахнулась соседка.

Но через два часа, когда налетел хмурый фронт и небо пролилось, все обернулись на девочку. А она просто гладила белого кота и что-то шептала ему на ухо. Слухи поползли: она слышит природу.

Раиса подумала: вот и ещё один... родился.

–

Баюн и Кикимора

А вечером случилось несчастье. Купава вдруг завопил, скинул с головы шапку и начал чесаться, как кот весной.

– Кто... кто туда крапиву засунул?!

На заборе сидел Баюн, с невинным видом. А из кустов слышалось довольное хихиканье Кикиморы. Раиса вышла, осмотрела шапку, потом – Баюна, и, вздохнув, сказала:

– Хитро, весело... Повторится – шапку вам обоим на уши надену и крапиву не забуду.

Баюн скорчил гримасу, но потом довольно заурчал – весело же, чего уж.

–

Вечером, перед сном, когда поселение легло отдыхать, Раиса снова почувствовала – нечто идёт. Тянется. Рождается. Как будто ещё одно перо начинает светиться в узоре её судьбы...

Глава 42.

Глава 42. Перо, что пахнет громом

Утро выдалось щедрым на запахи – дым костра, утренняя трава и что-то ещё… жареное. Раиса, ещё в халате и с неприбранной косой, выглянула в окно – и застыла.

На поляне перед её домом кто-то аккуратно жарил оладьи на двух сковородах, одновременно играя на балалайке. У него были длинные синие волосы с золотыми перьями, а глаза – как у громовой птицы: сверкающие и чуть безумные.

Баюн сидел под забором, уткнувшись в лапы, и недовольно бурчал:

– Он блестит! Он играет! Он вкусно готовит! Да ещё и улыбается! Это какое-то... нарушение котячьего устава!

Раиса вышла, прищурилась.

– Ты кто такой, чудо балабанье?

– А я – Громовик, – сказал тот и поклонился. – Но можно звать меня Ратибор Пернатый. Меня сюда призвал зов рода. Мне сказали: «Иди, там баба нужная. Ей феникс требуется. Вот я и пришёл».

Он подал ей оладью. Та была ароматная, с крапивой и мёдом.

Раиса прикусила уголок.

– Печёшь неплохо. И что, прямо сказали – я феникс тебе?

– Нет-нет, – засмеялся он. – Ты мне – хозяйка. А я – твоё новое перо. И не просто. Я умею звать бурю, чистить небо от нечисти, и, если нужно, играть на нервах всяким слишком серьёзным личностям.

Из-за угла показалась Кикимора. Увидев Ратибора, она тут же исчезла обратно, пробормотав: «Ох ты ж ящерица мраморная...»

Баюн шипел:

– Он душевно нестабилен, ты понимаешь? А если он громом кого зарядит не туда?

Раиса села на лавку и кивнула:

– Тем более надо держать его при себе. Пусть лучше он у нас, чем у кого-то другого.

–

Поселение кипит

С приездом Ратибора жизнь оживилась. Он не просто устраивал погоду – он развлекал детей, подсказывал, как сушить травы громовыми искрами, и даже научил одну бабку вызывать дождик хлопками в ладоши. Правда, дождик полил только на её огород.

Тем временем в лекарской очередь только росла. Раиса оформила полочку с мазями и коробку для «от благодарности». Некоторые оставляли монетки, другие – бусы, пироги и даже курицу.

А ещё к ней заглянул торговец из соседней деревни, весь в бисере и в прибаутках:

– Слышь, хозяйка, давай я тебе изумруды выменяю на зелья от женской истерии! У меня баба одна – как громовая волна!

Раиса долго смеялась, но зелье дала. И рецепт – с пустырником и ромашкой.

–

Сон с предупреждением

В ту ночь Раиса увидела Владу – неясно, была ли это она наяву, или просто след из магии. Та стояла у реки с чёрным лебедем на плече и говорила:

– Грядёт третье перо. Будь внимательна. Оно не светится – оно шепчет. Ты узнаешь его не глазами, а душой. Не отвергни.

А потом вокруг стало много зеркал, и каждое показывало Раису – в разных обличьях: молодой, старой, военной, знахаркой, матерью… А одна – в короне из пепла.

–

На следующее утро

Раиса проснулась и первым делом пошла умываться ключевой водой. Третье перо… Шепчущая тень? Кто ж ты, интересно?

Ратибор уже прыгал по бревну у озера и изображал танец грача, а Баюн, измученный, лежал на крыше и ел валерьянку.

И тогда Раиса сказала вслух, будто себе:

– С каждым днём этот мир становится всё веселее. И, чует моё сердце, это ещё цветочки...

Глава 43.

Глава 43: Третье перо – пламенная тень

В этот день воздух был наполнен лёгким зноем, но странным, как будто сам воздух был скован пеплом. Река, что когда-то вела к побережью, теперь казалась гораздо шире, растекалась по камням, как по дну бездны, и ветер играл с её поверхностью, как с пеплом в ночи. Раиса сидела на высокой скале, с которой открывался вид на залив, ожидая очередной странный визит. Она чувствовала, что что-то приближается, но даже её магия не могла распознать этого чувства до конца. Это было не совсем ощущение, не совсем предчувствие… скорее, нечто большее, как если бы сама земля шептала ей о присутствии того, что когда-то считалось невозможным.

Она подняла голову, когда к ней подошёл Баюн. Паника в его глазах была почти невообразимой для его спокойного вида.

– Раиса, ты это чувствуешь? – его голос был низким, напряжённым. – Что-то здесь не так. Кто-то пришёл, и это не просто случайный путник.

Раиса огляделась, но не могла ничего обнаружить. В её руках уже горел светлый синий огонь, он мерцал и искрился, как маленькие звезды. Но ни один луч не мог попасть в темноту, что окружала их.

– Кто-то пришёл, Баюн, – её голос был мягким, но решительным. – Я тоже чувствую это, но пока не знаю, кто.

Мгновение спустя её глаза наполнились тенью, и она обернулась. Это было как одно мгновение, один взгляд, но в нём было всё – и пепел, и жар, и дым. Всё в одном образе, стоявшем перед ними.

Она была одета в тёмно-красные одежды, которые походили на выжженную землю, словно сама одежда впитывала её душу. Волосы, заплетённые в причудливые косы, будто светились, и в них играла угроза и свет. Женщина стояла в полной тишине, её взгляд был отстранённым, но проницательным. Когда она заговорила, её голос был как раскат грома, тихий, но глубокий и проникающий.

– Я Жарена, – сказала она. – Я пришла по зову. Но не для того, чтобы приносить счастье. Я пришла, чтобы осветить ваш путь.

Баюн вздрогнул и отступил на шаг, он ощущал в ней что-то древнее и разрушительное, что напоминало о его прошлом. А Кикимора, стоявшая немного поодаль, замерла. Она чувствовала, как душа её восстала, вспомнив старые песни, забытые заклинания.

В этот момент Жарена подняла руку, и все молчали, словно земля прекратила своё движение. И вот, перед ними, она расправила свои крылья – огромные, пылающие, переливающиеся ярким огнём. Она была фениксом, не сгоревшим и не возродившимся, не перерождённым, но и не уставшим. Она была просто тем, что осталось после горя.

– Я потеряла свой род, – её слова повисли в воздухе. – Я не желаю быть вечно горящей, но я не могу отказаться от своей сути.

Раиса наблюдала, и её сердце сжалось. Этот феникс был вечно одиноким, с огнём, который горел, но не давал света. И что-то в её душе откликнулось на это.

– Тебе не нужно жить в одиночестве, – сказала Раиса, подходя ближе. – Ты пришла не случайно. Судьба твоего рода теперь будет частью моей.

С каждым её словом Жарена становилась всё более реальной, её пламя становилось теплее. И вот, когда её крылья закрылись, Раиса почувствовала запах жареного хлеба, костров и трав, запах родного праздника. Так, под тенью деревьев, начался их праздник.

Баюн стоял, всё ещё не веря своим глазам.

– Ты не знаешь, что именно ты сделала. Она ведь не просто феникс, а целая легенда.

Кикимора, стоявшая рядом, смотрела с подозрением.

– Баюн, ты ещё не понял, кто она? Это ведь сама Жарена. Я помню её имя с тех времён, когда бабушка мне об этом говорила.

Раиса посмотрела на них, и её лицо расплылось в улыбке.

– Тогда мы все должны поучаствовать в празднике. Пусть она почувствует, что не одна. Этот мир полон тепла, если только мы не боимся его принять.

Праздник разгорелся, и огонь весело танцевал в их глазах, освещая каждый уголок, пока пепел не встал перед ними, как бы заключая мир в своих крыльях.

Глава 44.

Глава 44 – «Загадка пламени и тени»

Посёлок ещё дремал, когда первые отблески зарева прокатились по небу, как будто кто-то огромный махнул крыльями над землёй. Раиса стояла на веранде больнички, попивая чай с мёдом, и смотрела, как медленно поднимается солнце, краснея от стыда перед холодным утром. Возле калитки уже суетился Баюн, гоняя ворон и ворча:

– Не рано ли тебе, каркать, чернохвостая братва? У нас тут режим, между прочим!

Появление Жарены изменило многое. С тех пор, как женщина-феникс осталась в посёлке, воздух стал насыщен лёгким запахом золы и корицы. Она редко говорила, но её взгляд, глубокий и горячий, как угли в очаге, давал понять – видит она гораздо больше, чем кажется. Жарена поселилась неподалёку, в старом кузнечном доме, и по ночам оттуда виднелось слабое пламя – не огонь, а память, разгорающаяся в её груди.

Раиса, впрочем, не стала давить с расспросами. Она чувствовала: каждая душа, пришедшая в этот мир из пепла, заслуживает тишины. Но кое-кто интерес проявил. Молодой феникс, прибывший ещё во времена перерождения посёлка, теперь частенько заглядывал к Жарене под видом того, что "помочь дрова поколоть". Как бы не так. Он даже пёрышки перед встречей приглаживал и дёгтем подкрашивал крылья.

Баюн, наблюдая это, закатывал глаза: – Вот начнётся у нас теперь семейная сага с яйцом огненным…

Тем временем Раиса занялась подготовкой к очередной ярмарке. Торговля шла бойко: изумруды, соли, копчёная рыбка, вязанки сушёных трав. Люди с соседних поселений приходили за чудо-мазями, "лечебной настойкой от укусов неведомых зверей" и жареным хрустом – картошкой, обжаренной по старому земному рецепту.

– Пенициллин с девясилом! – кричал травник Сенька. – Только у нас, без побочных, зато с пощипыванием!

В больнице Раиса показывала ученикам, как собирать грибы для новых лекарств. Даже кикимора, перебинтованная и в шапочке с бубенцами, стала завладелицей местной лаборатории. Её горшочки булькали, парили и взрывались строго по графику.

– Если б не ты, хозяйка, я бы всё в болотце ушла, а теперь – при деле! – гордо произнесла она, ковыряя в пробирке ложечкой.

И только ночью, устав от суеты, Раиса снова увидела сон.

Лада появилась в новой форме. Высокая, строгая, в чёрной кожаной куртке и с кофе в руке. Над головой у неё светился золотой логотип: арка в форме буквы «М».

– Сварог тебя простил, – сказала она без прелюдий. – Но путь твой не окончен. Я приду к тебе. Только не в этом обличии. Узнаешь меня по слову, которое звучит, как заклинание для желудка.

Раиса хмыкнула: – McDonald’s?

– Именно, – Лада усмехнулась. – И да… приготовь стол. С гостями придём.

Проснулась Раиса с полным ощущением, что скоро в их деревеньке начнётся нечто, чего даже Баюн не прокомментирует без перекрестия и настойки валерианы.

Она встала, натянула тёплую рубаху, и, выходя из избы, крикнула:

– Баюн! А у нас духовное развитие намечается. С картошкой!

– С хрустящей корочкой?!

– Ага.

И над посёлком снова заклубился дымок – но не беды. Домашний. Тёплый. С запахом огня, трав и чего-то очень, очень земного.

Глава 45.

Глава 45. «Картошка фри и следы богов»

С самого утра Раиса чувствовала, что день выдастся странным. В воздухе витал аромат дыма, картофельной кожуры и чуда. Она проснулась по привычке рано, нащупала босыми ступнями тёплый деревянный пол, накинула шерстяной жилет и, едва пригладив волосы, пошла на кухню. Сбоку на поясе звякнули амулеты – защитные, целительские, и один – в виде жареной картошки. Баюн, зевая, потянулся на подоконнике и вежливо не стал комментировать внешний вид хозяйки.

– А я говорила, что картошкой народ поднимать будем, – пробормотала Раиса, вытаскивая ведро с клубнями. – Не зря мои бабки по ночам рецепты диктовали.

Из подвала доносился тонкий аромат копчёной рыбы, а у входа уже собирались несколько гостей – новые, пришлые, с разных окраин. Кто-то прибыл ради изумрудов, кто-то слышал про целительницу, а кто-то просто хотел вкусно поесть.

На центральной площади кипела работа. С вечера там установили магически-самогреющиеся сковороды, обложенные берёзовыми ветками, и конструкцию из остатков кристаллов, усиливающих жар. Раиса ласково называла её "Жарка-ладушка". Именно на ней она и собиралась готовить первую в мире фэнтезийную картошку фри.

Кикимора, на удивление, предложила помощь: – Ты только скажи, Раюшка, какой жир использовать – бобровый, барсучий или вот этот – драконий? У него послевкусие, правда, как у горелых кедров.

– Лучше масло подсолнечное, – вздохнула Раиса, – но сойдёт и бобровый. Зато аромат родной.

Пока Раиса жарила картошку, рядом угощали копчёной рыбой и хлебом с солью. Люди смеялись, пробовали новинки, восхищались "золотыми палочками", как прозвали фри. Один из гномов, жирный и важный, прицокнул языком: – Соль у тебя будто из звёзд выварена. Крепкая. Мы бы с тобой договор составили… Добываем, ты продаёшь. Тридцать процентов тебе – и за угощение ещё ящик руды.

Раиса, вытерев руки о фартук, пожала плечами: – Ладно. Только если соль пойдёт и в мои лекарства.

Да, больница расширялась. Славные лекарские мази Раисы, на травах, вытяжках и знаниях земной медицины, постепенно вытесняли местные странные отвары, от которых у пациентов то чешуйки вырастали, то голос менялся. Её "местный пенициллин" из плесени на хмеле и ржаном хлебе показал себя отлично, особенно после благословения ведьмы из соседнего рода.

К вечеру, когда костры горели, а дети плясали возле лавки с надписью «Фритюр от Раи», в сознание Раисы тихо и беззвучно постучался сон. Не яркий, как прежде, а тихий, словно кто-то осторожно входил без стука.

Лада.

На этот раз она была почти незаметна – лишь тень в дымке, лишь голос в золе: – Твой путь принят. Сварог простил. Он наблюдает. Я тоже скоро приду… но не в том облике. Узнаешь меня по знаку. Слово тебе – "Макдоналдс".

Раиса хрюкнула во сне и перевернулась на другой бок. Утром она проснётся и решит, что всё это был бред. А может и нет.

Потому что в этот вечер даже Баюн признал, что картошка фри – это магия. Настоящая.

И если уж в мире есть место жареной картошке, доброй соли и больничке на знаниях земных бабушек, значит, у Раи всё получится.

Даже если Лада явится в теле блондинки с фирменной улыбкой и золотыми косами в форме логотипа.

Глава 46.

Глава 46. «Пир духа и желудка»

С утра над посёлком стоял аппетитный дымок и аромат жареного. У трактира с вывеской «Фритюр от Раи» уже выстроилась очередь: оборотни переступали с лапы на лапу, гномы переругивались с кикиморой, а Баюн с важным видом выносил очередной поднос с поджаристой картошкой фри.

– Раиса, солнце моё! – гаркнул из окна поваренок-водяной, размахивая шумовкой. – Нам ещё две сковороды! Оборотни просят с хрустящей корочкой!

Раиса, завязанная в пёстрый платок, вытирала лоб и щёлкала по столу пальцами: – Баюн, не утащи ни одной картошки! Я всё вижу! И чтоб без хвоста в кастрюле, как в прошлый раз!

Баюн, застигнутый с куском во рту, виновато замурлыкал и плюхнулся рядом с жареной в лопухах рыбой.

В тот день трактир стал не только местом питания – но и дипломатическим центром. В углу эльфийка с серебристым венком на голове пыталась понять, почему от картошки у неё щекочет уши.

– Это... масло? Жар? Калории? – бормотала она. – Мы у себя питаемся энергией цветка рассвета!

Но стоило ей хрустнуть первой палочкой картофеля, глаза у неё затуманились, и она попросила ещё… и кетчуп.

Оборотни завывали от счастья, макали мясо в чесночный соус и спорили, кто быстрее съест порцию на время. Кикимора из трактира уже строила из пустых лотков кулинарную башню. Сзади кто-то предложил ввести единицу измерения счастья – "фритюрчик".

–

Вечером, когда жара спала, в трактир вошла старая кикимора. Глаза как бусины, ноздри шевелятся, на голове веник из мха. Она шепнула Раисе: – Ой, матушка, выручай. Внучок у меня, шершавенький, в грибке весь... Запущенный…

Раиса кивнула серьёзно: – Тащи лопух, древесную золу, да щепотку соли с той шахты. И ещё вот этого порошку – пенициллина. Только не сыпь много – чтоб не вспенился!

Через полчаса мазь была готова. Кикимора расплылась в улыбке, отдав в обмен странный мох, который отпугивал болотных клещей и грубые мысли.

–

В тот же вечер в деревню принесли новость: Жарена – та самая женщина-феникс – обнаружила старую солевую шахту неподалёку. Соль, сухая, почти белая, хрустела под пальцами. Сразу подняли караван к южным землям, обменяли соль на ткани, зерно и даже зачарованную бочку-холодильник, где хранили рыбу и волчьи колбаски.

Соль стала новой валютой. Даже один гном прошептал: – Лучше соли может быть только... соль с шкварками!

–

А ночью Раиса увидела сон.

Она стояла в чистом поле. Ветер играл золотыми колосьями, и на горизонте появилась Лада – но не в венке, а в... красной рубашке с яркой жёлтой буквой.

– Ты растишь силу и желудки, Раюшка, – ласково сказала она. – Скоро придёт та, кого послал Отец. Он простил. Но помни: её образ не тот, каким был.Она оставит тебе знак. И зови её по слову, в котором есть жар, пшеница и любовь.

Раиса проснулась с глазами, как блюдца.

– Макдональдс?.. – прошептала она, и Баюн с кухни недовольно буркнул: – Это что, ещё одна богиня? Мне бы со старой разобраться...