Текст книги "Ложные Боги (СИ)"

Автор книги: Луций Корнелий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Надо менять направление! – резко повысил голос Хастл, – Слышишь меня, Скейл⁈

– Пока сохраняем прежнее направление, – невозмутимо ответил робоскелет.

И мы пошли дальше.

Ещё где-то час пути сначала по открытой местности, затем по пыльному лесу. Деревья здесь были ниже, листьев меньше, значит и прятаться от нового налёта будет сложнее.

Спустя час ходьбы, Скейл заявил, что должен отлучиться на разведку.

– Да, да, иди! – огрызнулся на него Хастл. – А мы тут просто погуляем под птичками и пыльной бурей.

Скейл ушёл, но никто не хотел раскладываться для привала. Надо было отдохнуть, однако тревога и ощущение близкой опасности не давали расслабиться. Мы все смотрели друг на друга одуревшими глазами. Загнанная в угол дичь. Опасная, злая, но уже обреченная.

И тут слово взял Гайд.

Спокойным голосом плакальщик сказал то, что мы хотели услышать:

– Есть только один шанс на спасение. Прорваться к тоннелю не получится. Именно там большая часть сил врага. Надо идти восточнее и укрыться в нашем храме. Он ещё не пал. Я уверен. В отличие от крепостей-аванпостов, в храме нет наемных райдхор. Мои братья и сестры будут защищать это место любой ценой.

– А нытик прав, сучье вымя! – горячо поддержал Хастл.

– Думаете Скейл согласится? – усомнился я. – Это мы тут жить хотим, а у него миссия.

– Если не согласится, то надо от него избавиться, – ледяным тоном ответил Рок. – Мы ведь все это понимаем, да?

Глава 21

«От него надо избавиться. Мы ведь все это понимаем, да?» – произнес бывший меченосец.

За этими слова Рока последовала тишина и в данном случае молчание было знаком согласия. Грызться между собой – последнее дело. Когда-то я думал именно так. Но сейчас готов поменять свою точку зрения. Тем более даже в истории моего прошлого мира много разных экспедиций и походов погибли из-за некомпетентного руководства. Тот же Джон Франклин, который сначала чуть не угробил сухопутную полярную миссию, а затем таки добился своего и угробил морскую. Нет уж. Вступать в дружные ряды верных, лояльных, но мертвых я пока не собираюсь.

«Мне нужна твоя помощь», – обратился я к Первому.

По моему замогильному голосу тот сразу понял, что все очень плохо.

«Какая помощь?»

«Ты лучше меня справляешься с контролем и уничтожением магических машин. Надо грохнуть очень опасного робоскелета».

«Того самого?»

«Да. Иначе никак».

«Хорошо. Тебе виднее».

Как раз вернулся Скейл. Его кособокая фигура резво хромала сквозь набирающий силу пылевой шторм. Остатки искусственного лица трепыхались на железном черепе. Синие глаза в разнобой мигали тревожным холодным огнем.

Его встретили молчанием. Но вой ветра и крики летающих чудовищ ордена не давали тишине воцариться.

– Крайт, отойди со мной, – приказал Скейл.

Он уже знает? Я ощутил как сердце ёкнуло и холодный пот выступил на ладонях.

«Мне начинать?» – спросил Первый.

Сейчас или подождать? Что собрался делать робоскелет?

«Погоди», – передал я Первому.

Затем обратился к Гелле.

«Я отойду вместе со Скейлом. Если он атакует или попытается увести меня слишком далеко, то я позову остальных на помощь через тебя. Первый уже вышел на контакт. Он точно сможет хотя бы замедлить Скейла».

Гелла слегка кивнула мне, когда я уходил вслед за робоскелетом, провожаемый напряженными взглядами отряда. Я дернулся влево. Мимо просвистело два костяных шипа. Чертовы твари! Никак не уймутся.

Скейл даже не обратил внимания на обстрел, но чуть замедлился, чтобы я не отставал. Отойти можно метров на пятнадцать. Дальше уже рискованно. И надо держаться от робоскелета на некоторой дистанции, чтобы он меня одним ударом не прикончил.

Далеко Скейл уходить не стал. Метров на шестнадцать мы удалились от отряда, после чего он повернулся ко мне и ошарашил фразой:

– До тоннеля мы не доберемся.

– Т-точно? – зачем-то спросил я.

Нервы.

– Да. Там уже слишком велико присутствие врага. Мы пришли сюда не подозревая об атаке ордена на плакальщиков и о наличии у них нового оружия. Это не вошло в мои расчеты. Гайд выбрал верный вариант. Вам нужно пробиться к главному храму плакальщиков и помочь им отразить атаку ордена.

– Нам… это в смысле?

– Вам без меня. Чтобы вы смогли добраться до храма, мне потребуется отвлечь на себя вражеские силы. Поэтому…

Раздался звонкий, жужжащий звук. Прорывая ветхую одежду, из района левой части грудины робоскелета выдвинулся тонкий цилиндр с двумя красными точками на концах. Размером эта штука была не больше моего указательного пальца. Носитель данных?

– Это и карта, и ключ. Опытный маг сможет считать с носителя нужную информацию. Гайд доведет вас до храма, но придётся поспешить. Клещи сжимаются.

Забавная штука – отсутствие человеческих эмоций. Скейл без тени сомнения убивал любого подчиненного, который мешал его планам, а теперь собирается пожертвовать собой ради выживания оставшихся.

– Но почему так? – спросил я. – Можно попробовать уйти всеми.

– По моим расчетам нас настигнут слишком быстро, – ответил робоскелет, передавая мне цилиндр. – Если попытаться оставить для прикрытия кого-то из вас, то начнется конфликт. Поэтому я сделаю все сам.

Логично, хотя и парадоксально. Обычно Скейл заставлял нас делать что-нибудь особенно неприятное под страхом смерти. Однако оставить на смерть под страхом смерти не выйдет. Даже если Рок или Хастл для вида согласятся, то не будут нас прикрывать. Постараются сбежать. Вот и приходится Скейлу самому играть роль обреченного отряда прикрытия.

– Время уходит. Действуй, Крайт, – напоследок произнес Хромой.

Ну да. Никакие долгие прощания ему не нужны.

– Да. Ладно. И… спасибо за все.

Произнося это я не надеялся на ответ и не получил его. Надо было спешить. И я трусцой вернулся к отряду, буквально парой фраз сообщив о выборе Скейла.

– У железки проснулась совесть? – усмехнулся Хастл.

Уж кто бы говорил про совесть.

– Это не совесть, а логика, – возразил я. – Для Скейла главное – выполнение миссии. Остальное второстепенно. В том числе и собственное существование. Гайд – веди нас к храму. Гелла, ты у нас теперь главная по части дозора. Или у кого-то еще припрятано сверхвосприятие?

Ответа не было. Едва ли Хастлу понравились моя активность и командирский тон, но спорить сейчас – себе вредить. Мы сорвались с места, побросав все лишнее.

Деньги, припасы, часть снаряжения – столько ценных вещей мы оставляем в пыли, но другого выбора нет.

– Сколько нам до храма? – спросил я у Гайда.

– Пятнадцать-двадцать часов.

Проклятье! Это чертовски долго, учитывая нынешние обстоятельства. Отряд ускорил шаги, если нас ещё можно было назвать отрядом. Лидера больше нет. Единственной общей целью стал спасение собственных шкур.

«Я ещё чем-то могу помочь?» – спросил Первый.

«Пока нет. Отключайся, если есть другие дела».

«Не нравится мне твой голос, братан».

«Ну уж какой есть».

«Лучше еще побуду с тобой».

«Ладно. Но собеседник из меня сейчас говно. В основном буду молчать».

«Без проблем».

Мы шли по наклонной вдоль широкой просеки. Пыль под ногами клубилась чёрно-коричневым удушающим маревом. В глазах уже не хватало слез, чтобы справляться со всей этой гадостью. Снова набирал силу гул из Ревущих Пустот. Но вдруг его на мгновение перекрыл более мощный звук. Взрыв. Я обернулся и увидел как, наверное, в километре от нас над прямо торчащими местными деревьями поднимается к небу облако дыма. Взрыв был достаточно мощным, чтобы у меня уши заложило.

– Скейл? – спросил я Геллу.

– Да.

Она уже как-то упоминала, что робоскелеты могут взрываться перед смертью. Очень надеюсь, его жертва таки поможет нам оторваться от преследователей.

«Ну теперь ты свободен», – типа подбодрил меня Первый. – «И о том, что Скейл передал тебе карту никто лишний не знает. Это открывает нам очень интересные перспективы».

«Только вот не надо про перспективы. У меня сейчас главная перспектива – сдохнуть в пыли».

«Спокойно, спокойно. Ты ведь уже и не из таких передряг выкарабкивался».

Хотелось ответить, что из ТАКИХ передряг в этом мирке никто не выкарабкивался уже лет пятьсот минимум. Со времен Первого Цикла тут не собирались настолько масштабные армии. Чтобы тысячи штыков да ещё куча чудовищ. Но лень было спорить, поэтому промолчал.

У нас в тылу появилась парочка всадников, сопровождаемых тремя птичками. Разведка. Гончие псы, следящие за тем, чтобы дичь не ушла слишком далеко.

Скакуны-мутанты водили своими длинными тонкими мордами, вероятно принюхиваясь. Не удивлюсь, если у птичек, лошадок и прочих тварей есть единая система каких-нибудь сигнальных запахов. Почти уверен, что это так. Уже надо понять, что жрецы с щупальцами работают надежно, эффективно и главное последовательно. Редкие качества для подобного мирка. Жрецы ещё уникальны тем, что не пытаются паразитировать на прошлом. Вместо использования недоломанных чародейских игрушек они создают нечто новое.

Чувствую ли я к ним уважение? Нет. Сейчас я чувствую лишь пыль, что оседает в горле, мозоли на ногах и пот, которым пропиталась одежда. На остальные эмоции нет времени.

«Ты только не падай духом, хорошо?» – с оттенком вины человека, никак не способного улучшить ситуацию, произнес Первый.

«Не волнуйся», – ответил я с ядовитой усмешкой. – «Падать уже некуда. Дальше только копать».

С открытой местности мы ушли в лес, чтобы затруднить птичкам обстрел. А то новая смена из десяти штук прибыла. Опять засвистели костяные шипы. Мы перешли почти на бег.

Паника. Я ощущал её среди оставшихся в живых. Все повторялось как с побегом от перевертышей только масштаб в разы хуже.

Слева раздался крик. Кого там? Слуга? Без разницы. Не думаю, что кто-то из них доберется до храма живым. Не хватает им бронированности.

Черт. Надо хоть немного организации добавить в наш марш смертников иначе точно не дойдем. Я подозвал к себе Геллу и мысленно спросил:

«Они хоть Гайда защищают от обстрела? А то без него нас могут просто не пустить в храм».

– Хастл защищает.

Слава богу. Хоть железнозубый тот еще ублюдок, но своя шкура ему дорога. Понимает, что без плакальщика нам кабздец. Из проблемы было только то, что Хастл и ко, шедшие теперь первыми, втопили так, будто спешат занять последние места в шлюпках на Титанике. Из-за этого наш небольшой отряд умудрился растянуться метров на пятьдесят.

И очень скоро у преследователей возникли по этому поводу мысли.

– Приближаются слева и справа! – передала мне Гелла, – Есть запах красной мази.

Да твою ж!

Я глянул налево в сторону просеки. Ага. К нам движется кавалерия. Четверо всадников и десяток песиков-зерглингов слева. Ещё неизвестно сколько с правой стороны. Вражеские скакуны ловко орудовали тонкими ногами, поднимая клубы пыли. Всадники в очках и платках на лицах были вооружены кто чем. У всех обязательно мечи, но в остальном все индивидуально. Короткие копья, дротики, арбалеты.

«Всем надо остановиться и принять бой. Скажи им! Останови их!» – передал я Гелле.

Перевёртыш устремилась вперед, хватая за плечо сначала Рока, затем одного из райдхор Хастла. Вроде бы хрупкая девушка легко тормозила разогнавшихся мужиков в броне.

Я встал напротив Искры, которая сняла с ремня трофейный щит, а второй рукой взяла полуторный меч. В принципе при ее росте и силе эффективно махать им можно и так.

Зерглинги собирались в волну. Я теперь мог рассмотреть их ближе. Размером примерно с шавкодранку, но более плотные. На спине два или четыре отростка. Этакие клешни богомолов. Ядовитые небось. Цвет у монстриков был разный. Морды тоже отличались. Были относительно собачьи и совершенно монструозные. Цвета варьировались от темно-бардового, до бледно-серого. Причём у некоторых шкура сочетала разные окрасы. Думаю, зерглинги это недавняя разработка жрецов. Четкой схемы пока нет. Разные серии уродцев отличаются друг от друга.

Десяток слева, штук пять справа. Плюс начали снижение птички. Всё враги попытаются атаковать разом. Сначала живность, потом сразу за ними всадники.

Мы такой слаженностью действий не отличались. Отряд, слава богу, остановился. Однако прикрывать друг друга никто особо не спешил.

– Надо смещаться! – крикнул я Искре и начал отходить в сторону Рока, Иглы и Арайта.

«Боевые точки используем?» – спросил меня Первый.

«Попробуем пока без них, но если припрет – фигач».

Мимо пролетел дротик, компанию которому составили пара ядовитых шипов от птичек. Один шип срикошетил от брони на моём бедре. Повезло. Попади в стык и пришлось бы расходовать точку.

На нас уже рванули зерглинги, издававшие громкие щелкающие звуки. Стеной плоти, костей и шипастых клешней они налетели на наш ещё разрозненный отряд.

Нам с Искрой досталось штук пять зерглингов со всех сторон. Я успел нанести лишь три удара копьем, пока не началась куча мала. Два зерглинга кинулись мне под ноги. Пытались повалить, но я уперся как мог. Слышал как по броне скрежещут зубы и клешни. Ищут мое мясо.

В отличие от шавкодранок зерглинги не боялись смерти. Даже пинать их было бесполезно. Я попробовал разок, но лишь сам чуть не упал. Получая тумаки и раны, теряя кровь, биороботы все равно лезли вперед. Их нельзя напугать. Можно только сломать окончательно и бесповоротно.

Этим занялась Гелла. Превратив правую ладонь в длинные когти, она, словно хлыстом махнула рукой, рассекая позвоночник одного из зерглингов.

«Назад!» – скомандовал я Гелле.

Мимо ее лица пронесся дротик всадника, уверен что смазанный ядом. Я получил удар клювом сзади в район шеи. То место прикрывали пластины, спускающиеся со шлема. Но все равно было неприятно. Сверху на меня навалилась одна из птичек. Я упал под ее весом и натиском зерглингов. Попытался сгруппироваться, закрываясь от многочисленных ударов.

«Активируй точку в мече Искры», – попросил я Первого.

Одновременно с этим даже сквозь звуки боя услышал знакомый крик, переходящий в шипение. Геллу ранили ядом. Эта мысль заставила меня собрать все силы. Я подтянул ноги, уперся правой в утоптанную пыль и…

Как же хорошо быть практически психом с расшатанными нервами и приступами ярости. При других обстоятельствах я бы не смог сбросить с себя птичку и одновременно двух зерглингов. А так вышло. Поднявшись я тут же использовал на Гелле ремонтную точку. Темное пятно, образовавшееся на правой части лица, исчезло. Суккуба вырвала оттуда арбалетный болт, продолжив уничтожать зерглингов. Я же старался двигаться, чтобы не прилетело в меня, а заодно искал оружие.

На меня мчал всадник, замахиваясь мечом. Правда он зачем-то стал замедляться. Боится не попасть по мне?

Первый использовал на нем огненный заряд, но пламя не убило противника. Лишь ослепило. Надо было пользоваться этим. Я рванул вперед.

Пять метров, три, два.

Скакуны-мутант встал на дыбы, отбрыкиваясь длинными, тонкими ногами. Я рванул вправо. Туда, где у противника была безоружная рука. Схватил всадника с обожженным лицом за плечи и с размаха выкинул из седла на пыль. Гад быстро оклемался. Даже меч не выронил, но я был чуть быстрее. Просто ударил его ногой в лицо. Тот каким-то чудом оставался в сознании. Хотя какие тут чудеса? Чудеса генной инженерии жрецов разве что. Мой противник явно один из сверхлюдей. Надо бить ещё.

Справа что-то грохнуло. Наверное, Хастл использовал один из своих артефактов.

Я ударил снова, но меня тут же сбил с ног скакун, да ещё и птичка прилетела. Спасают своего хозяина. А мне надо отступать, иначе втроем замордуют и не посмотрят, что я берсерк. Снял с пояса короткий меч, резанув птицу по длинной шее. Одновременно пятился назад, но противник в этот раз не стал драться до талого. Всадник вскочил на своего скакуна и рванул прочь.

Вражеская атака захлебнулась, а я осматривал итоги побоища.

Повезло, что в этом мире давно не было кавалерии. Жрецы сделали для своих подопечных скакунов, но тактика их применения пока не отработана. Догадались с них стрелять, однако до кавалерийских наскоков с пикой или рубки от плеча пока не дошли. Иначе нас бы уже перебили. Хотя и так потрепали нас знатно.

Минус все слуги.

Как потом я узнал, Ульма использовала на них свой голос и пустила в самоубийственную атаку. Это отчасти сработало.

Серьёзно был ранен один из райдхор Хастла, Игла получила болты в плечо и спину, мутант Пузо… С ним было покончено. Три птички и два зерглинга практически разорвали его тушу на части. Не имея брони он стал для них легкой добычей. Прочная шкура и высокая регенерация выручали его во время обстрела ядовитыми шипами, но против клешней, клювов да когтей естественной или скорее противоестественной защиты мутанта уже не хватило.

Искра уцелела. Ценой потраченного заряда в мече она порубила на части четверых зерглингов, троих птиц и одного скакуна с всадником в придачу. Вот уж кто отжег так отжег. Правда особой радости на ее лице я не заметил. Лишь сосредоточенно-обреченный гнев.

Загнанная дичь вырвалась из очередного капкана, но впереди их ещё полно, а охотничьи рожки уже звучат нескончаемым хором за горизонтом.

– Эй-эй! – зло окликнул нас Хастл. – Самоучка, лечи кого можешь и побежали.

Надо глянуть на будильник. Обновление лечебных точек через тридцать шесть минут. Вроде бы недолго, но по факту целая вечность. Рискнуть? Если потеряем слишком много народу, то в следующий раз можем просто не отбиться. Ладно. В этот раз помогу прихлебателю Хастла и Игле. Думаю, получив отпор, вражеская кавалерия возьмет перерыв.

Они потеряли раз, два…. Троих из восьми. Плюс некоторые ранены, как тот с обожженным лицом. Это должно показать им, что мы еще трудная мишень.

Сразу после лечения потрепанный отряд продолжил свой путь. Пыль липла к броне, перепачканной кровью. Крики тварей и гул из Ревущих Пустот сопровождали нас.

Доберемся ли мы до храма? Пустят ли нас? Выстоит ли твердыня плакальщиков перед армией ордена и жрецов? Все эти вопросы пока не имели смысла.

Я жив и поэтому иду вперед. Только это имеет значение. Иду и повторяю про себя старую песню:

'Сумрачный ветер рвется в небо

Сумрачный ветер будит костры

Воздух, до боли, пропитанный бредом,

Теснится в моей груди

Кто будет мертвым, кто будет первым?

Я или ты, или кто-то из них?

Солнце, оскалившись рубит по нервам

Вставай! Нам надо идти.

Левой! Левой! Четче шаг!

Сдохни! И пусть боги смеются

Где ты увидел дорогу назад?

Очнись! Нам уже не вернуться.

Левой! Левой! Жизнь дерьмо!

Так зачем за нее цепляться⁈

Выживут те, кому повезло.

А нам остается одно – не сдаваться'.

Глава 22

Человеческие пределы забавная штука. Когда кажется, что сил уже нет и по всем правилам ты должен сдохнуть, ноги продолжают двигаться. Голова пуста. Ни единой мысли и внутренний монолог скорбно молчит, а ноги продолжают шевелиться. В момент облегчения после использования лечебного заряда, я вспомнил как в детстве разрезал пополам ос и шершней. Части насекомых еще долго шевелились. Таким же я ощущал себя сейчас. Куском шевелящийся полудохоятины, уныло бредущей сквозь ночь и пыльную бурю. Хотя песок мне теперь не особо мешал. После боя против всадников я попросил Геллу забрать с одного из трупов и очистить средства защиты. Теперь у меня имелись очки из толстого стекла на веревочке, а лицо защищала бандана.

У пыльной бури были даже свои плюсы. Летучие твари действовали не так активно и перестали стрелять, хотя их вопли все ещё прорывались иногда сквозь рокочущий вой песчаного шторма.

На последнем участке маршрута мне пришлось постоянно делиться целебными точками с другими участниками отряда. Иначе не дошёл бы практически никто кроме меня, Геллы и, возможно, Рока с Хастлом. Даже обычно неутомимая Искра к концу путешествия начала спотыкаться.

Холмы, овраги, просеки, засыпанные пылью руины. Казалось, это место пытается извести в себе любую жизнь, но редкие деревья упрямо тянулись к небу, ловили жалкие отблески слабого солнца.

Так и мы брели вопреки губительной силе окружающей среды. И утром, когда буря стихла, мы увидели его.

Великий храм белой богини.

По словам Арайта в мирное время сюда вереницами шли торговцы и паломники. Караваны прибывали почти каждый день. Люди искали здесь лекарство от недугов магического рода. Для некоторых плакальщики были последним шансом.

По форме храм напоминал гигантскую трапецию, от правого верхнего угла которой кто-то откусил заметную часть. Материалом служили белые плиты. Это здание сильно пострадало во время катаклизма. Внешние стены и крыша были практически полностью уничтожены, но сердцевина устояла. Из-за этого храм скалился десятками дыр коридоров, а балконами служили располовиненные комнаты. Здание чем-то смахивало на гигантский муравейник. От вида разрушений мне сразу стало не по себе. И в этом дырявом здании нам держать оборону от врага, у кого-то есть летающие монстры? Хреново от слова очень.

Из плюсов у храма был своего рода ров. Его роль играли крупные овраги, опоясывающие здание. Возможно, когда-то там были подвальные помещения, которые во время катаклизма обвалились и были занесены песком. К храму вели два широких каменных мостах – по сути останки этажей. В трещины на них были воткнуты десятки или даже сотни арматурин и палок. На них приходящие паломники вязали белые ленты, который пыль быстро превращала в серо-коричневые.

– Я пойду первым, – устало произнес Гайд, снимая с нижней части лица платок. – Все объясню страже ворот.

– Иди первый, – согласился Хастл. – А мы прямиком за тобой.

В этот раз я был полностью согласен с железнозубым. Оставаться здесь в ожидании милости плакальщиков совсем не хочется. Гайд не стал спорить и мы пошли вслед за ним по каменному мосту, обходя палки с трепещущими на ветру лентами.

Впереди медленно поднимались ворота из металла, расположенные в глубине просторного прохода. Это уже неплохо. Быстро не сломать. Если ещё сверху есть дырки, чтобы сбрасывать всякое на нападающих, то осаду здесь держать будет нормально.

Навстречу нам вышли трое плакальщиков, одетых в броню средней паршивости. Получше чем у рядовых меченосцев, но заметно хуже чем у нас. Только один носил цельнопластинчатый нагрудник. Остальные довольствовались кольчугами или ламеллярными элементами защиты. Шедший по центру высокий воин с глефой и в остроконечном шлеме спросил:

– Гайд, кто с тобой?

– Группа, которую должен был вести в Ревущие. Крыло и Осень убиты по приказу меченосцев. Их армия на подходе. Будут штурмовать храм. Надо… – Гайд запнулся, так как еле стоял на ногах от усталости. – Пустить их. Помогут защитить.

– Защитить? – с некоторым вызовом переспросила его плакальщица с арбалетом. – Среди них перевёртыш-людоед. Ты предлагаешь и его пустить?

Черт! Я был настолько уставшим, что даже не думал о потенциальных проблемах из-за Геллы.

Гайд молчал. Точнее он попытался что-то ответить, но тут же закашлялся и, похоже, окончательно лишился сил. Последний раз я использовал на нём целебную точку почти шесть часов назад. Больше суток марша в хреновых погодных условиях, бои, несколько попаданий ядовитыми иглами. Причем отраву он переносил сам на ногах. Использовал какую-то магию плакальщиков, но она вероятно не исцеляла полностью.

– Так, Холод, отведи Гайда внутрь, – приказал воин с глефой. – А насчёт вас пусть решают совет рукоположенных и Пастырь.

– А ну стоять! – вдруг рявкнул Хастл.

Удивительно, что в нём нашлись силы для такой активности. Вот что значит модифицированное тело.

– Мы зайдем туда все вместе, – прошипел железнозубый, положив правую руку на эфес сабли.

– Не надо приказывать нам, чужак, – спокойно, но решительно произнесла арбалетчица. – Вы здесь гости и ведите себя подобающе.

– Приказывать⁉ – в злом безумии усмехнулся Хастл. – Я не приказываю, бабенка. Приказывать будет она, – произнес главарь, косясь на ведьму с колдовским голосом. – Ну ка, Ульма, попроси их отвести нас в крепость.

Даже сквозь пелену усталости я понял, что надо срочно вмешаться. Если Хастл сейчас использует гипноз, то очень вероятен конфликт уже с плакальщиками.

– П-подожди, – обратился я к Ульме, а затем переключился на плакальщиков. – Мы ваши союзники. Возможно последние. Мы несколько дней бежали от армии меченосцев. Армии! Вы в курсе, что на вас идёт войско? Они убивают всех плакальщиков. Ещё раз повто… – сам закашлялся, но никто другой не попытался заговорить и я продолжил. – Всех. Это истребление.

– Мы знаем, что контакт со многими аванпостами потерян, – кивнул воин с глефой. – Ждем эмиссаров от ордена. Готовы выслушать их предложения.

Наивные придурки! Они предложат вам разве что сдохнуть.

– Гайд, скажи им… – с трудом шевеля пересохшими губами, произнес я. – Тебе кто-то делал предложение? Тебя пытались взять в плен?

– Нет, – глухо ответил плакальщик. – Сразу напали.

– Может, у вас был конфликт? – не унималась арбалетчица. – Они заметили с вами перевертыша и…

– Я была в лесу, – подала голос Гелла. – Мы планировали обычный заход в Ревущие Пустоты. Орден натравил на вас ваших же наемников. Они устроили резню на аванпосте и лишь наше присутствие позволило Гайду спастись. Он подтвердит. Вы считаете меня монстром и, вероятно, правы. Однако сами годами сотрудничали с жрецами Корнерога. Я и мой чародей как-то случайно наткнулись на их тайную лабораторию. Они получают красную мазь из тел живых людей, управляют хазгат, создают чудовищ, а главное… не терпят магию древних, которой под завязку напичкан ваш храм. И жрецы теперь контролируют орден.

– Хватит читать наши мысли, – прервал ее воин.

– Если вы боитесь собственных мыслей, значит там есть в чем сомневаться, – возразила ему Гелла.

– Ладно… Что скажешь, Гайд? – уже явно колеблясь произнёс воин.

– Лучше… их пустить. Всех, – ответил плакальщик и его товарищи нехотя согласились.

– Что ж… Тяжелые времена, тяжелые решения. Да хранит нас милосердие Богини. Идемте. Холод, отведи их в покои для опасных гостей. Я должен поговорить с Пастырем.

И мы направились к воротам храма. Подойдя ближе я услышал как звенят на ветру колокольчики, подвешенные над высоким карнизом. Мелодичный, успокаивающий звук. Чем-то напоминал дверные колокольчики из моего родного мира.

Внутри нас ждали ещё четверо стражей храма. Интересно, какой здесь в целом гарнизон? Вскоре от этого может зависеть моя жизнь. В любом случае уже складывается впечатление, что здание плакальщикам слишком велико. За воротами был довольно чистый, но практически пустой коридор, освещенный парой мелких кристаллов. На стенах белой и чёрной красками были намалеваны какие-то мифологические сюжеты, но не было никаких сил их разглядывать. За коридором ещё один. Такой же пустой и практически темный. По обеим сторонам я замечал комнаты без дверей. Они тоже либо пустовали, либо были минималистично обставлены для проживания, вероятно, паломников. Похоже, что плакальщики населяют только малую часть храма. Но вот мы дошли до развилки, за которой начиналось жилое крыло здания. Здесь даже немного сохранился древний антураж. В нишах стен попадались статуэтки или огромные пузатые вазы. Все это плакальщики обильно украсили своими символами, ленточками, бусинами, монетками, подвешенными за дырочки в центре, и прочей ритуальной дребеденью. Если честно, мне это казалось довольно уродливым проявлением человеческой натуры. Навесить, набросать как можно больше. Думаю, эти статуэтки смотрелись бы лучше без стараний плакальщиков украшать все и вся. Хотя, может быть, это вовсе не украшения, а метка. Моё. Не трогать! С теми же целями медведи оставляют на деревьях борозды когтями, а собаки метят кусты.

Тяжелым испытанием стала лестница. Впрочем, у нас все последние недели – одно сплошное тяжелое испытание. Пришлось подняться где-то этажей на десять, а потом снова коридор.

Из потока мрачных мыслей меня выдернул образ, за который даже мое уставшее сознание умудрилось зацепиться. Это была картина, занимавшая добрых четыре квадратных метра на развилке двух коридоров. Все хотели пройти мимо, но я остановился.

– Эй, самоучка? – отреагировал на мой поступок Хастл. – Ноги не держат уже?

– Дайте ему пару минут, – ответила за меня Гелла. – Это важно.

Да. Важно. Давненько у меня не возникало ощущения колдовского дежавю, а сейчас опять воспоминания Касаара зашевелились где-то в глубинах подсознания. Картина изображала шестерых человек. Магов древности, полагаю. Четверо мужчин и две девушки. Хотя, возможно, кто-то из них был перевертышем или робоскелетом. Одного из чародеев я сразу узнал. Это, собственно, был Касаар. Рядом с ним стояла невысокая девушка, которую я мог видеть в крипте под моими руинами. Касаар был здесь.

Что еще привлекло мое уставшее внимание, так это лица магов. Обычно на картинах и статуях бывших владык недобитого мирка изображали либо радостными, либо величественными. Но здесь я видел мрачные, сосредоточенные лица. Девушка в центре так вообще кажется напуганной и на грани обморока. Она обхватила себя руками, а короткие светлые волосы были влажными и растрепанными. Эта картина времен последних дней? Похоже на то. Ответ пришел мне в виде смутных образов.

Это место… Чья-то лаборатория и крепость. Внешние стены ещё целы, а сверху возвышаются башни. На небесах видны огненные следы, а над горизонтом поднимается зарево. Касаар был здесь на момент начала катастрофы или даже незадолго до ее окончания. Уже после он отправится к себе, похоронит подругу и начнет готовить моё появление.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Хастл.

Я бы ещё остался поразглядывать картину, но голова уже соображала туго и банально было сложно сконцентрироваться. Не удавалось оседлать дежавю, чтобы от одних воспоминаний меня понесло к другим. Ладно. Нам надо сначала передохнУть, чтобы всем не передОхнуть.

Отправились дальше по коридору, а я все думал о картине. Она прям хорошо сохранилась. Я не приглядывался, но она явно защищена какой-то магией. Ее вешали там с расчётом на катаклизм. Прощальный снимок незадолго до апокалипсиса, когда уже было ясно, что мир летит в тартарары. Надо будет внимательно ее осмотреть. Возможно, на ней или рядом есть какие-то подсказки.

Покои для опасный гостей звучало довольно мрачно. Я ожидал, что нас ждет помещение тюремного типа. По итогам дверь с решеткой там была всего одна и та на входе. Ее стерег единственный охранник. Плакальщик лет пятидесяти, вооруженный коротким копьём, мечом и несколькими цельнометаллическими арбалетами. Видимо подыскали пенсионеру работу попроще. Однако дожить в этом мире до преклонных лет – непростая задача. Мужик либо очень везучий, либо настоящая машина смерти.

Внутри нас ждало множество полутемных комнат, несколько коридоров и слабенько работающий фонтанчик в центре. Не сказка, но после адского марш-броска любое удобство казалось неземным блаженством.

Вскоре, пыльный и еле живой, я прямо в одежде упал на жесткую кровать. Меня накрыла волна болезненной агонии. Так всегда бывает, когда ложусь после сильного переутомления. Первое время становится не лучше, а хуже. Нужно дать телу переварить это поганое ощущение.