Текст книги "Просто моя (ЛП)"
Автор книги: Лора Павлов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
22 Леджер
Я смотрел на Шарлотту, пока она спала. Темные волны волос разметались по подушке. Длинные ресницы лежали на щеках, а полные губы дразнили, словно звали попробовать их еще раз. Быть рядом с ней и не прикасаться – это оказалось почти невозможно. А она ясно дала понять, что дальше так продолжаться не может. Она знала, чего хочет.
Несбыточную мечту.
Значит, вот и все. Мы не спали до рассвета. Вернулись домой, нажарили блинов и снова занялись сексом. Потом вместе лежали в ванне. И черт возьми, как же мне теперь нравилась горячая ванна после секса.
Кто, мать его, знал, что так бывает?
Потом мы задремали. Точнее, она. А я лежал и смотрел, как она спит, словно какой-то чертов маньяк. Потому что уйти от нее оказалось куда труднее, чем я себе представлял.
Она сказала, что любит меня. А я едва не сказал это первым.
Дело было не в том, что я этого не чувствовал.
Дело было в том, что я не верил, что смогу оправдать эти слова.
Одна мысль об этом пугала до дрожи.
Слишком много шансов все испортить.
Подвести ее. Потерять ее. Причинить ей боль.
К черту.
Я слишком хорошо знал, как легко поезд сходит с рельсов.
Часть меня хотела сбежать, как последний трус. Разве не так Нэн и Джилли меня и называли?
Я ненавидел прощания.
Но так с ней я бы не поступил.
Не смог бы.
Я отвел прядь волос с ее лица, и она улыбнулась. Во сне, черт возьми. Девушка улыбнулась от того, что я к ней прикоснулся.
Она была настоящим ангелом.
Она придвинулась ближе, устроив голову у меня на плече. Я обнял ее и вдохнул ее запах.
Мое тело расслабилось рядом с ее телом.
Ее ровное дыхание убаюкивало, пока мои глаза не закрылись.
И сон наконец забрал меня, дав передышку от пытки собственных мыслей.
Матрас шевельнулся, и я дернулся, мгновенно проснувшись от паники – ее тепло исчезло.
– Прости, я не хотела тебя разбудить. Уже полдень.
– Черт. Мне нужно заехать попрощаться с мамой и Нэн, а потом выезжать, – я провел ладонью по лицу.
Джилли и Гарретт сегодня утром улетели в Мексику в свадебное путешествие, так что хотя бы с одним прощанием можно было не мучиться.
Я никогда не понимал смысла прощаний.
Они всегда казались чем-то окончательным. Если ты уезжаешь ненадолго, а не навсегда – зачем вообще это проговаривать?
Просто знай, что вы скоро снова увидитесь.
Зачем все эти формальности и печаль, если это не навсегда?
– Ладно. Я сделаю тебе кофе и заверну бейгл с собой.
Ай. Кто-то, похоже, был куда спокойнее меня из-за расставания. Она выглядела умиротворенной, и это удивляло после того, как прошлой ночью она вывернула душу наизнанку.
– Спасибо. – Я выбрался из постели и пошел в ванную, плеснул воды в лицо и почистил зубы.
Вернувшись, я нашел брюки на полу и натянул их. Рубашка, в которой я был на свадьбе, лежала комком там же – после того, как я намочил ее и привел Шарлотту в порядок. Я сунул ее под мышку и надел куртку прямо на голое тело. На спинке стула в спальне висела моя футболка. Та самая, в которой она спала каждую ночь, и черта с два я ее заберу. Мне нравилась мысль, что она будет спать в моей футболке.
А наденет ли она ее, когда пойдет дальше и начнет встречаться с кем-то другим? От этой мысли я застыл на месте. К горлу подступила тошнота, и мне понадобилось несколько минут, чтобы просто подышать.
Что это, черт возьми, было?
Я вышел в небольшое общее пространство – крошечную кухню, столовую и гостиную, объединенные в одну комнату. Она как раз наливала кофе в стакан навынос и протянула мне бейгл, завернутый в белую бумагу – такую я видел у Виви в пекарне.
– Так. Тебе нужно выпить кофе и поесть перед дорогой. – Она улыбнулась, но в глазах мелькнула грусть, которую она старалась спрятать.
Я был рад, что не я один чувствую, будто мир рушится. Еще одно доказательство того, каким эгоистичным ублюдком я был.
– Спасибо. – Эта девушка всегда знала, что мне нужно. Всегда ведь, да?
– Конечно. И послушай, я знаю, мы много сказали прошлой ночью, и мне важно, чтобы ты понимал: со мной все будет хорошо. Это было что-то хорошее, Леджер. Я быстро двинусь дальше, ладно? Так что, пожалуйста, не переживай за меня.
Что, черт возьми, у нее за мания – твердить о том, как быстро она пойдет дальше? Это ведь уже не первый раз. Словно мне полагается какая-то медаль за то, что я показал ей, каким может быть хороший секс, а она тут же побежит искать того, кто сможет дать ей все остальное и то будущее, которого она хочет?
К черту.
Я не хотел об этом слышать.
И уж точно я ни с кем другим не найду того, что было у меня с Шарлоттой.
Я просто понимал, что у меня этого не будет надолго.
А она собиралась это найти. И, судя по всему, уже немедленно приводила план в действие.
И мне хотелось пробить чертову дыру в стене.
Я знаю. Знаю. В моем мышлении не было ничего правильного.
Я кивнул.
– Тебе не обязательно так спешить.
Она улыбнулась.
– Ну, теперь, когда я понимаю, чего хочу, я готова это искать. Так что, пожалуйста, не уезжай отсюда с чувством вины или жалости ко мне. Я сама на это согласилась. Я знала, что этот день настанет, и, если честно, мне нормально. Со мной все в порядке.
Она пожала плечами, и хотя улыбка выглядела немного натянутой, ей явно было комфортно – потому что она буквально выталкивала меня за дверь.
Я взял кофе и бейгл.
– Ладно. Хорошо знать.
И вот теперь я чувствовал себя последним идиотом, потому что в горле стоял ком, и со мной было совсем не нормально.
– Передай Нэн, что я загляну позже на неделе и помогу посадить те новые цветы, которые она хочет в саду.
Она похлопала меня по плечу. Как чертового приятеля. А не как мужчину, который прошлой ночью буквально перевернул ей мир на воде, под звездами.
В смысле, сколько людей вообще способны на крышесносный секс в каноэ и при этом не перевернуться? У меня сегодня чертовски ныли ноги от того, сколько сил ушло на то, чтобы удержать равновесие.
И за это – похлопывание по плечу?
Мать его, поощрительный жест?
Я это заслужил. Я был тем самым ублюдком, который не умел брать на себя обязательства, а значит, должен был принимать и все сопутствующее дерьмо. Обычно это я пытался закончить все по-хорошему. Поторопить кого-то к выходу. Между прочим, Джессика до сих пор засыпала меня сообщениями о том, что нам нужно поговорить, когда я вернусь в город. Я не отвечал. Я все ясно дал понять и не собирался ничего усложнять.
Но это… это было чем-то новым.
– Я передам ей.
Шарлотта шагнула вперед, будто подталкивая меня сделать шаг назад – к двери.
– Ты куда-то торопишься, Божья коровка? – спросил я, приподняв бровь. – Кого-то ждешь?
– Нет. Конечно нет. Я просто знаю, что тебе нужно заехать к маме и Нэн, а потом у тебя долгая дорога, ведь завтра работа. Уверена, Гарольд будет уговаривать тебя поехать с ним, его женой и Джессикой. И я просто хочу, чтобы ты знал: мне нормально с любым исходом.
Что? С чего вообще это взялось?
– С любым исходом?
– Ну да. Ты ведь встречался с дочерью своего босса, Леджер. Она хочет тебя вернуть, так что если это случится, ничего удивительного. Вот и все.
– Это никогда не было серьезно. Я тебе говорил. Я не про серьезные отношения, – сказал я и так сжал бейгл в руке, что наверняка превратил его в кашу.
– Я в курсе. Но, может быть, ради нее ты сделаешь исключение. На кону многое. Я знаю, как много для тебя значит работа. Ты ведь зарабатываешь большие деньги, да?
Если бы я когда-нибудь и собирался нарушить собственные правила, то только ради Шарлотты Томас. И она ведь это знает, разве нет? Она что, пыталась со мной поссориться?
Если так, то выходило у нее не очень. Я был чертовски сбит с толку.
– Эй, – сказал я, протягивая свободную руку и приподнимая ее подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. – Я не собираюсь сходиться с Джессикой. Черт, мы и парой-то толком не были. Это было совсем не так, как…
Я вовремя остановился.
Это было совсем не так, как то, что было у нас с Шарлоттой.
Даже близко.
Но все и так уже было слишком сложно.
– Послушай, нам не нужно снова это обсуждать. Таков был уговор. Сегодняшний день. Больше тут нечего сказать. Так что…
Она приподняла бровь, вскинула подбородок, расправила плечи. В ее ореховых глазах не было привычного тепла.
Она закрылась.
Я должен был радоваться. Это было именно то, чего я хотел. О чем просил.
Она не грустила. Не была разбита.
– Ладно. Ну, если решишь приехать в город на открытие ресторана Хью, дай знать.
У меня что, дрогнул голос?
– Хорошо. Может быть.
– И я скоро вернусь. В смысле, Нэн ведь не молодеет.
– Конечно. Может, еще пересечемся. Береги себя, Леджер.
Она потянулась мимо меня к дверной ручке.
Вау.
С прощаниями она справлялась куда лучше меня.
Будто мы поменялись ролями. Теперь это я пытался все затянуть.
– Эти две недели были для меня очень хорошими, – сказал я. – Это что-то значило для меня.
– Леджер, – сказала она, и в голосе прозвучало предупреждение. – Пожалуйста.
Я кивнул. Почему мы не могли просто иногда разговаривать? Или хотя бы переписываться раз в день? Я ведь был не против.
– Да, да. Я понял.
Я наклонился и поцеловал ее в щеку. Я хотел поцеловать ее на прощание, но решил, что она может врезать мне по лицу, если я это сделаю. В этот момент она выглядела немного враждебно.
Я едва переступил порог, когда дверь резко захлопнулась. Меня даже ткнуло по носу – я не успел толком выйти.
Она со мной закончила.
Я бы не удивился, если бы она уже сидела в приложении для знакомств и искала мистера Правильного.
Я дал ей дорожную карту, потому что был идеальным мистером «прямо сейчас». Но этого оказалось недостаточно. Я, черт возьми, расчистил дорогу какому-то другому везучему ублюдку, чтобы он в итоге получил девушку моей мечты, потому что я был слишком сломан, чтобы заявить на нее права сам.
Когда я подъехал к дому мамы, зашел внутрь и увидел, как она с Нэн сидят за кухонным столом и пьют кофе.
Нэн расхохоталась.
– Ох ты ж. Девчонки были бы в восторге. Ты выглядишь так, будто только что вышел из шоу «Гром с юга».
Я посмотрел вниз и закатил глаза, вспомнив, что ушел без рубашки. На мне были брюки от смокинга и пиджак – и больше ничего. И меня практически выставили за дверь, будто от меня не могли избавиться достаточно быстро.
– Спасибо, – в голосе не было ни капли юмора. – Я быстро приму душ и поеду.
– О, кто-то явно не в духе. Полагаю, прощание оказалось не таким простым, как мы ожидали?
Ничего простого в прощании с Шарлоттой Томас не было.
Единственное, что было простым, – это сделать ее своей за последнюю неделю.
– Нэн, я не в настроении, – сказал я и поднялся по лестнице в ванную.
Я быстро принял душ и обнаружил на кровати аккуратно выстиранное и сложенное белье. Собрал чемодан и спустился вниз.
– Спасибо, что постирала мои вещи, мама, – я поцеловал ее в щеку.
– Спасибо, что устроил сестре свадьбу мечты и помог мне с домом.
– Ты хороший мальчик, поэтому ты мой любимый, – сказала Нэн, вставая и обнимая меня.
– Спасибо. Я люблю вас обеих. Но мне пора ехать.
Я наклонился, поцеловал бабушку в щеку и обнял маму. Мне нужно было уехать. Выехать на дорогу. Поставить расстояние между мной и этим городом.
Мной и этой девушкой.
Меня тянуло позвонить Чарли уже в пути, но после того чертовски неловкого прощания я знал, что ей этого не нужно.
Если я не готов идти до конца – значит, мне нужно уйти полностью.
Это были ее правила, не мои.
Но я должен был их уважать.
До дома я добрался быстро и уже скучал по горам и озеру в Хани-Маунтин. Я любил Сан-Франциско, его пульс, шум города, но покоя в нем не было. Машины сигналили, пробки бесили, а я едва вернулся. Я заехал на свое подземное парковочное место и поднялся в пентхаус на верхнем этаже. Когда-то я чертовски гордился, покупая эту квартиру в знаковом здании в центре. Но, открыв дверь и оглядевшись, почувствовал стерильность.
Я бросил ключи на столик в прихожей и прошел внутрь, к своему любимому месту – панорамным окнам от пола до потолка на всей задней стене с видом на город. Внизу люди спешили в обе стороны, и я подумал о виде из дома Чарли – на озеро. О тепле ее дома и запахе персиков. Мне нравилось быть у нее, даже если квартира была размером чуть больше коробки для обуви.
Я заказал доставку продуктов и несколько часов разбирал почту и входил в рабочий ритм. Написал Джессике, что не поеду с ее семьей на яхту на следующей неделе, и снова ясно дал понять, что меня устраивает наше решение остаться друзьями и не больше.
Я проверял телефон раз двадцать, надеясь увидеть сообщение от Чарли. Я привык переписываться и говорить с ней весь день, и, несмотря на то что я находился в одном из самых живых городов мира, сегодня вечером было тихо.
Слишком тихо.
Я был благодарен, когда пришло время ложиться спать, но ночь вышла беспокойной – я уже привык засыпать рядом с теплом ее тела.
Это были привычки, в которые я быстро втянулся с Шарлоттой, и я был уверен, что так же быстро смогу от них избавиться. Я зашел в свое обычное кафе внизу, в здании, где работал, прежде чем подняться в офис. Я пришел первым, как обычно, сел за стол и сделал глоток кофе, выругавшись, когда горячая лава едва не обожгла язык.
– Вижу, настроение сегодня отличное, – сказал Гарольд, появляясь в дверях.
– Да, конечно, – я поднялся и протянул руку. – Просто забыл, насколько чертовски горячий у них кофе внизу.
– Лучший в городе. Приятно вернуться, сынок.
Он часто так меня называл, и я так и не понял, было ли это проявлением расположения или снисхождения. Если честно, я никогда толком не мог понять мотивы Гарольда Картрайта – но и не особо пытался. Мы оба выигрывали от наших отношений, и я не придавал этому большого значения.
До сейчас.
– Да. Определенно. Так мы все еще встречаемся в девять? – спросил я, потому что сегодня мы должны были обсуждать мое вхождение в партнерство с его главным юристом, Стью Харрисоном. Эту возможность передо мной маячили уже давно, и наконец Гарольд, казалось, был готов к соглашению.
– Все в силе. Стью пройдется по условиям, и, если ты готов, мы подпишем сегодня, – он прочистил горло. – И мне нужен ответ по проекту музея на этой неделе. Если ты возьмешься, тебе придется много ездить, и мне очень хотелось бы, чтобы ты согласился. Именно поэтому я и предлагаю тебе партнерство. Мы с Морин собираемся в наш дом на юге Франции, и я хочу, чтобы ты держал здесь все под контролем, пока меня не будет.
Это было тем, чего я хотел.
Тем, ради чего я так много работал.
– У меня есть некоторые вопросы по проекту музея, поэтому я позвонил Джону Левинсу, чтобы обсудить детали. И письмо, и контракт были слишком размытыми.
– В этом нет необходимости. Важно то, что этот музей даст нам еще одно преимущество в городе. Сделает фирму, в которой тебе предлагают партнерство, еще более знаковой. Более прибыльной. И твое имя появится на этом здании как имя ведущего архитектора – рядом с моим. Не смотри дареному коню в зубы, Леджер.
Я кивнул. Но письмо от Джона меня не отпускало. Моего имени там не было, а я – ведущий архитектор? Я все равно оставлю встречу, хотя бы чтобы все прояснить. Мы не раз пересекались за эти годы, он был хорошим человеком. Мы подружились и оба работали на сложных людей, так что взаимное уважение у нас было.
– Я говорил, что мой отец в итоге не приехал на свадьбу. Есть ли лазейка, которую Стью мог бы использовать, чтобы вывести меня из соглашения? – я потер виски, потому что одно упоминание отца сразу выбило меня из равновесия.
– Нет. Формально твое имя там вообще не фигурирует. Это было размытое соглашение от фирмы – сделать чертежи дома бесплатно. Так что, думаю, ты застрял. Разве что найдешь здесь кого-то, кто согласится делать что-то бесплатно, но я не знаю никого, кто стал бы работать про боно, даже для родственников, – он рассмеялся, и я кивнул.
Cartwright Designs не была фирмой, работающей бесплатно. Я это знал. Но это не мешало мне время от времени пытаться.
– Ладно. Похоже, выбора нет. Я сделаю это вне рабочего времени, разумеется. Но я хочу продолжить обсуждение проекта средней школы. Они не просят бесплатную работу. Они предлагают честную оплату. У них есть бюджет, и они хотят, чтобы мы в него уложились. Думаю, это будет хорошей прессой для нас. Показать, что мы что-то возвращаем сообществу. Хани-Маунтин – небольшой город. Хорошие люди. Я считаю, что это правильно.
– Давай так. Ты поедешь с нами на яхту, а я подумаю, – он повернулся к двери, давая понять, что разговор окончен.
У него была манера меня отшивать, и она мне не нравилась.
– Гарольд, я не еду с вашей семьей в эту поездку. Я говорил об этом и вам, и Джессике уже не раз. Мы не встречаемся. С самого начала я сказал, что не хочу, чтобы все запуталось или мешало работе, но вы настаивали. Сильно настаивали. Она замечательная женщина, но я ищу совсем другого. Мы разошлись по-хорошему, и я был бы признателен, если бы вы это уважали.
Дело было не в том, что мы хотели разного. У нас просто не было ничего общего, но я не хотел звучать грубо.
Его шея покраснела – верный признак, что он злился.
– Мы еще вернемся к этому. Не забывай, ты отказываешь человеку, который собирается сделать тебя партнером.
– Потому что я чертовски хорошо делаю свою работу и пахал ради этого. А не потому, что встречаюсь с вашей дочерью. Господи, Гарольд, это же полный абсурд.
– Это бизнес, Леджер. Хочешь играть с большими мальчиками? Хочешь зарабатывать большие деньги и жить на широкую ногу? Тогда привыкай к тому, как это делается.
Он развернулся и вышел из моего кабинета, а я остался стоять с открытым ртом.
Что за черт?
Он всегда был таким оторванным от реальности, а я просто это терпел?
Ну уж нет. Больше я это терпеть не собирался.
23 Шарлотта
Я поставила стакан с водой на столешницу и взглянула на вазу с роскошными розовыми пионами. Леджер прислал их через несколько часов после отъезда, а в записке было всего несколько слов:
Я буду по тебе скучать, Божья коровка.
ХХ, Леджер
Я надела солнцезащитные очки, прошла через задний двор, забралась в каноэ и села на скамью, закрыв глаза.
Я пока не была готова грести туда, где он перевернул мой мир. Просто посижу здесь и попробую помедитировать.
Я откинулась назад и позволила солнцу согревать кожу.
Еще утром я знала, что мне нужно просто встать и выбраться из постели. Натянуть штаны для взрослой девочки и признать, чем это было, – чертовым романом, на который я сама согласилась. И все же, когда мы попрощались, мне показалось, будто сердце разлетелось на миллион осколков. Я буквально вытолкала его за дверь, потому что знала – вот-вот развалюсь, а устраивать это при нем мне не хотелось. Я не хотела, чтобы он меня жалел; и без того было достаточно унизительно, что я привязалась, прекрасно зная, чем все закончится. Мне нужно было пережить это в одиночку.
Сегодня я впервые вышла на воду после его отъезда. Он подарил мне эту прекрасную лодку, и теперь она была испорчена, потому что в прошлый раз все было… всем.
Интимно. Сексуально. Сносяще крышу. Эротично. Романтично.
– Эй, ты что тут делаешь? – голос Джилли застал меня врасплох, и я резко выпрямилась.
– А ты что здесь делаешь? Ты уже вернулась из медового месяца? Я думала, вы только вечером прилетаете.
Она прошла по траве, вышла на причал, а потом без колебаний забралась в лодку и села на скамью напротив меня.
– Ага. Мы вернулись сегодня утром, и я решила сразу заехать к тебе.
– Ну и как? – спросила я, изо всех сил стараясь выглядеть воодушевленно. Я кисла уже несколько дней, и Джилли была последним человеком, кому я хотела это показывать.
– Было здорово. Мы отлично провели время, но я по тебе скучала. Мы с тобой так долго еще никогда не молчали, – она пожала плечами.
– Мы переписывались каждый день, – я усмехнулась. – Я не собиралась звонить тебе в медовый месяц.
– Сними очки, – сказала она, одновременно задвигая свои на макушку.
– Что? Зачем? Здесь же так ярко. – Я покачала головой, потому что она вела себя нелепо, а мне совсем не хотелось, чтобы она видела мои опухшие глаза.
Она наклонилась вперед, ловко сняла очки с моего лица и внимательно посмотрела на меня.
– Что происходит, Чарли? Я пыталась тебе дозвониться несколько раз, а ты не брала трубку. Отвечала только этими приторно бодрыми сообщениями. Давай, это же я. Я тебя знаю. И эти темные круги под глазами говорят сами за себя.
– Со мной все нормально. Честное слово. Расскажи лучше про медовый месяц. – Я выхватила очки обратно и снова надела их.
– Солнце, еда и хороший секс. В общем-то, больше и рассказывать нечего, – она улыбнулась, но я слишком хорошо знала свою лучшую подругу, чтобы поверить, что она так просто отстанет. – Он тебя обидел?
– Нет. Конечно нет. Прости, что тебе вообще пришлось об этом узнать.
– Да ладно тебе. Я все поняла почти сразу. Но ты мне ничего не сказала, и это меня удивило. Мы же никогда ничего друг от друга не скрывали.
Я скрывала от нее одно годами. То, что была безнадежно влюблена в ее брата.
– Я ведь и не рассказывала тебе, что в юности была в него влюблена.
– Я знала, но не думала, что это настолько серьезно. А то, что произошло, когда он был дома в этот раз… это выглядело куда большим, чем просто влюбленность.
Я покачала головой, отчаянно пытаясь прогнать ком в горле.
– Это не так.
Она снова сняла с меня очки и удержала их в руке, глядя твердо и внимательно.
– Перестань от меня прятаться.
Слезы покатились сами собой, и остановить их я уже не могла.
– Джилли, все правда нормально. Я знала, во что ввязываюсь. Это я согласилась.
Она взяла меня за руку.
– Это не значит, что тебе не больно. Ты можешь со мной поговорить, Чарли. Я твоя лучшая подруга. Дай мне быть рядом. Ты всегда рядом со мной. Черт, ты всегда рядом со всеми. Позволь мне помочь тебе. Перестань упрямиться.
Я покачала головой и вытерла слезы, снова потянулась к очкам, потому что мне совсем не хотелось этого разговора.
– Он твой брат. Со мной все в порядке. Пожалуйста, отдай очки.
Она подняла их над головой, и я бросилась к ней.
– Скажи, что случилось.
– Ничего не случилось! – выкрикнула я.
Я сама не понимала, почему так завожусь. Я просто хотела сегодня спокойно побыть одна в лодке. Почему она не может оставить меня в покое?
Джилли швырнула мои очки в воду, и у меня отвисла челюсть.
– Я не могу поверить, что ты это сделала.
– А я не могу поверить, что ты со мной не разговариваешь.
Я сорвала очки с ее головы и зашвырнула их как можно дальше в озеро.
– Я не хочу это обсуждать. Почему ты не можешь этого понять?
Я развернулась, собираясь выбраться из лодки, но она схватила меня за руку.
– Я не могу поверить, что ты утопила мои очки.
– Отпусти меня, Джилли, – сказала я и в тот же момент потеряла равновесие, пошатнувшись назад.
Она потянулась ко мне, наши пальцы сцепились, и в следующую секунду мы обе полетели через борт каноэ прямо в холодную воду озера.
– Боже мой, – сказала она сквозь смех, пока мы обе хватали ртом воздух. – Здесь чертовски холодно.
Ноги едва доставали до дна, и я подплыла, нащупала свои очки и надела их, хотя через них уже ничего не видела.
– Что за мания – носить эти чертовы очки? – крикнула она и рванула ко мне.
И этого хватило. Меня прорвало. Я сорвала очки с лица и швырнула их.
– Я не помешана на очках. Я просто хотела побыть одна. Я не хочу грустить при тебе, ладно?
Я все еще кричала, но слова тонули в рыданиях. Джилли обняла меня и позволила выплакаться.
– Со мной можно быть грустной. Сколько раз ты видела, как я плакала? Сколько раз ты просто сидела рядом и позволяла мне быть несчастной? Почему я не могу сделать для тебя то же самое?
– Потому что, – прохрипела я. – Он твой брат. И ты только что вышла замуж.
– Чарли, это вообще не имеет значения. Во-первых, он мой брат, и я буду любить его, что бы ты мне ни сказала. Но я также прекрасно знаю, что он бывает упрямым, самодовольным ослом. Во-вторых, я планирую быть замужем чертовски долго – навсегда, если повезет, – она расхохоталась. – Так что перестань тащить все на себе и впусти меня.
Я рыдала, плакала и делала все то, чего совсем не хотела, стоя по шею в озере рядом с лучшей подругой. Ее не волновало, что на ней цветочное макси-платье, а у меня – срыв эпических масштабов.
– Я сама на все это согласилась, Джилли. Просто я не знала, что когда все закончится, будет так больно, – я глубоко выдохнула, пытаясь успокоиться.
Я никогда не испытывала такой сердечной боли. Я пережила страшную утрату, когда мне было тринадцать и умерла мама. Я болела, страдала, плакала ночами.
Я знала, что такое горе.
Когда теряешь того, кого любишь, потому что жизнь несправедлива и забирает его. Это не их выбор.
Но сердечная боль – это совсем другое. Это любить того, кто не любит тебя в ответ. По крайней мере, не так, как тебе нужно. Я никогда больше не полюблю ни одного мальчика или мужчину так, как любила Леджера Дейна.
– Я понимаю, – сказала она. – Но между вами всегда была связь. Я могу сказать тебе одно о Леджере – он любит тебя по-своему. Он ставил тебя на пьедестал с самого детства. Думаю, он хотел этого так же сильно, как и ты, и я сильно сомневаюсь, что он просто ушел и ничего не чувствует.
Я взяла ее за руку, и мы подошли к причалу, запрыгнули и сели на край.
– Больше всего ранит то, что это его выбор – что мы не вместе. Он не хочет меня так, как я хочу его. Это просто не его путь. Он был со мной предельно честен. Но это не делает боль меньше. И ты же знаешь, я справлюсь, правда? Так что, пожалуйста, не переживай.
– А что плохого в том, чтобы переживать за тебя, Чарли? Можно позволить людям быть рядом. Ты все это время справлялась одна?
– Ну, вообще-то Дилан появилась через час после его отъезда с несколькими ведерками мороженого и бутылкой текилы. Она понимала, что между нами что-то происходит, но не знала, насколько все зашло далеко. Так что я разрыдалась у нее, съела слишком много мороженого, и голова до сих пор болит от текилы, – я усмехнулась, и это прозвучало как смех сквозь слезы.
Прошла почти неделя, и я пыталась выбраться из своего упадка. Сегодня вечером у нас был воскресный ужин у папы, и мы никогда его не пропускали, что бы ни происходило. На этой неделе я отказалась от приглашений сестер пообедать и провести день на озере. Сказала, что заболела, и позволила себе немного просто погрустить.
Во мне всегда жила крошечная надежда, что я в итоге буду с Леджером. Черт, я любила его столько, сколько себя помнила.
– Ну да, от Дилли не спрячешься. И она всегда точно знает, что тебе нужно, – Джилли сжала мою руку.
– Да.
– Я просто хочу, чтобы мой брат перестал так бояться. Думаю, из-за того, что отец нас бросил и из-за вины, которую Леджер носит в себе за то, что лгал маме, он стал таким закрытым, – она покачала головой, и по щеке скатилась слеза. – Он тоже заслуживает быть счастливым. Я не понимаю, почему он этого не видит.
– Я тоже не понимаю. Но эти две недели с ним были лучше, чем я могла представить. И я хочу, чтобы ты знала… я бы прошла через это снова, лишь бы иметь это время с ним, даже зная, как сильно будет больно, когда все закончится.
Но реальность ударила меня со всей силой.
Все кончено.
– Я знаю, что он чувствует то же самое, Чарли. Он просто напуганный, упрямый осел. Как все закончилось? Он предлагал увидеться снова?
– Да, предлагал. Сказал, что хотел бы видеться пару раз в год. Раз в несколько месяцев. Без обязательств. Но я себя знаю, Джилли. Я не такая. Даже этот роман был для меня совершенно нехарактерным и сработал только потому, что это был Леджер. Мне нужен партнер. Мужчина, который любит меня и хочет быть со мной всегда.
– О чем он вообще думает? Хотя это говорит о том, что он не хотел, чтобы все закончилось. Просто Леджер до ужаса боится повторить путь нашего отца, что, если честно, даже смешно.
– Почему?
– Потому что мой отец никогда не останавливался и не думал, кого он ранит. Он просто делал то, что хотел. А Леджер заботится о тех, кого любит, – Джилли усмехнулась. – Он просто не видит всю картину. Он просто глупый мальчишка.
Я обняла ее и положила голову ей на плечо.
– С ним все будет хорошо. С нами всеми все будет хорошо.
– А вот наши солнцезащитные очки когда-нибудь оправятся? – спросила она, и мы обе расхохотались.
Мы сидели на причале и разговаривали часами, и мне действительно стало легче, чем за последние дни. Мы успели высохнуть на солнце. Джилли уехала встречаться с Гарреттом на ужин, а я приняла быстрый душ и стала собираться на воскресный ужин у папы.
Это был первый день за неделю, когда я накрасилась, надела сарафан и снова вернулась к жизни.
Пора было двигаться дальше.
Когда я открыла дверь дома, в котором выросла, меня окутал запах чеснока и базилика. Папа готовил свои фирменные спагетти.
Первой я увидела Вивиан – она вышла из-за угла, держа за руку мою племянницу, маленькую Би, которая ковыляла, старательно переставляя ножки. У нее были темные волосы и невероятно красивые глаза – смесь глаз Нико и Виви, из-за чего они казались темно-серыми. Волосы были собраны в два крошечных пучка по бокам головы, на ней был белый сарафан с вышивкой, и она улыбнулась, как только увидела меня.
Я наклонилась и раскинула руки. Вивиан отпустила ее ладошку, Би сделала два шага и упала мне в объятия. Я прижала ее к себе и вдохнула эту сладость.
Она всегда пахла медом и детской присыпкой.
Это было именно то, что мне было нужно. Я выпрямилась, держа ее на руках.
– Эй, с тобой все в порядке? – спросила Вивиан, положив руку мне на плечо.
– Да, конечно. Мне просто срочно нужна была доза моей маленькой Би.
Племянница запрокинула голову и разразилась смехом, а я закружила ее.
– Ну и отлично. Я знала, что тебе было нехорошо, и немного переживала, – сказала она с тем самым выражением старшей сестры. И мне сразу стало ясно, что Дилан уже ввела всех в курс дела. Я не могла на нее злиться. Так у нас все и работало в семье Томасов. Мы всегда были вместе. Если не хотел о чем-то говорить – ладно, но все равно все были на связи и знали, что происходит.
– Со мной правда все хорошо. Честное слово. Просто привыкаю к летним каникулам, и приятно наконец высыпаться.
– Дарвин с мамой заходили вчера в пекарню, и она сказала, что он по тебе ужасно скучает. Сказала, что ты – лучший учитель, который у него когда-либо был.
Сестра произнесла это с таким гордым видом, будто я, не знаю, нашла лекарство от рака или что-то столь же выдающееся.
– Ну, он только что закончил детский сад, так что, по сути, я – все, что они знают, – я усмехнулась.
И это было приятно. Мне правда было хорошо смеяться.
– Виви, Чарли, вы нам срочно нужны! – крикнула Эверли из кухни. – У нас тут небольшое разногласие, и нам нужно ваше мнение.
Я опустила Би на пол, и мы с Вивиан взяли ее за руки и повели в кухню.
