Текст книги "В лагере Робинзонов"
Автор книги: Лябиба Ихсанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
Глава 9.
КУМ ДЕДУШКИ ГАЗИЗЖАНА
Газизжан словно бы помолодел, вспоминая годы, когда он воевал против белых. Он рассказывал разные случаи, вспоминал многих знакомых, друзей, называл их. Но среди них он ни разу не упомянул фамилии, интересовавшие ребят. Когда ребята прямо спросили об Иванове и Габдуллине, старик долго думал, пытался что-то вспомнить, но так и не вспомнил.
– Мы вот что сделаем, ребята,– сказал он, наконец.– В селе Кучерле живет мой кум. Вот он партизан так партизан. Самый отчаянный! Может, вы к нему сходите. В свое время он и в волисполкоме работал. Если кто-нибудь и знает что-то, так это он.
Хотя село Кучерле и лежало довольно далеко в стороне от намеченного маршрута, следопыты решили направиться туда.
Провожая ребят до околицы, Газизжан рассказал, .что кум у него не настоящий. Просто в годы гражданской войны молодые в то время партизаны обещали друг другу, что если останутся в живых, то породнятся. Но случилось так, что единственная дочь Газизжана прожила на свете недолго, а сыновья друга, все трое, как только началась Отечественная война, ушли на фронт и домой не вернулись. Но зародившаяся в годы гражданской войны дружба сохранилась на всю жизнь, и старики до сих пор называют один другого кумом.
На прощание Газизжан пожелал ребятам удачи и просил передать куму большой привет.
В нужную деревню ребята вошли только под вечер. Очень быстро по описанию Газизжана нашли избу его кума. Внутри изба была полутемной. Окна в ней были закрыты. Все было охвачено печальной тишиной, грустью. Увидев неподвижно лежавшего на кровати в глубине комнаты седобородого старика, ребята, даже не решаясь поздороваться, растерянно остановились у двери.
Чтобы дать о себе знать, вожатый кашлянул. Старик продолжал лежать, глядя в потолок. Из темного угла донесся только его слабый голос:
– Кто там? Каримэ, это ты?
Сафар подошел к старику:
– Хакимзян-абы, мы принесли тебе большой привет от Газизжана, твоего кума.
Потом Сафар подробно рассказал, кто они такие, откуда, по какому делу пришли.
Старик оживился, приподнялся, как бы желая сесть, подозвал детей к себе поближе:
– Вы, детки, найдите сами себе место и садитесь. Вот сюда, поближе.
Пока дети размещались кто где, старик лежал молча. Потом точно бы про себя произнес:
– Расхворался вот.
Алмаз, взяв табуретку, сел у изголовья старика. Вдруг слабая рука хозяина коснулась жестких волос мальчика, погладила их. Мальчику стало очень приятно. Даже мать не ласкала его так, боясь отчима. Смутившись, он покраснел, опустил голову.
Гости расселись. Только разговор еще не завязывался. Хакимзян сам начал беседу:
– Были боевые времена, правильно сказал кум Газизжан.
Сразу было видно, что, лежа целыми днями один, старик стосковался по человеческой речи и очень рад тому, что может досыта поговорить и что у него есть слушатели. Дети приподняли повыше его подушку, он теперь полусидел и ровным голосом начал рассказывать:
– Смолоду Газизжан и сам был отчаянным. Однажды мы с ним отправились отбирать хлеб у кулаков. Ипо-хорошему говорили, и проверяли, обыскивали. Нет хлеба. Показывают какие-то остатки муки, говорят, сами голодные сидим, детей кормить нечем, все большевики забрали. Но мы-то знали, что запрятали они свой хлеб и так просто не отдадут. Решили мы сходить за подмогой.
– Постой-ка, кум, говорит мне Газизжан. Почему треснуло на воротах вон то место, где был забит гвоздь? Посмотрел я туда тоже. На первый взгляд ничего подозрительного нет, и все-таки видно, что гвоздь забили недавно. На разбухшей побуревшей доске видна была свежая светлая трещина. «Принеси-ка,– говорит он,– лестницу и топор». Тут же ему и лестницу приносят и топор вручают. Он моментально взобрался наверх, отодрал доску, и – брат ты мой! Мы прямо-таки ошалели. Под крышей протянувшихся от конца до конца двора русских ворот аккуратно уложены мешки с белой крупчаткой. Пока собравшийся народ удивлялся, кто-то из толпы выкрикнул:
– Пора, братцы!
И вот вокруг нас стало сжиматься кольцо. Смотрим, все красномордые, глаза злобные, в руках – дубинки. А в то время не раз бывали случаи, когда кулаки убивали продотрядчиков. Нам до этого случая вплотную встречаться со смертью не приходилось. Как на зло, у нас на двоих был один наган, да и тот без единого патрона. Я сделал куму знак глазами. Он меня понял, быстро выхватил наган.
– Стреляю, не подходите! – крикнул он.
Кольцо кулаков замерло. А тут как раз подоспели к нам на помощь узнавшие о происходящем бедняки деревни. К вечеру в город было отправлено десять возов муки...
Слушая воспоминания деда Хакимзяна, дети не заметили, как стемнело. В это время в дверь вошла женщина с горшком молока в руках.
– Хакимзян-абы, у тебя, оказывается, гости, почему же вы сидите в потемках? – она поставила горшок на стол и включила свет.– Смотри-ка ты на них! Даже рюкзаки не сняли. На ночь глядя куда вы пойдете? Переночуете на сеновале. Только, чур, не курить и огня не зажигать.
– Да мы и не курим вовсе,– сказал Альфарит.
– То-то!
– Я их только словами угощал,– перебил разговор Хакимзян.– Каримэ, поухаживай, пожалуйста, за гостями сама.
– Я велела зайти Хамиту, где же негодный мальчишка? – Сын Каримэ Хамит оказался упитанным мальчиком, вроде Саши, но только очень живым, подвижным. Не успела мать выйти за ним, как он тотчас же прибежал.
Ребята заночевали на сеновале. К Хамиту пришло несколько товарищей. Они долго лежали, не засыпая. Разговаривали. Только Алмаз лежал молча. Он лежал на спине, подложив под голову руки, а перед глазами у него стоял дедушка Хакимзян. Как много он видел, как много пережил. В тридцатые годы, когда организовали колхоз, раненный кулаками, он потерял руку. Став первым председателем колхоза, до конца войны был на этой работе. Когда пять лет тому назад умерла его старуха, и он остался совершенно один, жившая на Урале старшая сноха пригласила его к себе. Но Хакимзян не захотел бросать родную деревню. И односельчане не отпустили его, говоря: сами будем за тобой ухаживать, в обиду не дадим. Старик сыт, одет. Только одиночество невыносимо. В последние годы стал он плохо видеть и поэтому не может выходить, целыми днями лежит, мучается, не слыша человеческой речи. Только соседка Каримэ заходит к нему утром и вечером, ухаживает за дедушкой, сколько может. Но у нее своя семья, подолгу сидеть и всласть разговаривать ей некогда.
Стараюсь отделаться от этих печальных мыслей, Алмаз прислушался к словам товарищей.
– Во время гражданской войны командир полка подарил дедушке кинжал. Мы сами читали надпись на его рукоятке.
– Правда?
– Завтра сходим в школьный музей, посмотрите. Хакимзян подарил кинжал нашему школьному музею,– сказал Хамит.
– Послушай, Хамит, а почему вы не возьмете шефство над дедушкой? – спросил Алмаз.
– Как тимуровцы? За ним же колхоз ухаживает!
Под разговоры детей Сафар начал было засыпать, но, услышав такие слова, встрепенулся:
– Вы, наверное, уже много раз слушали воспоминания дедушки. Он ведь бывал у вас на пионерских сборах?
– Конечно!
– Вот то-то и оно. Когда нам что-то от человека надо, мы все к нему идем. А если он сам нуждается в нашей помощи? Да, конечно, колхоз ухаживает за ним, он сыт, одет. Изредка, оказывается, и заходят к нему. Только ведь целыми днями и долгими ночами он один-одинешенек лежит. Подумайте, как это должно быть тяжело для человека, который всю жизнь провел среди людей, отдал людям все свое здоровье.
Сафар словно бы подслушал мысли Алмаза, только так бы складно мальчик их высказать не умел.
Хамиту и товарищам нечего было ответить на справедливые слова. Они что-то пробурчали под нос...
Глава 10.
ДУРНАЯ ИГРА НЕ ДОВОДИТ ДО ДОБРА
У воды солнце жарче. Поверхность озера отражает все солнечные лучи и как бы удваивает их силу. Хорошо Ахмету, он смуглый, и от солнца его кожа только темнеет. А каково Вите? В лагере один раз у него уже сходила кожа. Так горело тело, всю ночь спать не мог. Правда, от Гульшат он это скрыл, не раскис как Саша. А вот удастся ли скрыть сегодня? Плечи у Вити покраснели, горят как огонь. Если бы работать в рубашке, может, и не заметили бы его сожженных плеч, да разве отстанешь от других, когда ребята работают в одних трусиках.
Гарифулла достал где-то и установил на Глубоком озере насос. Не один, конечно, устанавливал, вместе с ребятами. И трубы проложили. Теперь не приходится таскать воду ведрами. А раньше, бывало, полить цветы и то было трудным делом, все руки отмотаешь, пока польешь.
И для Магинур хорошо. Не приходится то и дело напоминать, что в бочке не осталось воды. Словом, хорошая получилась штука. А сегодня они строят будку для этого насоса.
Смолоду Гарифулла сам был плотником. Потом, окончив институт, стал работать учителем. Вот уже два года, как его перевели работать директором районного Дома пионеров. Говорят, то, чему учился смолоду, не забывается. И правда! Хотя он уже столько лет не брал топор в руки, старое еще не забыто. Топор словно ожил в его руках, так и играет. Сразу же после приезда в лагерь он отобрал десять мальчиков и организовал строительную бригаду. За полторы недели они сделали множество дел. Пока Альфарит с друзьями были в походе, ребята соорудили решетчатую ограду вокруг партизанской могилы. Очистив камень от земли и мха, обновили надпись. Только закончили ту работу – пришли сюда. Гарифулла заранее предупредил:
– Долго, ребята, возиться не придется. Из колхоза поступил заказ – построить стойла для телят. Как только построим будку, отправимся туда.
Мальчикам было интересно трудиться наравне с колхозниками, поэтому они и сами торопились в «Авангард». На линейке ребята дали слово достроить сегодня будку. Поэтому особенно в воде не побарахтаешься. Дело идет к концу. Осталось только поставить крышу, набить боковые доски, насадить дверь, протянуть настил к берегу. Разве это много для джигитов?
После обеда начальник лагеря уехал в город. Старшим оставил Ахмета.
«Что мне за ними следить? – подумал Ахмет.– Каждый сам знает свое дело». Но получилось все по-другому. То ли все отяжелели после обеда, то ли солнце их разморило, только работа пошла вяло, щепки стали сыпаться реже. Не считаясь с замечаниями Ахмета, три мальчика из второго отряда ушли купаться и не вылезают из воды. Витя взобрался на непокрытую крышу будки, уселся, свесив ноги, и, изображая руками бинокль, стал воображать, будто он впередсмотрящий на корабле и что-то высматривает вдали. Пытался Ахмет образумить ребят, но потом, убедившись в собственном бессилии, сам поднялся на будку и сел рядом с Витей. Не работать же ему одному за всех.
Вот, оказывается, где благодать. Он с самого утра строгал доски на берегу. А здесь, на будке, и ветерком так приятно обдувает и видно все, что вокруг делается. Недаром Витю отсюда согнать невозможно. Вон за прибрежными кустарниками тянется по опушке леса дорога, ведущая к деревне Рината. Вон правее свекольное поле и сейчас там никого не должно быть. Позавчера на нем закончили работу. Но что это? Откуда-то вдруг появилась большая группа мальчишек. Ахмет пригляделся. Мальчишки приближались. Направляются сюда. Вот несколько мальчишек, отделившись от группы, побежали к воде. Остальные – за ними.
Авангардовские мальчишки купались на той стороне озера, плавая наперегонки, топя друг друга, крича и взвизгивая.
– Смотри, смотри! – толкнул Ахмет Витю.– Давай проучим их!
– Как?
– Зароем в песок чью-нибудь одежду. Пусть поищут.
– Давай.
Ахмет и Витя спрыгнули с будки и, прячась за кустами, прижимаясь к земле как коты, вышедшие на охоту за воробьями, поползли к тому месту, где разделись Ринат и его друзья. Так они добрались до кустов ивняка. Все купальщики были довольно далеко от берега. Витю с Ахметом никто не видел. Авангардовские ребята так увлеклись купанием, что все предосторожности были напрасными. Можно было, не прячась, подойти к одежде и зарыть в песок хоть всю ее. А потом прячься за кусты и наблюдай, как будут искать авангардовцы свои трусы и сандалии. Но какой же интерес делать все так просто. Витя поставил Ахмета вести наблюдение за пловцами, а сам направился к одежде. Оттащив в сторонку лежавший с краю ботинок, Витя зарыл его, заровнял песок, чтобы ничего не было заметно, и отметил место сучком. Потом вместе с Ахметом они отошли обратно к будке.
Мальчики долго еще купались. Немного охладив распалившиеся на солнцепеке тела, они решили плавать наперегонки. Пловцы по трое встали на берегу, а брат Гарафи пошел за часами, которые оставил в ботинке. Не найдя ни ботинка, ни часов, он перетряхнул всю одежду мальчиков, отойдя немного в сторону, посмотрел со стороны и, все равно ничего не увидев, позвал ждавших его на берегу мальчишек. Авангардовцы дружно бросились на поиски. Вот пошла суматоха, вот начался шум. Весь берег пришел в движение. Мальчишки обошли кусты, где незадолго до этого скрывались Ахмет с Витей, но, ничего не найдя и здесь, послали в лагерь Шамиля и Гарафи. Ринат с двумя ребятами подошел к будке.
– Смотри, не проболтайся! Пусть поищут,– предостерег Ахмета Витя.
Ахмету не очень нравилось, что его товарищ командует. Обидевшись, он сердито оборвал:
– Не учи, без тебя знаю!
Деревенские мальчишки остановились около барахтавшихся в воде ребят из строительной бригады. Они поговорили о чем-то и после того, как те показали рукой на будку, побежали к Ахмету с Витей.
Они еще не успели подойти, не успели и слова сказать, а Витя, не подумав, выкрикнул:
– Они нарочно говорят, вы им не верьте!
Ахмет поддержал товарища:
– Мы ничего не видели, ничего не знаем.
Ринат, сообразив, что плотники опростоволосились, сказал:
– Откуда же вы знаете, зачем мы пришли?
– Сорока на хвосте принесла,– растерянно пошутил Ахмет.
Они поняли, что сболтнули лишнего. Ахмет озадаченно посмотрел на Витю, Витя на Ахмета, и оба фыркнули.
Но деревенским мальчикам было не до смеха. Они сегодня с трудом уговорили прийти на озеро брата Гарафи, и он пришел только на время обеденного перерыва. А теперь ему уже пора на работу. В общем, и не покупались как следует и не потренировались. Они гневно погрозили мальчикам снизу кулаками:
– Лучше скажите сразу, куда спрятали ботинок, а то придем все вместе и разнесем вашу будку.
– А вот попробуйте, разнесите! – смело отпарировал сверху Ахмет.
Авангардовцы стали просить мальчиков по-хорошему: мол, хватит озоровать, ребята, лучше скажите сразу, куда спрятали ботинок, все равно ведь мы его найдем. И Ахмет с Витей решили уступить.
Они сползли со своего насеста и отправились туда, где спрятали ботинок. Но песок на берегу был уже перепахан. Авангардовцы, перерыв тут все, и пропажу не нашли, и метку уничтожили.
В сопровождении только что вернувшегося из города начальника лагеря к берегу спустились и Шамиль с товарищами. Но сколько ни искали, ни ботинок, ни часов не нашли. Брат Гарафи не мог больше ждать, он опаздывал на работу.
– Они же сами перемешали весь песок,– попытался свалить свою вину на авангардовцев Витя.
– Мы же просто пошутили,– оправдывался Ахмет.
– Дурная игра не доводит до добра,– сердито произнес начальник лагеря.
Мансур вдруг заявил:
– Я знаю, почему они не могут найти, они взяли часы себе!
Слова Мансура привели Витю в ярость. Ведь они только хотели разыграть пловцов. Зачем им нужен ботинок сорок третьего размера. И кто мог знать, что в этом ботинке лежат часы? А потом, кто бы говорил об этом. Потому и думает на всех нехорошее, что сам воровал замки!
Начальник лагеря отправил авангардовцев домой и вызвал к себе в палатку Ахмета с Витей.
– Ну, ребята, теперь мы здесь одни. Выкладывайте всю правду.
– Клянемся, что мы ничего не брали! – снова начал оправдываться Ахмет.– Если не верите, обыщите нас.
– Я верю, что вы не брали, но вот ребята думают на вас.
– А мы сейчас пойдем и отыщем ботинок,– сказал Ахмет.– Никуда он не мог деваться. Нет же у него ног.
– Ну попробуйте, поищите, может быть и найдете,– сказал начальник лагеря и вышел из палатки.
Ахмет чувствовал: на душе у Гарифуллы нехороший осадок. Если они не найдут часов, дело раздуют на весь лагерь, более того, даже до родителей дойдет. Если бы раньше знать, что все так плохо кончится.
– Надо было как следует отметить место, чтобы легко можно было найти,– сказал он.
– Я отметил. Положил сверху сучок. Да ведь все перерыли.
– Давай еще раз поищем. Найдутся!
– Давай!
Глава 11.
ВОТ ТЕБЕ И НА!
Ахмет и Витя в который раз перерыли весь песок. Надежда найти ботинок у них пропала. Им не хотелось показываться на глаза товарищам, стыдно было идти к Гарифулле. Сидели расстроенные, надутые.
Вдруг кто-то повис на шее у того и у другого. Ахмет и Витя повалились на песок. Подумав, что это авангардовские мальчишки, Витя рванулся что есть силы и подмял под себя повиснувшего на нем человека. Но противник тоже не сдавался и снова опрокинул Витю на песок. Так они и докатились до самого края озера. Витина нога коснулась воды. Он закричал:
– Уйди, говорю, а то сейчас столкну в воду!
Только после этого, весело захохотав, мальчишка отпустил Витю.
– Альфар! – радостно удивился Витя. Злость у него сразу улетучилась. Сжав по-боксерски кулаки, они легонько потолкали друг друга.
Противником Ахмета оказался Бари. Он сел верхом на живот Ахмета и даже пошевелиться ему не давал. Ахмет сразу его узнал. Пораженный его неожиданным появлением, радостно крикнул:
– Бари-и-и! Жи-раф!
За время жизни в лагере мальчики уже стали забывать свои прозвища. Поэтому Бари обиделся:
– Жираф, да? А ну, кричи петухом! Не отпущу, пока не крикнешь! – Он схватил Ахмета за уши и потянул в разные стороны.
Но Ахмета не задело старое прозвище. Махая руками и ногами, он, давясь от смеха, старался избавиться от Бари и продолжал его дразнить. Когда они отряхнулись от песка, подошли и остальные путешественники.
– Что вы тут ищете? Потеряли что-нибудь? – спросил Сафар.
– Да нет, не потеряли, просто так ходим,– солгал Витя.
Ему не хотелось говорить правду в первые же минуты встречи. Но он заметил, что у Сафара что-то слишком лукавый взгляд, рот вот-вот до ушей растянется. И ребята подозрительно фыркают, прячась за его широкой спиной.
– А нам у моста встретились какие-то часы и ботинок,– сказал вожатый.– Мы думали, не вас ли они ищут.
– Значит, успели уже наябедничать,– пробормотал Витя.
– Никто не ябедничал, наоборот, авангардовцы просили вам передать, чтобы вы не искали напрасно, не мучались,– серьезно сказал Сафар.
Оказывается, перед возвращением в деревню Шамиль поотстал немного от товарищей. Возле кустов он заметил торчавший из песка носок ботинка, в ботинке были часы. Не показывая товарищам свои находки, он сам отнес их брату Гарафи. Там он встретил Рината. Обычно спокойный и уравновешенный, Ринат возмутился:
– Зачем ты это сделал? Они наверно измучились, разыскивая ботинок.
– Ну и пусть ищут! Так им и надо. Нас ведь тоже мучили.
– Сейчас же пойди к ним и скажи.
– Не пойду!
– Пойдешь!
– А если не пойду, что ты со мной сделаешь?
В это время по улице проходил отряд Сафара. Услышав шум, ребята остановились у ворот Гарафи.
Сафар подошел к мальчикам, обнял их за плечи и выяснил причину спора.
– Ладно!– сказал Сафар, стараясь помирить их.– Не надо идти на ночь глядя. Мы им сами передадим, что Шамиль просит их извинить его.
Вернувшиеся в лагерь путешественники выглядели хорошо. За неделю они побывали в пяти деревнях. Кого только не видели, что только не слышали. Хотя им и не удалось узнать историю погибших героев, они узнали столько интересного, точно прочитали занимательную книгу из жизни мучерминских партизан в годы гражданской войны. Два раза встречались они и с фамилией Габдуллин. Фотографию одного, сделанную в годы коллективизации, они видели в школьном музее, организованном самими школьниками. Но этот человек погиб в Отечественную войну, а братьев у него не было. Второй Габдуллин, оказывается, жив до сих пор. Путешественники не сумели с ним встретиться, он живет в соседнем районе, у своих детей. В молодости он был очень мужественным человеком, перед которым дрожали все кулаки. Говорят, что и теперь он еще крепкий старик. Может быть, это он брат того, погибшего Габдуллина. Кто знает, может быть и Габдуллин с Ивановым, которых ищут Альфарит с товарищами, если бы остались живыми, тоже бы где-нибудь спокойно жили и никто не знал бы, что они были смелыми партизанами, громили беляков. Никто из героев не кричит, что он герой, не хвастается. Да, следопытам не удалось узнать судьбу людей, которых искали, зато они познакомились с жизнью сотен героев и решили назвать свой отряд именем «Красного партизана».
Они собирались рассказать обо всем этом завтра утром, отдохнув и выспавшись. Но разве мальчишки дотерпят до утра? Как только путешественники вернулись, все сбежались и засыпали их вопросами. Следопытам ничего не оставалось, как подробно рассказать про все, что они увидели и узнали. Вначале они только отвечали на вопросы, которые им задавали, потом и сами увлеклись. Решили, не дожидаясь утра, показать и альбом с фотографиями, который им дал Хамит с товарищами.
– Бари может и мешок свой показать,– сказал Альфарит, и Бари тут же вынес свой дорожный мешок, который уже успел затащить в палатку. Положил его на землю и начал вытаскивать из него по одной все вещи. Вот из мешка появился толстый вязаный свитер. Показалось скомканное полотенце вместе с завернутым в него мылом. Перешла в руки мальчиков какая-то книга с потрепанной обложкой. Альбом он положил на самое дно, то ли нарочно решил достать последним, чтобы подразнить товарищей. Он начал было доставать из дорожного мешка еще что-то, но тут к ногам мальчишек упала какая-то блестящая вещь. Это был кинжал с серебряной рукояткой. Бари побледнел.
Вернувшиеся из похода ребята изумленно смотрели то на Бари, то на лежащий у его ног кинжал. Все притихли, ожидая, что будет.
– Это же кинжал старика Хакимзяна! – воскликнул Алмаз.– Ты украл его в музее!
Сафар махнул рукой и даже отошел в сторону:
– Эх, опозорил ты нас, парень!
Помрачневшие ребята разбрелись в разные стороны. Алмаз постоял-постоял с кинжалом в руке, бросил его к ногам Бари и ушел в палатку. Вскоре около провинившегося мальчика, стоящего с опущенной головой, остался только Витя.
