Текст книги "Абсолютно ненормально"

Автор книги: Лора Стивен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

22 сентября, четверг

09:04

Я не пробыла в школе и двадцати минут, а мне уже кажется, что здесь второй круг унизительного ада. На меня смотрят все.

Я иду по коридору, заполненному хором бормотаний и шепотков, как в тех жутких сценах из «Кода Да Винчи», где скандируют иллюминаты. [Такое было на самом деле? Может, я воспользуюсь этим сюжетом и напишу комедию. Несмотря на происходящее, мне хочется натянуть какой-нибудь эффектный плащ с капюшоном и взять древний факел.]

Я актриса. И привыкла, что люди смотрят на меня. Но сейчас все ощущается по-другому, понимаешь? По крайней мере, когда я на сцене или выдаю какую-нибудь сальную шутку, я хочу, чтобы на меня смотрели. Хочу, чтобы надо мной смеялись.

А сейчас?

Все происходило не на моих условиях.

Низкий гул, прикрытое ладонями хихиканье… мне хочется кому-нибудь врезать. Аджита изо всех сил старается приободрить меня, но я почти не слышу ее шуточек. В голове громко звенят и вертятся едкие комментарии: «Шалава. Шлюха. Сука. Уродка».

Но хуже всего от фотографии, на которой я оседлала Вона, как в каком-то дешевом порно. Там не видно моего лица, но это не спасает. Все, кто был на той вечеринке, знают, что это я.

Когда мы идем по коридору, всё вокруг свистит и размывается. Я чувствую себя так, будто это происходит не со мной, что раньше считала мелодраматичным. Мне нужно абстрагироваться от этого. Я не могу позволить интернет-хулиганам победить. Поэтому натягиваю улыбку на лицо и притворяюсь, что меня это не задевает.

К тому же, полагаю, все могло быть хуже. Всегда есть худший вариант. Не совсем уверена какой, но Бэтти часто говорит: я настолько оптимистична, что это граничит с социопатией. Сейчас самое время верить в светлое будущее. Я лишилась обоих родителей в один день и пережила это. И не позволю словам жалкого хулигана оставить шрам в моем сознании.

Поэтому, как подозрительно жизнерадостная личность, я весело насвистываю, идя по коридору и игнорируя толпы людей, которые смотрят на меня. К сожалению, я не умею свистеть, поэтому просто дую беззвучно [веду себя прилично], и это все равно поднимает мне настроение.

Но когда захожу в класс на второй урок, я замечаю группу девушек, которые столпились вокруг стола. Они смотрят в телефоны и шепчут: «О, боже мой, какая шлюха!», «Чертова шлюха!» и «Я бы на ее месте даже не показывалась в школе».

Они замолкают, увидев меня, но слишком поздно. Я все слышала.

14:34

Ну конечно. Ну конечно, именно сегодня у нас обязательная лекция по половому воспитанию в спортзале. Как без нее-то.

Сотни школьников заняли места на трибунах. Вчера вечером здесь проходил баскетбольный матч, и под скамейками все еще валяются пластиковые бутылки и билеты.

Аджита усаживается между мной и Дэнни. О блоге он сказал лишь: «Мне очень жаль, Из». И это, вероятно, к лучшему. Что приятного в том, чтобы смотреть на фотографии, где запечатлено, как любимая девушка трахается на скамейке с ненавистным тебе парнем.

Все смотрят на меня. Не одновременно, а по очереди – я постоянно это чувствую. Как только один человек отворачивается, тут же в мою сторону устремляется новый, зачастую косой взгляд.

По какой-то причине лекцию ведет наша учительница английского языка, мисс Кастильо, – глубоко верующая и чемпионка по воздержанию. Видимо, в Америке считается, что подросткам о сексе надо знать одно: этим не стоит заниматься вообще. Не занимайтесь сексом, потому что вы забеременеете и умрете. В таком духе. Да-а-а, это прямо решает все проблемы.

Поэтому вместо того, чтобы рассказать нам о контрацепции и тому подобном, она заводит эпическую речь о воле Бога и о том, что девственность нужно хранить до брака. Теоретически для мисс Кастильо это лучший вариант, потому что к тому времени, как мы соберемся замуж, мы будем уже далеко от старшей школы Эджвуда, а значит, мисс Кастильо не придется проводить неприличные демонстрации на банане[18]18
  Скорее всего, имеется в виду демонстрация того, как правильно надевать презерватив. – Примеч. ред.


[Закрыть]. Уверена, это главная причина, по которой она проповедует воздержание: она испытывает отвращение к бананам. [Это же очевидно.]

А затем наступает время задавать вопросы. Ох, вопросы. Никогда не стоит спрашивать у двух сотен озабоченных подростков: «Остались ли у вас вопросы о сексе?»

– Нормально ли мастурбировать более пятидесяти раз в неделю? – тут же откликается какой-то футболист.

Все смеются.

Кастильо яростно разглаживает несуществующие складки на своей блузке с котятами.

– Я-я… мастурбация греховна, Джексон, и…

– Нормально ли, если фантазируешь о сексе с учителем? – перебивает ее баскетболист, а затем подмигивает Кастильо.

Похоже, она готова провалиться сквозь землю.

Следующий вопрос задает Аманда Бейтман, которая имеет звездную репутацию любительницы пообжиматься.

– Это правда, что парни не любят, когда им мастурбируют девушки, потому что сами делают это лучше? – щебечет она. – Значит, их устроит только минет?

Кастильо так съеживается, что кажется, будто она сейчас родит, как та героиня из «Чужого».

– Я не знаю Аманда, но…

– Может, стоит спросить у Иззи О’Нилл? – выкрикивает кто-то, и все начинают хихикать. – Похоже, она эксперт в этом.

По моему телу будто проносится электрический разряд.

Та фотография. Мои щеки тут же вспыхивают. А затем начинаются издевательства.

– Да, сколько у тебя было парней, О’Нилл? Или ты сбилась со счета после сотни? – выкрикивает какая-то девчонка.

– И это только за последнюю субботу! – кричит какой-то чувак.

Не привыкшая прятаться в углу, я заставляю себя громко ответить:

– Ты просто злишься, что не попал в этот список. Сотня парней, а в их числе нет тебя! Это, неверное, задевает.

Я кричу с такой силой, чтобы никто не услышал, как дрожит мой голос. Так держать, О’Нилл. Ты сможешь пережить это.

Кастильо слегка напрягается, но бросается на мою защиту.

– Достаточно! Вы все свободны.

Думаю, я ей нравлюсь, что сбивает меня с толку из-за моих скверных моральных принципов и предполагаемой роли сексуального центуриона[19]19
  Центурион – в римской армии предводитель сотни человек.


[Закрыть]. Но все равно я ей благодарна.

Все дружно встают, и тут же вспыхивают разговоры. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кого они обсуждают. Бормотание и хихиканье, которые сопровождают нас, пока мы выходим из спортзала, никак не связаны с удручающей лекцией Кастильо. Все это по мою душу. Аджита вцепляется мне в локоть. А я стараюсь дышать как можно размереннее, чтобы успокоиться. Я порыдаю потом, когда окажусь дома, в одиночестве.

20:17

После уроков я настолько разбита, что, несмотря на все мои усилия, эмоции прорываются, поэтому Аджита зовет в свой подвал нашу несколько покосившуюся треногу на импровизированную вечеринку и поиграть в игру «Что бы вы предпочли». Обычно это происходит так: мы по очереди задаем друг другу невероятно сложные вопросы, такие как «Что бы вы предпочли: зубы вместо лобковых волос или лобковые волосы вместо зубов?», а затем обстоятельно обсуждаем ответы. Как будто мы члены ООН.

Из-за этой чрезвычайной ситуации Дэнни соглашается объявить перемирие. Хоть он и не извиняется за избиение шкафчика, но и не вспоминает о поцелуе. Полагаю, это победа.

Праджеш присоединяется к нам, но по мере того, как вопросы становятся откровеннее, он чувствует себя все более неуютно рядом со старшей сестрой, которая так открыто говорит о сексе. Поэтому он отговаривается общими фразами, как человек, которого тошнит.

Перед уходом он ударяет кулаком по кулаку Дэнни и говорит:

– На завтра все в силе? Потусуемся после тренировки?

– Конечно, брат, – отвечает Дэнни.

Невероятно странно слышать, что он называет кого-то братом, но Аджита пихает его в плечо и посылает ему благодарный взгляд.

Примерно через час, если судить по скорости поглощения начос, я медленно возвращаюсь к жизни, истерически смеясь над объяснениями Дэнни, почему он предпочитает пенис вместо рук, а не влагалище вместо рта. Аджита же настаивает на том, что это попросту непрактично, ведь: а) пенисом невозможно брать вещи; б) сложно будет скрыть возбуждение. Просто представь, как ты разгуливаешь по супермаркету, случайно сбивая коробки с хлопьями с полок, а затем пытаешься убедить сотрудника магазина, что тебя не возбуждают хлопья «Капитан Кранч». И я не вспоминаю про тот сайт, пока Аджита не спрашивает:

– Ты бы предпочла сидеть на торте и делать минет или сидеть на члене и есть торт?

Ну, это легко, потому что в отличие от дилеммы волосы-зубы тут есть только один правильный ответ.

– Определенно, последнее, – говорю я. – Вообще, не многими ситуациями я бы наслаждалась сильнее.

– Иисус, – усмехнувшись, бормочет Дэнни. – Ты хоть иногда не думаешь о сексе?

Его язвительный тон несколько сбивает меня с толку, но, как талантливый импровизатор, я тут же нахожусь с ответом:

– Нет. Как-то я решила поразмышлять о темпах инфляции в Китае, но на ум шли лишь общественные места, где можно позаниматься сексом.

– Невероятно, – качая головой, бормочет он. – Неудивительно…

И он тут же замолкает.

От его слов волоски на моей коже встают дыбом. Аджита тут же бросается меня защищать.

– Неудивительно что, Дэнни? Неудивительно, что кто-то создал мерзкий сайт, на котором выставил на всеобщее обозрение личную и сексуальную жизнь нашей подруги?

– Забудь, что я сказал, – не поднимая взгляда, говорит он.

Но я просто не в состоянии развивать эту тему: готова разрыдаться в любой момент. Поэтому говорю:

– Следующий вопрос, пожалуйста.

Но злость и отвращение на его лице и в движениях терзают меня оставшуюся часть вечера.

А как только я ухожу от Аджиты, меня посещает ужасная мысль.

Что, если это Дэнни создал блог?

23:24

В эти выходные я решила устроить бойкот интернету. Мне нужно прочистить мозги, а также держаться подальше от места, где меня так старательно уничтожают. Я сказала Аджите, что не стоит ждать от меня сердечных сообщений в наш групповой чат в ближайшем будущем. Она же, как самое ужасное существо на свете, ответила, что мои сообщения и так мало кто замечал, поэтому не видит в этом большой потери. Еще я попросила ее поразвлекать Дэнни, чтобы он не интересовался, куда же я пропала. А если она недостаточно веселая и ласковая, то просто сказать ему, что я присоединилась к «Гитлерюгенд» и пропала там на некоторое время. Мне кажется, он поверит в это, хоть и посчитает ужасным. Однако ему придется смириться и двигаться дальше, и, надеюсь, после этого Дэнни быстро и окончательно разлюбит меня.

Ну вот: до встречи, прощай, auf wiedersehen[20]20
  Увидимся (нем.).


[Закрыть], спокойной ночи – или как там поется в той нелепой песне[21]21
  Героиня говорит о саундтреке к фильму «Звуки музыки» «So long! Farewell».


[Закрыть].

26 сентября, понедельник

06:14

Все выходные я работала над сценарием, после чего отправила его судьям, гуляла с Дамблдором, пройдя в общей сложности чуть меньше сорока метров, и пыталась придумать, как выяснить у Дэнни, участвовал ли он в создании блога «Иззи О’Нилл – шлюха мирового класса».

Приложив сверхчеловеческие усилия, я уговорила себя держаться подальше от этого блога. Я так радовалась образовавшемуся информационному вакууму, что даже не рассказала Бэтти об этом ужасе. Я не хотела не только показывать ей фотографию, где запечатлено, как я занимаюсь сексом на скамейке, но и расстраивать ее. Хоть я и делюсь забавными, а иногда и яркими подробностями своей сексуальной жизни со стареющей бабушкой, но вот сопровождающие их стыд и страх кажутся мне слишком личными. [Знаю. Я очень странная.]

Тьфу, стыд? Откуда это взялось? Мне никогда не было стыдно за свою сексуальную жизнь. Я отказываюсь идти на поводу у этих интернет-троллей. Отказываюсь.

Но больше всего на свете я хочу знать, кто и почему это сделал. Я как одержимая взвешивала за и против того, что за всем стоит Дэнни. Такими обвинениями нельзя разбрасываться, и, думаю, он свяжет и поджарит меня на костре уже за один наводящий вопрос. Но я должна узнать.

И вот почему:

1. Он расстроился, что я не ответила на его чувства и склонен к импульсивным поступкам.

2. Он увидел, как Карсон поцеловал меня, и ударил шкафчик.

3. Мы говорим о Дэнни.

4. Дэнни!

Разве этого мало? С другой стороны, он никак не мог знать и половины того, что опубликовано в блоге, а та фотография была сделана в момент, когда он целовался с Мишель Обамой-младшей. Он не знал, что я занималась сексом с Воном, пока я не сказала ему об этом следующим вечером. То есть он не мог сделать ту фотографию.

Кроме того, может это и не существенно, но такие поступки совсем ему не свойственны. Дэнни довольно вдумчивый и умный парень. Он часто зависает на форумах альтернативной истории. Поэтому такие незамысловатые и довольно тупые оскорбления, как «шлюха», «шалава» и «слаба на передок» [да, я серьезно], – совсем не в его стиле.

Но да. Я собираюсь поговорить с ним в обед. Это глупо? Скоро узнаем.

При мысли о том, что придется вернуться в школу и столкнуться не только с неизбежными издевательствами сверстников, но и с возможным гневом моего лучшего друга, у меня сводит живот. Невероятно сильно. За утро я уже четыре раза побывала в туалете, и каждый раз мне не составляло труда распрощаться с содержимым кишечника.

Это похоже на «День Д»[22]22
  «День Д» (6 июня 1944 года) – день высадки в Нормандии десантных союзных войск во время Второй мировой войны.


[Закрыть], но уверена: солдаты, высадившиеся в Нормандии, были менее напряжены, чем я. Единственный человек, который когда-либо был напряжен больше меня, – это Джек Бауэр в сериале «Двадцать четыре часа»[23]23
  «24 часа» (англ. 24) – американский драматический телесериал о сотруднике контртеррористического подразделения Лос-Анджелеса.


[Закрыть], и то он вымышленный персонаж. Интересно, не захочет ли какое-нибудь контртеррористическое подразделение завербовать меня? Может, стоит отправить им свое резюме? Но если подумать, Аджите вряд ли понравится, если я перееду в Лос-Анджелес, даже в интересах нашей страны.

Черт! Аджита! Я же забыла напомнить о своем существовании в групповом чате. Поэтому, несмотря на ранний час, я быстро отправляю сообщение: «Guten Morgen, meine Freunde![24]24
  Доброе утро, мои друзья! (нем.)


[Закрыть] Я прекрасно провела время с гитлерюгендами, но решила, что мои взгляды слишком либеральные. Поэтому вернулась в страну храбрецов. Да благословит бог Америку!»

Очень надеюсь, что Аджита успела за выходные передать Дэнни мою историю о поездке в Германию, потому что без нужного контекста после моего сообщения он подумает, что я и правда безумная психопатка, а еще немного ксенофобка.

[Возможно, в этот момент ты думаешь: «Вау, Иззи О’Нилл, как прекрасно, что чувство юмора и остроумие не покинули тебя в такое время». Но, честно, у меня просто нет способности переживать сложные ситуации. Будь уверена, апокалипсический срыв неизбежен. Поэтому, пользуясь возможностью, заявляю: ТАКОЙ ПОДХОД НЕЦЕЛЕСООБРАЗЕН. Мне бы хотелось стать девушкой с плаката о безупречной и здоровой психике, но, к сожалению, я птица другого полета.]

07:13

Чтобы убить время до школы, решаю выщипать брови. К сожалению как для меня, так и для окружающих, я слегка переусердствовала, орудуя пинцетом, и удалила значительную часть правой брови. Поэтому сейчас выгляжу как актриса из модных фильмов девяностых о стычках футбольных болельщиков и соперничающих бандах наркодилеров. Не уверена, что это прямо кинематографический жанр, но ты поняла, что я имею в виду.

07:16

Я лишилась брови, но зато нашла коробку с карандашами. И зарисовала безволосый участок жженой умброй. Выглядит так, будто брови покрыты воском, но разве об этом стоит волноваться в наши дни? Люди покупают отдельно краску для бровей и отдельно воск, а нужны всего лишь карандаши для рисования.

07:17

Пришлось смыть карандаш. Думаю, у меня на него аллергия: мой лоб покрылся очаровательными красными пятнами. Я буду безумно рада, если Дэнни сможет смотреть на меня без смеха, когда я стану обвинять его в том, что он разрушил мою жизнь.

10:32

Когда я иду по коридору в сторону класса математики, мне попадается стайка смеющихся тринадцатилеток. Новости распространяются очень быстро. Но только хочу отмахнуться от этой мысли, как мне приходит в голову, что они видели фотографию, на которой запечатлено, как я занимаюсь сексом, знают о пирсинге сосков и, вероятно, верят в то, что я шлюха невероятных масштабов. А от этого меня бросает в жар, и я чувствую себя обнаженной под светом ламп в коридоре.

Это ужасный удар, и внезапно группа младшеклассников обретает власть надо мной.

13:34

К сожалению, мои брови не отросли волшебным образом до обеда, и это печально. А я так надеялась, что к этому моменту появится хотя бы легкая щетина. Встревоженное выражение на лице Дэнни, когда я приближаюсь к нему, смотрится мультяшно и уморительно. Он стоит в очереди за картошкой фри с чили и пристально смотрит в телефон.

Très подозрительно, non?[25]25
  Очень подозрительно, нет? (фр.)


[Закрыть]

– Эймыможемпоговорить? – бормочу я, когда до него остается около двадцати шагов.

– Прости? – подняв голову, говорит он, явно сбитый с толку.

Я кашляю и заставляю себя посмотреть ему в глаза. А затем приблизиться к нему еще на метр. Его взгляд скользит по моему пятнистому лбу.

Как бы там ни было, мы договариваемся встретиться в рощице после уроков. У меня мелькает мысль, не поджечь ли ее, но я решаю, что не стоит.

17:42

Ну, все могло быть и хуже. Например, если бы кто-то вернул динозавров в наш мир – и они разгромили бы школьный двор.

В рощице холодно, хотя только ранняя осень, и я дрожу, пока набираюсь смелости сказать, что у меня на уме. Дэнни неуклюже переступает с ноги на ногу, при этом пиная сосновую шишку резиновыми носками сникеров.

– Итак, тот блог, – невероятно тактично и красноречиво начинаю я, стараясь не встречаться взглядом с учителем физкультуры, который прыгает, используя длинную ветку как шест, в трех метрах от нас. – Дерьмовая ситуация.

– Да. Мне жаль, Из. Это дерьмово.

Ну, мы сошлись во мнении, что это дерьмово. Но я так измучена эмоционально, что даже не могу придумать никакой шутки.

– Я просто подумала… Может, ты знаешь что-нибудь о том, кто это сделал?

Конечно, я не ожидаю, что он с ходу признается: «Да, Иззи, это сделал я, брошенный друг и просто хороший парень. Как ты узрела?» [Снова я со своим сомнительным средневековым жаргоном.] Но пристально слежу за его реакцией: вдруг покраснеют щеки или он отведет взгляд.

Дэнни лишь пожимает плечами.

– Не знаю. – А затем, осознав, что кажется равнодушным, он решает показать злость. Поэтому сжимает распухший и покрытый ссадинами кулак, которым ударил шкафчик, и добавляет: – Но если я когда-нибудь узнаю, кто это, то помоги мне бог…

– Мне очень нравится, когда «прекрасный принц спешит на помощь», – с полуулыбкой замечаю я, – но мне не нужно, чтобы ты защищал мою честь. Я могу позаботиться о себе сама.

– Ясно, – рычит он с такой явной и сильной злобой, что я невольно отшатываюсь.

При этом его ответ пропитан сарказмом.

– И что это значит? – набрасываюсь я на него.

На лице Дэнни читается внутренняя борьба: он хочет отступить, но знает, что я упряма и оставлю это просто так.

– Я тринадцать лет защищаю тебя, – наконец бормочет Дэнни. – От нападок в школе, от социальных работников. – Он выразительно поднимает бровь. – От самой себя.

Я скрещиваю руки на груди и натягиваю маску стервы. Это сложно, потому что у меня совершенно не подходящее для этого лицо. Из-за пухлых щек, больших глаз и манеры вести себя неприметно незнакомые люди часто заговаривают со мной на автобусных остановках. Это кажется милым, вот только я уже не раз опасалась, что кто-нибудь запросто может облить меня кислотой.

– Защищаешь от самой себя? – переспрашиваю я. – Ты издеваешься? По-твоему, я ходячая катастрофа и не могу принимать решения, касающиеся моей жизни?

Он не отвечает, но по саркастической усмешке, появившейся на его лице, могу сказать, что он думает: «Если бы ты принимала правильные решения, то не появилось бы блога “Шлюха мирового класса”». Осуждающий придурок.

– Послушай, Дэнни, – говорю я, стремясь подобраться к сути разговора. – Я знаю лишь, что ты не был счастлив, услышав о моих приключениях той ночью. И что в мире совсем не много людей, кто в курсе стольких интимных подробностей моей жизни. Вот и все.

Между нами повисает такая тишина, что слышно, как трещат и щелкают ветки и как шуршат штаны учителя физкультуры.

Дэнни смотрит на меня, но я никак не могу разгадать выражение его лица. Я бы предположила, что это гнев, но там есть что-то еще.

– Ты меня в чем-то обвиняешь?

– Ни в чем.

Во всем.

Мое сердце бьется о грудную клетку. В голове вертятся тысячи жалящих высказываний: «Шлюха. Шалава. Уродливая сука».

– Я просто пытаюсь понять, кто это сделал. К тому же ты знаешь мой девиз: не навреди, но дерьма не прощай. И это то самое дерьмо.

Прищурив глаза, он медленно качает головой.

– Не могу в это поверить. А ведь когда ты позвала меня поговорить, я решил, что ты передумала. О… нас. Решил… – не договорив, он замолкает. А затем: – Но нет. Ты просто обвиняешь меня в создании блога.

Смесь неловкости и отвращения разрастается внутри, заставляет меня отступить и настоять на том, что я ни в чем его не обвиняю, но я слишком расстроена. Поэтому пру напролом.

– Да.

Я никогда не забуду тихую ярость в его голосе, когда он сказал:

– Да пошла ты, Иззи О’Нилл.

18:00

«Так он вышел из себя? ХО»

Не трудно догадаться, что это сообщение от Аджиты.

«Аджита, думаю, он с две тысячи шестого года перестал держать себя в руках. Но да. Сегодня он слетел с катушек».

Ей тоже нелегко, ведь она разрывается между нами. [Хотя кого я обманываю? Она любит драму. Она питается ей, как пиявка, пристрастившаяся к реалити-шоу.]

«Ты все еще считаешь, что это сделал он? ХО»

«Понятия не имею. И меня это пугает. А ты что думаешь?»

Пауза.

«Думаю, парень по глупости влюбился в тебя, потому что у него ужасный вкус. Но нет. Я не думаю, что это сделал он. ХО»

Честно говоря, мне немного не по себе из-за того, что я спросила у него об этом. Мы лучшие друзья с незапамятных времен, и да, он зачем-то скрывал от меня свою глупую влюбленность, и да, он видел наш поцелуй с Карсоном всего несколько дней назад. Но я же хорошо его знаю. Он никогда не причинил бы мне боль, тем более таким образом.

Меня мучают сомнения. Может, не стоило набрасываться на него?

23:04

Погрязнув в ненависти к себе и скандале, я чуть не позабыла, что в том блоге упоминались еще двое – Вон и Карсон, также попавшие под раздачу. Конечно, за сексуальной жизнью парней, как правило, следят не так пристально из-за наличия у них Y-хромосомы, но всё же.

Чувствуя себя Матерью Терезой, которая пишет кому-то вроде далай-ламы, я обращаюсь к этим бедным засранцам, чтобы убедиться, что они в порядке. Да, знаю, знаю. И готова принять Нобелевскую премию мира в любое время. Посуди, любой может получить пулю в голову от «Талибана»[26]26
  «Техрик-е Талибан Пакистан» – исламская террористическая организация, объединяющая несколько пакистанских группировок. Признана в Российской Федерации экстремистской и запрещена.


[Закрыть], но требуется преодолеть себя, чтобы написать какому-то засранцу. [Я на сто тринадцать процентов саркастична. Я твердо верю, что Малала[27]27
  Малала Юсуфзай – пакистанская правозащитница, лауреат Нобелевской премии мира, которая в одиннадцать лет стала всемирно известной благодаря блогу, который вела для канала ВВС. В возрасте пятнадцати лет была ранена боевиками из движения «Талибан» за свою правозащитную деятельность.


[Закрыть] должна стать лидером свободного мира, а также генеральным директором Hershey’s[28]28
  The Hershey Company – крупнейшая американская кондитерская компания.


[Закрыть], потому что, клянусь богом, корзинки с арахисовой пастой становятся всё меньше, а это само по себе акт терроризма.]

Сообщение для Вона: «Привет. Думаю, ты уже видел блог. Понятия не имею, кто сделал это и откуда он так много знает о произошедшем той ночью, но я могу лишь извиниться: конечно, это последнее, чего мне хотелось бы. Ну, не совсем ПОСЛЕДНЕЕ. Думаю, зомби-апокалипсис намного хуже. В любом случае надеюсь, ты в порядке».

Сообщение в «Фейсбуке» для Карсона: «Привет. Думаю, ты уже видел блог. Понятия не имею, кто сделал это и откуда он так много знает о произошедшем той ночью, но я могу лишь извиниться: конечно, это последнее, чего мне хотелось бы. Ну, не совсем ПОСЛЕДНЕЕ. Думаю, зомби-апокалипсис намного хуже. Или разрыв заднего прохода. В любом случае надеюсь, ты в порядке».

Как ты заметила, я отлично умею пользоваться функцией «копировать-вставить» на телефоне. [Я лишь добавила предложение про задний проход во втором сообщении, потому что чувство юмора Карсона еще более отвратительное и недооцененное, чем мое.] Ты знаешь, что я предпочитаю не делать лишних усилий, например когда брею ноги [никогда не брею выше коленей] или дело касается других волос на теле. Да и, я думаю, так стоит поступать почти во всем, что касается манипуляций с телом, за исключением, наверное, операций на головном мозге.

Как, безусловно, хороший человек/засранец, Карсон единственный мне отвечает:

«Йоу! Ах, не волнуйся. Эта штука меня совсем не беспокоит. Ты-то в порядке? Там встречаются грубые слова, старина. Жаль, что на тебя это обрушилось. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится».

Меня так трогают его слова, что я готова простить ему обращение «старина».

«У меня все хорошо. Пытаюсь не реагировать на это. Спасибо за поддержку».

Вопреки всему я ложусь спать при хорошем огарке свечи. [Это равносильно слову «счастливой» в семнадцатом веке, и я твердо верю, что эту фразу нужно возродить в современном языке. Иногда я все же слушаю, что нам говорят в школе, чтобы выцепить какое-нибудь новое словечко или фразу – как, например, эту.]