Текст книги "Морозова. Дар хищника (СИ)"

Автор книги: Луи Залата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Четвертая точка для замеров на вид не отличалась от остальных, разве что вместо деревьев только колонны, и их тут была прям куча. Тоже собрали анализатор, тоже его запустили…

Анатолий, изучавший поползшую из прибора ленту, выругался.

– Уходим!

– Что? – Оспипова повернулась к нему. – Почему?

– Показания зашкаливают.

– Но контрольные амулеты чистые, – она достала из-под ворота мундира круглую бляху, камень в центре которой равномерно пульсировал. – Никаких проблем.

– Они не точные. Колебания в пятой четверти, и сильные, они нарастают, и…

Что-то хлопнуло. Совсем рядом, прямо над нами. Я подняла голову, пытаясь найти источник звука – и поняла, что на небе больше нет цветных пятен. Ничего нет, только ровная серость. Оглянулась…

Ровный туман, появившийся за мгновение, скрыл мир вокруг. Еще секунду назад я видела и колонны рядом, и Анатолия по ту сторону анализатора, и Савина с Осиповой, то теперь могла различить лишь прибор, за которым, кажется, никого не было. Колонны же и вовсе исчезли в молочно-белой пелене.

– Поручики? – мой голос оказался глуховат, словно туман пожирал звуки. – Анатолий?

Ни звука. Ни единого шороха.

Сердце глухо ударилось о ребра. Я не видела ни черных мундиров, ни пальто столичного мага, не услышала ответа, но заметила движение. Дальше в тумане.

Странный город вокруг больше не был пуст.

Глава 5. Память

Старые шрамы заныли как никогда раньше. Темный лес из воспоминаний вторгся в разум. Я была там ребенком, именно там мой Покровитель отверг меня, ранив… И там властвовал такой же туман, только темнее и гуще, и рядом тоже что-то двигалось.

Я оглянулась. Измененные, а в тумане могли быть или они, или маги экспедиции, разрывают людей на части. Дам зайти за спину – уничтожат. Но бежать некуда: Та Сторона нестабильна, и я, свернув не туда, легко могу оказаться далеко от ведущего в нормальный мир Разлома. Слишком далеко чтобы успеть вернуться.

– Поручики? Анатолий? Живые? – вновь выкрикнула я, прислушиваясь.

Ничего. Ни шепота, ни звука, словно все вокруг скрылось под слоем ваты. В тумане что-то приблизилось… И тут же отступило обратно.

Может, это какая-то проверка, морок? Может, остальные стоят и ждут, смотря на меня?

Я попыталась сосредоточиться. Использовала Отречение, окутывающее энергией тело и избавляющее разум от чужого влияния, но ничего не изменилось. Или не вышло, или…

Об «или» думать не хотелось. Живот скрутило. Неужели я тут вот так и сдохну, в гребанном тумане?!

Я вытянула из ножен саблю. Рукоять была непривычной, но тяжесть оружия немного успокоила. По крайней мере я смогу атаковать. Смогу ударить того, кто подберется. Может, это просто такая аномалия? На Той Стороне ведь бывает всякое. Может, просто туман, а движения в нем существуют лишь в моем воображении?

Я медленно шагнула туда, где должна была находится ближайшая к анализатору колонна. И еще шаг. И еще. Поселившийся разуме ужас пробирал до костей, но мозг работал. Нас учили, что делать, если упала видимость. Отступить так, чтобы видеть возможных нападающих, и позвать на помощь. Если такой возможности нет – взять направление к ближайшему Разлом и двигаться по нему.

К колонне хотя бы можно будет прижаться спиной. Сколько шагов было до нее, когда ставили анализатор? Меньше десятка, кажется. А я сколько сделала? Уже больше, так? И еще шаг, и…

Ничего. Ничего нет. Проклятый туман! Я прошла мимо. Да еще и анализатор исчез в молочной дымке. Теперь везде вокруг один только туман. Двигавшийся, колыхавшийся, словно живой. Или живым было то, что обитало в этой пелене?

Я повернулась, следя за странным, плотным куском тумана. Внутри него точно что-то было. Стрелять? Близко, но можно попробовать… Я левой рукой вытянула револьвер, взвела курок. С саблей в руках это жуть как неудобно... Темный силуэт отступил, словно почувствовал что-то... И тут же резко бросился вперед.

Выстрел оглушил. Отдача подкинула руку, в ноздри ударил запах пороха. Но я попала – клок тумана распался прямо перед моим лицом.

И тут же из другого, рядом, вынырнуло существо, нацелившееся на мой бок.

Я успела отступить и вывести энергию на клинок сабли. Замахнулась, надеясь достать тварь, напоминавшую черного пса-переростка, словно сросшуюся с туманом, но она уже отскочила в сторону. Гончая, кажется. Измененная псина с любовью к человечине. Почему она появилась из тумана?.. Впрочем, сейчас это не имело значения.

Новое движение, сбоку. Я отшатнулась, но поздно – вторая тварь врезалась в меня. Ярко вспыхнул одноразовый щит, отразивший атаку. Амулет на груди превратился в уголек, а измененная тварь беззвучно шлепнулась на землю.

Свой щит я, отвлекшись, упустила. Ну разумеется! Надо сосредоточиться, паника мне не поможет. Никак.

Поддерживать индивидуальный щит, держать энергию на клинке сабли и озираться по сторонам, ища в тумане силуэты, было чертовски сложно.

Вон темная туша. И вон. А вот что-то, кажется, что-то на двух ногах, большое, и…

Я выстрелила в крупную тварь. Она опала клочками тумана и тут же собралась рядом, на мгновение показывая свой истинный облик. Ростом под два метра, длинные лапы, ходит на двух ногах, мерзкая вытянутая морда… Подружившийся с туманом волколак. Та еще тварь, способная одним ударом перебить позвоночник.

Да, вот только этой информации мне сейчас не хватает. Ладно, и что делать? Стоять тут не вариант, навалятся все разом. Надо пробоваться выбираться отсюда, туман ведь не может простираться бесконечно. Потом останется только достать ориентир, пройти по нему и сообщить Меркасову и остальным. Все просто.

Три тени вынырнули из тумана совсем недалеко. Волколак и пара псов. Я вновь выстрелила – и волкалак исчез. А вот псы взяли разбег. Я усилила щит, приготовилась уходить с линии прыжка…

И тут в мою спину что-то врезалось. Удар сломал защиту, гончая сбила меня с ног, и на левой руке сомкнулись мощные челюсти. Туман сомкнулся над головой. Боль врезалась в разум. Я попыталась вскочить, но гончая дернула мордой, тряхнув мою руку. Мешая двинуться, мешая выстрелить.

Из тумана появлялись все новые и новые твари с разинутыми пастями. Мгновение – и они бросятся, порвут на куски. Черт, как же больно, как глупо сдохнуть вот так, и…

Новый уголек вспыхнул на моей груди. Шрамы на шее опалило огнем, и это неожиданное холодное, почти ледяное пламя боли вырвало из разума воспоминания. Туман вокруг сгустился, наполнился чернотой – и я поняла, что лишилась оружия, что на мне нет ни массивных сапог, ни тяжелых штанов, ни подсумков, ничего. Только тонкая, длинная рубаха с символами. Ритуальными. Знакомыми.

 Мне семь. Мне семь лет, и сегодня день моего Путешествия. Я в Лесу. Том самом, из книг, доме Покровителей. Только почему-то не там, где зелено и светло, не там, где у Источника Жизни просящие ждут благословения, дара, а в самой холодной и темной чаще.

Страх сковал тело. Лютейший ужас, принесенный туманом. Я не могу толком вздохнуть, не могу пошевелиться. Пот пропитал рубаху. Я задыхаюсь, зная, что тут, совсем рядом, ОН. Воплощенный ночной кошмар, живущий там, где нет света солнца. Чудовище, которого боятся все живущие здесь. Царь угодий ночи. Зверь всех зверей, хищник над хищниками.

Он здесь. И я – его добыча.

Туман в этой чаще клубится нарочито медленно, словно издевается, словно ждет. И там, внутри него – он. Существо без формы, ужас во плоти. Он похож на чудовище, живущее в темном коридоре, на тень, просачивающуюся в реальность. С когтями, как у медведя, с пастью крокодила, со стоном умирающей бабушки вместо слов. Для меня он таков.

Он так близко, что почти касается меня. Я не могу кричать, ничего не могу. Сердце хочет сбежать, пробив ребра, но я не могу пошевелиться.

Он смотрит на меня. Тьма и ужас, живущий в ней, смотрят на меня, как на свой завтрак.

Я смотрю на него. Я больше ничего не могу, но смотрю. Пусть это будет единственным, что мне осталось, единственное, что я могу выбрать и делать. Я смотрю, как приближается его рука-лапа, и сжимаю зубы, чтобы не заорать.

Ледяное прикосновение проникает под кожу. Лапа из чистого льда сжимает горло, надавливает, разрезая плоть.

«Ты умрешь, дитя», – шелестит в разуме чужой тихий голос.

Я не могу дышать.

«Ты умрешь».

Смерть – это ничего. Конец. Пустота. Больше не будет ни папы с мамой, ни любимого сада, ни Маринкиного голоса, читающего книжку. И книжки не будет. Не будет света, не будет… не будет меня.

И я ничего не могу изменить. Ничего.

Я смотрю на воплощение своего кошмара. Я могу отвернуться, закрыть глаза, ожидая конца, но не хочу. Как не хочу долбанную кашу, не хочу платья и духи, не хочу считать примеры. И отворачиваться я не хочу.

Чернота передо мной… завораживает. Она сильна. Бесконечно сильна. Сильнее всех в лесу, потому что все ее боятся. Как жаль, что я никогда такой не стану.

Кошмар улыбается.

«Я не ошибся».

Рука отпускает горло. Я могу дышать. Могу! Но холод – он еще там, под кожей. Он все еще со мной.

«Береги мой подарок, дитя. Береги свой род».

И туман рассеивается. Исчезает, уходит вместе с ужасом, с его вотчиной – темной чащей, с Великим Лесом или каким-то другим, совсем другим местом.

Остаются холод и камень под спиной, далекие голоса… И леденящее прикосновение там, на шее. Оно все еще здесь. Оно – словно часть пережитого ужаса, часть, которую я могу взять себе. Могу напугать этих всех, говорящих, перебивающих друг друга. «Тварь из Темнолесья». «Она опасна». «Нужно изолировать»… Про кого они? Разве важно? Я могу напугать всех. Мать, отца, Марину, деда…

Я прикасаюсь разумом к черноте и чувствую в ее глубине что-то могущественное и манящее. Разворачиваю подарок тьмы из темного леса – и мир вокруг меняется. Меняется навсегда.

Воспоминание закончилось так же резко, как и началось. Я по-прежнему сжимала саблю, револьвер выпал из ладони. Вернулись на место и туман, сапоги со штанами, и чертовы твари вокруг.

Но появилось что-то еще. Что-то в глубине шрамов ожило, отряхнулось от сна, словно много лет спавший медведь, и зарычало. Его рык слился с моим.

Твари! Ублюдки! Я девять лет торчала в дерьме, считая себя отребьем, потому что у меня отобрали дар! Мой дар, мою память!

Ярость вырвалась из разума воплем. Я не сдохну в этой дыре, не сдохну, пока не загляну в глаза каждому, сделавшему это со мной!

Чернота внутри ластилась, словно ребенок, шепча, что все чего-то боятся. И те, кто отобрали мой дар, и твари рядом. Примитивные, куда тупее реальных псов, они все еще могли осознать, что бывает, когда умираешь. Они все еще чувствовали, что есть миг абсолютной пустоты, в котором нет ничего, и боялись его, боялись!

И тьма внутри готова показать им этот миг. Если я позволю.

Позволю. Разумеется, позволю.

Боль в шрамах усилилась, обдала холодом, и я вновь, как и в воспоминаниях, обратилась к черноте внутри них. Я хочу напугать этих тварей. Пускай бегут от страха, поджав хвост. Прочь, мрази, прочь!

Чернота разлетелась во все стороны. Тварь, уже разевавшая пасть на мою ногу, отлетела, словно от порыва ветра, и со скулежом скрылась в тумане. Отстала и вцепившаяся в руку. Я вскочила на ноги, чувствуя, как тьма пульсирует внутри, изливается из шрамов, окутывает пеленой страха. Бойтесь, бойтесь меня!

Я обернулась к ближайшей твари и пнула ее ногой прямо в мерзкую морду. Измененная псина опрокинулась и, быстро поднявшись на лапы, сбежала в туман.

– Валите, мрази! – рявкнула я, замахиваясь саблей на следующую. Та отпрыгнула, убегать не стала, но и не приблизилась. Попятилась одна, другая, третья… Сколько их тут здесь?! А плевать. – Пошли вон! Вон, вон!

Я приблизилась к еще одной – та отступила. И еще одна. И еще…

А потом вновь появился волколак. Ну и тварь! Измененный, породивший легенды про оборотней. Гибрид какой-то уродской обезьяны с волком, только вместо башки почему-то череп и на руках лишний сустав в наличии. И глаза светятся, туман окутывает…

Да и плевать. Глубоко.

Чернота внутри шрамов шептала, что и он чего-то боится. Все боятся – и эта тварь не исключение. И, если я хочу, то она, чернота, мне поможет. Поможет испугать волколака.

Конечно, хочу. Потому что эта тварь должна сдохнуть, а перед смертью хорошенько испугаться. Привел своих шавок и думает, что круче всех?! Пошел он!

Ярость придала сил. Какие позиции, какие связки?! Я обрушилась на волколака как чертов вихрь. Магия, окутавшая саблю, почернела, словно на той горело черное пламя, таким же черным огнем укрывал мое тело дар, ужас, рвущийся из пульсирующей раны на шее. Хотел наброситься на меня в чертовом тумане? Бесчестная тварь! Ты – слаба и сдохнешь, поймешь, что такое боль и смерть!

Волколак пытался защититься, пытался подставить лапы, уворачиваться от атак, но не тут-то было. Сабля, легчайшая, теперь словно ничего не весившая, резала измененную плоть. Чернота моей силы, моей магии проникала в раны, в самую суть этого существа, кромсая само его естество.

Чернота пылала, уничтожала чужую плоть… И волколак не выдержал. Заскулил, уже не пытаясь ни уйти от атаки, ни заблокировать ее когтями, поднял лапы, словно пытаясь закрыть голову, съежился… И на очередном ударе сабля просто прошла насквозь. Спустя мгновение фигура массивного существа вспыхнула черным пламенем, слившем с тем, которое уже горело внутри его ран – и волколак с горестным всхрапом начал распадаться. Его силуэт словно стирали ластиком – сначала он стал почти прозрачным, потом лишился контуров, четкости, а после и вовсе развеялся.

Вместе с туманом и тварями в нем.

Я стояла, опустив саблю, около колонн. Без тумана я хорошо видела анализатор неподалеку, но рядом с ним никого не было. Ни живых, ни мертвых, ни вещей, ни крови. Словно все трое магов исчезли без следа.

Раны на шее пульсировали. Не болью, нет, – теперь внутри них жил холод, сейчас словно бы довольно свернувшийся и заурчавший. Что болело, так это левая рука. Я посмотрела на нее – отвратное зрелище. Это что, кость торчит?.. Черт! И крови куча. Ладно, кажется, выходит не толчками. Или нет? Демоны!

Ярость прогорела, оставив после себя угли, горечь и вопросы. Много вопросов. Но прежде чем их задать, надо выбраться отсюда. И с рукой что-то, блин, сделать!

Я постаралась несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть. Произошедшее не укладывалось в голове. Выходит, у меня есть дар? Но что за существо отдало мне его? Покровители – звери, а это… чудовище. Воплощенный страх.

И кто об этом знает? Кто?! Отец? Семья? Ильич?!

Я тряхнула головой, загоняя подальше роившиеся в разуме вопросы. Не время для них, вот совсем. Так, надо вернуть саблю в ножны... Чего ладонь-то дрожит? Непонятно. Потом надо достать из аптечки… А что, собственно? Я ее так и не посмотрела. Пора, пора. Пока еще не вся кровь вытекла и остатки соображения имеются.

В интернате первую помощь в нас вдалбливали по нескольку раз в год. Вот только одной рукой на свою же вторую ни шину, ни жгут не наложишь.

Хотя и не придется – в аптечке, к моему счастью, нашелся фиксатор. Дорогая штука, и бесполезная без мага в комплекте. Надеюсь, энергии хватит. Принцип простой: надо приложить к коже, влить энергию и ментально указать область, в которой эта штука затормозит все процессы. Маленькая пластинка со знакомыми рунами, в центре – хороший такой кусок альтена… О, кстати, от волколака же что-то должно остаться?.. Ладно, сначала надо закончить с этим. Ключ активации вроде стандартный, надо влить личную силу, потом просто указать на руку… так, стоп, сначала приложить. Выше раны. Ага…

Пластинка-то теплая, очень даже, немало энергии внутри. Аж удивительно, не сэкономили.

Предплечье выглядело отвратительно. Кровь должна быть внутри! И кость тоже! Чертовы твари! Так, без паники, она не поможет. Нужно обратиться к энергии, и…

Шрамы запульсировали, и холод внутри вновь зашевелился, предлагая себя. Нет, спасибо, мне нужна просто энергия, дар для активации артефактов не подходит. Попробуй сосредоточься, когда рука едва не отваливается... Ладно, это ведь несложно. Надо просто сконцентрироваться на токе силы внутри, найти широкий поток, проще всего у позвоночника, направить на ладонь, потом – в пластину, вон как кристаллик засветился – потом дальше, на руку, чтобы ничего не сместилось и кровь больше не текла…

Кристалл словно все понял, и от него ниже по руке потекло что-то, напоминающее прозрачное желе. Так, мне вообще-то со всех сторон нужно, чтобы оно было! Ага, поддается ментальному управлению, хорошо…

«Желе», по сути чистая энергия изменений, проникло в плоть, поползло ниже – и вот уже вся рука, от плеча до кончиков пальцев, в этой штуке. И чувствуется так… странно. Совсем боль не исчезла, но казалось, что болит… по инерции, что ли. Словно ударился мизинцем об тумбочку, но так секунд десять назад. Никаких синяков, а тело все еще помнит дурацкую ножку и ее жесткость. Я попыталась подвигать рукой – безрезультатно. Висит как плеть. Ладно, лучше об этом не думать. Надо найти револьвер, попытаться понять, где остальных, и валить. Но сначала…

Я не без труда опустилась на одно колено и подняла упавший на траву кристалл. Неровной формы, с гранями, топорщившийся в разные стороны, размером чуть поменьше ладони, он был словно бы заполнен туманом. Альтен, сущность изменений. Взятый в бою. Мой. Теплый…

А запихивать-то его в заплечную сумку одной рукой – так себе развлечение. Царапает кожу, словно мстит. Ладно, придумаю, что с ним делать. Так, зараза, стержень выпал. Ладно, все равно доставать. Судя по тишине вокруг – пригодится.

Я наконец засунула альтен в подсумок – кожа встопорщилась, места-то там было немного. Оглянулась, нашарила взглядом револьвер и подобрала и его, вернув в кобуру. Дурацкий цилиндрик ориентира чуть не укатился в траву. Как люди без руки живут-то? Не хочу узнавать. Совершенно.

Я оглянулась, стараясь осмотреть округу все так хорошо, как могла. Никого.

– Поручики? Госпожа Осипова? Господин Анатолий? Есть кто?!

И тишина… Ладно, пора валить отсюда, пока без руки не осталась. Я сильнее сжала металлический стержень и влила в него каплю энергии. Пускай капитан всех ищет, с меня хватит на сегодня.

Глава 6. Путь домой

Идти по нити ориентира вот так, на Той Стороне, оказалось чертовски страшно. Вроде мы так по лесам ходили, и не раз, но там я понимала: максимум проблем доставит Евстигнеева и ее прихлебатели. Ну подеремся раз, другой – бывает. Один раз правда Михастин попробовал камнем кинуть, но так его Ильич так отчитал, что дебил чуть по ветру от стыда не развеялся. Все знали: возня-возней, но никаких реальных покушений. Иначе забудешь как себя зовут, был случай. Один. Всем хватило, а фигурант по сей день в психушке.

Какой бы задницей не был интернат, его окрестности – это одно, а Та Сторона – совсем другое. И бежать тут чертовски неудобно – то и дело впереди вырастают какие-то камни, двери, лестницы и прочая дрянь. Так-то упавшую колонну и без ориентира видно, но лучше с ним, да сам артефакт гонит носителя вперед, части хотят соединится, так уж устроены. Но я не против – надо убираться. И побыстрее, пока тело не вспомнило, что кровопотеря – это погано. Боюсь представить, что будет, если я тут в обморок свалюсь. Уж точно никто в больничку не потащит.

На руку я старалась не смотреть. И не думать о ней. Вообще. Первым делом надо свалить, и побыстрее.

У колонны никого не было. И вещей тоже не было! Так, и что теперь? Что?

Я выбросила ставший ненужным ориентир, озираясь и пытаясь найти выход. Он должен быть, должен! Я не могу сдохнуть здесь, не теперь, когда у меня есть дар и тысяча чертовых вопросов!

Надо думать. Я не вижу вещей. Нет ни ткани, ни кристаллов. Но там, куда опустился туман, анализатор остался, так? Так. Похоже, отсюда именно ушли. Куда? К Разлому, понятно же. Похоже, туман был только разминкой. Во всех учебниках есть упоминание о том, что если пространство Той Стороны утратило стабильность, то самое верное решение – скорейшая эвакуация, иначе пространство схлопнется и никакие амулеты не помогут. Сколько заняла схватка в тумане? По мне так вечность, но по факту ведь вряд ли долго. Значит, они еще должны быть где-то здесь!

Словно в ответ на мои мысли вдалеке что-то вспыхнуло. Ага, там же холм, его не видно из-за колонны и камней, но он там, и вон, вон прореха, черная точка, Разлом. Надо шевелиться!

Я сорвалась с места, жалея, что нет времени выбросить мешающее оружие. Экспедиционных магов много, они не будут уходить быстро, надо шевелиться!

– Подождите! – закричала я, надеясь, что в этом дурацком тихом мире мой голос кто-то услышит. – Подождите! Я здесь! Стойте!

Я рванула вперед так, словно за мной гнались все те туманные псы и пара волколаков в придачу. Не успею – сдохну тут! И почему по этому мху так неудобно бежать?! Понаставили тут камней!

Лестницы справа, камни-дома слева, еще какие-то колонны, деревья с синими листьями – а в прошлый раз они тут были? – какие-то двери, почему-то кривые и плоские. На пути попался какой-то странный храм, похоже сбежавший из Древней Греции, растворившийся еще до того, как я до него добралась. Еще камни, и еще, и еще. Холм, холм впереди, наконец-то! И Разлом еще тут! Не зря орала, не зря, часть магов еще тут, вон трое стоят и…

Гром выстрела заставил сбиться с шага. Я запнулась об свои ноги, покатилась кубарем и только поэтому разминулась с пулей.

– Вы офигели?! – взвыла я с земли. Если лежишь, попасть вроде сложнее… – Я с вами пришла!

– Имитатор, – вынес приговор крайний левый из магов. Кажется, он был из тех, кто первым заходил в Разлом.

– Да никакой я не имитатор! – я все же сумела кое-как сесть – пока не стреляли – и поднять руки. Ну как руки – одну руку. – Серьезно! Александра Морозова, курсант, я с вами была!

– Заткнись, тварь, – бросил второй из магов, наводя на меня револьвер. – Тебе нас не провести!

Ну приплыли… Холод в глубине шрамов намекнул, что вообще-то эта троица тоже чего-то боится. И можно убрать их с пути, атаковать, и…

И сдохнуть, да. Отличный план – попробовать напасть на троих готовых к бою магов. Просто прекрасный. К тому же Имитатор и правда существует, та еще дрянь… Так, и как доказать, что я не он? Как?

Мозги все еще работали. В голове всплыл фрагмент занятия по Измененным: «Имитаторы копируют физический облик, голос и даже магию того, кого подменили. Но в близком общении опознать их легко – даже если существу удалось скопировать воспоминания, оно неспособно сменить одежду так, как это сделал бы человек, ведь его облик – цельный. Для переодеваний Имитатору нужно укромное место, и…»

– Не стреляйте! – Черт, какой же идиотизм… – Я – человек! Я могу доказать, сейчас. Я сниму пояс с оружием, ага? Не стреляйте!

Теперь на меня направленны все три револьвера. Прекрасно…

Одной рукой расстегивать пряжку было вот вообще неудобно. Даже без того факта, что меня в любой момент могли прикончить и без раздражающего холода в ранах, рвавшегося сразиться, раскидать всех, мешавших достичь цели. Пальцы соскальзывали, кожа не поддавалась…

– Пустые попытки, тварь, – заявил левый маг.

– Сейчас! Вот, смотрите! – я наконец справилась с ремнем и стащила его с себя. Подняла правой рукой – ножны больно стукнули по лицу. – Я – человек, могу сапоги снять там если надо!

– Нереально, – нахмурился центральный маг.

– Но это не имитатор, – заметил его коллега справа, уже некоторое время изучавший меня через странное пенсне. Вторая рука, с револьвером, у него вот вообще не дрожала. – Я не вижу изменений ауры.

Левый маг ругнулся.

– Дар, давай за капитаном, пусть он решает.

– Слушаюсь, – центральный маг направился к Разлому. Пройти в него не успел – из прорехи в пространстве шагнул сам Меркасов.

– В чем проблема?

– Эта… говорит, что она – человек, курсантка, вы ее с нашим гостем отправили, – возвестил левый маг. – Но это нереально, там такие скачки напряжения были…

– Но аура чистая, – заметил правый, – и будь она Имитатором, то не смогла бы снять пояс, а будь кем-то из высших – уже прошла бы мимо нас.

А он мне нравится.

– Я – правда человек, – вышло как-то жалко. Боль в руке, усталость в мышцах и холод в шрамах постепенно заполняли мир, отдаляя тот жар и энергию, которую давали мне действовать. Усталость охватывала разум. – Александра Морозова, я с вами была…

Правый маг отдал капитану пенсне. Тот сделал пару шагов вперед, пока не доставая оружие, и уставился на меня.

Держать на вытянутой руке пояс с оружием было ну очень неудобно. И рука подрагивала – еще недавно в ней была сабля, кромсающая тварей… Но опускать я побаивалась – выстрелят еще. Только сжала сильнее. Выроню – выстрелят. На рефлексах.

Капитан осмотрел меня. Потом бросил взгляд куда-то за мою спину, грязно выругался и приказал:

– Морозова, остальные живы?

– Не знаю. Никого не видела. Опустился туман, а после все исчезли.

– Демоны! Идешь с нами. И запечатываем проход, сейчас тут все в кашу превратится. Ладно, расскажешь все. И не дергайся, мы еще не знаем, кто ты на самом деле.

А то я еще не поняла… Но, кажется, пояс можно опустить.

Левый маг так и держал меня под прицелом. Правый же подошел ближе и протянул руку. Не мне, а за оружием – тут же принялся рассматривать полученный пояс. Я же попыталась осторожно подняться. В целом получилось. Почти – ноги меня едва держали. Мужчина, сжимавший в руках пояс, ухватил меня за здоровое плечо

– Антон! – возмутился левый маг.

– Успокойся, она просто раненый ребенок.

– Бездарности не бывают просто детьми, – отрезал капитан.

На лице поддерживавшего меня мага мелькнуло не то брезгливое, не то испуганное выражение. Ну разумеется.

Холод в шрамах намекал, что можно и показать, кто тут бездарность. Но у меня пока еще имелись мозги.

– Шевелись, – бросил державший меня маг, – надо валить.

Я обернулась. Город позади менялся все с большей и большей скоростью: вырастали и исчезали здоровенные здания и глыбы камня, башен, и лежавших, и стоявших, становилось все больше, повсюду прорастали деревья…

Я ускорила шаг. Оставаться тут совершенно не хотелось.

Не хотелось и чтобы меня трогали, особенно руку, но тут выбора не было. Стоило оказаться в ангаре, как «провожатый» тут же потащил к выходу, не к тому, откуда пришли, а к противоположному. Позади донесся голос Меркасова:

– Марго, запечатывай к чертям собачим, там Буря! Давай, пока тут все не схлопнулось!

Буря – это погано. Чистая энергия изменений корежит само пространство, и если вовремя не закрыть Разлом, то и тут никого живого не останется.

За спиной резко потеплело. Шрамы зачесались – где-то рядом был тот, чьим страхом можно было насладиться, кто-то вкусный… Холод внутри поднял голову, намекая, что надо действовать. Отомстить каждому, кто думает, что он лучше других, каждому, кто смотрит на меня свысока, считая бездарностью.

Мой провожатый словно что-то почувствовал – запнулся и резко сжал мое плечо так, что слезы из глаз едва не потекли. Вытащил меня из зала с закрывающимся Разломом, распахнул первую же дверь слева, проигнорировав остальные в небольшом коридорчике, и буквально впихнул в небольшое помещение.

– Аля, есть работа.

Лазарет. Все белое, пахнет спиртом и чем-то алхимическим, три не то высоких койки, не то низких операционных стола с выбитыми в дереве рунами. Свет как в больнице, на стенах – шкафчики с зельями, на столах рядом и всякое оборудование громоздкое, что-то точно на альтене…

– Усади, – попросила появившаяся из-за ширмы немолодая женщина. – Что случилось?

– Понятия не имею, – маг толкнул меня на койку, отступил к двери и вытащил из кобуры револьвер. – Мы пока не уверены в том, кто она такая.

О, уже передумал. Быстро он.

– Морозова. Александра, кадет, учащаяся интерната…

– Замолчи, – дружески посоветовал маг, покачивая револьвером. – Говорить будешь когда скажут. А пока лучше замолчи и не беси.

Я не сдержала усмешки. «Не беси». Отлично. Нет, понятно, что мне тут не особо рады, но все-таки…

Ладно хоть в лазарет привели. Немолодая женщина осмотрела руку, ощупала, провела над многострадальной раной слабо пульсировавшим теплом сканером, вгляделась в показания и резюмировала:

– Будем вправлять тут, без операции, осколков нет. Придется немного потерпеть, и через несколько неделю-другую обо всем и забудешь. Ложись, – женщина улыбнулась. Спокойно так, без страха или отвращения. Она, похоже, просто не знала, кто я, да и все. – А ты, Антон, расслабься, не пугай девушку.

– Она…

– Она – человек. Это я как целитель с многолетним стажем говорю.

Маг поморщился, но револьвер убрал. Не в кобуру, просто опустил.

– Выпей пока, – целительница достала из навесного шкафа несколько бутыльков и опрокинула их содержимое в небольшой непрозрачный стакан, смешав. – Вкус так себе, но поможет.

Судя по запаху, одну алхимическую гадость смешали с другой. Восстановительное и обезболивающее, кажется… Но пить придется. Да и не спорить же? Силы стремительно улетучивались. Целительница, быстренько разрезавшая рукав блузки, попросила лечь, но у меня вышло скорее завалиться на стол. Теперь не нужно никуда бежать, не нужно сражаться – и тело припомнило все издевательства. Еще и алхимия затуманила разум…

Целительница сняла стабилизатор. Рука вспыхнула болью, приглушенной, но вполне ощутимой. Ощущался и холод стола под пальцами, и чужие прикосновения… Но недолго. Несколько уколов – и чувствительность вновь исчезла. В помещении появилась женщина помоложе, принялась устанавливать капельницу… Мир перестал быть четким.

Ровно до момента, когда к моей многострадальной руке прикоснулась чужая энергия, чужой дар. Холод внутри шрамов поднял голову, и я четко ощутила: рядом – добыча. Слабое травоядное, бесполезное, нужное только чтобы служить пищей для хищника…

Стоит атаковать, забрать чужую жизнь, и раны затянутся. Сторож у двери не помещает – он уже боится, его будет легко сломить. Они заслужили! Бросили меня умирать, твари, оставили, хотели прикончить как увидели! Слабаки, трусы, которые должны знать свое место!

…продемонстрировав все то хорошее, что есть в тебе…

Словно во мне есть что-то хорошее… Но воспоминание отрезвило: маг может и мразь, но целительница-то тут причем? Да и этот-то был скорее за меня.

Я закрыла глаза, пытаясь прогнать отвратительное желание насладиться чужим страхом, и постаралась засунуть холод и черноту подальше, чтобы сидели тихо и не вякали, не угрожали тем, кто хочет мне помочь – рука-то еще пригодится. Холод был против. Мешал, словно натянувший цепь пес, почуявший врага. Тупой пес, которого надо засунуть обратно в будку.

Мир отдалился. В нем плавали какие-то голоса, но они меня не интересовали – надо были запихать тьму внутрь. Пусть сидит там. Понадобится – позову. Точка. Мой Дар и мне решать, когда его использовать. Мой!