Текст книги "Абсолютно ненормально"

Автор книги: Лора Стивен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

15 октября, пятница

09:05

Как только я прихожу в школу, тут же отправляюсь в кабинет миссис Крэннон. Я посмотрела ее расписание, и в течение недели у нее только на первом уроке в пятницу нет занятия.

Она вгрызается в даниш и как будто удивляется, увидев меня.

Интересно, не мистер ли Русенквист подсадил ее на скандинавские сладости? Я бы очень хотела увидеть приятельскую сценку Крэннон-Русенквист.

– Здравствуйте, миссис Крэннон, – говорю я, неловко переминаясь с ноги на ногу в дверях. – У вас найдется минутка для меня?

– У меня всегда найдется для тебя время, Иззи, – доносится ее голос из-за книжных башен. – Садись, садись!

Я настроена воинственно, поэтому без раздумий опускаюсь на стул – «железную деву». Извинюсь перед своими ягодицами позже.

Сделав глубокий вдох, я заставляю себя посмотреть на нее и не ерзать на месте, как делаю обычно во время серьезных разговоров.

– Могу я быть честной с вами, миссис Крэннон?

Одна из ее теплых улыбок озаряет комнату.

– Всегда.

– Хорошо. С тех пор, как все начали сходить с ума, ну, знаете, из-за фотографий и прочего, я сгорала от стыда даже при мысли о том, чтобы прийти и поговорить с вами.

– Иззи! Это…

– Пожалуйста, позвольте мне закончить. – Мне не по себе от того, что я ее перебиваю, но если не скажу все сейчас, то не решусь никогда. – Знаю, это покажется безумием, ведь вы мой учитель, а не мама или какой-нибудь родственник, но мне кажется, будто я вас подвела. – Я останавливаюсь. – Мой сценарий попал в шорт-лист. – Ее лицо озаряется радостью, но я тут же добавляю: – Нет. Через несколько дней они исключили меня из списка. Они узнали о… скандале.

Я проглатываю волну стыда, которая накатывает как тошнота.

От сочувствия она опускает голову. Ее туника покрыта крошками от выпечки.

– Мне очень жаль, Иззи. Не верится, что они это сделали.

Я пожимаю плечами.

– Многое удивляло меня в последнее время, но не это. Я понимаю их. Им не хочется такого внимания.

– Но все же ты талантливая девушка и заслуживаешь шанса независимо от того, что происходит в твоей жизни, за которую, кстати, тебе никогда не должно быть стыдно. Все занимаются сексом. И отправляют интимные фото. Этого не нужно стыдиться.

Она произносит это так искренне, не краснея, не бормоча и даже без намека на дискомфорт, что это приободряет меня.

– Спасибо вам. Огромное спасибо. Вы поддерживаете меня с самого первого дня, и я очень-очень вам благодарна. Мне жаль, что вы потратили впустую пятьдесят баксов своего отца.

– Впустую? Иззи, ты получила отзывы от судей?

Я киваю.

– Твой сценарий стал после этого лучше?

Я снова киваю.

– Теперь ты поняла, что хочешь заниматься этим всю жизнь?

Думаю, все понятно по моему лицу.

Она улыбается.

– Отлично. Разве можно сказать, что я потратила их впустую?

14:46

Мы с Аджитой и Мэг попиваем апельсиновый сок, выжатый моей замечательной бабушкой в «Закусочной Марты». Да, в пятницу без четверти три.

Полчаса назад мы сидели на уроке английского, слушая Кастильо, тщетно пытающуюся заинтересовать нас творчеством Эмили Бронте, которая и вполовину не так интересна, как Шарлотта, и рассуждающую о феминистическом подтексте в книге «Грозовой перевал».

И в этот момент Шэрон выступает с комментарием, пассивно-агрессивно по отношению ко мне:

– Мне кажется странным, что все считают, будто феминизм расцвел в двадцать первом веке. Думаю, все как раз наоборот. У женщин было намного больше самоуважения во времена Бронте. Они, вероятно, ужаснулись бы, увидев, как некоторые ведут себя в наши дни. Ну, знаете, спят с кем попало, рассылают свои вульгарные фотографии и много чего еще.

Все, как обычно, тут же стреляют в меня осуждающими/жалеющими/издевательскими взглядами, но, честно говоря, я уже не обращаю на это внимания. А просто закатываю глаза. Забавно, как быстро привыкаешь к тому, что с тобой обращаются как с куском дерьма.

Но знаешь, кто не хочет молчать и позволять мне страдать?

Аджита.

Она гордо встает и начинает собирать свои вещи.

– Иззи, мы уходим.

– Я… что?

Я шокированно смотрю на нее, как и все остальные в классе.

– Я не собираюсь сидеть и слушать, как невежественные дуры говорят подобное дерьмо о тебе. Особенно, если человек, отвечающий за класс, никак на это не реагирует. – Она стреляет в Кастильо таким взглядом, что ему позавидовала бы Медуза Горгона. – Поэтому мы уходим.

Я чертовски люблю эту девушку. Она только что вылила холодный томатный суп на Кастильо. Ну, метафорически.

Собрав свои вещи, я быстро запихиваю их в рюкзак. Во все стороны разлетаются ручки, но мне все равно. Совершенно все равно.

– Так, послушайте, девочки, – наконец-то обретает дар речи Кастильо. – Если вы посмеете уйти, то я поставлю вам прогул.

Аджита пожимает плечами так, словно это заботит ее меньше всего в жизни.

– О, так вы решили заговорить? Не когда над одной из ваших учениц издевались сверстники, а когда она наконец решила постоять за себя? Как вам не стыдно, миссис Кастильо. Как не стыдно.

И с этими словами она уверенно шагает к двери. Я следую за ней. Все в крайнем изумлении смотрят на нас.

В последнем ряду сидит Мэг. Когда Аджита проходит мимо, она произносит:

– Мэг, ты идешь?

Та усмехается в экстазе от возможности поучаствовать в протесте и выезжает за нами, бросив все. Она буквально оставила пенал, учебники и все остальное на столе. Удивительно.

– Но подождите… – кротко говорит нам вслед Кастильо.

Но мы не обращаем на это внимания. Потому что старательно вышагиваем по коридору, словно самые крутые сучки на планете.

И вот мы сидим, пьем молочные коктейли (я выбрала со вкусом клубничного чизкейка, а девочки – мятного «Орео»), болтаем и чувствуем невероятное воодушевление. Закусочная почти пуста, так как здесь в основном встречаются старшеклассники, а они не поддержали протеста и сейчас на уроках.

– Знаете, – говорю я, стараясь перекричать грохот кастрюль с кухни и голос Элвиса Пресли из музыкального автомата, – я устала покорно принимать все, что случается со мной, даже не пытаясь сопротивляться.

– Черт, согласна, – говорит Аджита. – Пришло время постоять за себя, понимаете? Пора повсюду разлить холодный томатный суп. Почему я должна молчать большую часть своей жизни только потому, что этого требует мама? Почему мы позволяем людям заставлять нас чувствовать себя дерьмом?

Мэг подпрыгивает.

– Помните, Элеонора Рузвельт говорила: «Никто не может вызвать в вас чувство собственной неполноценности без вашего на то согласия».

– ДА! – кричим мы с Аджитой.

Она ударяет по столу так сильно, что солонка чуть не сталкивается со своим жгучим кузеном.

– Я сыта этим, – продолжаю я. – Я устала чувствовать себя ущербной/жить в ущербном мире и от того, что я ничего не могу с этим сделать. Женщину проклянут, если она что-то сделала и если не сделала – тоже. Шлюха, если отправила свою фотографию в стиле ню, и ханжа – если нет. Шалава, если занимается сексом, и фригидная – если нет. Сука, если дает отпор, и покорная – если нет.

– Мы должны изменить отношение к слову «сука», – заявляет Аджита, ее глаза горят страстью. Мне нравится, когда она такая. Мэг с трепетом наблюдает за своей новой пылкой подругой. – Его слишком долго использовали, чтобы заставить замолчать самоуверенных женщин. Женщин, у которых есть убеждения, цели в жизни и свое мнение. Женщин, которые не терпят несправедливости или плохого обращения. Их называли «суками» мужчины и те женщины, которых слишком запугали.

Я киваю всем телом. Как одна из тех собак на пружинке, которых люди непонятно зачем крепят у задних стекол своих автомобилей.

– Сучки дают отпор, – говорит Мэг. – А люди этого не любят. Общество этого не любит.

На ее верхней губе остались маленькие очаровательные усики от молочного коктейля, но мы воспринимаем ее так же серьезно, как президента, обращающегося к нации.

У меня в голове загорается идея – сначала вспыхивает искорка, но через пару секунд она уже сияет ярче солнца.

– Мы должны создать блог, – взволнованно говорю я. – Сообщество для девушек-подростков, которые больше не хотят молчать. И назвать его «Сучки дают отпор», – усмехаюсь я.

Аджита взволнованно смеется.

– Это так потрясающе.

– Думаю, на него подпишется множество молодых женщин, – соглашается Мэг. – Из всех слоев общества. Разве есть девушка, которая защищена от этого оскорбления?

Мы смотрим друг на друга, магия и аромат молочных коктейлей витают в воздухе.

– Давайте сделаем это.

23:34

Трудно поверить в то, что меньше месяца назад моя жизнь была совершенно другой.

Я еще не пыталась достичь своей мечты. Я еще не влюбилась в Карсона и не переспала с ним и с Воном. Дэнни еще был моим лучшим другом. Аджита скрывала от всех свою ориентацию. Мэг вообще не появилась в моей жизни. Я не была в центре сексуального скандала национального масштаба. Мое обнаженное тело еще не появлялось на экранах всего мира, а журналисты не толпились у школьных ворот. Бэтти еще не говорила, что гордится мной. Мое имя не полоскали на страницах блога, созданного только для того, чтобы разрушить мою жизнь. А я не осознала, как мне нужны люди, которых я люблю больше всего.

Стыд. Он похож на зверя, особенно когда накидывается на тебя на людях. Он оставляет тебя беспомощной. Лишает всего, что, казалось, ты знала о себе, заставляет в себе копаться. Нравлюсь ли я себе такой? Горжусь ли своими поступками? Как мне стать лучше?

А затем: как я могу изменить этот мир – и себя?

Я не жалею, что отправила свою откровенную фотографию. Не жалею, что переспала с двумя парнями за один вечер. Но мне жаль, что я ранила свою лучшую подругу.

Люди, которых я люблю, – действительно важны для меня. Мне потребовалось оказаться в дыре эпических размеров, чтобы понять это.

Если бы месяц назад ты попросила меня сказать в трех словах, какой бы я хотела быть, то услышала бы: забавной, классной, всеми любимой.

А какой я хочу быть сейчас? Смелой. Свирепой. Честной.

Бойцом. Революционером. Сукой.

То, как мир относится к девочкам-подросткам – как к шлюхам, как к вещам, как к сукам, – не нормально.

Это абсолютно ненормально.

Пожилым белым мужчинам нравится, когда тебя осуждают за бесстыдство

[опубликовано Иззи О'Нилл в блоке «Сучки дают отпор»]

«Осуждение за бесстыдство»[50]50
  Англ. slut-shaming.


[Закрыть] – явление, когда женщину называют «шлюха» или «шалава» из-за того, что она наслаждается сексом (или просто выглядит сексуально), а потом социально наказывают.

Стоит отметить, что только девушек и женщин критикуют за их сексуальность; подобное поведение парней и мужчин поощряется. В этом и суть двойных стандартов: мальчики останутся мальчиками, а девочки окажутся шлюхами.

А если вы не «шлюха», то одна из них: «фригидная сука», «динамщица», «скучная ханжа» или «любительница отправить во френдзону».

То есть если вы женщина, то вас осудят в любом случае: если вы совершите действие или не совершите его. Если вы стараетесь никак не подчеркивать свою сексуальность, то вас назовут неинтересной и неженственной, а если станете следовать руководствам по завоеванию мужчин, то не удивляйтесь, если вас начнут осуждать, стыдить и ограничивать. Потрясающе.

Вы, наверное, думаете: «Но, Иззи, учитывая эти обстоятельства, не лучше ли девушке воздержаться от проявлений сексуальности?» И я вам отвечу: «Нет». Если опустить сексизм, которым веет от этого суждения, то вы поймете, что проблема не в том, что девушка или женщина любит секс или как-либо выражает свою сексуальность. А в том, как в обществе принимается соответствующее поведение. Получается, фраза «осуждение за бесстыдство» никак не связана с женской сексуальностью. Она связана с убеждением, что мужчины имеют право на самоутверждение, самозащиту, а женщины – нет.

Это не новое явление – спросите об этом у Моники Левински[51]51
  Моника Левински – главная фигура общественно-политического скандала, возникшего из-за ее сексуальной связи с президентом США Биллом Клинтоном.


[Закрыть], – но в эпоху социальных сетей оно становится более ядовитым, чем когда-либо. Мне достаточно лишь раз взглянуть на свою ленту в «Инстаграме», чтобы убедиться в этом. Орды пользователей (в основном мужчин) комментируют фотографии девушек в бикини, называя их «шлюхами» и «шалавами» за то, что они показали свое тело или накрасили губы красной помадой (стоит добавить, что зачастую такая реакция вызвана неудачными попытками поразить этих девушек, – удивительно, сколько дерьма на вас готовы вылить из-за обиды, вызванной отказом). Эти девушки не знают, что никто после этого не станет относиться к ним с уважением?

Между прочим, я искренне восхищаюсь людьми, которые осуждают за бесстыдство в интернете. Обычно, когда у кого-то низкий IQ, он пытается это скрыть, а они открыто об этом заявляют.

Стоит ли говорить, что эти же самые придурки потом идут в магазин и покупают за пять долларов глянцевые журналы со смазливыми полуголыми моделями на обложках. Ты можешь купить сиськи, но быть их у тебя не может. Это же полный абсурд!!

Я думаю, что девочкам при рождении должны выдавать мануалы, в которых раздел о сексуальности начинается с предупреждения: «Если пожилой белый мужчина не может извлечь выгоду из твоей сексуальности, то лучше скрывать ее. Иначе ты будешь наказана».

Наша сексуальность – это товар, к которому применяются принципы спроса и предложения. Если мы сексуальны, но недоступны, то появляется дефицит. Спрос растет. А раз спрос растет, то вышеупомянутый пожилой белый мужчина может получать за это больше денег. А если мы свободно пользуемся своей сексуальностью? Если мы занимаемся сексом и имеем наглость наслаждаться этим? Поставки увеличиваются. Прибыль падает. Пожилые белые мужчины уже не могут заработать много денег. Поэтому они вытаскивают розги и вбивают в нас стыдливую покорность. И общество принимает это за чистую монету.

Для любой молодой девушки растущая сексуальность – заряженное оружие. Вам нужно отполировать его до блеска ради мужского взгляда, но при этом вы не должны получать от этого удовольствие. Играйте с властью до тех пор, пока не претендуете на нее. Разыгрывайте страсть, пока не добьетесь своего.

Я называю это собачьей чушью.

Френдзона так же реальна, как Нарния

[опубликовано Иззи О'Нилл в блоке «Сучки дают отпор»]

Френдзона – воображаемая область, куда попадают самопровозглашенные Хорошие Парни, с которыми не захотели спать женщины несмотря на то, что они вели себя Хорошо. Также: удобные социальные взаимоотношения, которыми утешаются люди, не справившиеся с отказом. Также: инструмент для манипуляций Хорошего Парня, с помощью которого он пытается заставить женщину чувствовать себя виноватой за отказ заниматься с ним сексом.

Феномен Хорошего Парня проявляется, когда самонадеянные мужчины считают несправедливым, что женщина, с которой они проводят много времени, не сосет их член и/или не влюбляется в них.

Бедненькие Хорошие Парни. Наверное, очень сложно прикладывать столько усилий, притворяясь достойным человеком, и не получить за это в награду секс или любовь. Они выслушивают наши проблемы, покупают нам подарки, одаривают нас комплиментами, обсуждают с нами всех тех ужасных парней, с которыми мы встречаемся. Но после этого мы не срываем с себя одежду и не падаем им в руки. Мы вновь уходим к другим чувакам, у которых есть харизма и характер. К тем, которые привлекают и смешат нас, с которыми мы чувствуем себя хорошо. Это так несправедливо, так бесит. Должно быть, они ужасно жалеют, что влюбились в такую Сучку.

Вот мой ответ: сейчас распла́чусь. Ты должен быть хорошим, потому что так нужно жить. Если ты хороший с целью получить что-то взамен – думаю, ты совсем не хорош.

Вероятно, в таком поведении повинен Голливуд. Ведь если судить по большинству романтических комедий, мужчины могут быть ленивыми, или непостоянными, или стеснительными, или наглыми – какими угодно! Но если они чуть-чуть постараются и притворятся хорошими, то в конце концов получат девушку. Даже у не самых хороших и ужасно испорченных появляются красивые девушки, если они прикладывают хоть немного усилий и не ведут себя с ними как мудаки. Планка настолько низкая, что Хорошие Парни, смотря на это, думают: «Ух. Я тоже могу так. И если решусь на это, то заполучу любую женщину, какую захочу. Кто она такая, чтобы мне отказывать? Кто она такая, чтобы выбирать?»

Но у меня для вас новость, Хорошие Парни: мир устроен не так. Конечно, было бы здорово, если бы вы могли заполучить все, что хотите, – работу, продвижение по службе, ипотеку, – изображая порядочного человека и достаточно стараясь, но реальность не такова. Спросите у миллионов обездоленных людей во всем мире, которые сталкиваются с дискриминацией из-за пола, расы, сексуальной ориентации, социального положения и инвалидности каждый день.

Вероятно, поэтому Хорошие Парни так злятся, когда встречают отпор. В мире, где все дается им просто так, они впервые не получают то, чего хотят, по щелчку пальцев. Они не привыкли трудом добиваться желаемого, и их одолевает досада.

Это не норма. Мир ничего вам не должен. Девушки ничего вам не должны.

Нам действительно нравятся хорошие парни. Просто вы такими не являетесь.

Эпилог

Дорогая Иззи,

Я агент по сценариям и работаю в Западном Голливуде. Я была в числе судей, отбирающих работы в шорт-лист на конкурсе «Особенный сценарий» в этом году. Я с самого начала болела за твой сценарий. Он остроумный, злободневный и просто смешной. У тебя большой талант, и ты можешь гордиться своей работой. Однако недавно я узнала о твоей дисквалификации. Я уверена, что это ужасное (и, честно говоря, трусливое) решение – на совести организаторов, и мне даже трудно представить, насколько ты разочарована.

Когда будешь в Лос-Анджелесе, позвони мне. Мне бы хотелось встретиться с тобой лично, чтобы обсудить твое будущее как сценариста и сотрудничество с нашим агентством.

Тебя ждет успех, Иззи О’Нилл, и мне бы хотелось отправиться с тобой в этот путь.

Всего наилучшего,

Элиза Кеннеди

Благодарности

Чистосердечное признание: я очень долго откладывала написание этих благодарностей. Не только потому, что это вызывало у меня панику (что я кого-то забуду, и они разгневаются), но и потому, что я почти по часу рыдаю каждый раз, когда вспоминаю обо всех замечательных людях, которые меня окружают. Но, увы, завтра мне нужно сдать рукопись, так что пришло время их написать. Отправьте мне по почте платочков и успокоительного.

Когда я подписала контракт с литературным агентом в целых двадцать два года, мне невероятно повезло начать работать с удивительными профессионалами издательского дела. Сара и Сьюзи, вы лучшие агенты, о которых я могла мечтать, и мне искренне жаль, что вам ежедневно приходится иметь дело с непрекращающимися нервными письмами. И остальная часть семьи издательства New Leaf, в частности: Крис, Пуйя, Кэтлин, Миа и Джоанна. Мне часто приходится щипать себя, чтобы поверить, что я стала частью вашей команды.

Далее, рок-звезды издательства Egmont. Вы все с самого первого дня были большими фанатами Иззи О’Нилл. Начиная с моей грандиозной редакционной команды – Али, Лиз, Стеллы и Лидии – и заканчивая удивительной рекламной и маркетинговой (я рассчитываю на вас, Ребекка, Алиса, Эмили, Рианнон и Шивон), а также великолепным дизайнером обложек Лаурой и Goodwives & Warriors. Мне необыкновенно повезло, что я нашла такой замечательный дом для книги «Абсолютно ненормально».

Кроме того, вы приобрели права на книгу в день инаугурации Трампа, что является средним пальцем для женоненавистничества, фанатизма и ненависти. Ваш вкус безупречен.

Теперь перейдем к благодарностям тем несчастным, которым приходится иметь дело со мной в реальной жизни, уверяю вас – это непросто. Маме, папе, Джэку (хотя ты и утверждаешь, что не выносишь меня), бабуле, Гарри (псу, который гораздо менее дружелюбен, чем Дамблдор, но все же потрясающий) и остальным членам моей огромной безумной семьи. Лучшим друзьям, которые только могут быть у девушки: Тории, Нику, Ханне, Лорен, Люси, Габи, Эми, Стиву и Спайку. А еще Хилари, хоть ты технически и относишься к нашей безумной семейке, но твой сарказм и умение пить просекко заслуживают особого внимания. Книжному клубу: Софи, Джесс и Лоре, – мы только недавно подружились с вами, девчата, но, надеюсь, не расстанемся еще долго. Всем, с кем я работаю в Mslexia, – с вами невероятно прекрасно пить чай и обсуждать «Игру престолов». Моей прекрасной крестнице Милли – надеюсь, этот мир станет лучше относиться к молодым женщинам, когда ты станешь одной из них.

И Луи, моему fiancé[52]52
  Жених (фр.).


[Закрыть] (!!). Спасибо за разговоры о жизни за начос, за веселые забеги по дому, за поездки с караоке, за постоянный перевод часов, за мытье посуды и за то, что заставляешь меня улыбаться, несмотря ни на что. Нет никого, с кем бы мне хотелось быть больше, чем с тобой. Что радует, раз уж мы собираемся пожениться и все такое. (О мой бог.)

За последние несколько лет я познакомилась как онлайн, так и в реальной жизни с невероятными писателями, с которыми подружилась. Виктория Авеярд – моя сестра по агентству и собутыльник, наши ежегодные коктейльные туры по Эдинбургу – одна из моих любимых традиций. Эмма Терио – другая сестра по агентству и мой критик – нет никого лучше тебя, чтобы пожаловаться, получить сочувствие и что-нибудь отпраздновать вместе, и я не могу дождаться, когда приеду к тебе в Канаду. Кларибель Ортега – еще одна сестра по агентству (Сьюзи, твои дети отбились из рук) – ты удивительный чемпион по разнообразию публикаций, и мне повезло стать твоим другом. Предлагаю тебе встретиться в Лондоне этой весной! Спасибо каждому в Electric Eighteens – самой поддерживающей дебют-команде на этой земле. Бинду Писупати – шоколадный мишка к моему ванильному мишке, и единственной, кто любит «Скрабл» так же сильно, как я. Скарлетт Коул, одной из моих самых первых друзей-писателей – ты больше всех вдохновляешь меня и самая трудолюбивая из всех, кого я знаю. Ребекке Маклафлин, подопечной в PitchWars, ставшей мне подругой на всю жизнь, – твои ободряющие слова столь же великолепны, как и твой вкус в кондитерских изделиях. И огромная благодарность Луизе О’Нилл, Кэтрин Уэббер, Саманте Шеннон и Кэтрин Вудфайн за смешные и хорошие отзывы на «Абсолютно ненормально». Я благодарна сильнее, чем вы думаете.

И, наконец, всему YA-сообществу – авторам, блогерам, читателям, рецензентам, агентам, редакторам, координаторам мероприятий и всем профессионалам. Спасибо, что приняли меня с распростертыми объятиями.