Текст книги "Просто моя (ЛП)"
Автор книги: Лора Павлов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
– Привет, мама, – сказал я, крепко обнимая ее.
– Нэн тебя накормила?
– Как всегда. Ты знаешь, какая она, когда я приезжаю.
– Я думала приготовить пасту. Кто-нибудь будет дома?
– Мы уж точно не пропустим домашний ужин, – сказала Джилли, подмигнув Гаррету. Она жила с мамой – недавно закончила колледж. У Гаррета была своя квартира, куда она переедет после свадьбы. Но они еще искали дом.
– А я сегодня иду на ужин с Чарли, обсудить, что нам делать как шаферу и главной подружке невесты. Я видел ее в школе, когда встречался с Дэном Гарфером.
– Вот и отлично. Она лучшая в планировании. Она уже недели две пишет свою речь и ничего мне не показывает, – Джилли пожала плечами. Гаррет посматривал на меня с ухмылкой, будто знал то, чего не знал никто. – Кстати о свадьбе, посмотри, какой букет прислала миссис Уинтроп, – она схватила телефон, и они с мамой уткнулись в него, разглядывая бесконечные фото, которые, по сути, были одним и тем же букетом, но они ахали так, будто каждый был шедевром. Я открыл холодильник за бутылкой воды, и Гаррет подошел сзади.
– Значит, ужин с Чарли? – прошептал он, оглянувшись, чтобы никто не слышал.
– Да. Она же подружка невесты, верно?
– Ну да, подружка невесты, – он хмыкнул. – Знаешь, меня все называют тихим наблюдателем.
– Нет. Я думал, тебя называют шавкой Джилли, – сказал я и фыркнул. Он на днях писал мне, что встретил полгорода, пока покупал прокладки для моей сестры.
– Это только ты меня так называешь, придурок, – поднял он бровь. – Помни, я давно в этой семье.
– Понятия не имею, о чем ты, – сказал я и сделал глоток.
– Конечно, не имеешь. Самый умный парень из всех, кого я знаю. Удачи на вашем рабочем ужине.
– Спасибо. А ты веселись, глядя на триста чертовых фотографий одного и того же букета. – Я хлопнул его по плечу. – Пойду приму душ перед выходом.
– О, еще бы, – протянул Гаррет, качнув бровями, и я показал ему средний палец, уходя в свою комнату.
Дом был староват, но мама умела сделать его теплым и уютным. Ее спальня была в одном конце, а мои и Джилли комнаты соединялись общей ванной. Мы когда-то устраивали там такие баталии… в основном из-за того, что она тратила на сборы больше времени, чем нормально для любого человека.
Я разделся и забрался под душ, позволяя горячей воде ударять по плечам. И подумал, как чертовски хорошо сегодня выглядела Шарлотта в этом розовом обтягивающем платье. Оно подчеркивало каждую линию ее тела. Я обхватил член и зажмурился.
Не горжусь тем, что дрочу на лучшую подругу сестры.
И уж точно не в первый раз на этой неделе.
Она всегда была той девушкой, о которой я фантазировал.
О которой думал.
Может, Нэн была права.
Может, Шарлотта Томас – та, что ускользнула.
3 Шарлотта
Я сразу написала сестрам, как только вернулась с работы. Так положено, когда у тебя четыре сестры и вы все очень близки.
Я: Я иду на ужин с Леджером обсуждать наши обязанности шафера и главной подружки невесты. Что надеть? Мне вообще все равно, но хочу выглядеть уместно.
Дилан: Всем нам «все равно». Для начала я бы сказала, что в круг его обязанностей входит, чтобы ты посидела у него на лице. Минимум, что он может сделать как шафер.
Клянусь, моя сестра-близнец говорит такие вещи только ради реакции. Обычно это срабатывает и в этом случае точно сработало.
Эверли: Почему ты такая пошлая?
Дилан: Ты вообще когда-нибудь сидела на лице у секси-мужчины, сестренка?
Эверли: Господи. Я сейчас кормлю твоего племянника. Я не собираюсь отвечать.
Дилан: Полагаю, это да, раз уж ты так быстро залетела после свадьбы.
Вивиан: Я в этот разговор не полезу. Я голосую за шорты, блузку и балетки.
Дилан: Простите, я заснула. Это, возможно, самый скучный наряд на свете. Это Леджер, мать его, Дейн. Даже если ты клянешься, что тебе он уже не нравится, в юности ты по нему сохла. Пусть увидит, что упустил.
Эшлан: Белое летнее платье, сандалии, волосы легкими волнами.
Дилан: Мне что, быть всем и сразу? В таком виде его внимание ты точно не привлечешь.
Эверли: Тогда просто скажи ей, что надеть, вместо того чтобы всех обсирать.
Дилан: Иди поешь белка, Эвер. Кормление делает тебя взбешенной.
Эверли: 🖕
Дилан: Ладно. Помогу. Белый шелковый топ, темные узкие джинсы, бежевые каблуки и кружевной черный лифчик под топом – пусть мучается, гад.
Вивиан: Мне никогда не нравится, когда цветной лифчик видно под белой блузкой.
Эверли: Согласна. Это немного вульгарно.
Дилан: Ой, мне тут звонила Мать Тереза. Просила вернуть вас в монастырь на библейский кружок.
Эшлан: 😂🙏
Вивиан: Мне нравится все, что ты сказала, но лифчик я бы надела бежевый. И возьми свой цветочный клатч.
Дилан: Засунь пару презервативов в этот праведный клатч. 😉
Я: Боже! Хватит. Это же Леджер. Брат Джилли. Мы друзья. Мы почти не общались последние несколько лет.
Дилан: Тем лучше. Может, ты уже выбралась из френдзоны. И ты бросила Жука, так что ты свободна.
Эшлан: Его зовут Лайл. Он дезинсектор. Что у тебя за мания называть его Жуком?
Дилан: Скука смертная. Он мне не понравился.
Я: С гордостью заявляю, что сегодня увидела Леджера и он на меня больше не действует. Плюс я почти уверена, что у него есть девушка. И он здесь не живет. Ты притягиваешь за уши.
Дилан: То есть ты спрашиваешь, что надеть на ужин, просто потому что тебе «все равно»?
Я: Потому что я не умею выбирать и устала. Я целый день с пятилетними детьми. К концу учебного года у меня мозг не варит. И, к слову, учитель физры Тобиас сегодня меня пригласил на свидание.
Диллан: Нет. Я видела этого типа в закусочной на прошлой неделе – он все время чесал себе яйца. Огромный красный флаг. Пусть лучше позвонит Жуку, чтобы тот с ним разобрался. 😁
Эшлан: 🙄
Дилан: Просто сходи и повеселись. Не накручивай себя.
Эверли: Согласна. Отдохни. Не нервничай. Хотя я видела Леджера пару недель назад, когда он приезжал, и он, кажется, стал еще красивее.
Вивиан: Не переживай, Чарли. Просто иди на ужин. Мы тебя любим.
Эшлан: Напишешь нам после.
Дилан: А можешь и не писать. Если вы там зажгете. 😉😮💨
Такие переписки с сестрами были для нас нормой. Это длилось весь день, каждый день. Мы обсуждали, как у Эверли болят соски от кормления моего племянника Джексона, которому уже четыре месяца. А Вивиан постоянно присылала отчеты о цвете какашек малышки Би. Моей племяннице недавно исполнился год, и я до сих пор не понимаю, зачем нам ежедневно знать цвет ее стула. Эшлан отправляла скриншоты рисунков Пейсли и Хэдли, своих будущих приемных дочек. А Диллан делилась историями о дорожной ярости или рассказывала о горячих мужиках, которые уже в следующем сообщении начинали ее бесить.
Так что в нашем семейном чате сестренок Томас скучно не было. Я в последний раз посмотрела в зеркало и добавила немного розового блеска на губы. В итоге я выбрала белый шелковый топ, темные узкие джинсы, бежевые каблуки и, к великому разочарованию Дили, надела под низ бежевый лифчик.
Раздался стук в дверь, и я поспешила взять ключи и сумочку. Как я уже говорила, я не доверяла себе в тесных пространствах, если рядом Леджер Дейн. Я стала старше. Умнее. И больше не собиралась тяжело дышать при одном его виде. Я и так достаточно лет на это потратила. Мы собирались говорить о свадьбе Джилли.
И только об этом.
Я открыла дверь и попыталась удержать челюсть. На нем была черная рубашка на пуговицах и темные джинсы. Он был загорелый, мышцы чуть натягивали ткань. Высокий, поджарый и такой, что невозможно не пялиться.
– Привет, Божья коровка. Ты потрясающе выглядишь.
– О. Спасибо. Ты готов? – спросила я, нервно, чуть не влетев ему в грудь, пытаясь выскользнуть за порог. Он схватил меня за плечи и помог удержаться на ногах.
– Значит, внутрь ты меня не пригласишь? – Он приподнял бровь, а я поспешно захлопнула дверь за спиной и юркнула мимо.
– Не думала, что тебе захочется это видеть.
– Не страшно. Я все увижу, когда отвезу тебя обратно, – он пошел вперед и распахнул пассажирскую дверь.
Я шумно втянула воздух. Отлично. Теперь он еще и в дом зайдет, когда я буду с бокалом вина.
Алкоголь и Леджер Дейн вообще вещь несовместимая.
Я усвоила это в тот вечер, когда впервые напилась.
– Как работа? – спросила я, когда мы проехали короткий путь до ресторана.
– Отлично. Начальник все размахивает перед носом партнерством, так что я много работаю. Но я хотел взять отпуск и провести время с Джилли, – сказал он, сворачивая на парковку за моим любимым стейкхаусом.
– Это здорово. Ты ведь всегда мечтал о собственной фирме, правда? Так что партнерство сделает тебя, по сути, совладельцем?
Он тут же выскочил из машины и открыл мне дверь. Мама Леджера и Нэн строго относились к манерам, и, хотя он разбивал сердца направо и налево, джентльменом он был всегда.
– Ну, это не совсем то же самое, что быть владельцем – у меня не будет достаточно крупной доли, чтобы решать, какие проекты брать. Но денег это принесет больше, чем сейчас, – он распахнул дверь ресторана, и я вошла внутрь.
Хостес неторопливо окинула его взглядом, даже не пытаясь скрыть, как разглядывает, и я закатила глаза. Он пропустил это мимо ушей, или сделал вид, пока она вела нас к столику. В зале тихо играла классика, свет был приглушенный. Совершенно не то место, куда обязательно нужно идти ради разговора о свадьбе – это был скорее ресторан для торжественных ужинов. Но я не жаловалась: на учительскую зарплату я сюда выбиралась нечасто. Когда мы сделали заказ и попросили по бокалу вина, я снова сосредоточилась на разговоре.
– Ты ведь и так зарабатываешь кучу денег, да? – Я знала об этом от Джилли: у него потрясающая квартира в Сан-Франциско, и он предложил оплатить ее свадьбу, а она ни в чем себе не отказывала.
– Я неплохо устроился, – пожал он плечами и замолчал, когда официант поставил перед нами бокалы.
Я сделала заказ и отпила вина. Ягодная сладость разлилась по языку, и я тихо выдохнула от удовольствия.
– Ничто не сравнится с бокалом вина после дня, когда пытаешься усмирить пятилеток.
Он усмехнулся.
– Ну, тот малыш Дарвин выглядел готовым выполнить любое твое слово.
Я улыбнулась, вспомнив того ангела.
– Он здорово изменился. Все меня предупреждали о нем, а теперь он почти каждый день делает мой день светлее.
– Меня это не удивляет, – сказал он, едва заметно проведя языком по нижней губе. – Ты всегда тянулась к тем, кто, казалось, пропал без надежды. Всех хотела спасти.
Я подняла бровь.
– Это неправда. О ком вообще речь?
– О потерянных божьих коровках, о том ранeнoм голубе, в которого отец Томми Рубелло стрелял из пневматики. – Он покачал головой. – Помнишь, ты устроила ему гражданский арест, и он поклялся больше не стрелять в животных.
Я шумно выдохнула. Тот мужчина и правда был еще тем мерзавцем.
– Ну, Дили потом забросала его грузовик яйцами, а я сообщила в службу защиты животных, когда увидела, как он обращается со своей собакой. Так что, думаю, он ушел на покой и теперь живет без животных.
– И обо мне, – тихо добавил он, и я удивилась. – Ты была единственной, кому я рассказал про отца. Ты первая сказала мне, что я слишком много пью, и только потом я решился рассказать маме, что случилось. Это не только про жуков и птиц, Божья Коровка. Это про тебя.
Я отвернулась на пару секунд. Кажется, я любила этого мальчишку еще до того, как поняла, что такое любовь. Всегда было в нем что-то особенное. Как он собирал на себе взгляды всех в комнате. Как заботился о матери, сестре и бабушке. Как присматривал за мной с первого дня, когда мы с Джилли подружились. И я ненавидела то, что чувства к нему были такими сильными. Ненавидела, что потратила столько лет, любя того, кто никогда не ответил мне тем же. Чувства, о которых я молчала от своей лучшей подруги и закапывала глубже и глубже.
– Ладно. Попалась. У меня мягкое сердце. – Я взмахнула руками и рассмеялась. Надо было сменить тему, иначе воспоминания накроют с головой. А вместе с ними – все забытое желание. Он никогда не видел меня так, как видела его я. – Так давай поговорим о свадьбе.
– Отличный уход от темы. Ты никогда не любила, когда тебя ставят в центр внимания, да?
Мне всегда нравилось, когда это делал он.
– Нет, я предпочитаю растворяться в толпе. – Я пожала плечами, пока официант ставил перед нами тарелки.
– Но у тебя плохо получалось. Ты родилась, чтобы сиять, Божья Коровка. Даже если сама этого не понимаешь. – Он поднял бровь и разрезал свой Т-боун.
По ресторану поплыл аромат меда и сливочного масла, и у меня заурчало в животе, пока я резала свой филе-миньон.
– А ты всегда был заигрывающим чертёнком. – Я отправила кусочек в рот и медленно прожевала. Все. Пора было прекращать этот круг. За последние годы мы почти не виделись – он уехал. А когда и сталкивались, я находила повод скрыться. Мы никогда не ходили ужинать наедине. Но этот его вечный способ притянуть меня к себе стоило уже оставить в прошлом.
Он усмехнулся, будто ему нравилось, что я его приструнила.
– И ты была единственной, кто говорил мне правду. Если не считать того, как Джилли рвала мне задницу каждый раз, когда одна из ее подруг на меня заглядывалась, или когда я грозился дать по шее какому-нибудь типу, если он косо посмотрит на тебя или на нее.
– Вообще-то именно из-за тебя мы перестали дружить с Люси Блокер.
Он всплеснул руками и уставился на меня.
– Ты шутишь? Она меня поцеловала! Ей было тринадцать чертовых лет, я ее сразу отшил, а потом она сошла с ума. Она делала все, кроме того чтобы сварить кролика на моей плите или похитить меня и приковaть к кровати, чтобы вытворять, что ей вздумается.
Леджер был прав. Люси тогда и правда сорвало крышу. Она годами по нему сохла и решила действовать. Когда он ее отверг, она потеряла почву под ногами. Перестала с нами общаться, обозвала Джилли мусором, как и ее брата. Тогда это был целый сериал, а сейчас почти смешно.
– Она и правда отреагировала не лучшим образом, – сказала я, сдерживая смешок.
– Она нам год названивала. Она ходила на мои уроки в старших классах, делая вид, что учится в них. Она была чертовой первокурсницей. Вы обе должны были благодарить меня, что она от вас отстала. Девочка была не в себе. – Он передернул плечами, будто до сих пор вздрагивал при одном воспоминании.
– Ладно, признаю – у нее явно поехала голова. Но тебя это едва ли остановило. Ты стал королем осеннего бала в одиннадцатом классе и королем выпускного в двенадцатом. Так что ты не пропал.
Он чуть подался вперед, лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.
– Ты следила за мной, Божья Коровка?
– Сомневаюсь. Ты был слишком заметным. – Я рассмеялась.
– Ты тоже. – Он откинулся назад. – Но ты была слишком хороша для всех в этом городке. И остаешься.
Он говорил это всегда. И в те годы это меня раздражало. Я гадала – он говорит так, чтобы дать понять, что между нами ничего не будет? Да и Джилли бы не одобрила, но главное – он просто не чувствовал ко мне того же.
– Мне кажется, так говорят, когда не хочешь человека так, как он хочет тебя. – Я подняла бокал и допила остаток. Не верилось, что я это вслух произнесла. Я больше не была той девчонкой, которая заикалась перед старшим братом своей подруги.
– Поверь, я никогда не болтаю того, что не думаю. Можешь даже спросить Люси Блокер, насколько я честный. Думаю, она подтвердит. Я ненавижу ложь – ты знаешь.
Леджер ненавидел своего отца за все, что тот сделал семье, и за то, что заставил его врать. Я знала, что ложь он презирает. Но я также знала, что он любил меня как младшую сестру и не хотел причинить боль. Оттого сигналы от него всегда были такими противоречивыми.
– Хорошо. Я слишком хороша. Настолько, чтобы целоваться и вытворять то, что мы вытворяли в машине той ночью, но не более того. – Я отвела взгляд. Мы никогда об этом не говорили. Те редкие моменты, что у нас случались, мы потом иcчезали из них, будто они не были реальностью.
Он резко посерьезнел, как будто я ударила его.
– Черт, Чарли. Ты знаешь, я останавливал нас оба раза только потому, что не хотел тебя ранить. Ты заслуживала большего. Я поступил правильно и не откажусь от своих слов.
– Ты был пьян тогда? Я ведь в первый раз была навеселе. А ты?
– Ни капли. Я был в ясном уме. – Он отрезал еще кусок мяса и задумчиво наблюдал за мной.
– Но потом пожалел?
– Никогда. Просто… – Он отвел взгляд.
– Это было чем-то вроде развлечения? Ты знал, что я в тебя влюблена, а сам не чувствовал того же? Весело поиграть, да? Раз я не могла рассказать об этом лучшей подруге. Мне приходилось делать вид, что ничего не болит. – Ну вот. Похоже, я окончательно перестала держать язык за зубами. Я ждала, пока он посмотрит на меня, и подняла бровь, когда его взгляд встретился с моим. Так откуда взялась эта смелость? Я не злилась на Леджера. Просто все эти годы пыталась понять, зачем это вообще было. Зачем он заходил так далеко, если не видел меня так, как я видела его?
– Ты ошибаешься. – Он покачал головой, глубоко вдохнул и вновь отвел взгляд. Я ждала. Я никогда его не спрашивала, но, видимо, взросление добавило мне наглости. – Ты тогда потеряла маму, тебе было больно. Я хотел тебя утешить. Я всегда волновался за тебя. А тогда, когда я забрал тебя после твоей первой пьянки, между прочим, ты сделала всего два глотка пива. – Он хмыкнул. – Я отвез домой Джилли – она была в ноль. А мы с тобой сидели ночью и разговаривали, ты открылась мне. И черт, я просто хотел быть рядом.
– Понимаю. Я же была лучшей подругой твоей сестры, ты так на меня и смотрел. А дальше все, наверное, додумала я сама. Ты был моим первым поцелуем, и я не жалею.
– Я тоже, Божья Коровка. И не смей уходить отсюда, думая, что я не видел тебя так, как видела ты меня. Я хотел тебя тогда больше, чем ты меня.
У меня округлились глаза, и я покачала головой.
– Не лги, Леджер. Я давно уже не та девочка. И все давно прошло, так что не надо делать из этого то, чем оно не было.
– Ты правда ничего не понимаешь. – Он пожал плечами. – Я сходил по тебе с ума. И думал о том поцелуе несколько месяцев до того вечера.
– Но как только становилось серьезно, ты отстранялся.
– Именно. В тот год мой отец женился на жене номер два. Мама тогда жила на автомате – работа и существование. Джилли разрывало сердце из-за того, что семья разваливается, а отец полностью нас игнорировал. Из-за этого она и нажралась в ту ночь. А я злилась. Я годами знала про его секретаршу Сюзетт и держала это в себе, рассказала только тебе. И почувствовала себя последней дрянью, когда наконец все выложила маме. Так что да, я не считал хорошей идеей возиться с девочкой, которую всегда ставил на пьедестал. С девочкой, которая заслуживала лучшего. И ты заслуживала, Божья Коровка. Тебе нужен был парень, который не был сломан семейной драмой. Парень, который понимал, что может дать тебе то, что тебе нужно. А я был не тем парнем. Я тогда просто держался на плаву. Джилли нуждалась в тебе, и я не мог рисковать и этим.
У меня отвисла челюсть, пока я слушала. Я ничуть не ожидала таких слов. Даже близко. Я думала, он извинится за то, что водил меня за нос. За то, что мы скрывали наше притяжение. За глубину нашей дружбы, о которой никто не знал. Ведь именно Леджер был тем, кому я чаще всего изливала душу о маме. Я не могла говорить с сестрами – каждая тонула в своей боли. А Джилли тогда разваливалась из-за ухода отца. И в нем – в этом мальчишке, который сейчас передо мной сидел мужчиной, – я иногда находила свое укрытие.
Раз мы зашли так далеко, я хотела знать все. Терять было нечего. Я давно уже была не той девочкой, влюбленной в старшего брата подруги. Тот корабль ушел. Да, он красив как грех. Но теперь я держала свои чувства в узде.
– А мой одиннадцатый класс? Когда ты приехал из колледжа, врезал Рэнду Карсону и увез меня домой? Ты помнишь, что было в машине? – Я тяжело выдохнула. Я так долго носила это в себе. Я рассказывала только младшей сестре Эшлан, потому что она уносила секреты с собой в могилу. И сказала ей, что больше никогда этого не подниму, после того как проревелась, когда он вернулся в кампус, а мы оба сделали вид, что ничего не было.
– Помню? Да я каждый чертов день это вспоминаю, Чарли. Как я целовал тебя, пока мы оба не перестали соображать. Как ты растворилась у меня под пальцами, когда я скользнул под твои трусики. Как мне стоило нечеловеческих сил остановиться. Да. Я, черт возьми, это помню.
Вот как. Значит, помнит.
Я подалась вперед, дыхание сбилось, и злость накрыла.
– Как я молила тебя лишить меня девственности, а ты отказался.
– И я об этом не жалею. Ты бы меня возненавидела. Я и так себя ненавидел за то, что не нашел сил просто отвезти тебя домой, не касаясь. Ненавидел себя за то, что был рад, что этот придурок Рэнд все испортил, потому что меня жрала ревность, когда я видел вас на фотографиях перед танцами. Я был рад, что Джилли позвонила мне и сказала, что ты расстроена и тебе нужен я. Вот какой эгоистичный придурок из меня вышел.
– Но не настолько, чтобы хоть что-то сделать. Я не стоила борьбы, да?
Он выругался.
– Все было совсем не так.
Я покачала головой.
– А как, Леджер?
– Давай подумаем. Я был первокурсником. Пару месяцев назад потерял лучшего друга. Потом пришлось собрать вещи и уехать в колледж без него. Узнал, что отец оставил мать в огромных долгах, и она на мели. Я пытался осознать, что если бы не футбольная стипендия, я вообще никуда бы не поехал. Я пытался понять, насколько сломан мой отец, что теперь будет с Джилли и со мной. И одновременно горевал по лучшему другу.
У меня сжалось горло, когда в памяти всплыли те дни. Я пыталась быть рядом для Леджера, но он отстранился от всех еще до отъезда. Я помнила, как весь Хани Маунтин скорбел по Кольту Моррети – лучшему другу Леджера с начальной школы. Они должны были вместе уехать в один колледж и играть в футбол. В ту ночь Колт был на озере с братом, прыгнул в воду, уверяя, что доплывет до берега в темноте. Никто так и не понял, как все случилось, но он утонул, прежде чем кто-то успел помочь. Это была страшная трагедия, и город долго не мог прийти в себя.
– В тот первый год я и сам много пил. Мы с Кольтом мечтали играть вместе, и я не мог принять, что его нет. Я пытался заглушить боль, понимая, что это не метод. Я вернулся домой, потому что скучал по семье. Скучал по тебе. Потом врезал этому уроду Рэнду, и мы с тобой оказались вместе. И я решил, что все испортил. Голова у меня была в клочьях, так что я рванул обратно в колледж, чтобы собрать себя по частям.
– Я бы была рядом.
– Я не хотел тянуть тебя на дно, Божья Коровка. Ты заслуживала лучшего, чем я тогда. И лучшего каждый день после. Я эгоист во многом, но только не в том, что касается тебя. Я всегда хотел для тебя самого лучшего. И не отказываюсь от этих слов. Ты самый светлый человек из всех, кого я знаю.
По щеке скатилась слеза. Я покачала головой. Потому что Леджер Дейн был лучшим человеком, даже когда мне хотелось его ненавидеть.
Он просто не видел себя так, как видела его я.
И я поняла в тот момент: я буду любить его до последнего своего вздоха.
Всегда.
Но между нами ничего не могло быть.
Я уже усвоила этот урок.
И не повторю ту ошибку снова.
