Текст книги "Ложные Боги (СИ)"

Автор книги: Луций Корнелий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16

В Верхнем Логе жрецов Корнерога не оказалось, так что мы решили ненадолго заглянуть в городок, оставив Скейла и Пузо в лесу. Гелле тоже пришлось остаться. В таких городах гостей всегда проверяют с помощью всём известной красной мази.

Это было мое второе посещение центра местной цивилизации. Верхний Лог по размерам и численности населения явно уступал Дымоводью. Он был похож на большую деревню, разросшуюся меж холма и длинного оврага, куда теперь люди сбрасывали мусор. Впрочем, стену тут возвели довольно добротную. Вал, полтора метра грубых камней и плетеная надстройка, добавлявшая ещё метр. Имелось даже несколько башен. Одна из них сторожила металлические ворота. Дед-татуировщик пришел в город первым. По его же рекомендации впустили нас.

Внутри Верхний Лог мне понравился больше Дымоводья. Не было нависающих стен и домов. Не чадило дымом и помоями воняло меньше. Пусть тут не так безопасно, зато улицы относительно широкие. Дома в основной массе являли собой каменные или глиняные одноэтажки. Похоже, что Верхний Лог был полностью новым городом без древних руин или крепостей времен Первого Цикла. Просто жила-была деревня да потихоньку разрослась.

После всего пережитого это место казалось мне странным.

Даже люди тут были какие-то непостапокалиптичные. Слишком нормально одетые, упитанные, миролюбивые и довольные. Правда признаки наследственных заболеваний все равно попадались заметно чаще, чем в моем родном мире.

Так у корчмаря, который угощал нас местным аналогом медовухи, на лбу торчала здоровенная шишка, а её меньшая сестра устроилась с правой стороны подборка.

– У Стылого все спокойно, – рассказывал он, наливая слабоалкогольные напитки в глиняную посуду. – Там всегда спокойно, но помереть можно за милую душу.

– Так ведь летом проблем нет? – удивился Арайт. – Я так слышал.

– Обычно нет, – согласился корчмарь. – Но бывало там и летом мерзли. Не целиком караваны пропадали. Кто-нибудь да возвращался. Года полтора назад пошло там семь человек. К плакальщикам шли. Решили вдоль Стылого. Мол безопасно. А потом добрела от них к нам одна только девица. Остальные умерзли. Говорит ветер ночью налетел. Дождь. Гром. Сверкало небо. Холод такой, что люди сразу с ума посходили. Как в спальниках легли, так и умерзли. Вы если пойдете, то ложитесь подальше от воды. Особенно, подальше от Трех Иголок. Слухи ходят, что вокруг Стылого безопасно. Брехня. Там не безопасно, а пусто. Ни разбойников, ни чудищ. Но там и без них сгинуть можно.

Холод и погодные аномалии. Вероятно они магического происхождения. Вроде как вокруг Трех Игл не никогда замерзает вода и странно себя ведут течения. Вполне возможно, что работающий там магический механизм, вмешиваясь в погоду, создает проблемы по всему региону. Но нам едва ли стоит этого опасаться. Есть Скейл, есть Гелла, которым плевать на погоду. В самом худшем случае они помогут остальным. Однако кое-как подготовиться стоит. Захватить с собой топлива и масла для розжига дров в сырых условиях.

В городке мы пробыли где-то два с половиной часа. Мало? Да. Но Скейл спешил и был риск, что появится жрец Корнерога. Тогда пришлось бы пробиваться из города с боем.

Поели, закупились едой и брикетами горючего торфа, попрощались с дедом-татуировщиком и вернулись на дорогу. Топать нам ещё было дохрена. Благо я теперь могу похвастаться удобной обувью и расходовать по паре лечебных точек в день. Эл-Ви их восполняет по графику.

Следующие пять дней мы пехали от деревни к деревни, попутно встречая караваны. Удивительно, но даже никого не грабили за исключением троих меченосцев. Их отправили с письмом до Дымоводья, но жизненный путь бедолаг завершился в овраге. Письмо оказалось не особо интригующим. В нём кто-то из командиров Ордена требовал от Дымоводья поскорее поставить им обещанные ткани и масло. Скукота. Никаких секретных планов по уничтожению магов, никаких наводок на древние сокровища.

Остальных путников мы не трогали. Для них мы такие же путешественники. Ведь Скейл и Пузо шли от нас отдельно через лес.

А затем начались признаки нашего приближения к Стылому Морю. Леса вокруг стали реже, травы ниже. Это всё производило на меня странное впечатление. Вроде бы небо такое же, солнышко кое-как светит, почва не отличается, но зелень будто бы росла здесь с неохотой. Потом я ощутил, что вокруг стало прохладнее.

– До Стылого полдня, – пояснил Рок. – Уже задувает.

Многие в отряде накинули плащи. Даже Искра застегнула свою бронированную одежку, а зубастая всегда хорошо переносила погодные трудности.

Ближе к вечеру лес вокруг полностью исчез. Его сменила каменистая равнина, заполненная галькой. Пейзаж стал даже не «пост», а «вовремя» апокалиптическим. Серые камни, тусклое небо и только космические объекты вносили в образ хоть какое разнообразие.

Тропинка исчезла. Ее просто не могло быть на таких камнях. Теперь мы шли ориентируясь на небольшие пирамидки, сложенные из гальки. Так местные отметили путь по этим безжизненным землям. И хорошо, что отметили. Тут попадались участки довольно сложного рельефа. Без ориентира можно заблудиться. На нашем пути встречались высокие скалы, обломки древних белых стен, овраги, заполненные удивительно прозрачной водой. Я уже привык, что если вижу какую-нибудь воронку, то внутри обязательно будет зеленая тина, ряска или другая болотная растительность. А тут все прозрачно как слеза негодяя.

Взобравшись на гребень очередного холма, я увидел море. Унылое, тоскливое, но по-своему величественное как музыка Иоганна Себастьяна Баха. Серо-металлические воды лениво облизывали каменистый пляж. Пахло солью и зимой. Тут мы купаться точно не будем.

Первая же ночевка у Стылого Моря мне совершенно не понравилась. Мы расположились где-то в полукилометре от воды под прикрытием скального массива. Он вроде бы защищал нас от неприятного ветра. Однако где-то посреди ночи с неба сначало заморосило, а потом хлынуло.

Кто-то скажет ну дождь и дождь. В чем проблема? Дождь не проблема, когда он за окном, а ты лежишь на диване под теплым одеялом. И если даже вымокнешь, то всегда есть возможность обсушиться.

Вокруг нас же были только холодные, не гостеприимные камни. Ни палаток нормальных, ни зонтов. Впрочем, мне ещё относительно повезло. Выручали общая немаленькая масса тела и помощь Геллы, об которую можно было греться. Остальные переносили непогоду хуже. Шерстяные спальники, плащи и одеяла кое-как выручали, но стылая сырость проникала всюду. Полночи мы практически не спали.

Утром весь наш отряд выглядел гораздо угрюмее. Нормально отдохнуть не удалось. Однако нужно было идти дальше и желательно не мешкать. Поскорее покинуть неприятное место.

– Знаете, я бы предпочел ещё один бой такому гадкому путешествию, – рассуждал Арайт.

– Однако мне теперь понятно, почему здесь не хотят делать засады разбойники, – ответил я.

Следующие три часа были весьма неприятными. Отряд медленно тащился по каменистому побережью, вынужденный время от времени огибать скалы или обходить глубокие впадины, заполненный морской водой. Иногда нам попадались следы других караванов. Объедки в основном. И на удивление все они прекрасно сохранились. Я даже мог заметить крошки и огрызки фруктов. Странно. Неужели здесь нет ни аналога крабов, ни птиц, которые бы залетали сюда?

Через три часа нам повезло. Мы наткнулись на другой караван, расположившийся в древних руинах. Впрочем, это был не комплекс заброшенных зданий как Двор Жилокрута, а всего лишь две полуразрушенные стены, торчащие из гальки. Но это хоть какое-то укрытие от ветра. Там расположились пятеро мужчин, которые жгли небольшой костерок из принесенных дров и топливных брикетов.

Мы тут же направились к ним.

– Доброго пути, – произнес бородатый глава каравана, старавшийся не смотреть в сторону Скейла и мутанта.

– Дайте-ка погреться, – бесцеремонно произнес Хастл и подошел к костру вместе с ведьмой.

Путники были вооружены и трое из них считались райдхор, но, конечно, по боевой мощи им до нас далеко. Пошли небось сюда, чтобы не нарваться на разбойников, а встретили кое-кого похуже.

– Вы, пятеро, что несете? – раздался голос хастловской ведьмы.

Каждое слово звучало в моей голове звенящим эхом и вызвало тошноту.

– Зелья от плакальщиков. Мази. Пилюли.

– Ещё? – уточнила ведьма.

– Немного серебра, оружие, топливо…

– Вы пятеро незнакомцев, кладите все ценное перед собой кроме одежды и утопитесь в море.

Таков был вердикт этой суки. И когда она произносила последние слова, то я сам дернулся. Ощутил странную необходимость пойти в сторону моря, но отогнал морок. Ведьма же специально уточняла на кого направлен приказ. Поэтому наши не пострадали.

Пятеро путников начали медленно выкладывать вещи из сумок и поясных кошелей. Глаза их были пусты. Такие же безжизненные и блеклые как Стылое Море, что их вот-вот поглотит.

– Правда, восхитительно? – усмехнулся Хастл, положив руку ведьме на хрупкое плечо. – И никаких драк не нужно. Все чисто и просто.

– А не боишься, что она и тебя так искупаться спровадит? – спросил я.

Вопрос провокационный, но при Скейле Хастл все равно не станет бузить.

– Нет-нет, – снова усмехнулся Хастл. – На мне голосок Ульмы не работает.

– Ну значит скажет не искупаться, а велит приспешнику перерезать тебе ночью горло, а потом самому утопиться.

– Злой у тебя язык, Крайт, – осуждающе поцокал Хастл, слегка звякнув металлическими зубами. – И сердце не доброе. Не веришь ты в дружбу и любовь.

Ага. А у вас сердца прям добрейшие. Отправили пять человек топиться, чтобы отжать костер. Ну и видели путники, конечно, слишком много. Ещё расскажут кому о Скейле. Правда, это очень потенциально низкая опасность, но есть понятие «на всякий случай».

Все пятеро послушно направились к линии прибоя, медленно заходя в холодную воду.

Бррр… Даже думать об этом не хочется.

Наши же устроились у костра, закидывая в него остатки топлива чужаков и часть нашего.

– Сейчас согреемся! – радостно потирал ручки один из райдхор Хастла.

Я предпочел держаться подальше от костра, у которого сгрудились райдхор. Мог согреться другим способом. Сняв сырую перчатку взял за руку Геллу. Ее ладонь за пару минут стала горячей.

– Здесь всякого барахла на сотни четыре серебра! – восхищался один из райдхор нашим уловом.

– Берем только деньги, – приказал Хастл. – Пилюли и зелья не трогайте. Я слыхал, что плакальщики метят партии. Если попробуем толкнуть им их же товар, то будут проблемы.

– А если чисто себе? – спросил его смуглый приятель. – Тут есть что-то для кайфа?

Удивительно, но плакальщики не варили наркоту. По крайней мере специально. Кое-что из обезболивающих можно было применять и против ран душевных, но это побочные эффекты.

– Вот штырит, – со знающим видом заявил Рвач и начал было распаковывать один мешочек, помеченный сине-черной лентой, но вмешался Скейл.

– Никакого дурмана. Если кто-то станет обузой и начнет задерживать отряд – я приму меры.

Все тут же заткнулись, позабыв о пилюлях. Слишком хорошо разбойнички знали какие меры принимает Скейл в таких случаях.

Искра не стала особо жаться к костру, но прихватила оттуда небольшой котелок с травяным настроем, который готовили нынешние утопленники. Сначала отпила сама, потом передала мне. Горячее! Но самое то после странствия под дождем.

Я глянул на море. Один из трупов уже прибило к берегу. Ещё два бултыхались на волнах, а остальные куда-то подевались.

Где-то часа полтора мы отдыхали у захваченного костра, пока от него не остались только угли. Затем продолжили путь. Теперь народ чувствовал себя лучше и шел бодрее. Не портил настроение даже моросящий дождь, которым разродились хмурые небеса.

Где-то через два часа ходьбы мы увидели на горизонте Три Иглы. Высокие, тонкие башни торчали будто бы прямо из моря. Но, полагаю, у них было некое единое основание. Просто его отсюда плохо видно. Башни из белого камня венчали темно-синие остроконечные крыши. Центральная чуть выше остальных.

Мне показалось, что башни слишком ярко выделяются на фоне неба. Будто бы они подсвечены снизу прожекторами, которые не видно за горизонтом. Вполне возможно, что так оно и есть. Закрыв глаза, я обнаружил магию. Странное ощущение. Опускаешь веки, но башни не просто не пропадают. Их становится видно даже лучше. Три светящиеся линии. Там множество точек и магических структур. Они далеко, но я вижу их даже отсюда.

Мы прошли еще минут пятнадцать. Обогнули руины квадратного фундамента, притопленного в морской воде, снова оказались на открытом пространстве. Дождь кончился. Резко подул хололный ветер.

Меня вдруг накрыло очень дурное предчувствие. Сначала я не понял причину. Подумал на погоду, унылый пейзаж и ноющую головную боль, но потом осознал. Голова не просто заболела. Это случилось, когда я увидел Три Иглы. И подобное ощущение было мне знакомо. Оно напоминало ослабленную версию головной боли от телепатии голема или других магических машин. Что-то из башен сканировало нас? Или звало?

Я протолкнулся вперед к Скейлу.

– Лучше уйти подальше от моря. Что-то смотрит на нас и… – я на мгновение закрыл глаза. – Что-то приближается!

Магическая структура вокруг Трех Игл изменилась. Она расширилась, пришла в движение и будто бы уже была к нам ближе.

– Уходим от моря, – скомандовал Скейл.

В этом момент чудовищный порыв холодного ветра ударил по нам. Иголка, вскрикнув, едва не упала, в последний момент схватившись за Рока. Хастл был вынужден держать Ульму, чтобы её не снесло ветром.

Раздались гул и плеск. Две огромные волны, поднявшиеся из ниоткуда разбились о берег одна за другой. Брызги долетали до нас. Ледяное облако водяных капель обожгло мне лицо. Я вспомнил истории о замерзших здесь насмерть людях. Теперь ясно как это случалось.

Закрыл глаза. Еще ближе.

Здесь обитало нечто незримое и опасное. Мы рванули от моря, но тяжелые удары ветра не давали нам идти вперед. Ураган почти сбивал нас с ног, а в море бушевали волны. Брызги поднимались до небес. Целые фонтаны воды вздымались и их тут же сносило ветром на нас. Это было кошмарное испытание. Вопреки законам природы ветер бил нас с двух противоположных сторон. Ураган накатывал и с моря, и с материка. Люди падали на камни, безмолвно крича. Ветер уносил их вопли. Скейл пытался что-то сделать. Его глаза вспыхнули от использования магии, однако он не мог побороть обитающую здесь силу.

А затем ветер мгновенно стих.

Я закрыл глаза и понял, что оно здесь. Магическое нечто, обитавшее в Трех Иглах добралось до нас.

Я открыл глаза и увидел, как оно начинает воплощаться. Создавать под себя зримый образ. Это была полупрозрачная громадная фигура, отливающаяся на фоне серого моря ледяной синевой. Лицо, контуры плеч, руки, туловище. Оно парило над водой, склоняясь к нам как мальчишка нависший над десятком муравьев. Огромное, могущественное, неодолимое.

«Карсакрайт артера монис андо».

Прозвучал в моей голове телепатический голос. Проклятье. Гелла, переведи скорее, пока эта штука не грохнула нас из-за нарушения каких-нибудь древних правил поведения на пляже. Но перевод не понадобился. Через мгновение голос заговорил со мной уже на местном наречии. Правда многие слова звучали иначе, но можно было их понять.

«Я долго ждал здесь, ученик», – сообщил мне неизвестный. – «Но почему ты говоришь только на языке простолюдинов?»

– Так получилось, – вслух ответил я.

«Кто твой наставник? Кто посвятил тебя в тайны знания?»

– Касаар, – ответил я, пытаясь вспомнить фамилию мага.

– Ла-Никрод, – шепнула Гелла.

– Касаар Ла-Никрод, – повторил я.

На несколько секунд воцарилось молчание. Хастл и Ульма, ещё недавно вершители чужих судеб, затихли. Ведьма даже не пыталась использовать свой голос. Понимала, что сейчас это бесполезно. Более того, в ее глазах я заметил тень страха.

«Касаар Ла-Никрод», – произнес телепатический голос, – «Он есть в моей базе знаний. Где ныне этот великий чародей? Можешь ли ты связаться с ним, ученик?»

Я решил не врать и ответить прямо:

– К сожалению не могу. Касаар Ла-Никрод мертв.

«Мертв? Какая потеря. Тебе необходимо как можно скорее найти нового покровителя. Но прежде ответь на мои вопросы. Вот уже тысячу двести пятьдесят шесть лет, восемь месяцев и двадцать один день я выполняю возложенные на меня обязательства. Однако с каждым годом это становится все сложнее. Внутренние системы крепости Ла-Рионон требуют немедленного капитального обновления. Никакие мои сигналы о помощи не нашли ответа. Поэтому скажи мне, ученик, кто из великих магов ныне правит на престоле Назерата, кто входит в Совет Амунда, кто страж Аримиона?»

– Не знаю, но… Полагаю, что никто.

«Никто⁉» – вопрошал меня дух.

Я услвшал в его странном голосе подобие эмоций. Не обычных человеческих, но все же очень даже ярких.

«Но где же великие маги? Почему не займут они свои оставленные твердыни?»

– Потому что… – проговорил я, ощущая что мне тяжело даются эти слова. – Потому что их больше нет. Мертвы. Все сгинули.

«Все сгинули…» – тихим, почти шипящим голосом повторил за мной дух.

Я боялся, что его коротнет и он набросится на нас или устроит шторм. Но вместо этого дух просто… начал исчезать. Визуальный образ таял, холодный ветр успокоился, волны вернулись в норму.

Мы стояли на берегу ошарашенные. Лишь Скейл и Гелла были спокойны. Робоскелет произнес:

– Идемте. Он больше нам не помешает.

И это оказалось правдой. Все оставшее путешествие мимо Стылого Моря холодный ветер не бушевал и дождь не лил. Но время от времени я ощущал ноющую боль в голове. Среди шума волн мне слышался голос древнего духа, навсегда прикованного к трем башням. Он раз за разом повторял одну лишь фразу:

«Все сгинули. Все сгинули…»

Глава 17

– Кто это вообще был? – полушепотом спросил я у Геллы, когда мы отошли подальше от Трех Игл.

– Не представляю, – призналась суккуба. – Что-то наподобие хранителя региона или крепости. Я мало слышала о них.

Была мысль вернуться к башням и попросить духа о помощи, но я быстро отогнал ее. Сомневаюсь, что этому джину, привязанному к Трем Иглам, есть дело до чего-то кроме своей миссии. Мимо него сотни лет туда-сюда ходят люди. Никому он не помог, а некоторых вероятно убил. Специально ли? Кто знает.

С огромной радостью я заметил возвращение растительности. Унылый безжизненный пейзаж сменился лесом, который разительно отличался от кривого стандарта этого полудохлого мирка. Деревья здесь стояли прямее, были выше, но казались даже более ненормальными чем растительность вокруг Форта. Их бугристая кора по цвету напоминала пепел от сожженной бумаги. Ветви слишком торчали наверх. Будто-бы каждое из этих деревьев отчаянно пыталось сдаться. Крупные желто-зеленые листья уродливо топорщились на задранных ветвях. Усилился ветер, но теперь он был сухим и жарким. Его порывы безжалостно трепали листья, иногда срывая их нам под ноги. Стало меньше кустарников. Лес теперь проглядывался на десятки метров насквозь. Мы шли по тонкой, но вполне различимой тропе, отправив Скейла и Пузо в лес. Тут они уже могли скрываться от чужих глаз в чаще.

Примерно через час после ухода Хромого в лес нам попался фрагмент руин. Когда-то это было здание, от которого осталась лишь одна стена. Тропинка проходила сквозь дверь в ней как через триумфальную арку. Все темные камни руин были покрыты белыми рисунками. Самый крупный из них прямо над проходом. Ромбовидный глаз, а под ним три слезы равносторонним треугольником. Символ плакальщиков. Остальные рисунки тоже явно принадлежали их «перу». Там были женские силуэты, наверное, обозначавшие богиню милосердия. Люди, склонившиеся перед ней. А ещё черепа, могилы и женщины рыдающие над ними.

– Я же говорил, они похожи на племя, – произнес Рок. – Тотемы, значки, молитвы, вот!

Он зашёл за край стены и со звоном пнул что-то. Там оказался небольшой алтарь с металлической посудой, заполненной глиняными фигурками фруктов, рыбы и частей животных.

– Жертвоприношения? – удивился Хастл. – Нам точно нужна помощь этих дикарей?

– Дикари или нет, но дело свое они знают, – возразил Арайт.

Мы прошли сквозь арку, ступив на территорию плакальщиков. Примерно через два часа от границы находилась первая деревня, скорее напоминавшая аванпост. Всего десятка полтора домов, но зато имелась стена из камней и металла, усиленная почти семиметровой дозорной башней. На ней сверху был намалеван белой краской все тот же символ плакальщиков.

По дороге в деревню нам пришлось потерять Геллу. Ей к поселениям лучше не подходить. Спалится на проверке мазью. Без суккубы я теперь ощущал себя уязвимым и одиноким. Черт! Привязался все-таки.

Перед нами распахнулись выкрашенные в серый ворота. За ними ждали трое охранников, и у всех на левой стороне шеи был набит символ плакальщиков. Правда не белой, а черной краской. Вооружены копьями и глефой. Все трое поведением не были похожи на обычных райдхор. Воины этого мира часто вели себя вызывающе, чтобы подчеркнуть свой особый статус. К незнакомцам же здесь было приятно относиться настороженно. Даже в какой-то мере агрессивно. Мол кто такие, понюхайте-ка мазь. А тут нас встретили спокойно, доброжелательно и даже… смиренно?

– Пусть милосердие богини коснётся ваших душ, – произнёс главный и поднял левую руку, вокруг которой появилось тусклое свечение.

Такое я уже видел. Осень колдовала похожим образом. Значит это их общая фишка.

Я ощутил прилив сил, бодрости и хорошего настроения, а вот лицо плакальщика стало серьёзнее. Он подошёл ко мне, шепнув на ухо:

– Нам требуется поговорить с глазу на глаз, – и жестом поманил за собой.

Однако я пошёл за ним не один. Рок тоже последовал в сторону от ворот под стену и первый начал говорить:

– Все нормально. Нас тут ждут. Девушка из ваших по имени Осень и её муж.

– Да. Да, – кивнул плакальщик. – Мы ждали вас. Но ситуацию осложняет близость войны. Кроме того, в Ревущих Пустотах неспокойно. Вы уверены, что хотите идти туда?

– Уважаемый, – елейным, но неприятным голоском произнес Рок. – Мы передали вам золота и серебра столько, что большинство купцов за всю жизнь не видали.

– Да. И эти средства пойдут на благо людей. Часть мы могли бы вернуть. Просто… Сейчас опасно. Опаснее, чем было месяц или два назад. Если не хотите отступить, то можете подождать?

– Не можем, уважаемый. Не можем. У нас есть очень строгий заказчик. Ему нужны результаты.

– Хорошо. Это ваше право. Однако Осени, Крыла и Гайда здесь сейчас нет.

– Как нет⁈ – прошипел Рок, отчего на его мощной шее вздулись вены, кожа покраснела и грим, скрывающий орденскую татуировка, стал заметно выделяться. – Мы же договорились на сопровождение…

– Прошу прощения, – спокойной ответил плакальщик. – Мы точно не знали когда вас ждать. Осень, Крыло и Гайд – рукоположенные. Сейчас их навыки нужны, чтобы утихомирить Рев-Из-Пустот. Так мы называем нашествия скорбных духов прошлого. Все трое в поселении недалеко отсюда. Вы встретите их там и пойдете куда планировали. А пока отдохните. В этих стенах безопасно, чего я не могу сказать о землях вокруг.

Мы с Роком вернулись к остальным, а по дороге он брызжал ядом:

– За такое в приличном обществе ставят на ножи. Сука. Они ждать нас должны. Ждать, а не валандаться непонятно где.

Отряд собрался в центре поселения. Там нас встретили человек пять местных крестьян, подавших воду и спросивших не голодны ли мы. Ещё один из них, по виду старший, хотел было поинтересоваться целью визита, но подошел главный плакальщик и жестом прервал разговор. По итогам нас разместили в довольно просторном гостевом доме. Там мы прождали минут тридцать, стараясь не перегрызться, а затем пришел проводник из плакальщиков. По его словам нужные нам люди находятся в семи-восьми часах пути. Предложил выдвинуться завтра утром.

– Ночью сейчас опасно, – заявил он. – Даже здесь вас могут мучить дурные сны. В Пустотах неспокойно.

Везет нам, однако. Хотя по-нормальному можно было бы переждать проблемный период, но сомневаюсь, что Скейл согласится.

Ночь мы провели в гостевом доме. Дурных снов мне не снилось. По крайней мере они были не дурнее чем обычно. Однако меня не покидало смутное чувство тревоги. С утра налетел южный ветер. Сухой, жаркий и пыльный. Он нес на себе дыхание пустошей, выжженные магией. Запахи пепла, озона и чего-то ядовито-химического. От вдыхания этого аромата в носоглотке начинало неприятно чесаться.

Однако были и приятные моменты. Местные проявляли к нам прямо таки образцовое радушие. Нас накормили завтраком из аж трех блюд, предложили искупаться и постирать вещи.

– Вы же за сокровищами в Пустоты? – бесхитростно спросила меня одна из служанок, которая забирала часть одежды.

– Может быть, – уклончиво ответил я.

– Ну а куда ж ещё. Столько оружия. Даже зубастая есть. Наверное, магам добычу потащите? Да нам все равно. Тут плакальщики хозяева, а не мечи. Главное, чтобы богиня была довольна и людям хорошо.

Вот значит какие тут принципы выживания. Впрочем, не удивительно. Здесь люди живут на границе с очень опасным регионом. Земля бедна, ветры несут пыль, а из Ревущих Пустот регулярно лезет всякая гадость. Сложные идеологические вопросы лучше оставить в стороне. Не до жиру, быть бы живу.

После завтрака, купаний и замены плащей на чистые аналоги мы отправились в путь. Нам выдали проводника из плакальщиков, который должен был устроить нам встречу с рукоположенными. Так местные называли Осень и её компанию. Я решил уточнить значение этого термина.

– Люди самые близкие к богине, – ответил молодой проводник, опиравшийся на короткое копье как на посох. – Они спасают нас. Они успокаивают души и отправляют их к богине.

Звучит реально очень религиозно. Похоже, что все местные в существовании своей богини не сомневаются или, по крайней мере, старательно делают вид.

Где-то через полчаса проводник остановился у особенно высокого дерева. Из дупла он извлек короткую записку и произнес:

– Крыло и Гайд отправились дальше. Осень недалеко. Она охотится на какую-то нечисть. Вероятно, мясного монстра. Лучше нам подождать ее здесь.

– Пройдем по следу, – возразил Рок. – Так будет быстрее. Искра, возьмёшь след?

Искра привычно кивнул, а затем дополнила это местным жестом согласия – движением ладони сверху вниз.

– Ну как скажете… – вздохнул проводник. – Но, боюсь, вы только помешаете рукоположенной работать.

– Потерпит, – усмехнулся Хастл. – И пора бы ей уже работать на нас. Некоторые люди, пока не покажешь их место, будут выкобениваться.

Плакальщик осуждающе вздохнул, но спорить с чужаками не стал. У них реально очень развито терпение. Редкое качество даже в моем родном мире.

Искра тем временем взяла след, уверенно заводя нас все глубже в лес. Минут через двадцать в сухом овраге мы наткнулись на разорванный труп какой-то животны. Детёныш четырехрога? Нет. Другое мелкое копытное, адаптированное к жизни в этих не самых изобилующих зеленью лесах.

– Позвоночник разорванн, – отметил плакальщик, приглядываясь к трупу. – Следы зубов на холке. Человеческие. Мясной зверь. А падальщики не слетелись из-за ветра со стороны Пустот. Они боятся такой погоды.

Я вспомнил как животные опасались подходить к руинам Касаара. В этом мире молодая жизнь к с трепетом и почтением относится к древним мертвецам. Иначе можно огрести так, что даже косточек не останется.

Искра повела нас дальше. Я приметил сломанные кусты, ободранную кору и следы крови на деревьях. Зверь ломился здесь. Он не такой огромный как монстр в руинах хазгат. Размером чуть больше обычного человека. Но даже такая тварь может быть смертельно опасна.

Мы прошли ещё метров сорок и услышали впереди тяжелый рык переходящий в дребезжащий стон. Звук, который обычный человек воспроизвести не может.

– Тихо, – призвал плакальщик. – Дальше идти нель…

Его никто не послушал. Искра достала меч из ножен и устремилась вперед. Я бросил сумки, стараясь поспеть за ней. Рядом лязгал латной броней Рок.

Мы вылетели на небольшую открытку полянку, где кусты и высокая желтая трава были примяты, а местами заляпаны кровью. В центре скорчившись сидело существо, когда-то бывшее человеком. Мясной зверь. Второй на моей памяти. Однако он был явно моложе первого. Тот долго мариновался в подземельях хазгат, а потом вырвался на свободу. Этот только недавно начал претерпевать трансформации. Он был похож на больного корпусом из Морровинда. Опухшая до неузнаваемости голова, перекошенные плечи, левая рука, разросшаяся до гротескной громадины.

Уродец поднял на нас глаза, налитые кровью, и резко распрямился, бросаясь вперед. Он замахнулся гипертрофированной левой рукой, из которой шипами торчали кости. Ближайшей к нему оказалась Искра. Она поступила чрезвычайно рискованно. Не отскочила назад, но лишь отшагнула в сторону. Пропустила конечность чудовища мимо себя, нанося размашистый удар в шею существа. Больше крови оказалось на траве.

Обычно во время фехтования не стоит слишком замахиваться. Такие удары противник легко прочитает. Однако мясной зверь не отличался интеллектом. Зато был живуч и располагал толстыми, разросшимися костями. Даже Искра не смогла с первого удара разрубить шею существа.

Я уколол мясного в опухшее лицо, покрытое красными буграми опухолей. Целился по глазам. Попал или нет – хрен разберешь. Урод дернулся, распарывая себе морду об мой наконечник. Однако несмотря на обилие крови такие раны для него не опасны. Тварь рванула на нас, издав глухой стон. Я понял что мне его копьем не удержать. Даже если навалюсь всем весом. Зверь слишком быстро регенил.

Вторым ударом Искра подрубила монстру правую ногу. Зверь рухнул на одно колено. Его тяжелая туша будто бы целиком состояла из мышц и опухолей.

Я рванул копье назад, с ужасом понимая, что оно застряло. И не просто увязло в костях. Нет. Оно начало врастать в голову зверя. Регенерация быстро смыкала края раны. Кожа и опухоли охватили мое оружие. Я рванул что есть силы, пятясь в сторону. Рок уже поспел и пытался отсечь зверю правую руку. Уроду это явно не понравилось. Он издал чудовищную какофонию всхлипов и рева, крутанув свой корпус практически на 360 градусов. Зверь махнул гигантской рукой, чуть не выбив у меня копье и отбросив в сторону Рока, звонким попаданием в щит.

Конечно, мы бы победили гада. Порубили на куски рано или поздно, а затем я устроил бы ему прожарку. Однако все закончилось быстрее и проще.

В тело существа ударила бело-синяя вспышка. Монстр дернулся, затрясся, прогибаясь под градом наших ударов.

– Хватит! – раздался у нас за спиной знакомый женский голос.

Обернувшись, я увидел высокую по местным меркам девушку-альбиноса с татуировкой плакальщиков на шее. Осень. Одна из тех, кого мы ищем.

– А вы, уважаемая, в защитницы чудищ записались? – усмехнулся Рок.