Текст книги "Беды с любовью (ЛП)"
Автор книги: Лорен Лэйн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
Глава 26
Две недели спустя, во вторник перед Днём благодарения, Эмма устроила у себя дома "День фальшедарения" (прим. пер.: Thanksgiving и Fakesgiving) по случаю новоселья.
В её нынешнем доме. А не у Камиллы.
Эмма нашла новую квартиру. Она находилась всего в четырёх кварталах к северу от того места, где она жила у Камиллы, но вместо шикарной квартиры в многоэтажке, это была просторная двухкомнатная квартира на третьем этаже.
Она не была шикарной и новой, но в ней была потрясающая кирпичная стена с неработающим камином, и недавно был сделан ремонт с совершенно новыми деревянными панелями, гранитными столешницами и причудливой бытовой техникой.
Самое главное, что всё это принадлежало Эмме. Её имя в договоре аренды, её посуда в шкафах, её постельное бельё на кровати.
Кровать, в которой Кэссиди проводил ужасно много времени. То, что должно было превратиться в одну ночь секса, превратилось в секс на выходных… который продолжался до следующего понедельника, когда они осквернили его стол в «Оксфорд».
А потом это просто продолжилось.
Но это был не только секс. Были и тихие моменты, и совместные трапезы, и он слишком много говорил о тонкостях вина, когда всё, чего она действительно хотела – это выпить его.
Прошлой ночью они перешли на совершенно новую территорию: Кэссиди остался на ночь.
И, тем не менее, они не говорили об этом. Ни о чём из этого. И уж точно не о своём прошлом.
Она спросила у девочек, стоит ли ей поднимать эту тему, и мнения разделились. Джули и Грейс считали, что ей и Кэссиди следует плыть по течению и посмотреть, куда оно их приведёт. Джули настаивала на том, что навязывание разговора, к которому никто не готов, не принесёт пользы.
И хотя Райли согласилась, что попытка навесить ярлык на то, что у них есть, прежде чем их сердца узнают ответ, приведёт к катастрофе, она также предупредила, что слишком долгое отсутствие серьёзного разговора может в конечном итоге нанести больший ущерб.
И поскольку Райли и Сэм избегали подобного разговора в течение десяти чёртовых лет, Эмма знала, что ей следует прислушаться.
Но каждый раз, когда она хотела начать этот разговор и спросить, какого чёрта они делают, она трусила. Она слишком боялась, что он скажет ей именно то, что она сказала ему. Что это был просто секс.
Однако сегодня вечером… сегодня вечером Эмма не позволяла себе думать ни о чём подобном. Вечер посвящён индейке, слишком большому количеству вина, вкусным углеводам и пирогу. Определённо пирогу.
Это была обычная компания: Джули и Митчелл, недавно вернувшиеся с Мауи; Грейс и Джейк; Сэм и Райли. Камилла явилась за закусками и сообщить Эмме, что её вторая спальня всё ещё свободна и что в её "настоящем" здание есть лифт.
И Кэссиди был там.
Кэссиди был там весь день. Готовя индейку. Споря с ней о лучшем способе приготовления картофельного пюре.
Он был рядом, всё время.
И ей это нравилось.
– Я слишком много съела, – сказала Райли, убирая со стола салатницу и с измученным стуком ставя её у раковины.
– Райли МакКенна. Честно говоря, я никогда не думала, что услышу эти слова из твоих уст, – сказала Джули, слизывая ванильное мороженое с большого пальца, прежде чем положить ложку для мороженого в посудомоечную машину.
– Это была вина Эммы, – простонала Райли. – Что, чёрт возьми, ты положила в начинку, сало? Это была самое ужасающе великолепное блюдо, которое я когда-либо пробовала.
– Ужасающее только потому, что ты съела шесть порций, – отозвался Митчелл от стола, где парни дегустировали виски Сэма.
Райли указала пальцем на Джули. – Джулс, скажи своему благоверному, чтобы он захлопнул свою варежку.
– Я пыталась, – сказала Джули. – Это никогда не срабатывает.
– Да, потому что я болтун в семье, – пробормотал Митчелл.
Эмма попыталась втиснуть последний бокал в посудомоечную машину, но потом сдалась, потому что эта чёртова штука была забита до отказа. Она добавила моющее средство и запустила её, после чего потянулась за другой миской чтобы помыть её.
– Нет. Сядь, – сказала Грейс, ударив её по руке. – Посади свою тощую задницу на барный стул и пей свой напиток. Мы будем мыть.
– Вообще-то, – сказала Эмма, вытирая руку о полотенце. – Давайте все сядем. Мытьё подождёт до завтра.
– Вы слышали это, мальчики? – позвала Джули. – Вы можете прекратить свою безумную спешку, чтобы помочь с посудой.
Мужчины не прекращали спорить о том, есть ли во вкусе виски элементы кожи.
Эмма подняла свой бокал вина и направилась вслед за женщинами в свою крошечную гостиную, а затем остановилась, оглядываясь по сторонам и рассматривая открывшуюся перед ней сцену. Это была банальная мысль, но она действительно почувствовала, что её сердце разрывается.
Это не имело смысла, потому что картина была привычной: игриво ссорящиеся парочки, Райли, съевшая слишком много, отличный виски Сэма, вино льётся рекой, безостановочный смех…
Может быть, сегодня всё было по-другому, потому что приближались праздники.
Но в глубине души Эмма знала, что лжёт самой себе. Несомненно, что-то сегодня было по-другому, но дело было не в приближение Дня благодарения.
Её глаза искали и нашли глаза Кэссиди.
Дело было в нём. Нет, в них.
Они и раньше бывали на том же званом ужине, но никогда так. Никогда как пара.
А были ли они парой?
Не похоже. Это так отличалось от того, как всё было с её предыдущими парнями. Чёрт, если уж на то пошло, это отличалось от того, как это было с Кэссиди много лет назад.
Это было невероятно комфортно. Не нужно было рассматривать что-то с другим человеком, пытаться приспособиться к его причудам и привычкам. Не нужно было пытаться не раздражаться из-за того, что другой человек жуёт, никаких мучительных бесед о знакомстве, в которых ты пытаешься вспомнить, говорил ли Джексон о своём лучшем друге из второго класса или о собаке своего детства.
Они просто были. Они просто подходили друг другу.
Он поднял бровь, как бы спрашивая, всё ли у неё в порядке, а она улыбнулась и слегка покачала головой.
Я не хочу говорить об этом.
Потому что разговоры об этом могут сглазить.
И в этом заключалась настоящая проблема… обратная сторона того, что всё кажется таким идеальным.
Это не продлиться долго. Никогда не длилось.
– Эй, Эмма. Хватай бутылку и иди сюда, – сказала Райли.
Она подчинилась, наполнила всем бокалы и уселась на своё новом сером двухместном диванчике рядом с Джули.
Джули ткнула её в руку, как только она села. – Ладно, клянусь, я в последний раз достаю тебя по этому поводу, но мне нужно спросить ещё раз, чтобы очистить свою совесть. Ты уверена, что не хочешь поехать с нами в Коннектикут в четверг? Мама Митчелла готовит вкуснейшую индейку.
– Или в Бруклин с нами, – добавила Райли.
– Или в Висконсин с нами, хотя наш рейс вылетает завтра, так что тебе лучше бы принять это решение, например, вчера, – добавила Грейс.
Эмма опустила взгляд на своё вино, ощущая горько-сладкую боль от осознания того, что каждая из них только что употребила слово "с нами". Поехали с нами в Коннектикут. Поехали с нами в Бруклин. С нами в Висконсин.
Эмма не была частью "с нами".
Потому что, независимо от того, насколько прекрасно всё было между ней и Кэссиди в постели, независимо от того, насколько они были совместимы вне её, были вещи, которые они не могли преодолеть. Словно их сексуальная химия вызывала какой-то выброс адреналина, который не позволял им чувствовать боль.
И как только этот адреналин сойдёт на нет…
Эмма знала, что такое разбитое сердце.
– Эмс? – спросила Джули, коснувшись её руки, на этот раз мягче. – Ты в порядке?
– Да. Я в порядке. И спасибо вам всем за приглашения, правда. Но вообще-то я еду в Северную Каролину на праздники.
Её подруги обменялись озадаченными взглядами. – С каких пор? Я могу поклясться, что мы только на прошлой неделе говорили о наших планах…
– С субботы. Мой отец доставал меня по этому поводу несколько недель, а я отказывалась, но… он утомил меня.
Вообще-то, это была не совсем правда. Её отец действовал на своё усмотрение и купил ей билет на самолёт без её согласия. Что Эмма могла бы проигнорировать, если бы не… Дейзи.
Её близняшка всё ещё отвечала на сообщения Эммы, но больше не была инициатором. И когда бы Эмма ни звонила, она сразу попадала на голосовую почту. Эмма хотела увидеть сестру лично, чтобы докопаться до истины.
Даже если это означало сидеть за столом и любезничать с её отцом, пока он болтал о «Синклер Медиа» и о том, что у него нет преемников в компании, поскольку ни одна из дочерей не заинтересована в этом, а Дейзи взяла и добилась "проклятого развода", а Эмма… ну, Эмма вставала и уходила из-за стола всякий раз, когда её отец осмеливался упомянуть Кэссиди.
Так что. Праздник обещает быть отличным.
– Что ж, это будет весело! – радостно сказала Джули.
Эмма окинула её взглядом. – Не будет. Но можем мы просто… не говорить об этом? Праздники должны быть стрессовыми, верно?
– Но…
– Смени тему, – умоляла Эмма. – Пожалуйста.
– О-о-о-о, у меня есть одна! – сказала Грейс, усаживаясь поудобнее и обращая своё внимание на парней за столом. – Эй, Кэссиди, это правда, что ты нанимаешь спортивного редактора?
Джули и Эмма повернулись на своих местах лицом к мужчинам.
Кэссиди покосился на Грейс поверх своего стакана с виски. – Где ты это услышала?
Грейс поджала губы и посмотрела на Джейка. Кэссиди раздражённо посмотрел на своего сотрудника.
– Ладно, слушай, дело обстоит так, – сказал Джейк, ставя свой стакан на стол. – Возможно, я был в твоём кабинете ранее сегодня, и возможно, увидел что-то на твоём столе, чего мне не следовало видеть. И, возможно, я упомянул об этом своей красавице жене.
– Я даже не знаю, с чего начать, – сказал Кэссиди.
– О, я знаю! – сказал Сэм. – Я разберусь с этим. Мистер Мэлоун, сынок, почему вы были в кабинете мистера Кэссиди?
Джейк уставился на него. – Ты пытаешься выдать себя за главного?
Сэм терпеливо посмотрел на него, и Джейк поёжился. – У тебя хорошо получается. Ладно, я был в кабинете Кэссиди, потому что кое-что искал.
– Искал… – подтолкнул Сэм.
– Презервативы, – сказал Джейк как ни в чём не бывало.
Джули фыркнула, но Сэм лишь мудрено кивнул. – Ты искал контрацептивы.
– Да, чтобы, гм, прелюбодействовать с моей женой.
– Вообще-то, – сказала Эмма, наблюдая за происходящим, перегнувшись через край дивана. – Нельзя прелюбодействовать со своей женой. Блуд по определению – это половое сношение с кем-то, с кем вы не состоите в браке.
Все четверо мужчин уставились на неё. – Откуда она это знает? – Джейк прошептал Кэссиди.
– Не спрашивай меня. Я не женился на ней, помнишь?
Эмма показала ему средний палец.
– Эмма совершенно права в своём определении, – сказал Митчелл. – Но давайте перейдём к сути истории. Джейк, ты нашёл презервативы?
– Суть истории не в этом, – сказал Кэссиди. – Я только хотел сказать…
– Я и правда нашёл презервативы, – перебил Джейк. – Вообще-то, коробку. Коробку, которая была открыта и запасы которой были сильно истощены.
Все посмотрели на Кэссиди, ожидая объяснений, но Кэссиди был не из таких, и он просто сделал глоток своего виски.
Джули ткнула Эмму в спину. – Секс в кабинете, – прошептала она. – Мило.
– Да, я нанимаю спортивного редактора, – сказал Кэссиди. – Это утвердили только сегодня днём. Теперь все довольны?
– Не очень, – сказала Райли. – Я хочу вернуться к тому, как именно ты использовал все эти презервативы. Насколько пустой была коробка, Джейк?
– Ты собираешься нанять Коула? – Эмма быстро вмешалась, надеясь избежать длительного анализа того, как именно использовался каждый из этих презервативов. Ни для кого не было секретом то, что Эмма и Кэссиди спали вместе, но это не означало, что Эмма умирала от желания выложить все подробности. Даже если это были очень приятные подробности.
– Я бы хотел нанять Коула, – сказал Кэссиди. – Но я уже год пытаюсь нанять этого парня. Он упорно желает оставаться контрактником.
– Так почему бы не позволить ему остаться контрактником? – спросил Сэм.
Кэссиди пожал плечами. – Не мне решать. Приказ пришёл сверху. Всё сводится к составлению бюджета. Капитальные расходы и основные, понимаете?
– Нет, – сказали все одновременно. Кроме Митчелла, который сказал "да".
Джули вздохнула и бросила на мужа предупреждающий взгляд. – Объясни это одним предложением.
– Капитальные расходы отличаются от основных расходов, – сказал Митчелл. – Заработная плата фрилансеров часто вычитается из капиталовложений, поэтому, если они в дефиците, они захотят нанять сотрудника, чья зарплата поступает из операционных расходов…
– Понятно, – сказала Джули, подняв руку. – Так что, возможно, больше не будет денег на оплату Коула как контрактника, но он может работать на полную ставку…
– Если он захочет, – сказал Кэссиди.
– Да, в этом-то и будет весь фокус, – размышлял Джейк. – Этот парень ненавидит саму идею остепениться в любом виде.
Грейс щёлкнула пальцами. – Это кажется таким знакомым. Почему это кажется таким знакомым?
Эмма улыбнулась, потягивая вино. Известно, что у Джейка была сильная страсть к путешествиям, прежде чем он встретил Грейс. То, что он обвинил Коула в том, что он не хочет остепениться, было явным примером того, как вёл себя Джейк.
Райли выбрала этот момент, чтобы широко зевнуть, что вызвало целую цепочку зевков, из-за которой Грейс посмотрела на часы.
– Вот дерьмо. Уже почти час!
– Да ещё и в будний вечер! – сказал Сэм, издавая звук ругани.
– Заткнись, – сказала Райли, снова зевая. – Не все из нас работают на себя.
– Может быть, наш босс разрешит нам прийти завтра попозже, – сказала Джули, хлопая ресницами, глядя на Кэссиди.
– Это не сработает, – сказала Райли. – Эмма, снимай рубашку. А потом спроси его.
– Я полностью за этот план, – сказал Кэссиди, – но для справки… Я больше не ваш босс, помните? Камилла вернулась.
– Как будто я могла забыть, – пробормотала Грейс. – Кому-нибудь ещё чертовски трудно понять её недавно появившийся австралийский акцент?
– Я спросила, не хочет ли она пойти пообедать сегодня, и она произнесла фразу "креветки на Барби" (прим. пер.: австр. фраза: put a shrimp on the Barbie означающая – креветки, приготовленные на барбекю), – сказала Джули, вставая и унося свой бокал с вином на кухню. – Ей пришлось произнести её восемь раз, прежде чем я смогла её понять.
– Эй, – сказал Джейк, ударив Кэссиди по руке, когда тот закрывал виски пробкой. – Я знаю, что ты больше не их босс, но ты мой. Можно я завтра приду попозже?
Кэссиди бросил на него мрачный взгляд, и Джейк, сложив пальцы в пистолетик, выстрелил в него. – Верно. Увидимся ровно в девять.
В суматохе все собирали оставшуюся посуду, а Райли спорила с Сэмом, что они тоже хотят остатки еды. Эмма достала груду зимних пальто из своей спальни, так как её шкаф был завален коробками, которые ей ещё предстояло распаковать. Затем последовали объятия и поцелуи в щеку, а также сонный спор о том, был ли день перед Днём Благодарения настоящим рабочим днём.
Кэссиди не сделал никакого движения, чтобы уйти с остальными, и никто не спрашивал, почему.
Эмма тоже не спрашивала.
Волна сонливости грозила свалить её с ног, и ей не терпелось забраться под одеяло и прижаться к Кэссиди. Может быть, приоткрыть окно, чтобы в спальне было уютно и прохладно, пока они греются под одеялом.
Но один взгляд на его лицо сказал ей, что у него были другие идеи.
И не сексуального характера.
Кэссиди был взбешён.
Глава 27
– Всё в порядке? – нервно спросила она, закрывая дверь за Сэмом и Райли.
Он провёл рукой по лицу, выглядя усталым. – Ладно, я очень стараюсь не злиться из-за этого, но мне чертовски трудно, поэтому мне нужно просто сказать это.
– Ладно…
Он опустил руки и посмотрел на неё. – Я правильно тебя понял? Ты едешь в Северную Каролину на День благодарения?
– Да, – медленно сказала она. – Верно.
– И ты знаешь об этом с субботы.
Она пожала плечами.
Он издал резкий смешок. – Сегодня вторник, Эмма. Я был с тобой почти постоянно с вечера субботы. Ты забыла об этом упомянуть?
– Так вот почему ты злишься? – Она подошла к раковине и на автомате начала ополаскивать бокалы для вина. – Я не думала, что это имеет значение. Ты едешь во Флориду к родителям. Моя поездка не помешает твоему расписанию.
Его рука взяла её за локоть, и он притянул её к себе. – Так что, ты вообще не собиралась мне рассказать?
Она выключила воду с большей силой, чем нужно, и повернулась к нему лицом, её сонливость исчезала по мере того, как нарастал её гнев.
– Я не обязана отчитываться перед тобой, Кэссиди. Ты больше не мой босс, помнишь?
– Я говорю не с профессиональной точки зрения, Эмма, я говорю о нас, как…
– Как о ком? Как о парне и девушке? Мы не встречаемся.
Его голубые глаза вспыхнули в замешательстве. И что-то ещё, что исчезло прежде, чем она успела определить. – Тогда чем мы здесь занимаемся, Эмма? Трахаемся?
Настала её очередь вздрогнуть, что заставило её перейти в оборону. – А в чём, собственно, дело? Ты злишься, что я не сказала тебе, что уезжаю из города на День благодарения? Или ты злишься из-за того, что я еду в Северную Каролину повидаться со своим отцом?
Кэссиди тихо выругался. – Ты должна признать, что этот человек не лучшим образом повлиял на наши отношения.
Она устало потёрла глаза.
– Ты собираешься сказать ему, что мы видимся с друг другом? – спросил он.
Она посмотрела на него, и он рассмеялся, увидев ответ на её лице. – Точно. Конечно, нет.
– Просто это… это сложно, Кэссиди. Последние пару недель были замечательными, но мы так по-настоящему и не разобрались с тем, что произошло тогда.
Он развёл руки в стороны, выражение его лица было враждебным. – Хорошо, Эмма. Давай разберёмся с этим. С чего начнём?
Она облизала губы. – Я не хочу делать это сейчас.
Он подошёл ближе. – Ты когда-нибудь задумывалась о том, что ничего не поделаешь? Что, может быть, не с чем разбираться? Мы были двумя глупыми детьми, которые поссорились за день до свадьбы и отменили её, не выслушав другого человека. Можем, списать это на незрелость.
– Я слушала тебя! – сказала Эмма, теперь уже крича. – Что я должна была услышать? Что ты не знал о моём существовании, когда мой отец фактически подкупил тебя, чтобы ты пригласил меня на свидание? Что ты с готовностью согласился только потому, что думал, что сможешь встречаться с моей сестрой, которая тебе действительно нравилась?
Его лицо стало непроницаемым, и Эмма продолжила.
– Я могла бы справиться с этим. Я правда, правда могла бы. Но ты не можешь винить меня за то, что я усомнилась в предложении, которое ты сделал двадцать четыре часа спустя, как отец сказал тебе, что передаст свою драгоценную компанию только семье. Компания, которую ты хотел. Мой отец неправильно понял эту часть, Кэссиди?
– Слушай, насчёт Дейзи… я сказал это тогда, и я скажу это снова: Дейзи и я были своего рода друзьями. У нас было несколько совместных занятий, она дружила с моей бывшей девушкой, мы вращались в одних и тех же кругах. Я не знал её хорошо, но она казалась мне симпатичной. На что тебе, как её идентичной близняшке, стоит обратить внимание.
Он подошёл ближе. – Ты не можешь злиться на меня за то, что я не влюбился в тебя до того, как узнал о твоём существовании, – тихо сказал он.
– Но я знала, кто ты!
– Весь колледж знал, кто я, – огрызнулся он. – И нет, это не выпендрёж. Просто так бывает, когда футбольная команда является действующим чемпионом страны, а я был капитаном. Ясно?
– А я была никем, – сказала она.
– Не смей, – он показал пальцем. – Ты выше этой маленькой игры. Эмма, я клянусь тебе, что, когда я пригласил тебя на свидание в тот день в книжном магазине, это было потому, что я хотел этого. К тому времени я уже знал, что приглашаю на свидание Эмму. Не Дейзи.
Она попыталась вернуться к мытью посуды, но он снова притянул её к себе. – Да послушай ты меня, чёрт возьми! Очевидно, нам действительно нужно это обсудить, потому что ты явно не преодолела это.
– Мы уже обсудили, и это ничего не дало! Я уже всё это слышала. Дальше ты будешь пытаться сказать мне, что это было просто совпадение, что ты сделал предложение на следующий день после того, как мой отец рассказал свою маленькую новость. Что ты планировал это в течение нескольких недель.
– Я планировал это несколько недель!
– Ты не можешь этого доказать, – тихо сказала она.
– А я и не должен, Эмма! Проклятье, я не должен был доказывать женщине, на которой собирался жениться, что люблю её. Ты должна была поверить мне. Ты должна была знать.
Его голос звучал опустошённо и измученно, словно слова вырывались из самой тёмной глубины его души, и Эмма хотела ему верить. Отчаянно.
Но она не могла. Потому что, если бы это было неправдой, она рисковала бы провести остаток своих дней, отчаянно любя человека, который не любил бы её в ответ. Недостаточно. Для девушки, которая всегда жила в тени своей сестры, которая всегда была на втором месте, его слов было недостаточно.
Кэссиди наблюдал за выражением её лица, а потом она увидела, как поникли его плечи. – Ты мне не веришь.
– Я хочу, – прошептала она.
Он покачал головой. – Всё это время я думал, что наше прошлое больше связано с вспыльчивым характером, чем с чем-либо ещё, но дело было не только в этом, не так ли? Ты не любила меня настолько, чтобы доверять мне.
Сердце Эммы сжалось. Сколько раз она переживала ту ночь, ей никогда не приходило в голову, что она не единственная, кто не чувствовал себя достаточно любимым.
Она не была невиновной в этом. Она всегда это знала, но не понимала, что ущерб, который она нанесла ему, был таким же реальным, как и ущерб, который он нанёс ей.
Эмма покачала головой. – Мы не можем этого сделать, Кэссиди.
Он придвинулся ближе, его руки обхватили её лицо. – Нет. Больше никаких расплывчатых, ни к чему не обязывающих ответов. Если ты не хочешь меня, ты должна сказать об этом прямо. Если ты не хочешь нас, тебе придётся сказать и это. Если ты хочешь, чтобы я ушёл, я уйду. Но ты должна произнести эти слова.
Эмма издала тихий всхлип и закрыла глаза.
Затем она поняла, что это именно то трусливое поведение, за которое он её ругал, и заставила себя встретиться с ним взглядом.
– Скажи это, Эмма, – приказал он, хотя его глаза умоляли об обратном.
Руки Эммы поднялись, чтобы схватить его за запястья.
Затем она сделала единственное, что могла придумать, что позволит им обоим вырваться из этой паутины боли, в которой они снова запутались.
– Я хочу, чтобы ты ушёл. – Её слова были тихими. Но твёрдыми.
Он отпустил её, как будто она обожгла его. Возможно, потому что так оно и было.
Он провёл рукой по лицу, выглядя ошеломлённым, прежде чем исчезнуть в спальне. Он вернулся со своим шерстяным пальто.
– Повеселись со своей семьёй, – сказал он, его голос был лишён эмоций.
– Ты тоже, – монотонно ответила она.
Он потянулся к дверной ручке, затем обернулся. – И последнее. Это ты сказала мне убираться той ночью. Так я и сделал. Но наши друзья, похоже, вбили себе в голову, что я каким-то образом оставил тебя у алтаря. Джейк сказал, что у них есть образ тебя, стоящей там в день нашей свадьбы, ожидая жениха, который так и не появился. Почему так? Я могу понять, если тебе нужно было сохранить лицо, но мне просто… интересно. Интересно, что случилось после того, как я оставил тебя на парковке той ночью.
Эмма скрестила руки и посмотрела на свои пальцы ног.
Пора было положить этому конец. Раз и навсегда.
– После… нашей ссоры я поехала домой. Дейзи отвезла меня. Я забралась в кровать и проплакала несколько часов, чувствуя себя ужасно виноватой перед собой. Я провела большую часть своей жизни, чувствуя себя более скучной, менее яркой версией моей близняшки, и знать, что ты тоже так считал… это было как удар ножом в живот, понимаешь? Я так сильно цеплялась за тот факт, что ты выбрал меня, а потом появились все эти доказательства того, что ты выбрал меня не по тем причинам.
Он открыл рот, но также быстро закрыл его, дав ей закончить.
Эмма покачала головой и слегка рассмеялась. – Я пришла в себя только около двух часов ночи.
Тогда она подняла глаза. Встретилась с ним взглядом. – Мне всё ещё было больно. Ужасно. И я не была уверена ни в чём, кроме того факта, что любила тебя.
Его глаза вспыхнули.
– Я думала, что это была одна из дурацких ссор, когда утром, после хорошего сна, всё пройдёт… Я думала, что ты простишь меня за то, что я вышла из себя и бросила в тебя кольцо, потому что мы собирались пожениться, Кэссиди. Я думала, чтобы разрушить нас, потребуется нечто большее, чем припадок южной красавицы.
– Ты сказала мне, что больше не хочешь меня видеть, – прошептал он. – Я поверил в это. Ты сказала мне уйти. И я ушёл.
– Я понимаю, – сказала она тихим голосом. – Я понимаю. Но я думала, что ты вернёшься. Я была так уверена в этом. Именно поэтому я встала на следующее утро и позволила Дейзи положить огурцы на мои глаза, чтобы уменьшить отёчность, а визажисту нанести толстый слой тонального крема, чтобы замаскировать мой красный нос и покрытые пятнами щёки. Я думала, что ты вернёшься, – её голос дрогнул.
– Эмма. – Он протянул руку, но она отступила назад.
– Я ждала ещё час после того, как церемония должна была закончиться. Я ждала даже после того, как все гости ушли. Я ждала, пока Дейзи не завернула меня в огромное флисовое одеяло и буквально затащила в папину машину.
– Я не знал, – прошептал он.
Её смех был тихим. – Что именно было непонятно? Рыдающие голосовые сообщения? Десятки безумных текстовых сообщений?
Глаза Кэссиди закрылись. – Ты звонила мне.
– Раз сто, наверное. – Она обхватила себя руками, погрузившись в свой собственный мир горестных воспоминаний. – Я умоляла, Кэссиди. Я не снимаю с тебя вины за то, что ты использовал меня, чтобы влезть в компанию моего отца, но я и сама не ухожу от ответственности. Я извинялась снова и снова, и я бы сделала это лично, но ты даже не дал мне такого шанса. Это не поступок влюблённого мужчины. – Она пожала плечами. – Поэтому я сделала то, что должна была сделать. Я разлюбила тебя.
Или, по крайней мере, попыталась.
Он сглотнул.
– И я не могу вернуться, – сказала она с небольшой улыбкой. – Больше я этого делать не буду. Если тебе не всё равно, отпусти меня. Пожалуйста. Позволь мне исцелиться.
Он смотрел на неё несколько мучительных секунд. Затем он двинулся к ней, грустно улыбнувшись, когда она вздрогнула. Его голова склонилась к её голове, губы мягко коснулись её щеки. Нежно.
– Это ещё не конец, Эмма.
Потом он ушёл.
Эмма сказала себе, что она рада. Это то, чего она хотела – быть одной было безопасно.
Но она не чувствовала себя в безопасности.
Она чувствовала себя одинокой. Болезненно, душераздирающе одинокой.
И тогда она сделала то, что должна была сделать давным-давно.
Она свернулась калачиком на кровати и заплакала.
