Текст книги "Беды с любовью (ЛП)"
Автор книги: Лорен Лэйн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
– Так что же может помочь? – Его голос снова был резким.
Она сглотнула. – Дистанция. Мне нужно пространство.
– Мы соседи. И мы работаем вместе. С дистанцией будет трудновато.
– Мы делали это раньше, – сказала она, теперь в её голосе звучало лёгкое отчаяние. – Мы присутствовали в жизнях друг друга в течение последнего года без всяких странностей. У тебя были девушки, я встречалась с людьми… Я хочу вернуться к этому.
Он вглядывался в её лицо. – Ты хочешь, чтобы я встречался с другими женщинами? Ты хочешь увидеть, как я привожу женщину к себе домой в пятницу вечером, и то, как она уходит на следующее утро?
Эмму затошнило от этой мысли, но она заставила себя кивнуть. – Мы так делали раньше. Мы можем сделать это снова.
Он разжал руки, засунул их в карманы и вернулся в исходную позицию у окна, глядя на улицу. Только раньше выражение его лица было задумчивым.
Теперь же жёсткая челюсть и отстранённость во взгляде придавали ему холодный вид. Ледяной.
Он не смотрел на неё, пока говорил. – Знаешь, когда я пришёл сюда сегодня вечером, я знал, что буду отвечать на вопросы. Я был готов к этому. Но я надеялся, что ты тоже ответишь на некоторые из них. Я хотел знать, что ты помнишь о нас.
Он перевёл взгляд на неё. – Но ты не хочешь вспоминать.
Она расправила плечи и слепо уставилась на мерцающие огни, на самом деле их не видя. Ничего не видя.
– Нет. Наверное, не хочу, – тихо сказала она.
Его подбородок ненадолго опустился к груди, после чего он кивнул раз, другой, а затем отошёл от неё, взял с кресла свой пиджак и направился к входной двери.
Она повернулась и смотрела, как он уходит, хотя и не пыталась проводить его до двери. Она не была уверена, что её ноги справятся.
Кэссиди обернулся, прежде чем исчезнуть из её поля зрения. – Раньше ты была храброй, Эмма. Что случилось?
– Мы случились. Мы не подходим друг другу. Храбрость не принесла никакой пользы. Я лучше буду осторожной.
Не так больно.
Он долго всматривался в её лицо, прежде чем неожиданно двинулся в её сторону, остановился у стола, чтобы взять оба бокала с вином. Один протянул ей.
Она взяла его в замешательстве, ища на его лице объяснения, но его черты были пустыми, а глаза холодными. Он чокнулся своим бокалом о её. – За то, чтобы двигаться дальше. За чёртову дистанцию.
Он сделал большой глоток, прежде чем она успела отреагировать, а затем отвернулся, поставив бокал на стойку и направившись к входной двери.
– Кэссиди.
Он сделал паузу, обернувшись, и вспышка надежды в его глазах чуть не стала её погибелью, но она не сказала ему то, что он хотел услышать. Она не могла.
– Последний вопрос, – сказала она. – Для моей статьи. Почему мы расстались?
Он зажмурил глаза, и его смех был резким. – Почему мы расстались? Я скажу тебе, почему… Девушка, которую я любил – да, Эмма, любил – сказала мне, что не хочет выходить за меня замуж. Более того, она швырнула мне в голову обручальное кольцо, которое я выбирал четыре недели.
Эмма втянула воздух, а Кэссиди печально покачал головой. – Я уверен, что у тебя есть своя версия того, что произошло, но моя версия? Моя версия заканчивается тем, что девушка, которая утверждала, что любит меня, даже не выслушала меня. Я совершил ошибку. Да. Ошибки. Но ты бросила меня, Эмма. Убедись, что ты правильно истолковала эту часть своей истории.
Она слышала, как открылась дверь. Слышала, как она закрылась. И всё равно она не двигалась.
Её мозг понимал, что она только что избежала множества душевных страданий, обеспечив продолжение их холодной войны.
Но её целью было защитить своё сердце, и она отчаянно боялась, что для этого уже слишком поздно.
Для этого было слишком поздно с того самого дня, как она встретила его.
Глава 18
– По шкале от одного до десяти, насколько это больно? – спросила Райли, появляясь рядом с Эммой.
Эмма посмотрела на свою подругу. – Это не больно.
Почти.
Ладно, это было больно. Нет. Боль не могла описать это. Эмма была в агонии.
Райли сверкнула улыбкой, её зубы были белыми на фоне сиренево-красной помады, которая подняла её и без того статус секс-бомбы до стратосферы. Короткое чёрное платье тоже было неплохим.
– Давай, Эмс. Ты же знаешь, что хочешь кому-то выговориться.
Эмма поджала губы и взяла один из бокалов вина с маленького бара, установленного в углу отдельной комнаты, где Джули и Митчелл проводили свой репетиционный ужин.
– Я предполагала, что всё будет плохо, – призналась Эмма. – Я несколько дней мысленно подбадривала себя.
– Да? – спросила Райли, взяв бокал вина для себя и потянув Эмму в угол комнаты, где они могли поговорить.
– Да, – сказала Эмма. Она сделала глоток вина, её глаза сканировали переполненную комнату, целенаправленно избегая Кэссиди.
– И? – спросила Райли. – Это было так ужасно, как ты думала?
На этот раз взгляд Эммы остановился на Кэссиди, который выглядел красивым и совершенно расслабленным, разговаривая с тётей и дядей Джули в дальнем конце комнаты.
– Всё гораздо хуже, Ри.
Её подруга издала по-матерински кудахчущий звук и обняла Эмму за талию. – Я пристегнула фляжку к бедру именно для такой ситуации.
– Тут открытый бар, – указала Эмма.
Райли сжала её плечи. – Дорогая, ты на репетиционном ужине своей лучшей подруги со своим бывшим женихом. И, насколько я могу судить, твой репетиционный ужин – вот где всё пошло наперекосяк?
Эмма приподняла брови. – Пошло наперекосяк? Это мягко сказано.
– Ты знаешь, что я имею в виду. Рухнуло. Разрушилось? Разразился скандал в порыве ярости?
– Почти, – согласилась Эмма, делая ещё один глоток вина.
Райли посмотрела на неё. – Ты сегодня другая. Сердитая.
Эмма втянула щёки и задумалась. Была ли она сердитой?
Она была… ну что-то в этом роде.
Прошла неделя с тех пор, как они с Кэссиди едва не поцеловались в её квартире, и, верный своему слову, он предоставил ей дистанцию, о которой она просила. Они по-прежнему работали вместе. По-прежнему виделись у почтовых ящиков в их многоквартирном доме. Но если раньше между ними было намеренное игнорирование, то теперь она словно перестала существовать.
Она была невидима для него.
Это было именно то, чего она хотела.
Эмма была полна решимости игнорировать его сегодня вечером, как делала это каждый день. Все знали, что репетиции были скорее формальностью. Если вы были на одной свадьбе, то можно сказать, что вы посетили миллион из них.
Будучи подружкой невесты, тебя больше волновало то, насколько высокими были твои каблуки, и то, по какой поверхности тебе приходилось ходить. Если ты был шафером, то твоей самой большой заботой было то, как выглядят подружки невесты.
Всё всегда было одинаково. Не ходи слишком быстро. Выключи свой мобильный телефон. Стой прямо. Не потеряй кольца.
Но сегодня Эмме подкинули сюрприз.
В отличие от других свадеб, на которых она присутствовала, где шаферы сопровождали подружек невесты по проходу впереди невесты, Джули и Митчелл решили, чтобы подружки невесты шли одни, а шаферы стояли рядом с Митчеллом в конце прохода.
Другими словами, Эмме пришлось идти навстречу Кэссиди.
Так, как она поступила бы семь лет назад, если бы не вышла из себя в ночь перед их свадьбой. Если бы он не был так поглощён своей гордостью, что не смог простить её, когда она извинилась несколько часов спустя.
Она не смотрела на него, пока шла по импровизированному проходу в «Плазе». Ей не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он тоже на неё не смотрит. Она даже не взглянула на него, пока пастор Митчелла без конца бубнил о последовательности на завтрашней церемонии.
Было удивительно легко оставаться в настоящем моменте. Помнить, что она здесь ради своей лучшей подруги. Что этот день был посвящён Джули, а не Эмме. А потом репетиция закончилась, и она выжила. Они выжили.
Но теперь они были на репетиционном ужине.
И Эмма злилась. Потому что впервые за долгое время она заново переживала моменты, которые давно считала мёртвыми внутри себя.
Райли наблюдала за ней, выглядя наполовину обеспокоенной, наполовину весёлой. – Ты уверена, что тебе не нужна эта фляга? На всякий случай? Потому что это может быть один из тех вечеров, когда бокал хорошего вина не подходит, понимаешь?
– Мы в одном из самых дорогих ресторанов Манхэттена, – ответила Эмма. – Я не собираюсь начинать пить из фляжки.
– Если тебе от этого станет легче, фляжка от Тиффани. Подарок Лиама на двадцать первый день рождения. Первый и единственный раз, когда старший братец зашёл в этот магазин, так что это практически священный предмет. Кроме того, чертовски стильно для ёмкости с виски.
– Я в порядке, – сказала Эмма, выдавив улыбку. – Но спасибо.
Райли заставила себя улыбнуться в ответ, её глаза были грустными, и это заставило Эмму почувствовать себя намного хуже. Это должен был быть вечер празднования и счастья, а не унылая прогулка по воспоминаниям с подругой, пытающейся всучить ей виски.
Она мысленно встряхнула себя. – Знаешь что? Пойдём пообщаемся, – сказала Эмма. – Ты выглядишь слишком хорошо, чтобы сидеть в углу в одиночестве. Это платье…
Райли нагло ухмыльнулась и подмигнула. – Сэму оно тоже понравилось. Дважды.
– Больше никаких подробностей, – пробормотала Эмма, подняв руку. – Пожалуйста.
Она позволила Райли втянуть её в разговор с несколькими школьными подругами Джули из Калифорнии и изо всех сил старалась не обращать внимания на то, что Кэссиди был примерно в четырёх футах слева от неё, разговаривая с длинноногой брюнеткой с кудрявыми волосами, и в платье, которое было короче, чем у Райли.
Джули подскочила к ним, выглядя восхитительно в белом коктейльном платье с завязками на шее и с объёмным хвостиком. Она выглядела свежей и сияющей.
И счастливой. Почти невыносимо счастливой.
Эмма вспомнила, на что было похоже такое счастье.
И именно поэтому она злилась. Не потому, что она вспоминала плохие моменты. А потому что она вспоминала хорошие моменты.
Джули вежливо извинилась перед всеми остальными, прежде чем отвести Эмму, Райли и Грейс в сторону. – Так, никакого давления, девочки, и под этим, конечно, я подразумеваю, что чувствую себя полностью обязанной тем, что я сейчас скажу. Родители Митчелла настаивают на том, чтобы мы произносили тосты.
– И что? – спросила Райли.
– А то, что они платят за всё это шикарное мероприятие, поэтому они могут делать то, что хотят, но, да поможет мне Бог, если мама Митчелла встанет и начнёт говорить, эта вечеринка превратится в групповой сон, и весь этот праздник пройдёт впустую…
– Впустую? – перебила Эмма.
Джули указала на неё. – Попробуй пожить с Митчеллом и не нахвататься подобных слов.
– Успокойся, Джулс, – сказала Грейс. – Мы тебя прикроем. Если родители Митчелла начнут портить настроение своими монологами, Райли притворится пьяной и попытается вырвать микрофон.
Райли кивнула. – Я упоминала, что принесла фляжку? С таким же успехом она может быть реквизитом, раз Синклер утверждает, что она ей не нужна.
Джули и Грейс посмотрели на Эмму, и рука Джули потянулась к её руке. – Как ты?
Эмма застонала. – Я в порядке. Я возненавижу себя, если ты потратишь хоть одну секунду, беспокоясь обо мне.
– Я не беспокоюсь, – сказала Джули, – просто… это произошло именно тогда, верно? Всё, что произошло между вами двумя, было на репетиционном ужине?
– Давным-давно, – сказала Эмма, сжимая руку Джули. – Мы с Кэссиди оба двинулись дальше.
Джули начала грызть ноготь, но потом поняла, что не хочет испортить свой новый маникюр. – Так ты не страдаешь от посттравматического расстройства от отношений?
– Да ничего подобного, – сказала Эмма, стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо.
Райли наблюдала за ней, прищурив глаза. – Ага. Что это с вами двумя в последнее время?
– Что ты имеешь в виду? – Эмма сделала глоток своего вина.
Райли фыркнула. – Думаешь, мы не замечаем каждый раз, когда между вами происходит крошечная перемена?
– Вообще-то, мы ещё больше замечаем, потому что изменения крошечные, – добавила Грейс. – На самом деле, было бы менее подозрительно, если бы вы двое чередовали стычки и вели себя дружелюбно. Но вместо этого вы оба чертовски стараетесь не замечать друг друга.
– Ага. И это очень заметно, – кивая сказала Джули.
Эмма оглядела подруг. – Может ли кто-нибудь из вас объяснить всё это? Потому что это прозвучало как какая-то бессмысленная оценка, ради которой я должна была лежать на диване у психолога.
Все трое обменялись взглядами. Затем Грейс заговорила. – Дело обстоит так: долгое время мы думали, что вы с Кэссиди избегаете друг друга из-за какого-то ужасного разрыва, после которого вы возненавидели друг друга.
– А теперь? – спросила Эмма, хотя и не была уверена, что хочет это услышать.
– Теперь мы думаем, что вы двое избегаете друг друга по гораздо более страшной причине, – тихо сказала Грейс. – Потому, что вы способны причинить друг другу боль.
Эмма отвела взгляд. Да, она определённо не хотела этого слышать.
– Знаешь, он наблюдает за тобой, – сказала Райли. – Когда он думает, что ты не видишь.
Эмма ненавидела, что её сердце сделало какие-то выкрутасы.
– У тебя всё ещё есть чувства к нему? – спросила Джули. – Никто не осудит тебя, если его недавнее присутствие, всколыхнуло какие-то давно похороненные чувства.
Эмма открыла рот, чтобы отрицать это. Чтобы отрицать всё. Она не могла заставить себя солгать.
Но она и не могла собраться с силами, чтобы сказать правду, потому что правда заключалась в том, что она не знала, что чувствует. Или что чувствовал он.
Она только знала, что единственное, что может быть мучительнее жизни без Кэссиди, – это жить без него.
А потом её вообще избавили от необходимости отвечать, потому что худший кошмар Джули стал явью.
Отец Митчелла нашёл микрофон.
Прежде чем она смогла остановить себя, она поискала и нашла Кэссиди. Он наблюдал за ней своими вечно нечитаемыми глазами.
А когда отец Митчелла заговорил, Эмму ждал очень неприятный сюрприз. Посттравматическое расстройство от отношений – реально.
И Эмма только что обнаружила свой триггер.
Семь лет назад
– Твоя улыбка выглядит немного натянутой, – сказала Дейзи на ухо Эмме, отводя её от одной из самых назойливых тётушек.
– Это потому, что у меня болит лицо, – ответила Эмма, массируя щеки. – Не думаю, что мне когда-либо приходилось так много улыбаться и вести светскую беседу.
Её близняшка сочувственно посмотрела на неё. – Ты привыкнешь к этому. Хотя… на это может уйти пару лет.
– Ни за что, – сказала Эмма, забирая у сестры шампанское и украдкой делая глоток. Она едва успела схватить один из обёрнутых беконом гребешков, не говоря уже о том, чтобы найти себе напиток. – Вся эта тема с очаровательной южной красавицей – твоя фишка.
– Ну, до завтрашнего вечера это тоже твоя фишка, – сказала Дейзи, поправляя один из локонов Эммы, уложенных лаком. – Ты же знаешь, люди ожидают, что их южные невесты будут лучезарными и игривыми.
– И жеманными, – сказала Эмма, отталкивая руку Дейзи. – Не забывай о жеманности.
Дейзи была слишком занята изучением Эммы, чтобы ответить. – У тебя помада стёрлась. Пора накрасить заново.
Эмма закатила глаза, наблюдая, как её сестра копается в своём маленьком клатче расшитым бисером и достаёт тюбик помады. Она сняла колпачок, выдвинула помаду светло-розового цвета и передала Эмме.
Эмма послушно нанесла новый слой. Ей был не чужд макияж – её мать научила обеих близняшек искусству "утончённой изысканности", как только они начали носить лифчик. Она не возражала против макияжа – ей нравилось выглядеть на все сто. Но она не старалась над ним так, как её сестра. Эмма обычно ограничивалась подводкой для глаз, тушью для ресниц и гигиенической помадой перед вечеринкой с друзьями, но Дейзи даже в продуктовый магазин не выходила без макияжа.
Большую часть времени Дейзи оставляла Эмму в покое. Но потом Эмма обручилась, и Дейзи взяла на себя обязанность снабдить ванную Эммы. Лаки для волос, щипцы для завивки, помады, лаки для ногтей, хайлайтер, бронзер, румяна… всё, что нужно южной невесте, чтобы пережить бесконечный парад вечеринок по случаю помолвки, девичников, а теперь и репетиционного ужина.
Осталось чуть-чуть, – подумала Эмма. Завтра она наконец-то сможет перестать быть невестой и станет той, что действительно ценно.
Женой Алекса Кэссиди.
Она рассеянно передала помаду обратно Дейзи, пока её глаза сканировали переполненный зал, пока она не нашла того, кого искала. Это не заняло у неё много времени.
Алекс Кэссиди всегда притягивал её взгляд, как магнит. Ещё до того, как он узнал, кто она такая, она искала его по всему кампусу университета Северной Каролины. Хотя, по правде говоря, это не делало её особенной. Все девушки были влюблены в звёздного футболиста университета.
И из всех девушек он выбрал её.
Словно почувствовав её взгляд, Алекс слегка повернул голову с того места, где разговаривал со своим дядей, и подмигнул ей.
Она подмигнула в ответ.
– Это же реально, правда? – спросила она Дейзи. – Я ведь не собираюсь проснуться и понять, что это был прекрасный сон. Я действительно выйду за него замуж завтра. Правда?
Её сестра рассмеялась и сцепила локти. – Ты шутишь? Этот мужчина без ума от тебя. Он бы утащил тебя в Вегас, чтобы тайно обвенчаться, если бы папочка ему позволил. И говоря о папочке…
Дейзи кивнула в сторону середины зала, где их отец разговаривал с сотрудником и тянулся к микрофону.
Близняшки посмотрели друг на друга и добродушно закатили глаза. Уинстон Синклер был любящим отцом, пусть иногда и немного контролирующим, но он был склонен к откровенному проявлению его эго. Он ни за что не упустит момента ухватится за возможность и оказаться в центре внимания, даже если это была не его вечеринка (по традиции, репетиционный ужин устраивали родители Кэссиди) и даже если это отвлекало внимание от невесты.
Отцу Эммы не нужно было стучать по микрофону, чтобы привлечь всеобщее внимание. Он был большим, властным человеком, одно присутствие которого было достаточно, чтобы доминировать в комнате.
Эмма вежливо улыбнулась, когда зал затих и внимание переключилось на её отца, хотя её взгляд настороженно метнулся к бокалу с янтарной жидкостью в его руке. Дейзи, очевидно, подумала о том же, потому что издала негромкий нервный вздох.
Когда дело касалось алкоголя, у Уинстона Синклера было только две установки: выпить слишком много или не пить вовсе. Когда он работал, он не притрагивался к алкоголю, говоря, что от него туманится рассудок. Но когда он был в режиме вечеринки, что с возрастом случалось всё чаще, он был склонен слишком много пить.
Сегодня вечером он определённо был в режиме вечеринки.
– Может, у него получится быстро, – сказала Дейзи, сжав руку Эммы.
Эмма издала неопределённый звук. Она не волновалась. Конечно, он был немного навеселе, но, оглядевшись вокруг, можно было заметить, что почти все на вечеринке хорошо проводят время.
Она оглянулась в поисках Кэссиди и увидела, что он уже собирался направиться к ней, когда его мать схватила его за руку, что-то прошептала, а затем громко захихикала, прежде чем слегка покачнуться на своих высоких фиолетовых каблуках.
Кэссиди взял руку матери, чтобы удержать её на месте, и бросил на Эмму извиняющийся взгляд. Она улыбнулась и подняла руку. Оставайся там.
У них будет предостаточно времени для них двоих после свадьбы, когда цирк закончится.
Её отец подождал, пока в зале полностью воцарится тишина, за исключением тихо позвякивающей посуды, прежде чем заговорил.
– Что ж, – сказал он голосом, который и без микрофона звучал бы гулко. – Подозреваю, что не нуждаюсь в представлении, но для всех членов семьи со стороны жениха, с которыми я ещё не имел удовольствия познакомиться, я Уинстон Синклер, гордый отец нашей краснеющей невесты, которая, я думаю, мы все можем согласиться, выглядит необычайно красиво сегодня.
Несколько человек повернулись, чтобы взглянуть на неё, а один из кузенов Кэссиди присвистнул от восхищения. Эмма улыбнулась и неловко помахала рукой. Кэссиди поймал её взгляд и улыбнулся. Его глаза были тёплыми, когда он наблюдал за ней, согревая её даже с другого конца зала.
Трепет, который Эмма почувствовала от этого простого взгляда, напомнил ей, как ей повезло. Ей не нужны были его слова или свист, чтобы сказать, что она прекрасна. Ей достаточно было одного его взгляда, чтобы почувствовать себя красивой.
Её отец всё ещё говорил, и люди всё ещё вежливо смеялись, но она смотрела только на Кэссиди, а он – на неё.
Его иногда голубые, иногда зелёные глаза сегодня идеально сочетались друг с другом, они сверкали аквамариновым цветом, когда смотрели на неё через всю комнату.
Дейзи легонько ущипнула её за руку, чтобы вернуть её внимание к речи отца, и Эмма попыталась прислушаться, пока отец рассказывал какую-то длинную историю о том, как Дейзи всегда хотела играть в "свадьбу", когда они были маленькими, а бедная Эмма всегда оказывалась в роли жениха, а иногда даже и нет, когда Дейзи решала, что их толстый кот – лучший спутник жизни.
– Но сегодня настал час Эммы, – сказал её отец, с улыбкой оглядывая свою обожаемую аудиторию. – Моя малышка завтра выходит замуж, и за мужчину, которого я сам не смог бы выбрать лучше. О, подождите… Ведь я его выбрал, – сказал Уинстон Синклер, делая здоровый глоток своего бурбона под общий шум.
Эмма захихикала вместе со всеми, хотя и понятия не имела, о чём он говорит.
– Думаешь, есть какой-нибудь хитрый способ отобрать у него бурбон? – сказала Эмма уголком рта, обращаясь к Дейзи.
Но её сестра не ответила. Эмма взглянула на неё и с удивлением увидела, что Дейзи смотрит на Кэссиди, её лицо выражало нечто среднее между нервозностью и виной.
Эмма посмотрела на Кэссиди как раз вовремя, чтобы увидеть, как он отводит взгляд. От неё?
Или от Дейзи?
Эмма нахмурилась. В чём дело? Её сестра и жених были друзьями – вообще-то, они были друзьями ещё до того, как Кэссиди и Эмма начали встречаться в колледже. Но это казалось… странным.
Внимание Эммы переключилось на отца, на этот раз она слушала более внимательно.
– Я уверен, что вы, отцы, присутствующие здесь сегодня, знаете, что нет ничего хуже, чем наблюдать, как растут ваши малышки, – говорил Уинстон. – Тот момент, когда вы впервые понимаете, что они накрашены. Первый танец на школьном балу, когда они идут с мальчиком, с которым вы никогда не встречались. Первая машина, первый парень, первое разбитое сердце… Я прошёл через всё это с Дейзи, и это чуть не убило меня.
Все вежливо улыбнулись.
– Но, Эмма… – Отец лишь мельком взглянул на неё, подняв свой бокал в её сторону. – Эмма была моей застенчивой малышкой. Она никогда не была помешана на мальчиках. Это было здорово в школе, но, когда она поступила в колледж… ну, отец начинает беспокоиться, понимаете?
– О чём он говорит? – тихо спросила Эмма у своей сестры.
Дейзи не ответила.
– Так что представьте моё облегчение, когда один из моих летних стажёров оказался не только одногруппником моих дочерей в университете, но и звёздным футболистом, отличником и безупречным джентльменом. Ну, вы же не можете винить отца за вмешательство, не так ли? Если на вашем пути встречается такой парень, как Алекс Кэссиди, который в двадцать один год быстро становится вашей незаменимой правой рукой, вы принимаете меры. Или, по крайней мере, Уинстон Синклер так и делает.
В голове Эммы зазвенели тревожные звоночки, хотя она не могла понять, почему. Кэссиди и правда пошёл работать к её отцу летом после окончания третьего курса – на стажировку, которую он получил благодаря своей слабой связи с Дейзи. И да, он сразу же понравился её отцу… но что он имел в виду, когда говорил, что принял меры?
Она в замешательстве посмотрела на Кэссиди, но он не оглянулся. Его взгляд был прикован к Уинстону, и тревожные звоночки в ушах Эммы зазвучали громче, когда она увидела беспокойство на его лице.
Кэссиди был самым уверенным в себе человеком из всех, кого она знала. Даже когда врачи сказали ему, что он должен оставить футбольную карьеру или рискует навсегда повредить колено, он почти не дрогнул. Он просто переключился, направив всю свою энергию, которую когда-то вкладывал в футбол, в…
Господи.
Он направил всю эту энергию в компанию отца Эммы.
Глаза Эммы снова вернулись к отцу, когда он продолжил свой рассказ.
– Большинство из вас не знают, что, хотя у «Синклер Медиа Групп» есть обширная программа стажировок, каждое лето она принимает до двух десятков стажёров, и только одна из них превращается в предложение о работе. Жёсткая конкуренция, а стандарты невероятно высоки. И хотя я ценю в кандидатах обычные качества – трудолюбие, амбициозность, быстроту мышления, я также ценю предприимчивого мыслителя… кандидата, который мыслит нестандартно, который не боится быть хитрым.
Её отец сделал паузу, достаточно долгую, чтобы жестом показать бармену, что его стакан почти пуст.
– В общем, простите старика за многословие, но вы, наверное, понимаете, к чему я клоню.
– О, Боже, – прошептала Дейзи.
– Кэссиди с самого начала был в числе возможных кандидатов на эту работу, но правда в том, что этот парень обязан мне не только своей профессиональной деятельностью, не так ли, сынок? – сказал Уинстон, улыбаясь Кэссиди.
Кэссиди не улыбнулся в ответ.
– Видите ли, я действительно предложил эту работу Кэссиди. Но с одной довольно необычной просьбой, – продолжал отец Эммы, наконец взглянув на неё. – Эмма, милая, уверен, ты и не знала, что твой старик был таким умелым сводником.
О чём он говорил?
Дейзи была сейчас рядом с отцом, он протянул ей свой бокал, чтобы она наполнила его, и Дейзи взяла его, но не сделала никакого движения, чтобы передать его работнику ресторана, который стоял неподалёку с бутылкой «Knob Creek»12.
Улыбка Дейзи не сходила с лица, пока она наклонилась к их отцу, что-то шепча. Он либо не слышал, либо не слушал, потому что продолжал говорить.
– Кэссиди был очень рад оказать старику услугу, пригласив его дочь на свидание в обмен на гарантированную работу после окончания колледжа, не так ли, сынок? – Уинстон Синклер сиял, расхаживая по залу, словно великодушная сваха, и, что удивительно, почти все улыбались ему в ответ.
Несомненно, они предполагали, что Эмма уже знает об этом "очаровательном" аспекте их с Кэссиди истории – о заботливом отце, который вмешался и подстроил для своей дочери настоящую любовь.
Только Эмма слышала об этом впервые. Она не удивилась, что отец не рассказал ей о своём вмешательстве. Он знал, что она ненавидит, когда он вмешивается в жизнь своих дочерей.
Но Кэссиди… как мог её жених не упомянуть об этом?
Она ошеломлённо уставилась на Кэссиди, в ушах звенело. Он пригласил её на свидание, потому что её отец попросил его об этом?
Их встреча в книжном магазине кампуса летом перед её третьим курсом и его выпускным годом…
Была инсценирована?
Запланирована?
Она покачала головой. Этого не может быть. Её отец ошибся. Конечно, я бы заметила, что что-то не так, верно?
Это не встревожило бы её так сильно, если бы Кэссиди просто посмотрел на неё. Но его взгляд всё ещё был прикован к её отцу.
Эмма не могла быть настолько слепой. Или могла?
По крайней мере, пока он не посмотрел на Дейзи. Которая посмотрела прямо на него, её взгляд был полон паники.
Боже мой.
Эмма инстинктивно напряглась, зная, что часть головоломки ещё не раскрыта.
– Дело в том, что над Кэссиди подшутили, по крайней мере, сначала, – говорил её отец. – Оказывается, он не знал, что у меня две дочери. Когда он со всех ног бросился принимать моё предложение, он ожидал, что пригласит Дейзи на свидание.
Мир. Перевернулся.
Кэссиди хотел встречаться с… Дейзи?
Он даже не знал о её существовании?
Эмма несколько секунд слепо смотрела на отца, ожидая, когда он перейдёт к основной части шутки.
Когда он лишь усмехнулся, а его аудитория засмеялась, не удосужившись взглянуть на неё, Эмма перевела взгляд на сестру, которая беспомощно наблюдала за ней. Выражение её лица было опустошённым… но не удивлённым.
Дейзи знала.
Наконец, наконец-то, она посмотрела на Кэссиди, безмолвно умоляя его отрицать это.
Отрицать, что его не только пришлось подкупить, чтобы пригласить её на свидание, но и что она была его вторым выбором.
Пожалуйста, кто-нибудь, кто угодно, опровергните это!
Но когда она посмотрела на мужчину, за которого собиралась завтра выйти замуж, он не выглядел озадаченным или возмущённым.
Он выглядел… смирившимся. Как будто он каким-то образом знал, что эта часть их прошлого обернётся против него.
Только… он никогда не рассказывал ей об этом.
Они встречались более двух лет. У него было достаточно времени, чтобы сказать: "О, кстати, знаешь, что смешно? Именно твой отец свёл нас, только тогда я не знал, что Дейзи твоя близняшка".
Но он этого не сделал. Он ни разу не позволил ей подумать, что их случайная встреча в книжном магазине в тот день была не более чем счастливая случайность.
Она наблюдала, как его глаза закрываются в виноватой смиренности, и покачала головой в знак отрицания. Она смутно осознавала, что другие посетители вечеринки начали замечать, что это не добродушная история о том, как они познакомились, и начали перешёптываться.
Дейзи прошипела что-то их отцу, прежде чем направиться обратно к Эмме, выражение её лица было свирепо-защитным. Но Уинстон Синклер был слишком увлечён своим бурбоном. Слишком занят, наслаждаясь микрофоном и возможностью выступить на трибуне.
На этот раз, когда он попросил бармена принести ему ещё выпить, Дейзи не было рядом, чтобы остановить его, и он получил ненужную порцию, всё ещё не зная, или не заботясь, о потрясение охватившем его дочь.
Дейзи подошла к ней, и выражение лица Эммы, должно быть, выдало все ужасные эмоции, переполняющие её, потому что её сестра крепко обхватила Эмму за бицепс и стала тянуть её к выходу.
– Пойдём в дамскую комнату, – мягко сказала она, широко улыбаясь остальным присутствующим, как бы говоря: "здесь не на что смотреть".
Эмма позволила уводить себя, не сводя глаз с Кэссиди. Казалось, он наконец-то вышел из оцепенения, потому что его голова резко повернулась к ней, и он начал двигаться в её сторону, с выражением отчаяния на лице.
И тут отец Эммы снова заговорил.
– Чёрт возьми, да заткнётся он или нет, – прошипела Дейзи себе под нос.
Это заставило Эмму остановиться. Дейзи никогда не ругалась. Если её сестра прилюдно произнесла "чёрт", значит, крушение поезда ещё не закончилось.
– Ты знала, – сказала Эмма Дейзи дрожащим голосом.
На лице Дейзи отразилась паника. – Эмма, Богом клянусь, я никогда не хотела Кэссиди.
– Но ты знала, что он хотел пригласить тебя на свидание.
Дейзи закрыла глаза. – Папа рассказал мне, когда Кэссиди заехал за тобой на первое свидание. Я была в ужасе, Эмма, но, клянусь Богом, он даже не взглянул на меня после встречи с тобой. И я никогда не хотела его. Ты должна мне поверить.
