Текст книги "Просто моя (ЛП)"

Автор книги: Лора Павлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

17 Шарлотта

Мы заехали к маме Леджера и провели с ней немного времени. Я всегда была близка с Кейли Дейн: мы с Джилли росли неразлучными.

– Ты уверена, что не хочешь поужинать с нами? Мы заказали столько пасты и пиццы, что хватит на небольшую страну, – усмехнулся Леджер. Он выглядел рассеянным. Мне пришлось задержаться в школе, но я сразу приехала сюда – казалось, ему нужна моя поддержка.

Не знаю почему, но слово «нереализованный» его задело. Бабушка больно задела струну.

– Знаете, я обожаю проводить с вами время, но… – Кейли прикусила ноготь и отвернулась, а потом снова посмотрела на нас: – У меня сегодня свидание.

Я невольно улыбнулась: Кейли заслуживала немного легкости и радости. Она всегда много работала и была потрясающей мамой и для Джилли, и для Леджера.

– Свидание? С кем? – Леджер уставился на нее, ошеломленный, потом сузил глаза и скрестил руки на груди.

Я бросила на него предупреждающий взгляд. Последнее, что ей нужно, – чувствовать себя виноватой.

– Мне кажется, это замечательно. Ты заслуживаешь немного отдыха, – сказала я.

– Спасибо. – Она выдержала паузу, подняла бровь на сына, потом снова повернулась ко мне. – Я тоже так думаю.

– Я не это имел в виду. Я просто хочу быть уверен, что ты в безопасности. Кто тебя приглашает? – голос у Леджера стал гораздо мягче.

– Доктор Биклер. Он давно меня звал, а я все откладывала из-за свадьбы. Но Джилли вернется только завтра, и сегодня у меня свободный вечер, вот я и согласилась.

– Стивен Биклер? Он мне нравится. Думаю, это здорово, мама, – сказал Леджер, обнял ее и поцеловал в макушку.

– Спасибо. – Она тихо рассмеялась. – Ладно, хватит о моей личной жизни. Идите, разбирайтесь с Нэн. Хорошо, что тебе помогает Чарли. У нее всегда была слабость к тебе. – Она подмигнула мне.

– Да-да-да, знаю. Все обожают Чарли, потому что она такая милая. А я кто? Черт побери, нереализованный, – заныл он, а я закатила глаза.

– Еще раз выругаешься в этом доме – вот тогда точно станешь нереализованным, – сказала Кейли, пытаясь скрыть улыбку, и я рассмеялась.

– Прости, мама. Хорошего вечера.

– Я пойду переоденусь. Он скоро приедет, и мне не хочется, чтобы ты тут ходил и пугал его своим хмурым видом. – Она поцеловала сына в щеку, крепко обняла меня и прошептала мне на ухо: – Спасибо, что заботишься о моих детях.

Я кивнула, и она ушла в спальню.

Леджер взглянул на телефон.

– Еда приехала. Пойдем умасливать нашу вредную птицу, а? – сказал он.

Я хихикнула и пошла за ним. Доставщик уже поднимался по дорожке. Леджер взял у него пакеты, мы поблагодарили, а потом направились к дому Нэн и открыли дверь.

– Ах… моя девочка пришла. Я так рада.

– А я думал, я у тебя любимый парень? – поддел ее Леджер, ставя пакеты на стол.

– Ты и есть. Но ты единственный мужчина в моей жизни, так что особо не зазнавайся. Конкуренция слабая.

Я откинула голову, смеясь. Нэн была, пожалуй, единственной, кто мог поставить Леджера на место. Он обожал ее, но она не терпела глупостей.

Он начал раскладывать еду, а я подошла к шкафу за тарелками и приборами.

– Зачем вы принесли столько еды? Джилли с Гарретом вернутся только завтра, а твоя мама идет на свидание с доктором Красавчиком.

– Мне это нравится, – сказала я, садясь рядом с Нэн. Леджер сел по другую сторону. – Он очень милый, симпатичный, умный и обаятельный.

– Но реализован ли он? – спросил Леджер, накладывая себе гору спагетти.

Я передала Нэн салат, едва удержавшись от смеха, а потом подала лазанью.

– По-моему, выглядит вполне реализованным, – сказала Нэн, подцепляя вилкой лист салата.

– И как ты это определяешь?

– У меня больное чутье. – Она постучала розовым ногтем себе по виску.

– Шестое чутье, бабушка. «Больное» – это когда у человека с головой беда, – сказал Леджер, вскинув бровь.

Она хмыкнула, и он улыбнулся. Я поняла: между ними снова установилось прежнее тепло.

– Похоже, мое слово «нереализованный» тебя задело, да?

– Думаю, да, – пожала я плечами, тянуясь за куском пиццы.

– Я вас слышу. И да, задело. Потому что я очень даже реализован, – проговорил Леджер, полон рта лапши.

– Знаешь что, красавчик… в последнее время ты и правда выглядишь счастливым. Что бы ты ни делал – продолжай. Наверное, это все прогулки. – Она ухмыльнулась, и я почувствовала, как у меня вспыхнули щеки.

Но главное – Нэн снова шутила с ним. А значит, он опять был счастлив.

– Это точно из-за наших прогулок. Особенно когда я делаю маленькие паузы и становлюсь на колени, чтобы потянуться, – сказал он, и я тут же закашлялась: от такого разговора меня будто током било.

Нэн только рассмеялась, а Леджер поднялся и потер мне спину, пока я не отдышалась и не сделала глоток воды.

– Ты радуешься свадьбе? – спросила я, отчаянно пытаясь сменить тему.

– Да. Такое чувство, что мы говорим о ней уже вечность, и мне не терпится увидеть результат. И… я старая женщина. Похоже, это единственная свадьба внуков, на которую я попаду. Так что момент важный.

Леджер поставил стакан и покачал головой, не веря своим ушам.

– Не понимаю, откуда у тебя внезапная забота о том, что мне пора жениться. Ты же никогда не переживала, когда я говорил, что не хочу свадьбы. Почему теперь?

– Потому что я тебе раньше не верила. Думала, ты один из тех самодовольных ловеласов, которые просто раскидываются своим девичьим счастьем. Я и не знала, что ты в это всерьез веришь.

– Это не «раскидываться», а «засеивать дикий овес». Если бы я им раскидывался, я бы был проститутом. А я не проститут, Нэн.

Нельзя было не рассмеяться: он заводился так искренне, что это было почти мило.

– Кого ты пытаешься убедить, мальчик? Меня или себя?

– Это чушь. Все. Закончили. И, между прочим, тебе явно не мешало сводить меня с женщинами в Клубе Голубых Шевелюр. – Он вскинул бровь.

Это был, пожалуй, самый забавный разговор в моей жизни.

– Эй, я сказала, что им можно смотреть, но трогать – нет, – Нэн промокнула губы льняной салфеткой. Сидела такая утонченная, идеальная бабушка – но ругалась как матрос и могла перешутить Дилана.

– Ах да? Ну, по-моему, Миранда Хайвотер это не услышала. Она провела когтями по моей груди так, что я подумывал поехать в больницу: швы накладывать, чуть не распорола меня пополам.

У меня вырвался громкий смех, а голова Нэн откинулась назад.

Все у них будет хорошо.

Мы поболтали еще немного, пока Нэн не объявила, что у нее «на подходе серьезные дела с кишечником», и не выставила нас за дверь. Она фыркнула что-то про то, что Леджеру пора отвезти меня домой и ехать уже к своей «особенной подружке», показала воздушные кавычки и закатила глаза. У меня было ощущение, что Нэн что-то подозревала – поэтому и поддевала его весь вечер. И потому нам лучше держать это при себе. Все боялись, что пострадаю я. Почти неприятно, что никто не волновался о Леджере. Наверное, Нэн видела, как глубоко меня в него затянуло. Но остановиться я уже не могла.

Нэн настояла, чтобы мы забрали всю еду: сказала, что столько не осилит. Мы с Леджером сели в машину и решили по пути ко мне завезти еду на пожарную станцию. Он пошел за мной по лестнице – я провела здесь полжизни. Мой отец – капитан пожарной части, это была его вторая родина.

– Чарли, не ожидал тебя увидеть, – сказал папа, поднимаясь и обнимая меня. – Что вы тут делаете, милая?

– Мы поужинали с Нэн, и Леджер заказал еды на целую армию – вот и подумали привезти сюда.

Папа протянул Леджеру руку:

– Рад тебя видеть, сынок. Готов к свадьбе?

Леджер поставил пакеты на стол и кивнул:

– Да. Думаю, они готовы. Завтра репетиционный ужин, а в субботу – большой день.

– Не могу дождаться, когда увижу, как Джилли идет к алтарю. А у тебя завтра последний день в школе – закончишь как раз вовремя. – Папа подмигнул мне.

– Да. Последний день. Не верится. А почему так тихо? – спросила я, когда он начал перекладывать еду на тарелку.

– Ребята уехали на вызов. Я на сегодня свободен. Хотел приготовить ужин и ехать домой, но раз уж еда нашлась – пусть эти засранцы сами разбираются.

Леджер сел за стол и заговорил с отцом. Они всегда ладили. Думаю, Леджер уважал моего папу – мужчину, который всегда был рядом. Который всегда ставил дочерей на первое место. В Хани-Маунтин об этом знали все.

Папа засыпал Леджера вопросами о его проектах, а тот показывал ему фотографии на телефоне.

Потом отец убрал посуду, поставил остатки в холодильник, и мы вышли вместе.

– Тебя подвезти? – спросил он, увидев, что мы вдвоем в моей машине.

– Я отвезу его. Не переживай, – сказала я, заметив, как напрягся Леджер.

– Ладно. Люблю тебя, милая. Хорошего последнего дня школы. Увидимся на свадьбе.

Я поцеловала его в щеку:

– Люблю тебя, пап.

Леджер дал ему крепкое мужское объятие одной рукой, и мы сели в машину.

– Боже. Я чувствую себя мудаком, – прошептал он.

– Почему? – рассмеялась я, выезжая со стоянки.

– Мне нравится твой папа. А он бы, черт побери, взбесился, если бы узнал, что я делаю с его дочерью.

– Ну, Нэн сказала, что ты проститут. Так что логично, – сказала я, сворачивая в свой двор и пытаясь скрыть улыбку.

– Ты, наверное, была права – держать меня в тайне, как своего грязного маленького секретика. – Он пожал плечами.

– Перестань хныкать. Пошли внутрь. Может, примем ванну и немного расслабимся.

Он шел за мной к двери. Как только мы вошли, он просто притянул меня к себе и обнял. Долго стоял так, в темноте, прижимая меня к себе.

Я провела руками по его спине и уткнулась лицом ему в шею.

Через несколько минут он отстранился.

– Пора в ванну, Божья Коровка.

Я закрутила волосы в пучок, пока он набирал воду. Зажгла свечу и поставила на столешницу, а потом пошла на кухню за бокалами вина. Когда вернулась в ванную, он уже сидел в воде. Его сильные руки лежали на краях чугунной ванны, а темные волосы блестели от влаги.

Я протянула ему два бокала вина, пока снимала одежду, потом выключила свет – оставила только пламя свечи, которое освещало маленькую ванную, – и опустилась в воду, устроившись между его бедрами. Он передал мне бокал, я откинулась на него и сделала глоток.

– Похоже, ты уже привык к нашим ваннам, да? – сказала я.

– Да. Похоже, я привыкаю ко многим вещам, которые раньше были мне в новинку.

Голос у него был хриплый, вовсе не игривый.

Я просто пила свое шардоне и молчала, переваривая его слова.

– Расскажи мне о будущем, которое ты для себя видишь, Божья Коровка. Хочу знать.

– Что? Зачем?

– Потому что ты мне небезразлична. И я хочу, чтобы у тебя было самое лучшее. Так что давай, потешь меня. Мне интересно, какой большой, яркой ты представляешь свою жизнь.

– Ну… мне всегда нравилась идея семьи. Знаешь, найти человека, с которым я разделю жизнь. – Я выдохнула и отпила еще. – И я всегда хотела большую семью. Расти рядом с сестрами было счастьем. У меня были лучшие подружки с рождения. А потом я встретила Джилли и она стала мне сестрой, а не просто подругой.

– Сколько детей ты хочешь? – спросил он. В голосе слышался настоящий интерес.

– Троих или четверых. Конечно, зависит от того, кто станет моим мужем, и хочет ли он столько же. Я не против компромиссов, – усмехнулась я. – И все это при условии, что я вообще найду этого человека.

– Ты молодая, – сказал он, свободной рукой гладя мое плечо и целуя меня в макушку. – У тебя впереди полно времени.

– Да, я не тороплюсь. Ну вот, посмотри на меня: у меня сейчас первый роман в жизни, и то в двадцать пять. Я вообще сборник сюрпризов, – сказала я и запрокинула голову, чтобы увидеть его. Но он не улыбался. Он был серьезным до дрожи.

– Надеюсь, я тебе не причинил боль. Черт, Чарли, я бы себе не простил, если бы ты об этом пожалела.

Я наклонилась вперед, поставила бокал на пол и повернулась к нему лицом.

– Эй. Я ни о чем не жалею. Эти две недели – лучшее, что со мной случалось… если честно. – Я чувствовала, как глаза наполняются. И это была правда. Единственный человек, который понимал меня до конца, от которого я оживала… был тем самым человеком, которого я не могла иметь. – Я не променяла бы это ни на что. Ты ни разу меня не обманул, Леджер. Ты с самого начала был честен. Я знаю, кто ты. Знаю, что мы хотим разного. И это нормально. Конечно, будет немного больно, когда ты уедешь, потому что… – я отвернулась, пытаясь взять себя в руки.

Он провел большим пальцем по моей щеке, убирая одинокую слезу. Я покачала головой – мне нужно было договорить.

– Будет больно, потому что все было так хорошо. Потому что мы вернули ту дружбу, по которой я скучала. Ты огромная часть моего сердца, Леджер. Поэтому прощание и будет больно. Но мы справимся.

Он застыл, а потом отодвинул прядь, выбившуюся из моего пучка.

– Ты всегда была огромной частью моего сердца, Божья Коровка. Ты лучшая из всех, кого я знаю. И я бы хотел быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Но… а что, если мы не будем ставить точку? Что, если мы просто будем видеться каждые пару месяцев? Ты бы приезжала ко мне на пару дней, я бы тоже наведывался к тебе…

Я смотрела в его темные глаза – почти черные сейчас, мучительные, растерянные. Он предлагал мне максимум того, на что был способен. Но этого было недостаточно. И мы оба это понимали.

– Я не хочу случайных уикендов, Леджер. Я хочу парня. Хочу быть с тем, кто хочет быть со мной постоянно. А не в перерывах между свиданиями с дочерью своего босса.

– Я с ней больше не встречаюсь. Ты это знаешь.

– Но ты не предлагаешь «навсегда». Я не слышу, что ты не будешь ни с кем встречаться. Что мы – только мы. А для меня это важно. Я хочу верности. Хочу мужчину, который жить без меня не сможет. А не того, кто будет приезжать ко мне на пару дней раз в пару месяцев.

Он закрыл глаза и откинул голову на край ванны. Я положила щеку ему на грудь, и мы молчали.

– Дело никогда не было только в сексе, Чарли, и ты это знаешь. Но я не устроен иначе. И если я разобью тебе сердце… если причиню боль… я себе этого не прощу.

Все уже было слишком сложно. Гораздо глубже, чем мимолетная интрижка. Гораздо больше, чем мы планировали.

И я буду в порядке.

Но я не могла тянуть это годами, надеясь и ожидая, что он передумает.

Даже ради Леджера я бы так не смогла.

– Давай просто проживем эти последние дни и не будем усложнять. Я переживу, когда ты уедешь. Я крепче, чем ты думаешь.

– Ты самый сильный человек, которого я знаю.

Леджер вышел из ванны и помог мне выбраться, завернул меня в полотенце и понес в спальню. Он вытер меня, потом сам насухо обтерся. Натянул боксеры, а я легла в его футболке, которая давно стала моей любимой.

Мы не целовались и не занимались любовью.

Он просто обнял меня и укутал в свои руки.

Мы не шутили и не говорили.

Я просто спала, прижавшись к нему, вдыхая его запах.

* * *

Следующее утро оказалось сплошным хаосом. Я проспала и проснулась только потому, что Дилан колотила в дверь. Я поспешила открыть – она стояла на пороге с кофе и пончиком. Она начала эту традицию в прошлом году – приносить мне завтрак в последний день учебы. Специально заехала с утра в Honey Bee.

– Я по пути на работу и подумала, что ты уже выходишь, – сказала она, осматривая меня с ног до головы, задержав взгляд на огромной футболке, в которой я стояла.

Я сделала глоток кофе и выхватила у нее из руки телефон.

– Боже. У меня десять минут, чтобы собраться. Люблю тебя. Спасибо, но мне нужно быстро одеться.

Но намека моя сестра, конечно, не уловила. Это же Дилан Томас – неловкие ситуации были ее суперсилой.

– У меня есть пять минут. Давай помогу, – сказала она, откусив пончик, который я только что достала из пакета. – Черт. Твой вкуснее. Как всегда, – пробурчала она, проталкиваясь мимо меня прямиком в спальню.

Я откусила кусочек своего пончика, закрыла глаза и морально приготовилась к неизбежному.

– Привет, Дилли, – промурлыкал Леджер, выбираясь из моей постели, в одних боксерах, натягивая джинсы.

– И тебе привет, Леджер Дейн. Похоже, кто-то устроил ночевку, да? – сказала она, а я застонала и протянула ему пончик и кофе.

– Ему просто нужно было где-то переночевать. Мы допоздна работали над свадьбой.

– Не унижай меня, Чарли. Я за километр чую сексуальное напряжение. Сегодня утром я зашла в Honey Bee, там стояла девчонка, которую я никогда раньше не видела, и она так смотрела на какого-то приезжего парня, что я зуб даю – они сейчас уже в его машине друг друга в усмерть целуются. Между ними была такая жара, – она задула на себя воздух ладонью, а потом перевела взгляд на нас. – Но вы двое могли бы поджечь лес.

Она зашла в мой шкаф и протянула мне бело-розовое макси-платье, которое я купила на прошлых выходных. Я кивнула и поспешила в ванную, закрыв дверь.

– Ну, – сказала Дилан, пока я судорожно переодевалась. Я собрала волосы в высокий пучок – из-за этого Дарвин всегда смущался по непонятной мне причине – намазала крем и, торопясь, пыталась накраситься, прислушиваясь к их разговору за дверью. – Значит, ночевка? Когда ты уезжаешь?

– В воскресенье, – сказал Леджер.

– Ага. Значит, почти конец, да? – нажимала сестра.

Он не ответил – не хотел подставлять меня. Но когда я распахнула дверь и выбежала в комнату, он меня удивил. Наши взгляды встретились, и он повернулся обратно к Дилан:

– Не уверен, что тут вообще когда-либо был конец.

У меня сжалось в животе, но я сделала вид, что не услышала. Взяла еще один кусочек пончика, заметив, что он уже полностью одет.

Дилан наклонилась, чмокнула меня в щеку:

– Ты полна сюрпризов, Чарли. Позвоню позже.

– Спасибо за кофе и пончик. Люблю тебя. У нас сегодня репетиционный ужин, но я наберу после.

Она обняла Леджера и вышла. Уже из машины подмигнула:

– Надеюсь, Дарвину нравится запах сладостей. Люблю тебя.

Леджер взял ключи и встретился со мной взглядом:

– Ты опоздаешь. Я отвезу тебя и заберу после.

Я выбежала на улицу и села в машину. Он обошел с другой стороны и сел за руль. До школы мы ехали молча.

– Прости, если из-за этого у тебя будут проблемы с Дилли, – сказал он, прочистив горло.

– Все нормально, – сказала я, обернувшись к нему, когда он остановился перед школой. – Она и так знала, что что-то происходит. Наше время все равно заканчивается, Леджер. Твоя сестра приезжает сегодня. Она ночует у меня после репетиции. Завтра свадьба. Ты уезжаешь в воскресенье, правда?

Он провел рукой по щетине.

– Да. Можно я проведу ночь с тобой после свадьбы? Джилли с Гарретом останутся в отеле.

– Посмотрим по обстоятельствам, хорошо? Увидимся после школы. – Я вылезла из машины – мне нужен был воздух, пространство и минута, чтобы прийти в себя.

Он опустил окно:

– Увидимся через пару часов, Божья Коровка.

Я лишь кивнула и подняла руку, уходя.

Потому что ровно так он и сделает через два дня.

18 Леджер

Черт. Она отдалялась, и я не мог ее винить.

Наш разговор прошлой ночью до сих пор звучал у меня в голове.

Я не понимал, что со мной происходило. Почему меня так пугают отношения. Я набрал номер Нэн. Когда мне нужно было выговориться, я всегда звонил ей.

– Привет. Если ты звонишь по поводу моего настроения, то сегодня оно куда лучше, – она тихо рассмеялась.

– Помнишь, когда отец ушел, ты надевала свою «шляпу терапевта» и вытаскивала меня из любых ям? – я припарковался у парка и выдохнул.

– Еще бы. Моя шляпа терапевта любимая. На втором месте – моя неприличная шляпа. Что у тебя стряслось?

– Ты ведь до сих пор соблюдаешь врачебную тайну? – спросил я.

– Леджер, ты знаешь, что мне можно доверять. Пока я не начну бояться, что ты можешь причинить себе вред, я унесу любые твои секреты с собой в могилу. Я буду любить тебя, даже если ты вытворяешь глупости.

– Господи. Я же никого не убил, Нэн. Я просто… запутался. Вернуться домой оказалось… сложнее, чем я думал. В голове полно всего.

– Начни сначала.

Я рассказал Нэн о сделке с отцом. О том, как он фактически шантажом вынудил меня согласиться вести Джилли к алтарю. Она слушала молча.

– Ну, как говорят: когда человек показывает, кто он есть, лучше поверить ему сразу. Он все тот же, каким был. А вот ты, мой мальчик… Ты лучше, чем думаешь. Это было большое дело – согласиться на его условия. Я знаю, как тяжело тебе далось то, что он хотел. Но любовь заставляет нас на всякое идти, правда?

– Наверное. Просто хочется, чтобы он ее не подвел. Ну как, черт возьми, они вообще могут отдыхать вместе?

– Это уже не в твоей власти, Леджер. Это ее выбор. А ты сделал свой – согласился работать над его домом, чтобы она получила то, о чем мечтает. Я бы так не поступила, но уважаю, что ты смог. Что пошел на это, чтобы уберечь ее от правды о нем.

– Спасибо.

– Ну? Что там еще творится в твоей толстой голове? Гарольд снова давит, чтобы ты сошелся с Джессикой? Она все пишет? – пару дней назад я уже посвящал Нэн в эту историю.

– Да, это тоже продолжается, но мне плевать. Речь о Чарли.

Повисла долгая пауза.

– О том, как много времени вы проводите вместе? – наконец сказала она.

Я прочистил горло. Все подробности рассказывать не собирался, но совета попросить мог.

– Да. Мы почти каждый день вместе с тех пор, как я приехал. Ну, у нас, понятно, куча дел по свадьбе, но дело не только в этом.

– Да что ты? – по тону я понял, что она улыбается.

– Не надо этих намеков. Представь, что я обычный клиент.

– Ладно. Просто бросается в глаза, что ты всегда так дорожил своим пространством. В отношениях у тебя были сплошные границы. У тебя же с Джессикой было правило «два дня в неделю», да? – она рассмеялась, а я закатил глаза.

– Ну нравится мне свое пространство. Но не с Чарли. Похоже, теперь она пытается выставить границы, потому что понимает, что я скоро уеду, и… мне это не нравится. Я спросил, сможем ли мы… – я снова прочистил горло, чтобы не углубляться в детали, – видеться иногда. Ну, может, раз в несколько месяцев.

– И что она ответила?

– Отказала. Ее можно понять. Чарли хочет все и сразу. Мужа, детей… весь этот приторный хэппи-энд, который в итоге получается меньше чем у половины.

– Циник, – вздохнула она. – Ты сказал, на что готов, а ей этого мало. Это честно.

– То есть как? Все? Мы просто разойдемся и вернемся к своим жизням?

– Разве не этого ты хочешь? – спросила она.

– Да, конечно. Просто… я не ожидал, что мне будет так хорошо рядом с ней. Мне нравилось быть с ней. И дело не только в сексе. Хотя об этом я Нэн говорить не собирался. Ни за что. Я даже принимал эти чертовы ванны с пеной. Я вообще не такой человек. Но меня это почему-то не напрягало. Шарлотта будто понимала меня. Видела мое дерьмо и не отступала. Поддерживала, когда было нужно.

– В этом нет ничего плохого, Леджер. И да – правила можно менять. Если когда-то решил, что хочешь жить так, а не иначе, это не значит, что все высечено в камне.

Я выдохнул.

– Я просто накручиваю себя. Все равно ничего не выйдет. Я вернусь к своей жизни, снова войду в привычный ритм, и она сделает то же самое.

– Не уверена, что это окажется так просто, – сказала она уже серьезно.

– Все будет нормально, Нэн. Спасибо, что выслушала.

– Ты мой особенный парень. Я всегда рядом, мой мальчик.

– Ладно. Люблю тебя. Увидимся вечером на репетиции.

Я завершил звонок и поехал к маме. Джилли должна была вернуться позже сегодня, и мне не терпелось узнать, как прошла их поездка с отцом. В доме стояла тишина, я принял быстрый душ и переоделся. Написал маме, спросил, как прошло свидание, и в ответ получил несколько смайликов с сердцами вместо глаз – похоже, все прошло отлично. Она сказала, что будет дома к пяти, и мы с ней и с Нэн поедем вместе в загородный клуб Хани Маунтин на репетицию.

Я как раз вошел на кухню, чтобы поджарить тосты, когда дверь распахнулась. Лицо моей сестры было красным и распухшим. За ее спиной стоял Гаррет, и его выражение дало мне понять, что дела плохи.

– Леджер Дейн, тебе нечего мне сказать?

– Не знаю. Может, ты расскажешь, что происходит? – я подошел ближе и положил руку ей на плечо. Сердце ухнуло вниз: если она узнала про меня и Шарлотту и так злится, значит, мы крупно влипли.

– Папа и правда дьявол, да? – ее нижняя губа задрожала.

– Думаю, это справедливо. Что он сделал?

– Бренда сказала, что ты делаешь для них проект дома. А я сразу поняла: по доброй воле ты бы никогда на это не пошел, ты же его терпеть не можешь. А еще вспомнила, как он заставил меня звонить тебе с просьбой перезвонить ему – вся эта чушь про больную маму Бренды. Хочешь знать, что, Леджер?

– Что, Джилли-Бин?

– Маме Бренды даже в живых нет! – выкрикнула она, пронеслась по кухне, выдвинула стул и села, закрыв лицо руками.

Я посмотрел на Гаррета, он пожал плечами и сел рядом с ней.

– Джилли спросила у нее, болела ли та мама, когда начала сопоставлять факты, а Бренда, похоже, сама ничего не знала. Сказала, что ее мама умерла несколько лет назад.

– Твою же… – я сел с другой стороны и развернулся к сестре. – Прости, что он такой придурок. Правда. Я не хочу, чтобы он испортил тебе этот день.

Слезы стекали по ее щекам, она пару раз моргнула и посмотрела на меня.

– Перестань извиняться за него, Леджер. Это мне надо извиняться перед тобой.

– За что? – я покачал головой.

– Ты был мне не просто братом. Ты был мне отцом. Ты приезжал на мои выпускные – из школы и из колледжа. Ты всегда мне помогал: деньгами, поддержкой, всем, чем только отец может помочь. А я была слишком слепой, чтобы это видеть. Спасибо, что ты такой хороший человек. Благодаря тебе я выбрала хорошего мужа, – она улыбнулась и подмигнула Гаррету, а потом снова посмотрела на меня. – Проведешь меня к алтарю завтра, Леджер?

– Конечно. Я отведу тебя куда угодно и сколько угодно раз, – я притянул ее к себе и обнял.

– Думаю, один раз по проходу в самый раз. Повторять не надо, – сказал Гаррет, и мы все рассмеялись.

Она выпрямилась и вытерла лицо.

– И как ты теперь выкрутишься со стройкой?

– Не думай о доме, Бинс. Все будет нормально. Хватит слез. Завтра твоя свадьба. Давай уже радоваться.

Она поднялась:

– Да. Ни одной слезы больше. Это последний раз, когда я плачу из-за него. Мне нужно собираться на репетицию.

Джилли ушла в душ, а мы с Гарретом поставили кофе и сели за стол.

– Насколько все плохо? – спросил я тихо.

– Дерьмово. Он признался, что заключил с тобой эту сделку. Джилли сказала, что не хочет его видеть на свадьбе, а он ответил, что его это устраивает, потому что у него есть договор с тобой. И если она не хочет его там видеть, то ему плевать.

– Он же полнейший мудак, да?

– Ага. Абсолютный, – Гаррет отпил кофе. – Ты же знаешь, что твоя сестра сказала правду? Ты причина, по которой она и твоя мама вообще в порядке. Ты был мужчиной в доме дольше, чем сам понимаешь. Ты взял на себя многое. И ты был чертовым подростком, когда все рухнуло. Даже когда потерял лучшего друга, ты продолжил быть рядом с ними. Это достойно уважения, – его голубые глаза блестели.

Его слова ударили в самое сердце. Я всегда хотел быть опорой для них. Хотел хоть немного облегчить боль, дать им ощущение безопасности, не дать чувствовать себя брошенными.

– Спасибо, брат. Для меня это много значит.

Гаррет вытянул шею, глянув в коридор, и понизил голос:

– Что у тебя и Чарли?

Я не знал, что ему сказать, потому что сам толком не понимал, что между нами. Больше, чем я рассчитывал – это точно.

– Все сложно.

Он кивнул.

– Не убегай, Леджер. Она из тех, что по-настоящему стоят усилий. Да она вообще потрясающая. Зачем усложнять? Джилли ведь не будет против, если ты ее не ранишь.

Я провел рукой по лицу.

– Мы хотим разного. Мы даже живем в разных местах, для начала. Она хочет сказку. А я не тот парень из сказки.

– С чего ты взял? – он поднял бровь. – Ты всегда твердил, что не хочешь ничего серьезного, но посмотри на себя. Ты – человек семьи, чувак, хочешь ты этого или нет. Посмотри, как ты держал этот дом – сестру, мать, бабушку. Ты не веришь, но ты и есть тот парень на белом коне. Просто для себя самого ты своего коня прячешь.

Я вытаращил глаза.

– Ты пьян?

Он громко рассмеялся.

– Ни капли. С утра выпил два стакана воды и кофе. Так что нет. Просто говорю как вижу.

В коридоре хлопнула дверь ванной, и Джилли позвала Гаррета.

– Спасибо за разговор, брат. Увидимся вечером. Один день и ты женишься на любви всей своей жизни.

– Я уже не могу дождаться, – он хлопнул меня по плечу и вышел.

Я провел несколько часов, работая над техническими чертежами, которые прислал Гарольд. Пообедал с Нэн – она не стала поднимать утренний разговор, уважая наши «отношения доктора и пациента». Вместо этого мы обсуждали свадьбу и то, каким подонком оказался мой отец.

Мне пришло сообщение от Шарлотты: она скоро освободится. Я поехал к школе. Рассказал ей, что случилось с Джилли и отцом, и она молча слушала.

– Хорошо, что ты поведешь ее к алтарю. Так и должно быть. Ты для Джилли отец куда больше, чем он, – сказала она, когда я припарковался у ее дома.

Сегодня это звучало уже не первый раз.

Отец прислал несколько сообщений: его, мол, выгнали со свадьбы, но он ждет, что я выполню свою часть сделки.

Я ему не ответил и до свадьбы в его дерьме копаться не собирался.

– Хочешь, я отвезу тебя сегодня?

– Не думаю, что это хорошая идея, – она пожала плечами. – Мы все это время скрывали то, что между нами происходит. Зачем рисковать за пару шагов до финала?

Я кивнул. Но я не был готов к этому финалу.

– Мы же договорились: если придем без пары, то пойдем на свадьбу вместе, – сказал я и взял ее за руку.

Она резко втянула воздух.

– Мы в любом случае будем там вместе. Мы единственные в свадебной процессии. Так что считай, что это свидание. Просто потому, что ты вынужден идти со мной под руку.

Она попыталась все обернуть шуткой, но в ее голосе я услышал другое. Она отдалялась. Берегла себя. Готовилась к тому, что мы оба понимали: это заканчивается.

– Я никогда не был тобой «обременен», Божья коровка. – Я большим пальцем погладил ее ладонь. – Я знаю, что ты сегодня у Джилли, но… пожалуйста, позволь мне остаться с тобой завтра.

Черт. Я звучал как отчаявшийся придурок, которому трясли поводком, но мне было плевать. Мне хотелось забрать у нас каждую минуту. Она уже отрезала мне путь к продолжению, когда все закончится, но за завтрашнюю ночь я мог побороться.

– Конечно, – она улыбнулась и наклонилась, поцеловала меня в щеку и выскочила из машины. – Спасибо, что заехал.

– Всегда! – крикнул я ей вслед, пока она шла по дорожке к двери. Она помахала рукой, но так и не оглянулась. Грудь сжало.

Я зашел слишком далеко, и теперь мне крышка.

Шарлотта Томас готовилась к тому, что я уеду.

А я – к этому нет.

* * *

– Ну что, Леджер, кажется, получилось, – сказала Каролин, организатор свадьбы, после того как заставила меня дважды пройти эту идиотскую схему. – Точно так же завтра ты ведешь Чарли к алтарю, а потом возвращаешься за Джилли.

Ничего сложного. Всего лишь два прохода по проходу.

Сестра выглядела так, будто уже окончательно пережила историю с отцом, и деловито командовала всеми подряд. Я оглядел площадку и увидел Чарли, разговаривающую с двоюродным братом Гаррета – Робби. Внутри у меня все взорвалось.