Текст книги "Беды с любовью (ЛП)"

Автор книги: Лорен Лэйн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

– Ладно, это определённо считается улучшением по сравнению с твоим предыдущим местом, – сказала Грейс, принимая мимозу, которую ей протянула Эмма, и любуясь панорамным видом на город.

– Ты имеешь в виду, потому что тебе не нужны резиновые сапоги, чтобы находиться там? – спросила Эмма.

– Эмма, дорогая, даже до наводнения твоя квартира была… эм… – Джули прервалась и посмотрела на других девушек в поисках помощи.

– Вонючей? Холодной зимой, жаркой летом? Шумной? – предположила Райли, заваливаясь на белый диван в гостиной Камиллы.

– Слово, которое ты ищешь – довоенный, – сказала Эмма, садясь напротив Райли. – Это романтично.

– Отреставрированный довоенный дом – это романтично, – сказала Грейс. – Иначе это просто старый…

– И сырой, – добавила Джули. – И…

– Хорошо! Я поняла! – сказала Эмма, смеясь. – Моя квартира была отстойной. Но она была дешёвой, и в ней был камин…

– Который ты не могла использовать, – пробормотала Грейс.

Эмма оглядела роскошные апартаменты Камиллы. Она оценила гранитные столешницы, приборы из нержавеющей стали, угловые окна с обилием естественного света и потрясающим видом….

– Да, хорошо, – признала Эмма. – Это лучше.

– Отлично. Значит, мы все согласны? Мы будем тусоваться у Эммы следующие три месяца, – сказала Джули, вставая, чтобы принести ещё шампанского.

– Как вы думаете, Камилла и Кенни занимались этим на этом диване? – размышляла Райли.

– Фу. Почему ты так спокойно там сидишь? – спросила Грейс.

Райли пожала плечами. – Вы, девочки, все сидели на моём диване, а мы с Сэмом…

Эмма подняла руку. – Нет. Не заканчивай это предложение. Давайте жить в счастливом, невежественном мире, где никто не занимается этим на диванах, где сидят их друзья.

Джули вернулась с бутылкой шампанского и графином апельсинового сока и начала подливать всем. – Итак, что у нас запланировано на остаток дня? – спросила Джули. – Я думала, что помощь Эмме в переезде займёт больше времени.

– Думаю, это один из плюсов, когда все твои вещи испорчены, – сказала Эмма, слизывая каплю шампанского, стекающую по внешней стороне её бокала. – Не так много нужно перевезти.

– Ты не знаешь, когда будет оформлена страховка?

– Нет, – сказала Эмма. – Я позвоню им в понедельник.

Её подруги переглянулись на непринуждённый тон Эммы, но она действительно не волновалась по этому поводу. Конечно, большую часть её мебели пришлось унести, а значительную часть одежды выбросить, но в квартире Камиллы было всё, что ей было нужно на короткий срок. Хотя Эмма, конечно, проигнорировала настояние Камиллы занять хозяйскую спальню. Маленькая комната для гостей была бы в самый раз, и в ней было бы меньше ужасных мысленных образов о том, как Камилла и Кенни «занимаются этим», как сказала бы Райли.

И хотя Эмма не могла не чувствовать себя немного напряжённой из-за того, что ей пришлось начинать всё с нуля, в этом было и что-то очень освобождающее.

Несмотря на то, что у неё не было дома, а при себе всего пять нарядов, Эмма чувствовала себя легче, чем когда-либо за последние месяцы. Как будто вот-вот произойдёт что-то интересное. Как будто, может быть, впервые за…

– Я говорила вам, что у меня свидание в пятницу? – выпалила Эмма.

– Да? С кем? – спросила Грейс.

Её подруги выглядели любопытными, но не совсем удивлёнными. Эмма, может, и не искала отношений, но иногда ходила на свидания. Ей нравилось наряжаться. Нравилось общаться с мужчинами.

Ей нравился секс, если настроение было подходящим. Хотя это было редкостью.

Но на этот раз… на этот раз всё было по-другому.

Многообещающе.

Эмма повертела своим бокалом с вином. – Его зовут Бенедикт. Камилла всё устроила.

– Камилла?! – сказала Джули. – Так вот почему она позволила тебе остаться здесь. Это была взятка!

Эмма пожала плечами. – Практически.

– Он симпатичный? А я думала, ты запрещаешь нам назначать тебе свидания вслепую? – сказала Грейс.

– Ну, если бы у вас, девочек, была квартира на двадцать четвёртом этаже с видом на Центральный парк, чтобы торговаться, возможно, я бы пересмотрела свои взгляды, – сказала Эмма.

– Туше, – задумчиво произнесла Райли, постукивая ногтями по подлокотнику дивана. – Хочешь, чтобы мы пошли с тобой на свидание? Мы можем потусоваться в баре и придумать какой-нибудь код SOS, если всё полетит к чертям?

– На каких свиданиях ты бывала, что требовался код SOS? – спросила Эмма.

– Ты будешь удивлена, дорогая, – загадочно сказала Райли. – Ты будешь удивлена.

– Что ты собираешься надеть? – спросила Джули. – Я видела, что пережило твоё апокалиптического наводнения. Выбор не велик.

Грейс села прямо. – О-о-о, кажется, я только что придумала, чем мы можем занять остаток нашего дня!

Райли указала на свой бокал. – Мне это подходит. Дневная выпивка законна, когда в ней участвуют фрукты.

Грейс взволнованно встала, жестом показывая Райли заканчивать. – До дна, МакКенна. Мы идём за покупками.

Райли и Эмма застонали, а Джули завизжала.

Что касается шоппинга, то их группа разделилась пополам. Грейс и Джули практически жили в «Блумингдейл»3, и их идеей лечения ПМС была прогулка по «Сакс»4.

Райли и Эмма, с другой стороны, ходили по магазинам только по необходимости. Они наслаждались хорошей парой «Маноло Бланик» не меньше, чем другие девушки, и они не были застрахованы от одной из тех редких находок, из-за которых ваша грудь кажется огромной, а талия – крошечной, но должна быть чертовски веская причина, чтобы отправиться в мир назойливых продавцов, пугающих ценников и нелестного освещения в примерочной.

К сожалению, сегодня была веская причина. Грейс была права. Выбор одежды Эммы был удручающим.

Эмма виновато посмотрела на Райли.

– Прекрасно, – пробормотала Райли, опрокидывая в себя остатки своего напитка. – Но ведь будет и обед, верно?

– Да, милая, – успокаивающе сказала Джули. – Я уверена, что мы сможем найти для тебя ломтик хлеба с начинкой из макарон, намазанный маслом и сливками.

– Идеально. – Райли потёрла свой вечно плоский, но никогда не насыщающийся живот. – Может быть, они смогут его поджарить.

– Меня сейчас стошнит, – пробормотала Эмма, вставая и собирая все бокалы, чтобы отнести их на кухню.

– Ты с юга, – сказала Райли. – Ты должна быть на моей стороне в этом вопросе. Разве там не едят вкусные жареные блюда?

Эмма проигнорировала это. Она не любила говорить о своей прошлой жизни. Никогда бы не говорила, если бы могла. Не с тех пор, как сорвалась её помолвка по вине пьяного отца, с которым она почти не разговаривала в эти дни. Не с тех пор, как она узнала, что её сестра, самый дорогой для Эммы человек в мире, солгала ей.

– Эй, могу я задать грубый вопрос? – спросила Джули, пока все четверо надевали пальто и брали сумочки.

– Грубость – это вроде как моя фишка, но я разрешаю, – сказала Райли.

Джули посмотрела на Эмму, выражение её лица было добрым. – Как у тебя с деньгами? Я думаю, мы все согласны, что тебе нужно пройтись по магазинам, но не нужно ли тебе занять немного, пока не придёт страховое возмещение?

Эмма оглядела своих подруг, которые, казалось, были готовы отдать ей все свои сбережения, если бы она только сказала слово.

Она сглотнула, чувствуя себя необычайно эмоциональной.

Эмма никогда не была из тех, кто не умел скрывать свои чувства. Слезы, физическая привязанность и разговоры о чувствах были скорее уделом её сестры. Эмма знала, что в хороший день она была сдержанной. В плохой день она определённо слышала, как о ней говорят "ледяная королева".

Иногда её беспокоило, что только потому, что она не показывает своих эмоций, люди почему-то думают, что у неё их нет.

И это просто не было правдой. Она чувствовала. Глубоко.

И прямо сейчас Эмма испытывала острое чувство благодарности за группу подруг, которые каким-то образом приняли её в свою компанию, с её заторможёнными эмоциями и всем остальным. Когда семь лет назад Эмма бежала из Северной Каролины, она в основном спасалась от боли разрыва с Кэссиди.

Но из-за своей глубокой, ужасающей боли она отгородилась и от других людей. Её друзья постепенно перестали звонить, потому что она никогда им не перезванивала. Её тёти, которые пытались выполнять роль суррогатной матери после того, как мама Эммы умерла от рака, когда Эмме было шестнадцать, постепенно перестали беспокоиться о ней.

Её отец, в свою очередь, не переставал оставлять властные голосовые сообщения, требуя, чтобы она немедленно вернулась домой. Он упорно делал вид, что между ними ничего не произошло. Отказывался признать, что сыграл главную роль в разрушении её отношений с Кэссиди. Он по-прежнему звонил каждое второе воскресенье. Иногда Эмма брала трубку. Иногда нет. Возможно, это было неправильно, но она всё ещё злилась на него.

Но ещё была Дейзи. Дейзи, на которую Эмма отчаянно пыталась злиться, но которая отказывалась перестать звонить, отправлять смс и писать длинные письма, пока Эмма не простила её. Дейзи совершила ошибку, не рассказав Эмме правду о Кэссиди, но одним из самых замечательных качеств Дейзи была её готовность признавать ошибки и, что ещё важнее, учиться на них.

И всё же, Дейзи, какой бы замечательной она ни была, вернулась в Северную Каролину.

Джули, Райли и Грейс были здесь. И пока они не ворвались в её жизнь со своим счастливым энтузиазмом и неизменной преданностью, Эмма не осознавала, насколько ужасно она была одинока.

– Я люблю вас, девочки, – сказала Эмма, слова вырвались сами собой. – Вы ведь знаете это, правда? То есть, я знаю, что никогда не говорю этого, и я не такая обнимашка, как Джули, и не такая добрая, как Грейс, или откровенная, как Ри…

– Мы знаем, дорогая, – сказала Грейс, протягивая руку и сжимая руку Эммы. – Мы прекрасно знаем.

Райли шагнула вперёд и легонько постучала Эмму по виску. – Девчата, я думаю, что паводковая вода попала ей в мозг. Она становится мягче к нам.

– Так это значит это "да", с деньгами? – спросила Джули. – Мы можем занять тебе немного?

– Нет, – сказала Эмма, её голос был добрым, но выразительным. – У меня всё в порядке с деньгами. Правда.

Это было правдой. Её зарплата в «Стилетто» была приличной, если не сказать роскошной, и в случае необходимости у неё был другой источник. Трастовый фонд, о котором не знали даже её лучшие подруги. Трастовый фонд, который Эмма ненавидела, потому что её мать должна была умереть, чтобы Эмма получила к нему доступ.

При этом… Эмма позволила себе улыбнуться, потому что вся эта ситуация была почти подходящей, в некотором смысле. Её всегда идеально причёсанная мать была бы в полном восторге, узнав, что её наследство пошло на новый гардероб. На самом деле, если бы Аннабет Синклер была сейчас здесь, она бы настояла на том, чтобы потащить Эмму к прилавку с косметикой и, возможно, в парикмахерскую.

“У женщины никогда не может быть слишком много помад, девочки.”

Эмма улыбнулась при этом воспоминании.

– Эй, давайте заглянем в отдел косметики в «Блумингдейл», – сказала Эмма, следуя за ними в коридор. – Мне кажется, что у меня косметический кризис.

– Предательница, – прошипела Райли.

Эмма бросила ключи в сумочку и наткнулась прямо на спину Грейс.

Все три её подруги резко остановились в коридоре, и Эмма оглянулась вокруг, чтобы понять, почему.

И тут же почувствовала, как её желудок опустился на пол.

Внезапно ухмылка Камиллы в тот день, когда она предложила Эмме квартиру, обрела гораздо больший смысл.

Дело было не в том, чтобы свести Эмму с Бенедиктом. Свидание вслепую было всего лишь отвлекающим манёвром.

Настоящая цель была прямо перед ней.

В лице бывшего жениха Эммы. Который был с женщиной.

– Что ты здесь делаешь, Кэссиди? – спросила Джули, в её голосе слышался наполовину ужас, наполовину веселье.

Глаза Кэссиди на полсекунды встретились с глазами Эммы, и она каким-то образом знала ответ ещё до того, как он заговорил.

– Я живу здесь, – сказал он, указывая на дверь рядом с дверью Камиллы. – Я переехал в прошлом месяце. Камилла никогда не упоминала об этом? Она была той, кто связал меня с предыдущим владельцем.

– Нет, – сказала Грейс, поджав губы от восторга. – Нет, она этого не сделала.

Эмма едва слышала всё это. Её мозг повторял одну мысль снова и снова: Алекс Кэссиди станет её соседом на три месяца.

Это не было хорошей новостью.

Вообще.

Но, что удивительно, это было ещё не самое худшее.

Хуже всего было даже не то, что пальцы Кэссиди были небрежно переплетены с пальцами симпатичной, застенчивой брюнетки.

Нет, хуже всего было то, что Эмма почувствовала кратковременный приступ того, что давно считала мёртвым.

Ревность.

Глава 5

Во всех сценариях, в которых Алекс представлял, как его нынешняя женщина встречается с его женщиной из прошлого, этого определённо не было в списке.

На самом деле, в большинстве его сценариев встречи вообще не было.

Не потому, что Алекс не хотел, чтобы Эмма увидела его с кем-то новым. Он не возражал против этого. А Эмма ясно дала понять, что ей так или иначе всё равно, холост он, женат или мёртв.

Но в какой-то глупой, сентиментальной части своего мозга Алекс не хотел видеть этих двух женщин вместе, бок о бок. Не хотел рисковать, позволяя своему разуму проводить сравнения, к которым он не был готов. И, возможно, никогда не будет готов.

И, тем не менее, они были здесь. Он. Его новая девушка. Его девушка почти десятилетней давности.

И три озорных обозревателя «Стилетто».

– Вы, дамы, зашли попрощаться с Камиллой? – спросил Алекс, стараясь не повторить свою предыдущую ошибку, когда он бросил взгляд на Эмму. Всякий раз, когда он оступался и устанавливал зрительный контакт, это всегда была как встряска для его организма. Нежелательная и неприятная.

Женщины обменялись взглядами, и у Алекса возникло чёткое ощущение, что он что-то упустил.

К его удивлению, заговорила Эмма. – Камилла разрешила пожить в её квартире, пока она в Австралии.

Алекс слегка вздрогнул, и, судя по озадаченному взгляду его девушки Даниэль, она определённо почувствовала это.

– Разрешила пожить в её квартире?

Эмма пожала плечами. – У меня дома произошло небольшое наводнение. Она сказала, что я могу остаться здесь, пока всё не уладится.

– Понятно. – Он старался, чтобы его голос звучал спокойно. – Значит, мы с тобой…

– Соседи! – сказала Джули нараспев, делая джазовые движения руками. – Как… весело!

Алекс от волнения потянул за мочку уха. Весело – это не то слово, которое он бы использовал.

И судя по небольшой морщинке между бровями Эммы, не то, которое использовала бы и она.

Чёрт бы тебя побрал, Камилла. Он должен был догадаться, что что-то было не так в тот день в офисе, когда она задала слишком много вопросов о том, не возражает ли он против того, чтобы она устроила Эмме свидание вслепую.

Даниэль переместилась рядом с ним, и он поздно понял, что не представил их. Но Грейс уже занималась этим, двигаясь к Даниэль с протянутыми руками и тёплой улыбкой.

Искренней улыбкой, отметил Алекс. Грейс была хорошим человеком.

– Так приятно снова увидеть тебя, Даниэль! – Грейс обняла свою подругу.

– И мне! – сказала Даниэль. – Я как раз говорила Алексу, что теперь наша очередь устраивать званый ужин.

– О, если кто-то сказал "званый ужин", думаю, мы с тобой могли бы стать друзьями. – сказала Райли, шагнув вперёд и протягивая руку. – Я Райли МакКенна. Любительница званых ужинов.

– И под этим она имеет в виду только то, что она ест. Много, – сказала Джули, также пожимая руку Даниэль. – Я Джули Грин. Мы слышали о тебе много хорошего.

– Взаимно, – сказала Даниэль. – Алекс говорит, что они с Митчеллом иногда бегают вместе.

– М-м-м, отвратительно, не так ли? – сказала Джули, подмигнув. – О, Даниэль… это наша подруга Эмма Синклер.

– Точно! – сказала Даниэль, повернувшись, чтобы улыбнуться Эмме. – Похоже, ты новая соседка.

– Действительно, – пробормотала Эмма, делая шаг вперёд, чтобы пожать руку Даниэль. Алекс закатил глаза, пока две девушки пожимали друг другу руки. Он убьёт Камиллу за это.

– Куда это вы, девочки, собрались? – спросила Даниэль.

– По магазинам, – ответила Эмма. – Мне нужна новая одежда. Ты должна пойти с нами!

Очевидно, Алекс был единственным, кто подумал, что это на редкость ужасная идея, потому что Грейс, Джули и Райли радостно кивнули на приглашение Эммы, и, да поможет ему Бог, Даниэль выглядела так, словно хотела принять его.

Его глаза сузились на Эмму и уловили её безмятежную улыбку, и, возможно, малейший блеск в её карих глазах.

Нет. Нет. Ни за что, чёрт возьми. Он знал этот взгляд. Неприятности.

– Мы с Даниэль как раз собирались на обед, – быстро сказал он.

Даниэль улыбнулась и указала на его дверь. – Просто пришлось вернуться, чтобы взять зонтик. Мы уже заказали столик, но так бы я с удовольствием присоединилась. Может быть, в следующий раз? Я только пару месяцев назад переехала в Нью-Йорк из Атланты, и мне до смерти нужны подруги.

– Конечно, – сказала Эмма, её голос был полон нежности и понимания. – Мы обязательно возьмём твой номер у Кэссиди.

Через его труп.

– Даниэль, нам пора идти, если мы хотим успеть на нашу бронь. Дамы, приятного шопинга. Рад был повидаться с вами.

– Очень рад, – промурлыкала Джули, подмигнув ему, когда они вчетвером направились к лифту.

Он мог поклясться, что слышал, как Райли прошептала: – Это будет интересно.

Что касается Эммы… Эмма уже была у лифта, поворачиваясь, чтобы приветливо помахать его девушке на прощание.

Он ждал, когда она поймает его взгляд.

Ждал, когда на её лице промелькнёт эмоция, которую, как ему показалось, он увидел, когда она заметила, что он держит Даниэль за руку.

Двери лифта открылись, и она шагнула внутрь, не оглядываясь.

Конечно, она не оглянулась.

Она никогда не оглядывалась.

Глава 6

Что касается свиданий вслепую, то это не было ужасным.

Бенедикт Уэйд был почти так же хорош собой, как на фотографии, которую ей показала Камилла, хотя, возможно, камера поймала его под особенно удачным углом, потому что реальность была не настолько впечатляющей.

Но он не ковырялся в зубах, не доминировал в разговоре и не пытался заказать за неё её блюдо. Не хвастался своим пенисом, не придирался к винной карте, не пялился на её сиськи.

Он был одним из хороших. Один из тех, кто "достоин второго свидания".

Что ещё более важно, когда Бенедикт (очевидно, никак не Бен) предложил проводить её до дома, Эмма не захотела придумывать какую-то неубедительную отговорку о том, что ей нужно купить тампоны или помчаться домой к своему несуществующему питомцу.

Но когда они добрались до многоквартирного здания Камиллы, Эмма решила, что именно здесь она проведёт черту. По крайней мере, на сегодняшний вечер.

– Значит, вот где ты живёшь? – сказал Бенедикт, когда она остановилась перед высоткой и повернулась к нему лицом.

Она улыбнулась. – Ну… это место, где я буду жить следующие пару месяцев.

Он окинул взглядом блестящее современное здание. – Трудно ли это? Без таких удобств?

Эмма рассмеялась. – Я немного скучаю по тому, чтобы постоянно быть настороже из-за тараканов, но это не так уж плохо.

– Кажется, я понимаю, что здесь происходит, – сказал Бенедикт, шевеля бровями. – Ты пытаешься заманить меня пораньше, прежде чем познакомить меня с коллекцией домашних крыс в твоём настоящем доме.

– Нет, нет, думаю, я понимаю, что здесь происходит, – поддразнила она в ответ. – Ты просто используешь меня ради моей уютной квартиры на короткий срок.

Он торжественно кивнул. – А когда Камилла вернётся, я буду ухаживать за ней. Сохраню своё законное место в этом здании.

Эмма рассмеялась. – Разве Камилла не дружит с твоей матерью? Разве это не… неправильно?

– Признаться, в этом есть что-то от «Выпускника»5, но это мир жесток, Синклер.

Они улыбнулись друг другу.

Если бы это было пятое свидание (плюс-минус), то этот момент абсолютно оправдывал бы вопрос: "Хочешь зайти?".

Но Эмма не добралась туда… ещё нет.

Однако, может быть, поцелуй… просто для того, чтобы понять, на какой стадии находится их физическое влечение.

Бенедикт, похоже, понял её правильно, потому что его улыбка стала чуть более сексуальной, и он шагнул к ней.

Эмма подняла голову и наблюдала за его медленным приближением, оценивая его движения. (Она ничего не могла с этим поделать. В конце концов, она всё ещё была обозревателем отношений – всегда искала материал, всегда оценивала.)

И этот парень прошёл.

Неплохо, мистер Уэйд. Медленно и сексуально, даже очень неплохо.

Если перед тем, как его губы коснулись её губ, Эмма и почувствовала какое-то беспокойство, то проигнорировала его. Она отказывалась слышать этот тоненький голосок в глубине её головы, шепчущий: не тот парень, не тот парень!

Этот голосок был занозой в заднице Эммы на протяжении семи долгих лет. С тех пор, как между ней и Кэссиди всё разладилось.

Этот голосок был ненормальным. Она мысленно приглушила его. Улыбнулась Бенедикту.

Но затем, как раз перед тем моментом, когда он опустил голову, его глаза скользнули поверх её плеча и расширились, прежде чем улыбка вырвалась наружу.

– Алекс, мать его, Кэссиди.

Эмма моргнула. Она могла бы поклясться, что заглушила этот надоедливый голосок. Конечно, голос не говорил вслух?

Но нет…

Бенедикт больше не обращал на неё внимания.

Алекс Кэссиди был здесь не только в её голове. Он был здесь во плоти.

Она могла убить Камиллу. Правда.

Оба мужчины пожимали друг другу руки, как старые друзья. Это было замечательно. Просто фантастически.

Эмма испытывала искушение ворваться обратно в квартиру, налить себе мерло, стоявшее на столе, и притвориться, что лучшее первое свидание, на котором она была за последние месяцы, не болтало с её бывшим.

Но это дало бы Кэссиди слишком много власти.

Вместо этого она повернулась на каблуках своих сапог от «Лабутен» и направилась к двум мужчинам.

– Эмма, это Алекс Кэссиди, – сказал Бенедикт, когда она подошла к нему. – Я играл в футбол против этого парня в колледже. Я совсем забыл, что Камилла упоминала, что они соседи!

– Так теперь она просто упоминает? – пробормотала Эмма. Очевидно, Камилла успела кому-то упомянуть об этом.

Она почувствовала на себе взгляд Кэссиди, но, когда она перевела взгляд на него, он отвёл глаза. Не раньше, чем она увидела, что сегодня они голубые. Это была игра, в которую они играли когда-то. Аквамариновые глаза, как она их называла. Она вечно пыталась понять, какие ей больше нравились: дни, когда они светились зелёным, или дни, когда они полыхали синим.

– Где ты учился в колледже? – спросила она Бенедикта.

– В Дьюке. Я был вратарём в то же время, когда Кэссиди был нападающим.

– Я удивлена, что вы двое разговариваете после игры. Той, в которой был пенальти?

Бенедикт посмотрел на неё, удивляясь её познаниям в студенческом спорте, и она пожала плечами. – Вперёд, «Тар Хилз»?

– Ни хрена себе, – сказал он, переводя взгляд с неё на Кэссиди. – Вы оба учились в Университете Северной Каролины? Вы знали друг друга?

– Да, – сказала Эмма, прежде чем Кэссиди успел открыть свой поганый рот и сказать что-то ужасное.

– Ух ты, мир тесен, – сказал Бенедикт.

Ты даже не представляешь.

– Камилла вообще-то спросила меня, думаю ли я, что вы двое подойдёте друг другу, – сказал Кэссиди, выражение его лица было сплошь любезным.

– Да? – спросил Бенедикт.

Улыбка Кэссиди была короткой. – Я сказал ей: абсолютно.

Эмма закатила глаза, как раз в тот момент, когда Бенедикт непринуждённо положил руку ей на талию. – Ну, тогда, наверное, я должен поблагодарить тебя.

Кэссиди усмехнулся. – Считай, что я заглаживаю свою вину за то, как прошла последняя игра.

Бенедикт рассмеялся. – Знаешь, сколько раз я переигрывал тот момент? Я был так уверен, что ты обойдёшь справа. Была лишь малая толика сомнения, что ты можешь обойти слева…

Эмма знала, чем закончилась эта история. Знала, что Бенедикт поступил так, как поступило бы большинство вратарей.

Но Кэссиди изменил правила. Он не обошёл справа. Или слева. Он целился в центр, и его удар обеспечил победу УСК над одним из самых злейших соперников.

Эмма не могла поверить, что не узнала в Бенедикте того несчастного вратаря из того эпического вечера. Но, возможно, она не должна была удивляться тому, что не узнала его.

В те времена у неё были глаза только на одном парне.

От дальнейших разговоров о футболе Эмму избавило появление такси у обочины. Швейцар из дома Камиллы открыл его, и внимание Кэссиди переключилось.

К ним подошла знакомая брюнетка. Даниэль.

Эмма рефлекторно улыбнулась: девушка Алекса превратила их неловкое трио в невыносимый квартет.

Рука Кэссиди легла на талию Даниэль, имитируя положение руки Бенедикта на талии Эммы.

На несколько секунд его взгляд впился в Эмму, и она почувствовала, что ей стало жарко, а потом холодно. Очень, очень холодно.

Она заставила себе перевести взгляд на Даниэль, готовая поприветствовать её, но Даниэль не смотрела на неё.

Не смотрела она и на Кэссиди.

Её голубые глаза были устремлены на Бенедикта, и она выглядела изумлённой.

– Даниэль, ты помнишь Эмму? – сказал Кэссиди.

– Конечно, привет! – сказала Даниэль, её голос был немного резким, когда она широко и фальшиво улыбнулась Эмме. Её взгляд тут же вернулся к Бенедикту, а затем она посмотрела на землю.

Эмма озадаченно посмотрела на своего спутника и увидела, что он тоже выглядит потрясённым, но потом, похоже, пришёл в себя.

– Бенедикт Уэйд, – сказал он, протягивая руку в сторону Даниэль.

Эмма смущённо сморщила нос. Весь вечер Бенедикт был очаровательным и весёлым, но сейчас его тон был почти благоговейным.

Даниэль протянула руку, и Эмма могла бы поклясться, что увидела искры, когда их пальцы соприкоснулись. Настоящие искры.

Они оба отпрянули назад.

Эмма приподняла бровь, и её взгляд встретился с взглядом Кэссиди, в то время как он смотрел на неё. Впервые в их взгляде не было подтекста. Впервые за долгое время они были на одной волне.

На волне замешательства.

– Вы двое знакомы? – спросила Эмма, не в силах сдержать любопытство.

– Нет, – ответила Даниэль, всё ещё звуча изумлённо.

Бенедикт молча покачал головой.

Эмма снова встретилась взглядом с глазами Кэссиди, гадая, понимает ли он, что здесь происходит. Эмма была уверена, что его девушка и её спутник только что наткнулись на неуловимую инста-любовь.

Также известная, как любовь с первого взгляда.

Также известная, как: "Они полные идиоты, если думают, что это надолго".

Тем не менее, Эмма знала, когда её переигрывали. Они с Бенедиктом прекрасно ладили. Более чем прекрасно. Но воздух буквально кипел от сексуального напряжения, и не между ней и Бенедиктом.

Эмма готова была поспорить, что даже Камилла не ожидала такого поворота событий.

Эмма прочистила горло, как раз, когда Кэссиди взглянул на Даниэль. – Может быть, мы позволим этим двоим вернуться к их свиданию? – сказал он.

– О! Конечно! – сказала Даниэль, заставляя себя улыбнуться Эмме.

– Приятно было познакомиться, – поспешил сказать Бенедикт.

– Мне тоже.

Даниэль и Бенедикт задержали взгляд друг на друге на секунду дольше, чем нужно, прежде чем она последовала за Кэссиди в вестибюль.

Даниэль не оглянулась. Если бы она это сделала, то увидела бы, что Бенедикт смотрит ей вслед.

Эмма вздохнула. Все шансы на идеальный поцелуй на первом свидании только что испарились.

Его взгляд вернулся к ней. – Они кажутся милыми.

– Угу, – сказала Эмма.

– Они давно встречаются?

Эмма не потрудилась удостоить это ответом. Десять минут назад она была готова предложить этому парню свои губы.

Теперь она предложила ему свою руку. – Спасибо за ужин. Я хорошо провела время.

Он посмотрел на руку, потом на её лицо. Он не был настолько бестактен, чтобы выразить облегчение по поводу отсутствия поцелуя, но и разочарования тоже не было.

Бенедикт взял руку и поднёс её к губам старомодным способом, который был милым и джентльменским, но абсолютно никак не повлиял на неё.

Он сделал уклончивое заявление о том, что скоро позвонит ей, а она столь же уклончиво пробормотала, что с нетерпением ждёт этого.

Пять минут спустя Эмма налила себе изрядный бокал мерло и насыпала экстренную горсть крекеров «Золотая рыбка».

Она направилась в комнату для гостей, которую считала своей, и свернулась калачиком на кровати, скрестив ноги, с мобильным телефоном в руке, зажав золотую рыбку в зубах, и отправила смс сестре. После того как Эмма переехала в Нью-Йорк, Дейзи звонила ей каждые три-четыре дня, как по часам. Они говорили о своей работе, мужчинах и о том, какое телешоу о пении/танцах было популярным на данный момент, и Дейзи мягко напоминала Эмме, что "блондинистый цвет не держится сам по себе". В итоге Эмма вообще отказалась от светлых волос, о чём Дейзи сетовала каждый год во время их ежегодных совместных выходных в Новом Орлеане, поскольку Дейзи ненавидела этот город, а Эмма ненавидела всё, что связано с Северной Каролиной.

Но потом Дейзи вышла замуж.

Эмме никогда не нравился Гэри. И особенно ей не понравилось то, как он каким-то образом уговорил её, временами примадонну, сестру на скорую свадьбу в здании суда. Но Дейзи была счастлива, и Эмма твёрдо решила не вмешиваться в отношения Дейзи так, как Дейзи вмешивалась в её. Оглядываясь назад, Эмма жалела, что не высказалась.

Сначала Эмма думала, что звонки её сестры прекратились, потому что она была рассеянной новобрачной, но когда начались текстовые сообщения, Эмма поняла, что всё было наоборот. Дейзи была несчастна. Они с мужем жили в крошечной квартирке в Роли (прим. пер.: город в Северной Каролине). Единственное свободное время для разговоров у Дейзи было по вечерам после работы, когда Гэри, скорее всего, был дома. Поэтому Дейзи начала писать. Сначала это были обычные жалобы. Он был раздражительным. Злился, когда она не готовила ужин, а потом не появлялся, когда она его готовила. По телевизору всегда шёл спорт, и переключение канала не обсуждалось. Потом всё стало ещё хуже. Он вообще не приходил домой. Он выходил из комнаты всякий раз, когда отвечал на телефонный звонок. Он кричал на Дейзи всякий раз, когда она упоминала о перспективе создания семьи. Лучшим сообщением, которое когда-либо получала Эмма, было сообщение о том, что Дейзи разводится.

Но Эмма и Дейзи так и не вернулись к многочасовым телефонным разговорам. Дейзи говорила, что это потому, что она просто привыкла к смс, но иногда Эмма беспокоилась, что дело в чём-то более тёмном – как будто Дейзи знала, что может спрятаться за смс больше, чем за телефонным звонком. Потому что, если кто и мог понять по тону твоего голоса, так это твоя близняшка.

Тем не менее, когда дело доходило до жалоб о неудачном свидании, смс-сообщение было как нельзя кстати, думала Эмма, грызя свою золотую рыбку и стуча пальцами по экрану, начиная рассказывать сестре о своём вечере.

Только что вернулась со свидания вслепую.

Дейзи отреагировала мгновенно.