Текст книги "Абсолютно ненормально"

Автор книги: Лора Стивен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

20 сентября, вторник

16:41

Судьбоносное электронное письмо приходит в последний день отбора, и я визжу, как свинья на восковой депиляции бикини [У свиней же есть лобок? Люди, это важный вопрос.]

Учитель ничего не замечает, но Аджита смотрит на меня как-то странно, и это не удивительно, учитывая, что обычно я не веду себя как животное с фермы, придерживающееся мнения, что волосам не место на теле. Поэтому я строчу ей сообщение, от волнения не обращая внимания на знаки: «Я попала в лонг-лист конкурса!!1!!1!!11!!!!»

Видеть, как ее маленькое лицо озаряется счастьем на другом конце кабинета – лучшее из того, что я когда-либо испытывала. Я добилась этого! Мои достижения сделали другого человека счастливым!

«Да иди ты! Супердетка! Я так горжусь тобой. Не думала, что это когда-нибудь случится, хоть ты и наполняешь хаосом и шутками каждую минуту своего существования. Но это правда. Я горжусь. А что будет дальше?! ХО»

В этот момент я улыбаюсь шире, чем машина для улыбок на турборежиме.

«Судьи, супер-пупер-крутые продюсеры и сценаристы, пришлют мне свои замечания, и у меня будет пара недель, чтобы внести изменения. Затем я отправлю сценарий обратно, и они выберут тех, кто перейдет на следующий этап. После я получу еще одно письмо с замечаниями, после которого объявят финалистов – троих счастливчиков, которых пригласят на ВСТРЕЧУ с АГЕНТАМИ и МЕНЕДЖЕРАМИ, и А-А-А! Кто бы мог подумать! Мое дурацкое чувство юмора на самом деле можно воплотить в реальные продающиеся сценарии!»

Аджита ухмыляется, набирая свой язвительный ответ: «Это уж точно не приходило мне в голову. Вообще, мне казалось, что твое ужасное чувство юмора не принесет тебе нечего хорошего. Ты самый не смешной человек в северном полушарии. ХО»

Ее слова могут показаться ужасными и совершенно не подбадривающими, но за века нашей дружбы я поняла: когда Аджита счастлива и возбуждена, то несет всякую чушь. А раз она написала «нечего» вместо «ничего», значит, ненавидит меня не так сильно, как хочет показать. Слава богу.

«Будем отмечать сегодня вечером?»

Через несколько секунд приходит ответ: «Черт возьми, конечно! ХО».

Как только заканчиваются уроки, я со спринтерской скоростью несусь [ну, скорее просто бегу, потому что, если я решу пробежать спринт, мои ноги тут же убегут от моего тела от шока] в учительскую и стучу в дверь.

Учитель математики, мистер Вонг, тут же интересуется:

– Мисс О’Нилл, я могу вам чем-нибудь помочь?

Я едва осознала, что он подшучивает надо мной, потому что готова взорваться от волнения.

– Миссис Крэннон здесь?

Через несколько секунд она появляется у дверей, надевая плащ. Наверное, собирается уходить.

– Я попала в лонг-лист, – задержав дыхание, выпаливаю я.

– Иззи! Это же замечательно!

И она обнимает меня, хотя учителям не стоит этого делать, ведь их могут обвинить в сексуальных домогательствах. Но ни одну из нас сейчас это не заботит. Мы чертовски счастливы, что в мире происходит хоть что-то хорошее.

Это действительно хорошее. Очень, очень хорошее.

22:18

Бэтти отпускает нас и даже дает мне немного денег, что можно посчитать примером плохого воспитания. Если забыть, конечно, что я трагическая сирота. Поэтому около восьми мы с Аджитой и Дэнни отправляемся погулять, а затем со щелчком открываем пару бутылок пива и выпиваем за мой совершенно неожиданный и, откровенно говоря, вызывающий удивление успех.

Мы дружно валимся на видавший виды диван в нашей гостиной, Аджита занимает место между мной и Дэнни, чтобы не допустить какого-либо телесного контакта, и открывает пакет с чипсами. Я так сильно искусала кожу вокруг ногтей – нервная привычка, – что соль и уксус безумно жгут мне пальцы, поэтому сегодня я тянусь за чипсами не так часто, как обычно.

– Вот бы мне определиться, чем я хочу заниматься в жизни, – облизав пальцы своим причудливым языком, говорит Аджита. – Ты в этом обошла всех, Из. И это потрясающе. Но я немного завидую. – Вздохнув в очередной раз, она начинает рыться на дне пачки. – Но мне одно не понятно. Как, черт возьми, мы должны определиться в восемнадцать лет? Мы еще в себе-то не разобрались, но уже должны выбрать, что будем делать следующие полвека. Это безумие.

Интересно, говоря «в себе-то не разобрались», думала ли Аджита о своей сексуальной ориентации? Может, она все еще не определилась?

Дэнни ерзает, отчего, несмотря на скудную массу его тела, диван скрипит.

– Но мы разберемся. Каждый из нас. Ведь мы поддерживаем друг друга, верно? Джит, если у тебя есть какие-нибудь мысли о карьере, я готов их выслушать. – Я улыбаюсь. Давно не слышала, чтобы он так ее называл. – Я знаю, что родители давят на вас с Праджем, как пресс, но должно же у тебя быть любимое занятие. С этого и начнем, хорошо?

На самом деле, невероятно приятно снова увидеть старого Дэнни. Он всегда становится таким милым, когда поддерживает Аджиту или меня. Несмотря на то, что его чувства ко мне слегка испортили наши отношения, он все еще такой же славный и готов подставить свое плечо, не прося ничего взамен. Я скучала по этой его версии. Может, потусоваться с Праджем оказалось хорошей идеей: у Дэнни не так-то много друзей-парней.

– Спасибо, Дэ, – говорит Аджита. – Есть несколько профессий, которые мне нравятся, но, думаю, если я скажу родителям, что хочу попасть в индустрию моды, их хватит удар. – На ее лице появляется грустная улыбка. И я снова задаюсь вопросом, не думает ли она и о других вещах, которые должна рассказать родителям. – А, впрочем, может, нам и не придется ничего делать, – добавляет она. – Иззи разбогатеет и купит нам особняк.

Пока Аджита разглагольствует о преимуществах дружбы со всемирно известной комедианткой, большая часть из которых связана с получением вещей на халяву, на мой телефон приходит сообщение с неизвестного номера: «Хай, Иззи, это Закари. Вон. Услышал о твоем сценарии – поздравляю! Вспомнишь обо мне, когда станешь знаменитой?»

Украдкой, чтобы Дэнни не увидел, как я общаюсь с его заклятым врагом, я отвечаю: «Спасибо! Слухи быстро разлетаются. Надеюсь, у тебя все хорошо».

Проходит две секунды, и снова «бззз-бззз».

«Все отлично, спасибо. Не могу перестать думать о прошлых выходных».

А НИЖЕ – ФОТО ЕГО ЧЛЕНА. Я не вру. Фотография его эрегированного члена. Я чуть не роняю телефон от ужаса и отвращения. [Ладно-ладно, любопытные вы стервы. Он чуть длиннее и чуть тоньше среднего, а еще слегка отклоняется влево. Всё, счастливы?]

Я честно не знаю, почему парни думают, что кто-то возбудится, увидев фото их члена, которое у них даже не просили. Они когда-нибудь вообще видели пенис? Неужели они смотрят на свои гениталии и думают: «Да, выглядит отлично»? Нет. Уверена.

Кажется, Дэнни заметил ужас и отвращение, охватившие меня, потому что на его лице появляется странное выражение, но, к счастью, они с Аджитой как раз перешли от обсуждения малозаметного успеха помешанной на сексе лучшей подруги к скетчу о серфингистах и акуле, которая боится людей. Так что, надеюсь, они не замечают, как моя кожа приобретает восхитительный оттенок лосося. Несколько секунд пытаюсь восстановить самообладание, но не успеваю я набрать и половину остроумного ответа, Вон снова присылает сообщение: «Твой ход;)».

Сейчас принято писать по три сообщения подряд – и это несказанно меня радует по причине моей чрезвычайно нуждающейся во внимании натуры, но если одно из сообщений – фото члена, наверное, это слишком?

Я слегка опьянела от пива, которое выпила залпом, как жираф [да, не очень удачное сравнение], но этого недостаточно, чтобы пуститься во все тяжкие. Поэтому я пишу: «Спасибо за великолепное шоу. Правда. Тебе стоит брать деньги за вход на подобные мероприятия мирового уровня! Не уверена, что смогу купить себе билет, ведь я простая бедная сиротка, но как твой бизнес-консультант не могу не предложить тебе рискнуть».

Не знаю, почему я ответила ему в стиле Ричарда Брэнсона, но у меня нет привычки раздумывать, откуда берутся мои «шутки», и я уж точно не собираюсь выяснять это сейчас, пока еще не отошла от смущения.

«Боже, ты такая странная. Но при этом сексуальная. Так как насчет фотографии?;)»

А три миллисекунды спустя: «Ты не пожалеешь…»

Мальчишки-подростки и в самом деле не могут успокоиться, когда дело касается обнаженки.

Я оставляю Вона в подвешенном состоянии на некоторое время, а сама злорадствую и наслаждаюсь мыслью о том, как он сидит на диване рядом со своим отцом – республиканским сенатором, неосмотрительно проверяя телефон по пять раз за минуту и пытаясь скрыть свой кривоватый стояк подушкой из гусиного пуха или чем там еще аристократы пользуются, чтобы не светить своими возбужденными пенисами друг перед другом.

Но когда Аджита и Дэнни вываливаются на улицу, как слегка пьяные оленята, я отправляюсь в свою спальню, сбрасываю одежду, делаю чертову фотографию и отправляю ее, прежде чем успеваю передумать.

[Да, ох и ах. И ты даже удивилась?]

21 сентября, среда

07:20

Я уснула, не дождавшись ответа Вона, но ничего не потеряла. Все, что он смог написать, это: «Очуметь». После чего, думаю, он слегка подпортил подушку из гусиного пуха. Как-то так.

11:57

Первую большую перемену я прячусь в туалете, чтобы меня не выгнали на улицу злобные дежурные, которые относятся к своим обязанностям в школьной полиции серьезнее, чем реальные полицейские США. По правилам мы должны проводить большие перемены на свежем воздухе. Руководство школы не задумывается о том, что нас это бесит. «Свежий воздух» занимает третью строчку в моем списке переоцененных вещей, который постоянно меняется, но в данный момент выглядит так:

1. Нарезанный хлеб. Не понимаю, почему люди говорят: «Круче только нарезанный хлеб». Я считаю, что нет ничего лучше хрустящего багета. Может, просто тот, кто придумал эту фразу, посчитал, что «Круче только французская булка» звучит чересчур сексуально.

2. Суперкубок. Единственное оправдание, которое я нахожу для него, – то, что нация в едином порыве собирается у телевизора, чтобы поесть крылышки и громко покричать. Но это можно сделать в любой другой день без необходимости смотреть футбольный матч.

3. Свежий воздух. Выйти на улицу означает отдать себя во власть погоды, насекомых и вероятности того, что в любой момент тебя собьет автомобиль. И кстати, не стоит доверять людям, которые вообще любят отдыхать на природе.

4. Секс в душе. Кошмар от первой до последней минуты.

5. Курение. В какой-то момент это стало синонимом крутости. Но почему? Отвратительный вкус. Отвратительный запах. И вдобавок легкие, покрытые пеплом. [Не уверена, что это так с медицинской точки зрения. Напомни мне спросить у Аджиты.]

6. Чтение в ванной. Приходится вытирать руки каждые тридцать миллисекунд, чтобы перевернуть страницу, при этом постоянно опасаешься уронить книгу и угодить корешком по неприкрытой пелотке.

7. Шекспир. Я считаю необоснованным, что у него монополия на изобретение слов. [Уверена, редакторы раньше не слышали слова «пелотка».]

8. Телевизионные шоу талантов. Может, все дело в том, что с моим лицом можно попасть только на радио.

9. Йога. А вернее то, что все считают ее расслабляющей. Не вижу ничего расслабляющего в том, чтобы свернуться в крендель и гудеть «ом».

10. Дабстеп. Думаю, тут и объяснять нечего.

К счастью, слухи о моем скандальном загуле в эти выходные так и не появились. Первую половину недели я опасалась разоблачения и насмешек, но оказалось – напрасно, так же как и надеяться на возвращение на экраны сериала «Друзья». Сексмагеддон остался тайной.

Но вселенная порой ведет себя как сын проповедника с буйными гормонами. Я давно жду подлянки из-за плохой кармы, поэтому неудивительно, что на перемене я сталкиваюсь с Воном и Карсоном. Они идут вместе, Вон с учебником, а Карсон с баскетбольным мячом, вероятно, болтая о тактике защиты или какой-нибудь еще спортивной фигне, которую я и не надеюсь понять.

Несмотря на толкотню у шкафчиков, они оба замечают меня за «Грозовым перевалом», который я держу вверх ногами перед своим лицом в надежде укрыться. Аджита злорадно ухмыляется и окликает их – наверняка это сродни выстрелу в спину своей лучшей подруге, – но в этот момент я лишь благодарю бога, что у Дэнни сдвоенный урок продвинутой химии в другом конце школы и он не становится свидетелем этого неудачного стечения обстоятельств.

А ведь парни играют в одной баскетбольной команде – меня не удивило бы их желание, хоть это и отвратительно, выяснить, кто круче, но, к счастью, ни один из них явно не знает, что я переспала и со вторым. А дальше следует реакция, возникающая в дикой природе у мужских особей при виде их последнего завоевания:

Карсон: самоуверенная улыбка, фирменное нахальство и:

– И-и-изззи-и-и.

Вон: мгновенное покраснение щек, бешеное откашливание и молчание. [Вероятно, вспомнил о подушке из гусиного пуха и вновь возбудился].

– Привет, джентльмены, – невозмутимо говорю я, хотя в моей голове бьется мысль: «ОСТАНОВИСЬ, СТОП, СТОП».

Ты же помнишь, что я люблю те драмы, в которых не участвую сама? Эта ситуация определенно того жанра, который я не люблю.

Аджита, ухмыляясь в экстазе, замирает рядом со мной, вероятно, жалея, что у нее нет ведра попкорна и 3D-очков. Ее насмешливый взгляд летает между нами по очереди: она ожидает, кто первым что-нибудь скажет. На минуту повисла тишина, нарушаемая лишь хихиканьем девятиклассников, стоящих поблизости, и шелестом страниц учебника по истории, в котором так неловко роется Вон, будто это сейчас важнее, чем разговор. А затем:

– Так…

– Ты…

Мы с Карсоном вместе начинаем говорить, а затем оба замолкаем и взмахиваем руками, предлагая друг другу продолжить фразу, чего не делает ни один из нас. Это именно тот феномен, за который я и презираю телефонные разговоры.

К счастью, Вон бормочет что-то под нос, а потом извиняется и исчезает в направлении лаборатории по химии. Отлично.

Аджита, понимая, что у меня появилась возможность поболтать с Карсоном и определиться в своих чувствах, неохотно говорит:

– Увидимся на английском, Из.

А затем быстро уходит, перед этим сдавив мой локоть в знак поддержи.

– Слышал, у тебя отличная новость, – говорит Карсон, перекидывая рюкзак с одного плеча на другой. – Это круто. Всегда считал тебя чертовски смешной.

Его последние слова влияют на меня так же, как признание в любви на нормальных людей. Я превращаюсь в кашу. Особенно потому что эти слова произнесены невероятно сексуальным голосом.

– Спасибо, мужик, – удается выдавить мне, после чего я тут же жалею, что назвала его «мужик».

– Не за что. Главное, чтобы на премьере твоего фильма ты появилась со мной. – Он медленно и выразительно подмигивает, чтобы я знала, что в этой шутке есть и серьезное намерение.

Я отбиваю подачу.

– А что я за это получу?

Он поглаживает свой свежевыбритый подбородок, делая вид, что обдумывает варианты.

– Разве что-то может сравниться с удовольствием от моей компании?

– Сложный вопрос, – отвечаю я. – Мне пора идти на занятия, но дай знать, если придумаешь что-то стоящее моего времени.

Карсон так широко улыбается, что мне практически видны его миндалины, и, объективно, у него харизма кинозвезды, благодаря которой он мог бы чувствовать себя как дома на красной дорожке.

– Так и сделаю, О’Нилл. Так и сделаю.

12:49

Святой ад. Итак, мы покидаем класс после вызывающего зевоту урока, посвященного двум идиотам Кэти и Хитклиффу, и идем на улицу, где должны встретиться с Дэнни, чтобы вместе пойти на обед, как вдруг Аджита резко замолкает. Она увидела что-то или кого-то, пока не замеченного мной. Я прослеживаю направление ее взгляда.

У шкафчиков, прислонившись к ним спиной, стоит Карсон и подбрасывает баскетбольный мяч. Видимо, почувствовав наши взгляды, он тут же прекращает свое занятие – вернее, просто не ловит мяч – и идет к нам.

– Привет, – говорит он, даже не замечая Аджиту, потому что не сводит с меня взгляда. Он одаривает меня еще одной широкой улыбкой. – Я подумал над тем, что может убедить тебя появиться со мной на красной ковровой дорожке.

Я ухмыляюсь. На его рубашке виднеются капли красной и белой краски, а на ладонях – пятна синей. Должно быть, он только с урока ИЗО.

– Да? И что же…

И прежде чем я успеваю закончить предложение, он ЦЕЛУЕТ МЕНЯ!

Прямо посреди коридора!

У него потрясающий свежий вкус, как у мяты, а техника намного лучше, чем на вечеринке. Теперь он предлагает не битву языков, а что-то более ласковое и нежное. Мне нравится. Я роняю «Грозовой перевал» и прижимаю руки к его груди.

Когда он отстраняется все с той же мультяшной ухмылкой, я так и жду, что Аджита начнет аплодировать. Но вместо этого она произносит странным голосом:

– Иззи…

А затем морщится, глядя мне за спину. Я поворачиваюсь, не убирая рук от Карсона.

В дальнем конце коридора стоит Дэнни и смотрит на нас. Когда я встречаюсь с ним взглядом, он с отвращением качает головой, ударяет кулаком по ближайшему шкафчику и устремляется к пожарному выходу.

– Вот дерьмо, – говорит Карсон. Широкая улыбка исчезла с его лица. – Я не собирался влезать между вами. Вы, ребята, …

– Нет, – перебиваю я. – Это не так. Просто… все сложно.

Карсон не выглядит убежденным, но в его глазах читается облегчение.

– Отлично, – говорит он, потирая затылок. – Ну, думаю, найду тебя чуть позже?

Со слегка обескураженным видом он подбирает свой мяч и уходит. Я беспомощно поворачиваюсь к Аджите, которая на этот раз совсем не наслаждается шоу.

– Это не твоя вина, – бормочет она, поднимая мою книгу с пола. – Правда. А Дэнни, который как последний дурак избил шкафчик. Это было не круто с его стороны, и неважно, влюблен он или нет. Не вини себя, хорошо?

– Хорошо, – лгу я, зная, что буду думать об этом еще несколько часов. Я понимаю, что она права и это он хреново поступил в этой ситуации. Собственно, меня злит, что из-за него Карсон почувствовал себя дерьмом. – Может, мне написать ему? Извиниться?

Не уверена, кого я имею в виду – Дэнни или Карсона, но Аджита предполагает первое.

– Не думаю. Просто дай ему остыть. Пусть сам к тебе придет. Пойдем на обед?

Впервые в жизни я не доедаю чизбургер. И все из-за чувства вины, поселившегося у меня в животе, и первого трезвого поцелуя.

19:56

Оказаться главной героиней удивительной истории успеха действительно сложно. Аджита зовет меня снять скетч вечером, но мне нужно переписать сценарий до понедельника. Я делю замечания судей на две категории:

«Большие правки» [например, эволюция персонажей, сюжет, скорость развития событий и так далее] и «Маленькие правки» [реплики, которые можно вычеркнуть, отрывки, которым нужно уделить немного любви и внимания, и все в таком духе]. Это невероятно круто, что настоящие профессионалы пишут замечания к моему сценарию. Поначалу их критика меня слегка задевает, но, думаю, это потому, что в школе все считают критику чем-то отрицательным. А это совершенно не так. Она чертовски позитивная, и ее интересно читать и обдумывать. Например, этот эпизод растянут, а смысл этого немного не понятен – почему бы тебе не попробовать какую-нибудь другую супертехнику? Я уже многому научилась.

Сегодня вечером я планирую поработать над персонажами [в основном над главным героем – жиголо, который не меняется на протяжении всего сценария: моя ошибка], поэтому я делаю себе гигантскую кружку горячего какао с горкой маршмеллоу и приступаю к работе.

Да! Я! Работаю! На первый взгляд, это звучит абсурдно. И странно. Ведь когда тебе нравится то, что ты делаешь, это не работа. Это весело, хоть и сложно, конечно. Какое открытие. Я никогда не испытывала подобного, приступая к домашним заданиям, потому что считаю именно их тяжелой работой.

Я в ритме наклеиваю на стену над своей кроватью стикеры, находя удовольствие в том, что делаю полезное дело, а не просто занимаю пространство. А затем заполняю их чертами персонажей – как жиголо, так и его клиентки, дополняю их красочными деталями, чтобы потом вплести их в повествование и сделать героев более реалистичными и гармоничными.

Но пока я пишу, все не могу выкинуть поцелуй Карсона из головы. Я помню его в мельчайших деталях: пощипывание мяты на губах, легкий запах краски от рук, рельеф груди под моими ладонями. В моем животе трепещут бабочки.

Как я уже говорила, это был мой первый поцелуй не под влиянием алкоголя. Не то чтобы я против делать это трезвой, просто раньше так не получалось. У меня никогда не было парня и я никогда не встречала того, с кем хотела бы пообщаться после вечеринки.

[А еще, *шепотом* может быть, я не так уверена в себе, как показываю, поэтому мне нужны стимулы в виде соков «Капри-Сан», чтобы переступить через себя и страх, которому Аджита каждый раз предлагает бросать вызов.]

В любом случае, несмотря на очевидные проблемы с Дэнни, мне действительно понравилось. И очень хотелось бы повторить это в ближайшем будущем.

Но вернемся к делу. Пока я редактирую сценарий, мне попадаются несколько черт, например одержимость карьерой, которые делают главную героиню холодной и замкнутой, поэтому я начинаю составлять список того, что нужно обсудить с миссис Крэннон при встрече.

Все идет хорошо, пока не раздается сигнал моего телефона. Я почти уверена, что это снова Вон с фотографией гениталий или Дэнни с проклятиями в мой адрес, но это моя возлюбленная Аджита.

«Хм. Из. Я не знаю, как тебе это сказать, но и промолчать не могу. Ну… вот. ХО».

А ниже ссылка: http://izzyoneillworldclasswhore.com/

Что за фигня?

Нахмурившись, я открываю новое окно браузера, а затем вбиваю адрес сайта. И тут же жалею об этом.

Кто-то создал блог. С названием «Иззи О’Нилл – шлюха мирового класса». А ниже страницы, и страницы, и страницы сообщений о том, какая я ужасная.

Руки трясутся как у сумасшедшей, пока я прокручиваю все селфи, которые выкладывала в прошлом году, но в фотошопе на них кто-то добавил член рядом с моим ртом.

Просматриваю анонимные «признания» парней о моих отвратительных сексуальных пристрастиях, к которым я их якобы склоняла.

Читаю подробный отчет о субботнем вечере, моем Сексмагеддоне. О моих развлечениях с Воном и Карсоном могут прочитать все желающие. Но это не самое ужасное. Кто-то сфотографировал, как я оседлала Вона на скамейке в саду – судя по ракурсу, снимок сделан из кухни. Конечно, там не видно пениса или вагины, но сразу понятно, что мы занимаемся сексом.

Желчь подкатывает к горлу.

Я понимаю, что никак не скрывала свои сексуальные приключения на вечеринке. Скорее, все было в стиле «Давай будем делать это, как на канале Discovery»[17]17
  Строчка из песни «The Bad Touch» американской рок-группы Bloodhound Gang.


[Закрыть], и Bloodhound Gang мной гордились бы, только я не совсем уверена, что это моя целевая аудитория и это считается.

Но… Черт. Тут много такого, чего никто не мог знать.

Как человек, написавший это, узнал, что секс с Карсоном длился тридцать секунд?

Как они узнали, что у меня пирсинг на сосках?

Как они узнали все детали?

Я закрыла доступ к своему блогу до того, как написала там об этом.

Все внутри холодеет. Я не знаю, что делать – смеяться, плакать или разбрасывать по столу самоклеящиеся листочки.

Кто мог так со мной поступить? Кто так меня ненавидит? Даже Дэнни и Аджита не знают обо всем. Есть вещи, о которых я не рассказывала ни одной живой душе. Как это произошло?

Кто-то влез в мою личную жизнь, но я даже не могу обдумать сейчас это. Все, что я чувствую, – колющая боль в груди, как учащенное сердцебиение, только в десять раз сильнее.

Я могла бы сделать вид, что меня это не задело… но никто не любит, когда его ненавидят.

Аджита снова присылает мне сообщение: «Ты посмотрела? Все нормально?»

Я несколько раз стирала ответ, прежде чем отправить его: «Нет. Не нормально. Абсолютно не нормально».