Текст книги "Морозова. Дар хищника (СИ)"

Автор книги: Луи Залата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3. Первый шаг

Ильич сто раз говорил мне, что люди боятся того, чего не понимают. Боятся и ненавидят. По моему опыту то, что от мага может отказаться Покровитель – выше понимания почти ста процентов населения. «У тебя нет дара, так? Это неправильно, и ты – неправильная!» – так мне заявила одна семилетка. Не то чтобы у меня над головой табличка с надписью «бездарность», но слухи расходятся быстро.

Впрочем, капитану Меркасову не нужно было собирать сплетни, он наверняка прочитал досье. Подтянутый мужчина средних лет в военном мундире, застегнутом на все пуговицы, при моем появлении в холле лишь мазнул взглядом по лицу. Уголок его рта дернулся, словно капитан собирался скривиться, но вовремя остановился. Ничего удивительного и ничего нового.

Директор что-то обсуждал с еще одним, незнакомым мне мужчиной. Меркасова я у нас иногда видела: приезжал за воспитанниками, на линейке вон недавно говорил о том, насколько Экспедиционный Корпус скорбит о потере «юного достойного мага» и все прочие формальности. Скорбят они, как же. Плевать им на нас. Второй же мужчина, говоривший с директором, никогда раньше тут не появлялся, и носил не военный мундир, а самый обычный черный плащ, сейчас порядком промокший. Похоже, недавно приехал. И что он тут забыл?..

Ладно, чего гадать. Я обогнула колонну и направилась к директору и остальным. Спину буравили чужие взгляды.

Не люблю оборачиваться. И так прекрасно знаю, что там, на втором этаже, на балконе точно Эля и Макс, может и Влад пришел, а рядом Дорожкина или кто-то еще из прихлебателей Евстигнеевой следят, чтобы я свалила.

Не буду оборачиваться. Не нужно оно.

Мундир немного жал. Сшили его еще прошлой зимой, как и всем, кому в этом году исполнялось шестнадцать, а так-то уже конец ноября на дворе, даром что тепло в этом году очень и снег никак не ляжет. Ладно хоть мы не на севере, а то пришлось бы мерзнуть. На Той Стороне вроде своя погода, но мало ли. Впервые надетые штаны ощущались непривычно, как и начищенные шнурованные сапоги – эти я не успела разносить, на пробежки и занятия брала другие, свои. Может и зря, но зато выглядит все прилично.

– Подполковник Виноградов, курсант Морозова по вашей просьбе прибыла, – отчиталась я. И честь отдала, все по уставу.

Формально Экспедиционный Корпус – часть имперской армии. Хотя педагоги часто говорили, что у нас все иначе, меньше формальностей и вот это все. Говорили – и гнали бегать по плацу.

– Вольно, – лицо директора, как всегда, ничего не выражало. – Курсант, это капитан Василий Леонидович Меркасов и…

– Анатолий, – мягко перебил его мужчина в пальто. – Просто Анатолий, по имени. Все равно у меня нет никаких интересных званий, да и мы отправляемся с юной леди не на войну.

– Курсант Александра Морозова, – продолжил представление директор. – Капитан – начальник экспедиции, господин Анатолий – ваш непосредственный куратор.

Мужчина в пальто чуть улыбнулся. Вот он, похоже, не то не знал о моем досье, не то лучше сдерживал эмоции.

– Мне говорили, что ты разбираешься в артефактах.

– Отличная успеваемость по артефакторике и материаловедению, – заверил директор. Словно коня продает…

– Прекрасно, прекрасно. Значит, поможешь мне с моими приборами. Ты работала когда-нибудь с анализатором токов? Третья модель, и…

Капитан Меркасов откашлялся и недвусмысленно посмотрел на извлеченные из-под полы мундира часы.

– О, приношу свои извинения. Думаю, нам пора. Рад был познакомиться, – Анатолий кивнул директору.

Капитан, по-прежнему игнорируя мое присутствие, отдал честь и направился к двери. Я последовала его примеру. Не стоит заставлять Меркасова ждать. Звание у него, может, и не самое высокое, но именно он отвечал в тридцать третьим экспедиционном управлении за кадры. Иными словами – от того, насколько ты ему понравишься, зависит то, куда тебя пошлют. Ну или просто пошлют, как, думаю, будет в моем случае. Скоро пора будет переходить в тридцать третье управление, становиться полноправным магом Экспедиционного Корпуса, шестнадцать-то мне уже есть. Если переживу вылазку, конечно.

Стоило миновать тяжелую дубовую дверь, как шум дождя окутал с ног до головы. Темное ноябрьское небо хмурилось, извергая потоки воды, лужи на асфальте около крыльца шли пузырями, и плавающие в них желтые листья казались эскадрой под обстрелом. Прямо у крыльца стоял магомобиль. Черный, даже в потоках воды поблескивающий хромом дисков и запасного колеса, с мягкими оводами. Волга, кажется.

Ждала машина именно нас – Меркасов, почти бегом сбежавший по ступенькам, направился к пассажирской двери. Я притормозила – стоило сначала открыть дверь Анатолию, он-то точно старше по званию, а тут еще и ливень, капли которого падали прямо на голову…

– Иди, я сам, – понял мое замешательство поднявший ворот пальто мужчина. – Садись и поедем.

Проверка? Да вроде нет, не похоже… Ладно, мое досье пробелы в этикете не испортят.

Открывалась тяжелая дверь туго. В салоне пахло кожей и чем-то неуловимым, словно бы маслянистым. Запах был мне знаком – такие же витали в нашей генераторной, куда нас водили показывать работу альтенного движителя. Вроде хотят делать автомобили на нефти, но как?.. Макс что-то говорил о том, что из нефти создадут топливо, оно будет быстро сгорать и что-то куда-то толкать, но я так и не поняла, как оно все должно было работать. Артефакты – другое дело, там все просто, а это больше смахивало на чью-то мечту.

– Во второй ангар, – бросил Меркасов водителю.

Тот кивнул, положил руку на приборную панель – и под его ладонью ожила сетка управления, подсветила индикаторы и показатели. Под капотом заурчало – и мобиль тронулся.

– Ты работала с анализаторами переменных альтенных токов? – осведомился бросивший на меня острый взгляд Анатолий.

– Только с самыми простыми, – честно призналась я. – Нулевой тип.

– Ладно, лучше, чем ничего. Наша с тобой задача: пока все будут калибровать кристаллы и следить за потоками энергии, ну и за периметром, быстро пройтись по точкам рядом и померить все. Получить, так сказать, общую картину.

– Это нецелесообразно, – вмешался Меркасов, – я уже говорил, что…

– При всем уважении, капитан, приказ есть приказ. Нам не нужно много охраны, пары человек хватит – лишние глаза и уши не повредят, но квадрат-то спокойный.

– Спокойный, – согласился капитан с явным неудовольствием.

– Вот и прекрасно, – Анатолий отвернулся и уставился за окно, словно мог видеть что-то в вечерней темноте сквозь потоки воды. – Вот и хорошо.

Гудел альтенный движитель, но в салоне стояла тишина, прерываемая только шмыганьем простудившегося шофера. Я уставилась в окно. Не изучать же капитана или Анатолия этого? Видно было плохо, но, похоже, ехали мы относительно знакомым маршрутом, по разбитой бетонной дороге, спрятавшейся в лесах, дороге, которой нет ни на одной карте. Да и интерната со зданиями тридцать третьего экспедиционного управления, куда мы ехали, тоже нет. Немаг увидит только иллюзию на месте, прикрывающем съезд с трассы, а маг заметит достаточно предупреждений, чтобы не рисковать и не совать нос, куда не надо.

В расположение «нашего» управления нас возили. И в первый мой год в интернате, показать, как выглядит Разлом, прореха в реальности, спрятавшаяся в одном из здоровенных ангаров, и потом, то показывая Измененных, то на стрельбище, то на выступления главы Экспедиционного Корпуса, то на день армии. Не в городе ж праздновать. Хотя и туда мы ездили, но редко. Дорога запомнилась, и теперь ветки привычно зацепили крышу на одном из поворотов.

В этот раз заезжали не с главного входа. Стоило на горизонте появиться иллюзии, выглядевшей как здоровенная яма посреди дороги, как шофер свернул прямо в лес. В дерево. Я против воли вцепилась в сиденье, но зря – дерево тоже оказалось иллюзией. Скрывающей узкую и куда более разбитую, чем прежняя, дорогу.

Минут пятнадцать болтанки, во время которой даже я ухитрилась задеть головой крышу, и мы добрались до нужного въезда. На КПП было пусто, шлагбаум поднялся сам собой. Неудивительно – в мобиле наверняка стоит артефакт-определитель, а то есть спецы, которые даже военный транспорт угнать могут. Ну вроде есть, Макс говорил.

Ангар номер два оказался, собственно, ангаром. Знакомым на вид, хотя нас вроде водили в другой, который был совсем рядом с дорогой. До этого же пришлось идти и порядком подмокнуть в процессе, стоял он прямо посреди поля. Где-то впереди, если я все правильно помню, стрельбище.

За стальной дверью ангара скрывался небольшой холл с высоким потолком. Основная часть помещения находилась за здоровенной стеной без всяких дверей.

Меркасов остановился, осмотрел меня и бросил:

– Подпрыгни.

– Что, простите?

– Подпрыгни, курсантка. Сейчас же.

Ладно… Я подпрыгнула. Штаны почти не мешали, а вот мундир явно стоило перешить.

– Сведи руки. Перед собой, потом над головой.

Я сделала, что он хотел. Капитан ругнулся.

– Снимай.

– Что?

– Мундир свой снимай. Или под ним белье?

– Нет, но…

– Ну вот и снимай. Или ты в этом стрелять, или, не дай господи, фехтовать собираешься? Надеешься, что порвется в процессе и мешать перестанет? Снимай и вон туда за дверь вешай, там гардероб, – Меркасов ткнул на покосившуюся тонкую дверцу в углу. – И шустрее, тебя ждут.

Оставалось только порадоваться, что надела я все-таки блузку, а не безрукавку. Хотя даже так чувствовала себя голой – это в интернате привычно ходить вот так, когда шрамы видно, а тут… Но выбора не было.

Меркасов мой новый наряд вниманием не удостоил, только поманил за собой, а вот Анатолий, вроде бы разглядывавший что-то в углу, уставился на шрамы. И выражение лица у него было… Как у Макса, когда он лягушку разрезал.

А все потому, что блузку с нормальным воротом Евстигнеева мне три дня назад порвала. Ладно, какая разница? Шрамы и шрамы. Плевать.

Меркасов подошел к стене, приложил руку – и появилась дверь, которую капитан и открыл. За дверью вновь не оказалось зала с Разломом, хотя само пространство было не самым маленьким. Коридор, по три двери с обоих сторон. Капитан направился к последней слева. Толкнул ее и бросил мне:

– Курсантка, получите снаряжение. На себя. Лех, выдай минимум! – чуть громче закончил он.

За приоткрытой дверью скрывалась комнатушка, разделенная на две части чем-то вроде барной стойки. Только вместо бармена тут имелся лысый старик, выложивший на разделявшую помещение перегородку несколько бумаг. За его спиной находилась дверь куда-то дальше.

– Подпиши. Левша, правша?

– Правша.

– Отлично, – он прищурился, – ладно, третий подойдет. Подпиши. И жди, – старик скрылся за дверью.

Документ был вполне стандартный, нам такие показывали. Материальная ответственность за оборудование, вот это все. В качестве «оборудования» значился револьвер системы Кузнецова-Западникова, двадцать четыре патрона к нему с «альт.пулями», сабля пехотная, артефакт «Щит» первого класса, аптечка простая, писчие принадлежности, бумага и запас продовольствия и воды на сутки.

Зачем на сутки? Вроде как в такие долгие экспедиции отправлялись только те, кто не один раз побывал на Той Стороне. Сон там, говорили, был еще тем развлечением…

Запасом воды на сутки оказалась пристегивавшаяся к поясу фляжка, запасом еды на эти же сутки были два алхимических батончика, которые вместе с аптечкой предлагалось сложить в небольшую сумку через плечо, к «писчим принадлежностям». Ну хоть не перо с чернильницей, а ручка – и то хорошо.

– За каждый использованный отчет писать будешь, интернатская, – хмуро бросил старик, высыпая на стойку патроны и ставя рядом поясную сумочку под них. – Потеряешь – заплатишь. И за патроны, и за ремни, и за саблю. И не думай что-то утащить – под суд пойдешь.

– И не собиралась.

– Вы все не собираетесь. А потом я на инвентаризации то того не вижу, то этого. Как щитовым амулетом пользоваться знаешь?

– Разберусь.

– Вот и отличненько.

Милый типчик. Ну да и плевать, вроде лишнего ничего не вписал, а то, говорят, и такое бывает.

Я принялась считать патроны. Каждый из них был чуть-чуть теплым. Совсем немного, но тепло все же ощущалось. Не потому, что в ангаре уж хорошо топили, на деле здесь было немногим теплее, чем на улице. Магия. Альтен. Крошечная часть кристалла с ним – внутри каждой пули. Совсем маленькая, но ее хватит, чтобы вложить в выстрел мою собственную магию и ранить, а то и развоплотить Измененного.

Сам револьвер оказался тяжелее тех, из которых мы стреляли. Я проверила – рабочий. Теперь стоит зарядить – на Той Стороне можно и не успеть, да и устав предписывать начинать экспедицию «готовыми к немедленному боестолкновению».

На стрельбище кобуру с оружием мы носили весь день, справа, как положено, но все же привычным вес на поясе сложно было назвать. Ладно хоть револьвер справа, подсумок с патронами – ближе к спине, а с другого бока – ножны с саблей, которая оказалась мне по руке. Повезло, похоже. И те, кто уже ходил в экспедиции из наших, и педагоги, и Ильич говорили, что лучше иметь свое личное оружие, иначе будет попросту неудобно. Но сабля была как надо, да и баланс почти привычный, у тренировочных похожий. Я вынула ее из ножен, попробовала быстро вернуть…

– Морозова, сабля – не игрушка, – заявил заглянувший в приоткрытую дверь капитан Меркасов. – Или решили полюбоваться на свое отражение?

– Нет, ваше высокоблагородие.

Сам капитан уже обзавелся и саблей, и револьвером в натертой чуть ли не до блеска кобуре, и походным рюкзаком, и несколькими подвесками на тонких ремнях. И мне стоило активировать щит, мало ли…

– Забирайте все и за мной, время не ждет. И предупреждаю сразу: одно неподчинение приказу, одно замечание, одна попытка достать оружие без прямого разрешения – и я позабочусь о том, чтобы вы покинули интернат и забыли про Экспедиционный Корпус навсегда.

Капитан вышел. Я двинулась за ним, пытаясь на ходу привыкнуть и к кобуре, и к сабле – муляжи ощущались совсем иначе, да еще и сумка эта через плечо…

Коридор, еще одна дверь, ощутимо-теплая, окутанная энергией – и я вслед за капитаном зашла в самую большую часть ангара. Не задумавшись, переступила символы на полу – по телу словно прошлись мокрым полотенцем – и направилась к центру помещения. Там уже собралась дюжина человек в мундирах с погонами подпоручиков и поручиков, с рюкзаками и сумками. Анатолий стоял чуть в стороне, рядом с ним лежало несколько рюкзаков, из которых торчали части каких-то массивных приборов.

– Морозова, Савин, Осипова – вы с нашим гостем из столицы. Помогаете нести вещи, делаете что скажет, Осипова – ответственная. Марго, начинай настройку! – скомандовал Меркасов и зашагал к здоровенному плоскому каменному кругу. За ним потянулись и остальные члены экспедиции.

Каменный круг казался словно бы куском какой-то площади, только идеально-ровной формы, и с яркими, наливающимся сейчас светом знаками. По другую его сторону стояла одинокая женщина без вещей и оружия. Она развела руки в стороны, и с ее пальцев в круг лились видимые потоки энергии. Слова древнего, чужого, принесенного Сопряжением языка заполнили зал. Слова и ощутимое, явное тепло.

– Вот, это все берите, – указал Анатолий, закинувший себе на спину один из рюкзаков с оборудованием.

Я взяла соседний. Железка уперлась в спину, но ничего, терпимо, хорошо хоть не в руках нести.

Голос проводивший ритуал женщины взвился, наполняя помещение мощным рокотом и перекрывая удары капель дождя по крыше. Тепло усиливалось, свечение становилось все ярче, пока над каменным кругом не сверкнула молния, разрезая пространство и оставаясь висеть в воздухе прорехой с рваными краями.

Разлом открылся.

Глава 4. Та Сторона

Разлом казался не просто прорехой в пространстве, а голодным ртом. Всполохи энергии, обрамлявшие дыру, за которой все тонуло в фиолетовом сиянии, походили на языки пламени… Или на чьи-то зубы.

Но, это, похоже, никого не волновало. Стоило прорехе раскрыться достаточно, чтобы в нее, пригнувшись, мог пройти человек, как первый из членов экспедиции, с револьвером и саблей наголо, шагнул на Ту Сторону. Миг – и за ним двинулся еще один готовый к бою маг. И еще. Несколько секунд – и Меркасов, рассматривавший вытянутую пластину, которую держал в руках, скомандовал:

– Основная группа – вперед!

К Разлому потянулись остальные участники экспедиции. Все, кроме Анатолия и двоих магов в черном, подхвативших его вещи. Я бросила взгляд на капитана – тот явно утратил ко мне всякий интерес, продолжая наблюдать за пластиной. Похоже, я буду подчиняться этой Осиповой. На вид и не скажешь, что она чем-то лучше остальных – та же черная форма, те же погоны поручика, такое же оружие, хотя револьвер явно собственный, вон какие накладки на рукояти. На вид ей не было и тридцати.

– Курсантка, – женщина, заметившая, что я ее изучаю, поймала мой взгляд. – Сейчас остальные экспы проходят и идем мы. Идешь за мной, делаешь, что я говорю, – она хмуро покосилась на Анатолия, – и что говорит наш исследователь. И что будет говорит Сав.

Второй остановившийся около Анатолия маг кивнул. Этот на вид он был еще моложе Осиповой.

Непосредственная начальница без особого расположения оглядела меня и осведомилась:

– Что умеешь кроме вашей интернатовской возни? Какой тип дара?

– Это неважно, – вмешался Анатолий, – мне просто нужен человек, который поможет с оборудованием, и все.

И глянул на меня так, со значением. Похоже, читал мое досье и не хочет, чтобы эта Осипова допытывалась. Почему?

– Осипова – проходите!

– Держишься за мной и никуда не лезешь, – повторила женщина.

Я кивнула. Так-то с первого раза все понятно. Или что, есть идиоты, которые в своей первой экспедиции лезут вперед и пытаются отличиться? Хотя конечно есть. Наверняка Евстигнеева будет красоваться, вот уж точно. Или Мухов какой-нибудь.

Не хотелось думать о том, что до этого, быть может, подобную фразу слышал и Артем. Мы не дружили, но он был нормальным. Был.

Осипова уверенным шагом направилась к Разлому. Я двинулась за ней – приказ есть приказ. Аппаратура за спиной слабо позвякивала, хотя тепла от нее я не ощущала – не то немагическая, что вряд ли, не то полностью отключенная.

Пасть Разлома все ближе. И ближе. И…

Я шагнула в нее следом за Осиповой, стараясь просто двигаться и ни о чем не думать. Дохнуло лютым холодом. Боль в старых шрамах на мгновение ударила по разуму, перед глазами появился странный, изломанный, словно бы черно-белый, лес…

А потом все пропало. В один миг. Я машинально сделала еще один шаг – и вдохнула пропитанный запахом свежести воздух Той Стороны.

Здесь не было дождя. В далекой вышине над головой виднелись цветные пятна разных форм и размеров, словно кто-то пытался подкрасить небо, но не сумел подобрать нужный цвет. По всей видимости, тут, хоть и было довольно светло, все же царила ночь – солнца нигде не было видно. Ему некуда было прятаться – мы оказались холме, и отсюда до самого горизонта во всех направлениях простиралась каменистая равнина. Где-то левее перепиливалось странное голубоватое сияние, пробегающее прямо по земле, а впереди, у подножья холма, начинались развалины города.

Наверное, это был город. Гигантскую, завалившуюся набок разбитую колонну можно было опознать, как и несколько странно широких или очень узких лестниц. Остальное тонуло в массе серого камня, который то казался просто брошенным на землю, то напоминал слипшиеся, словно обгоревшие домики, в которых угадывалась лишь крыша и очертания круглых и квадратных входов. Казалось, словно силуэты зданий плывут, стоит повернуть голову…

– Курсантка, чего встала? Шевелись!

Я вздрогнула и сообразила, что Осипова, за которой я шла, уже почти спустилась с холма, да и ее товарищ меня уже обогнал.

– Первый раз запоминается, – раздалось позади.

Я обернулась. Анатолий, сжимавший в руках какой-то длинный тонкий стержень с выбитыми на нем рунами, сочувственно улыбнулся.

– Жаль, что не всегда есть время насладиться первым знакомством с Той Стороной.

Я пожала плечами и направилась вниз. Не стоит злить Осипову, и не стоит отвечать этому магу. Он, похоже, из столицы, сделает что нужно и уедет. А мне потом припомнят лизоблюдство.

Тропинок в этом месте не имелось. И трава была на редкость странной – часть ее походила на шевелящийся вытянувшийся мох, часть до одури напоминала измельчавшие черничные кусты высотой чуть выше моей стопы. Наступать на них казалось кощунством, но, к моему удивлению, следов от моих сапог не осталось. Да и от чужих тоже, хотя впереди шли два десятка человек.

Экспедиция направлялась к упавшей колонне. Я постаралась нагнать Оспипову и идти след в след, но это удавалось с трудом – мир вокруг притягивал взгляд. Не только появившимися на горизонте всполохами, походившими на то, как в книжках описывают северное сияние, но и тем, что камни вокруг менялись. Сначала я только чувствовала, что что-то не так, а потом притормозила и поняла, что только что рядом был квадратный камень-дом – а теперь он стал прямоугольным. Изменение казалось не слишком сильным, но оно было, было! Еще несколько шагов – и слева выросла винтовая лестница, тянущаяся в никуда. Просто лестница в окружении странных каменных глыб посреди равнины. Я вновь сбилась с шага. Отступила и поняла, что лестница исчезла. Шаг вперед – и она на месте. Это как так?..

– Курсантка, ты не на экскурсии, – мое нынешнее начальство, кажется, имело глаза на затылке. – Шевелись!

Я ускорилась, проглотив все вопросы. И почему Ильич не сказал? Почему нам раньше не говорили, что тут… так? Везде написано что «Та Сторона изменчива и не соответствует привычным физическим законам», но это… Это просто слова. А тут…

Иной мир. Другой. Неправильный, искаженный в самой своей сути, но завораживающий. Тяжесть револьвера и сабли радовали, но казалось, что в таком месте едва ли будет жить что-то, что можно поразить человеческим оружием. Тихий голос в голове намекнул, что по этой причине сюда ходят только маги, обученные вкладывать в атаки энергию и волю. Но все равно… Что может человек в таком месте?!

Чем сильнее приближалась поваленная колонна, тем больше менялся мир вокруг. Шаг – и новая лестница выросла справа. Еще шаг – и нет никакой лестницы, а у холма виден здоровенный камень-постамент. А потом смотришь – и нет никакого постамента, лишь одна каменная крошка. Еще один шаг – и рядом, на расстоянии вытянутой руки вдруг появляется дом, или его искаженное подобие, каменная глыба, в которой кто-то прорезал перекошенные окна и странно вытянутую дверь. Еще десяток шагов – ни окон, ни двери, ни каменного дома.

А еще тут тихо. Невозможно, неестественно тихо, даже шагов толком не слышно, только скрип кожаных ремней да звон бутыльков в чьем-то рюкзаке. И пахнет озоном, хотя нет никакой грозы.

Вблизи колонны экспедиционные маги разделились – шестеро рассредоточились по периметру, осматривая мир вокруг, остальные принялись распаковывать рюкзаки, извлекая на свет кристаллы и тонкие куски ткани, со светившиеся вышитыми серебристыми нитями ритуальными знаками. Осипова же остановилась, как и ее товарищ. Остановилась и я, одним глазом посматривая на появившуюся рядом с упавшей колонну. Еще одну, целую.

– Идеальное расщепление, – проговорил Анатолий так, словно сам создал это место. – Такой прекрасный момент расхождения реальностей… О, капитан, вот наша карта, – он повернулся к догнавшему нас Меркасову и протянул извлеченную из подсумка сложенную бумажку.

Капитан поднял бровь. Анатолий скованно улыбнулся и, проговорив короткую формулу проекции, создал перед собой подобие чертежа. В воздухе повисли очертания камней, квадратов и прямоугольников, заштрихованных и нет, странно накладывающихся друг на друга. Словно кто-то смотрел на этот каменный город сверху и с очень большой высоты, и видел разом несколько его вариантов. Я сумела опознать только колонну, рядом с которой сейчас суетились остальные члены экспедиции, раскладывая ткань. Вот она, вот еще одна, заштрихованная, а вот четыре точки на приличном удалении, но все еще среди силуэтов камней. Кажется, нам туда, уж больно эти точки странно смотрятся. Словно обозначения целей.

Меркасов нахмурился.

– Вы могли бы просто попросить нас обмерять периметр.

– Нам важно единство оборудования и методики, – немного заискивающе улыбнулся Анатолий, – к том у же я буду проводить фиксацию образов, возможно, она пригодится.

– Центр не доверяет нашему управлению?

– Нет, нет, что вы, капитан! Это просто проверка. У нас есть теория, что, возможно, известные нам месторождения связанны линиями раскола, и мы хотим уточнить, возможно ли это, путем поиска разницы коэффициента изменчивости на равном удаления от центра альт-напряжения известных нам мест продуктивных отклонений. Вы сможете ознакомиться с результатами сегодня же. Или можете проследовать с нами и увидеть все своими глазами.

– Вам известно, что этим выходом руковожу я, – холодно отозвался Меркасов, – и не могу откликнуться на ваше предложение. Ладно, идите. Осипова, Савин – использовать ориентиры. Морозова – умеешь с ними работать?

Я кивнула. Ориентир – не самый сложный артефакт. Нить Ариадны, не больше и не меньше.

– Отвечаешь материально, – капитан достал из подсумка и передал мне тонкий металлический цилиндр.

– Да, ваше высокоблагородие.

Что-то подсказывает, что у них такого добра навалом, артефакт-то простенький, по принципу подобия. Но если придется платить, то буду работать бесплатно пару лет.

Осипова начала работать со своим. Я отошла и, не снимая рюкзака с оборудованием, присела на одно колено. Раскрутила цилиндр, достала стержень. Так-то все просто, достаточно запятить и завязать…

Обращаться к своей энергии в таком месте оказалось разом и сложнее привычно, и проще. Сложнее – потому что мне с трудом удавалось сосредоточиться на текущей по телу силе и отвлечься от океана энергий вокруг, проще – потому что все стало словно бы ярче. Обычно нужно было настраиваться, правильно дышать, отпускать эмоции, а теперь стоило подумать о силе – и вот она, откликается, вытекает на ладони, легко идет к цилиндру и стрежню. Теперь нужно напитать до предела, замкнуть обе части артефакта друг на друга так, чтобы энергия внутри одного соединилась с энергией внутри другого не через мое тело, а после останется только спрятать все активные токи. Небольшое усилие, и обе части артефакта стали, в некотором роде это, две половиками одного целого. При нужде я смогу коротким импульсом активировать одну – и она начнет притягиваться к другой.

Цилиндр я спрятала в выемку под одним из камней, а стержень – в сумку через плечо. Главное теперь не потерять. Понятно, почему все экспедиционные маги с кучей подсумков ходят, а многие еще и всякие портупеи носят. Удобно ведь, и потерять сложнее. Но не к патронам же артефакт класть? Срезонирует.

– Медленно, – хмыкнула Осипова, – погано вас учат. Выдвигаемся на первую точку.

Я оглянулась. Остальные экспедиционные маги укладывали матерю с вышитыми на ней знаками и выставляли на ней кристаллы, а дозорные по-прежнему наблюдали за миром вокруг. Ничего опасного. Никакого движения. Похоже, Ильич прав, и это – рутина. Пусть и в таком месте.

Но удаляться от центра этого странного «города» все равно было неуютно. Первой шла Осипова, державшая руку на рукояти сабли, за ней двигался Анатолий, сверявшийся со здоровенным компасом, который не имел ничего общего со своим немагическим аналогом. За мной шел Савин, настолько тихий, что только звяканье приборов напоминало о том, что за спиной кто-то есть.

Чем дальше мы удалялись от места с колоннами, тем тише становилось вокруг. В какой-то момент я обернулась – и поняла, что за спиной нет никого. И колона – одна.

– Иди, – буркнул шедший за мной маг, – мы во внешних кладках, тут никого не видно. Лучше по сторонам смотри, а не туда.

Похоже, такое тут нормально… Как и висевшие в воздухе булыжники и лестницы, то появлявшиеся, то исчезавшие. Даже пятна на небе меняли свое положение, но это никого не волновало.

Стоило нам добраться до ничем не примечательного места около большого плоского камня, казавшего основанием чего-то большего, но исчезнувшего, как Анатолий скомандовал: «Хватит. Работаем здесь». Остановился – и воткнул в каменистую землю свою вытянутую палку с руками. Мох тут же отполз от нее, словно от огня.

– Меряем здесь.

– Отлично, – Осипова сняла рюкзак. – Курсантка, ассистируешь. Сав, тылы на тебе.

Если бы не место – над нами, прямо над головами, парила в воздухе еще одна странная колонна – и тишина, то я бы подумала, что вновь очутилась на артефакторных «выходах». Такие небольшие походики по лесу вокруг интерната, в которых мы привыкали таскать барахло, быстро его разворачивать, ну и обращаться в «полевых условиях» с артефактами. Анализатор этого Анатолия был, конечно, на порядок сложнее, чем наши, но все равно оказался знакомым прибором. Не сказать, что работать с ним было просто: и сборка, и настройка требовали и глазомера, и физической силы, пара стыков заели, кое-где отломились крепления одной части к другой… Но столичный маг явно пользовался анализатором не первый, и даже не десятый раз. Не знаю уж сколько времени мы возились, мои часы остановились, но нужную ленту с результатами он получил. Хмыкнул, скопировал ее тут же, на месте, простеньким артефактом, пропустив через пару бобин, и скомандовал:

– Собираемся и идем на следующую точку.

Что ж, сначала собирали анализатор – теперь будем разбирать. И укладывать в рюкзаки. И – как оказалось – возвращаться к месту с колоннами. Там мало что поменялось, разве что символы на ткани под кристаллами стали сиять ярче, а маги замерли рядом, в привычной, знакомой позе для медитаций. Не то направляли энергию, не то просто контролировали процесс.

Меркасов писал что-то в записной книжке. Получил ленту от Анатолия, кивнул – и вернулся к своему занятию.

А мы – к своему. В этот раз шли в другую сторону, но вокруг мало что поменялось, только начали попадаться деревья, а точка для замеров находилась рядом с разом тремя странными полу-дубами, полу-осинами, чьи листья могли похвастаться синеватыми прожилками, а кора – абсолютной белизной. Вновь сбор анализатора, настройка, показания, разбор, путь обратно…

На третий раз – меряли около большого камня – проснулось раздражение. Похоже, в интернате нас гоняли, как скотину и заставляли тренироваться до посинения просто чтобы сделать покорных мулов, молча таскающих тяжести. Еще и батончик, съеденный на «обеде» оказался гадостью, а воду, похоже, консервировали – вкус у нее был поганый.

И самое отвратное – теперь ведь так всегда будет. Лет двадцать или тридцать, до пенсии. Похоже, Ильич прав: я зря думала о том, что при опасности от бездарности избавится. Нет тут никакой опасности, нет тут ничего, от чего стоит сваливать. Нет и не будет. В нормальные экспедиции будут брать Евстигнееву и остальных, у них-то есть дар, от них есть польза, а я буду вот так таскать тяжести или сидеть, как остальные, в позе лотоса вокруг колонны и смотреть в никуда. Прекрасная жизнь, что уж…