Текст книги "Развод. Месть ректору-дракону (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

19 глава

– Что здесь происходит? – Голос Клэрис звучит резко и отчетливо. – Мы слышали, как ты кричишь на Энжи. Она выбежала вся в слезах…

– Камилла, что случилось? ― перебивает ее Сандра, заламывая руки. ― Ты так странно ведешь себя последние дни…

– Чем тебе перешла дорогу моя подруга, что ты набросилась на нее? ― Клэрис наступает на меня, а мне отходить некуда, позади раковины и стены. ― С самого начала ты ее невзлюбила, бросила заклинанием, хотя она ничего плохого тебе не сделала!

– Ничего не случилось, ― мой голос звучит ровно, хотя в нем звенит будто натянутая струна, грозя вот-вот лопнуть. ― Просто некоторые не видят очевидного и не хотят признавать правду…

– Правда в том, Камилла, что ты ведешь себя вызывающе! ― восклицает Клэр, а я только головой качаю. И это она говорит после своего «выступления» на алхимии? Кажется, она немного запуталась.

– Правда в том, что вы все тут пускаете слюни по человеку, который того не стоит, ― сама того не желая, повышаю голос. ― По самому настоящему подлецу!

– Ты сейчас о ректоре? – Клэрис скептически поднимает бровь. – Мы с Сандрой слышали твои последние слова. И на каком основании ты делаешь такие заявления? Потому что он тебя отчитал на занятии? Или по головке не погладил?

Ее спокойно-издевательский тон, очень похожий на то, как говорил профессор Рейнард ― что очень странно, ― доводит меня до точки кипения.

– На каком основании? ― повторяю и пытаюсь улыбнуться, но наверное, получается гримаса. ― На том, что он мой бывший муж! Ой, а мне ведь уже не восемнадцать и не девятнадцать, я даже пережила развод и кучу всякого дерьма… а вы что подумали? ― не могу остановиться, как бы сильно того ни хотела. ― Артур Сильверт женился на мне только для того, чтобы отнять фамильное поместье, а потом вышвырнул на мороз. Как вам такое? Идеальный мужчина, предмет мечтаний!

Слова вылетают, прежде чем я успеваю их обдумать. Они тяжело повисают в воздухе и придавливают меня саму.

То, что не собиралась говорить ― сказала.

Сандра замирает с открытым ртом, ее обычно веселые добрые глаза становятся круглыми, как блюдца. Клэрис тоже потеряла дар речи. Она смотрит на меня с таким видом, будто я ― чудовище или пришелец из иного мира, но точно не человек. Подобные взгляды я уже испытывала на себе, когда пыталась рассказать правду о жестокости некоторых надзирательниц и старших девушек, но меня никто не хотел слушать.

– Камилла, – наконец произносит Клэрис, и ее голос звучит осторожно и даже мягко, что ей несвойственно. – Ты понимаешь, что говоришь? Ректор Сильверт… был женат? На тебе? Это же…

– Нелепо? Бред? – перебиваю я, и внутри все сжимается от ледяного ожога. Я вижу это по их лицам. Они не верят. Ни единому слову. Для них это просто выдумка озлобленной на весь девушки, которая ведет себя дико и отталкивающе.

– Может, у тебя… стресс, – тихо вставляет Сандра, делая неуверенный шаг ко мне. – Поступление, новые условия… Мы все тебя понимаем.

Понимают. Это слово добивает меня. Они не понимают. Они жалеют. Они думают, что у меня поехала крыша.

Ярость вдруг сменяется всепоглощающей пустотой и стыдом. Зачем я это сказала? Зачем выставила напоказ самое больное, зачем рассказала об унизительном прошлом? Чтобы получить в ответ вот эти взгляды? Эти жалостливые неверящие лица?

– Забудьте, – хрипло говорю я, отходя от раковин. – Забудьте, что я что-то говорила. Вы правы. Это… бред.

Иду к двери, не глядя им в глаза. Сандра пытается что-то сказать, протягивает руку, чтобы задержать, но я резко отшатываюсь.

– Нет, не трогай. Оставь меня.

Выхожу в коридор и почти бегу прочь, чувствуя, как жгучий стыд поднимается к горлу. Я не плачу. Во мне просто все опустошено. Зря. Зря все им рассказала. Я не получила поддержки, не получила понимания. Только сделала себя уязвимой. Показала, где болит, и разочаровала тех, кто с самого начала отнесся ко мне по-человечески.

Если не научусь держать себя в руках и скрывать эту кипящую внутри боль, то рискую оказаться в ситуации куда более сложной. Окруженная не явными врагами, а вполне хорошими людьми, которые просто не будут мне верить. Останусь одна, без единомышленников. И тогда Артур Сильверт может сделать со мной, что пожелает ― все будут верить ему, а не мне.

Что же мне делать, как выбраться из этого замкнутого круга, из которого словно нет выхода?

20 глава

Кажется, я полностью разрушила что-то хрупкое, что едва начало зарождаться между нами. В нашей комнате теперь царит напряженное молчание. Когда я захожу, разговор – если он был – резко обрывается. Сандра, обычно такая приветливая, избегает моего взгляда, перебирая что-то в своем комоде. Клэрис смотрит на меня поверх книги – холодно, оценивающе, словно я сложное уравнение, в котором ничего не сходится. Им явно не по себе. Они не знают, как со мной быть. Кто я? Безумная? Лгунья? Истеричка?

Или все и сразу?

На самом деле этот негласный бойкот меня почти не задевает. Я провела слишком много лет в приюте, где затишье после скандала было не самым плохим исходов из всех возможных. Где за спиной не шептались, а сразу плевали в лицо или избивали под лестницей. Так что эти натянутые паузы или украдкой брошенные взгляды – детский лепет по сравнению с тем, что я прошла. Пусть думают что хотят. Пусть обсуждают. Мне все равно.

Почти все равно.

Единственное, что по-настоящему гложет, – это Энжи. Она почти не появляется в комнате, а когда появляется, то сразу ныряет под плед и отворачивается к стене, не желая ни с кем говорить. Но я когда я вижу ее в коридоре, у нее постоянно глаза на мокром месте, красные, опухшие. Она носит свои очки, словно щит, чтобы скрыть следы слез, но это плохо помогает.

Глупая наивная девочка. Втюрилась по уши. В ректора. Что ж, ее можно понять. Он и правда невероятно красив – эта драконья стать, эти пронзительные глаза, эта уверенность в каждом движении. Он молод, хоть и старше ее почти в два раза. Для юной романтичной души он – воплощенный идеал из книжки. Рыцарь в сияющих доспехах, только доспехи у него – строгий костюм, а замок – Академия.

Но есть вещи, где не стоит переступать черту. Мечтать об идеале – одно. А вот верить, что этот идеал может ответить тебе взаимностью, строить на этом воздушные замки и плакать из-за того, что говорит с тобой сухо и вежливо – это уже опасно. Опасно для ее же нежного сердца, которое, я уверена, еще ни разу не было разбито.

Я всего лишь хотела защитить. Предупредить. Отрезвить. А в итоге оказалась в опале, превратилась в злую фурию, которая осмелилась плюнуть в их общего кумира.

И теперь, судя по перешептываниям, которые затихают при моем появлении, эти дурехи придумали себе самое простое объяснение. Они думают, что я сама в него влюблена. Что мой «бред» о браке – плод больной фантазии отвергнутой поклонницы, которая пытается очернить объект своего обожания. Или ― что я ревную его к Энжи.

Ложусь на кровать, поворачиваюсь лицом к стене и закрываю глаза. Пусть думают, что хотят. Мне нужно беречь силы. Не для того, чтобы налаживать отношения с соседками, а для того, чтобы выжить здесь и понять, какую игру затеял со мной дракон по имени Артур Сильверт. Все остальное – просто посторонний шум.

***

Сижу в самой дальней галерее библиотеки, у окна, за которым уже спустились сумерки. Передо мной чистый лист бумаги, чернильница и перо. Я смотрю на них, как на орудия пытки. Нужно написать лорду Кроуфорду. Я просто обязана. Не должна молчать. Но… что ему рассказать? Что ректор Академии, куда я так мечтала поступить – человек, разрушивший мою жизнь?

Лорд вмешается. Он примчится сюда, он использует все связи. Он защитит. Поможет. Не даст в обиду свою названную дочь. Он использует все свои связи, пустит в ход свою драконью ярость…

А если нет?

Что если он не поверит, как и мои соседки?

Но куда хуже, если поверит и набросится на Артура. Что если он его убьет? Как к этому отнесется король? Что дальше будет с моим лордом, который сейчас ― как надежный островок покоя, куда я всегда могу обратиться и вернуться домой?

И что если Артур… нет тот, кем я его считаю? Кто он такой на самом деле? Настоящий ли? Откуда у него шрам, эта печаль в глазах, морщинка на лбу, которой не было… и такая гиперответственность, с которой он служит на месте ректора, и все вокруг его обожают?

Мысли кружатся вихрем, не находя выхода. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как начинает болеть голова.

– Можно присесть? ― сладкий знакомый голос вырывает меня из тягостных раздумий.

21 глава

Вздрагиваю и поднимаю глаза. Мирабель де Фонтен. Сегодня она не в том своем вызывающем платье, а в строгом элегантном костюме из темно-синей ткани. Ее черные волосы убраны в гладкую неброскую прическу. Она тепло, даже смущенно улыбается, что совсем на нее не похоже.

– Госпожа де Фонтен, – автоматически произношу я, выпрямляясь.

– О, какая госпожа ― просто Мирабель. ― Она машет рукой и, не дожидаясь приглашения, опускается на стул рядом. Ее движения плавны, без тени угрозы. – Ты выглядишь так, будто весь мир лежит у тебя на плечах, моя дорогая.

Ее слова, ее тон такие… участливые, что во мне сначала вспыхивает привычная настороженность. Но тут же ее гасит волна стыда. Я же сразу о ней плохо подумала. С первой же секунды. Из-за ее внешности, наверное. И из-за того, что она якобы подлизывается к ректору, пытаясь завести с ним роман. Но так ли это? Ведь я сама ни разу не видела, чтобы та к нему приставала.

А что если Мирабель ― просто активный старательный куратор, которому не все равно? Вон, подошла ко мне, заговорила… хотя, наверное, пришла сюда взять литературу, по своим делам.

А я из-за своей недоверчивости уже готова оттолкнуть человека и навесить на него ярлык.

– Просто много заданий на завтра, – неловко бормочу я, указывая на чистый лист пергамента.

– Учеба, да, – вздыхает Мирабель, и в ее голосе звучит понимание. – И не только. Адаптация в новом месте – всегда стресс. Особенно для таких… нестандартных студентов, как ты. – Она делает небольшую паузу, давая словам повиснуть в воздухе, чтобы можно было их обдумать и распробовать. – Я здесь, Камилла, именно для этого. Чтобы поддерживать ваш курс. Видеть тех, кому непросто, и помогать. Каждому, кто в этом нуждается.

Она смотрит на меня прямо, и взгляд ее темных глаз кажется настолько искренним, что я чувствую, как лед недоверия внутри дает трещину. Может, я просто изголодалась по простому человеческому участию после того, как со мной уже третий день никто не разговаривает? Может, я так отчаянно хочу найти здесь хоть одного союзника, который мне поверит?

– Ты произвела на меня сильное впечатление на экзамене, – продолжает Мирабель, и ее голос становится тише, доверительнее. – Такой огонь, такая воля. И потом… я видела, как тебе нелегко дается общение с одногруппниками. Они хорошие, но живут в своем замкнутом мирке. А ты – другая. Взрослее. Со своим жизненным багажом. Тебе здесь непросто.

Она кладет свою изящную, украшенную многочисленными кольцами руку на стол, ближе ко мне.

– Я бы хотела с тобой подружиться, Камилла. Если ты, конечно, не против. Иногда просто нужен кто-то, с кем можно поговорить по душам.

Подружиться. Это я уже слышала. И тут же отвергла предложение, которое показалось мне… опасным. Ведь оно посягало на стены, которые я выстроила вокруг себя и отгородилась от всех. Но с Энжи у нас ничего бы и не вышло. И причина тому ― Артур. Он бы негласно стоял между нами, я не могла бы молчать, она восприняла бы мои слова, как угрозу ее счастью и… мы бы поссорились, не успев даже стать подругами. В общем-то, так и произошло.

Но Мирабель… это другое. Она взрослая и влиятельная. Она протягивает руку помощи, когда все остальные либо не верят, либо смотрят с опаской. Стыд за свои прежние подозрения накрывает меня с головой

– Я… я тоже, – тихо отвечаю, глядя перед собой. – Просто сейчас… произошло так много всего…

– Я понимаю, – кивает та, и ее улыбка становится еще теплее, почти материнской.

Пока Мирабель что-то непринужденно рассказывает о старых книгах, о сложностях обучения на боевом факультете для девушек, я обдумываю ее слова. Прежние сомнения закрадываются в душу. Можно ли ей доверять?

Как-то слишком все гладко сошлось. Я осталась без поддержки, и тут появилась она, оказалась рядом в нужную минуту и заявила, что мечтает со мной подружиться…

– Знаешь, я смертельно проголодалась, – говорит она вдруг, хлопая себя по коленям. – А ты? Не хочешь пройтись до столовой? До ужина еще далеко… А там, говорят, сегодня потрясающие ватрушки ― моя маленькая слабость.

Предложение звучит так естественно, что у меня нет ни одного аргумента, чтобы отказать. К тому же желудок предательски урчит при слове «ватрушка».

– Я не против, ― улыбаюсь ей. Та отвечает дружеским кивком.

22 глава

Мы идем по полупустым коридорам ― занятия давно окончились, все либо отдыхают по комнатам, либо делают домашние задания. Мирабель что-то там щебечет и смеется тихим бархатным смешком. В столовой почти никого нет, только пара изголодавшихся адептов в углу уминают полдничные ватрушки. Мы занимаем столик поближе к двери. Мирабель идет к буфету и возвращается с двумя кружками дымящегося какао и двумя пышными, румяными ватрушками на подносе.

– На, попробуй. – Она ставит поднос на стол и протягивает мне одну кружку. Ее пальцы на миг касаются моих. – Здесь готовят лучший какао в Люмендоре ― сейчас сама убедишься.

Делаю глоток. Напиток и правда невероятный – густой, сладкий, с едва уловимой горчинкой и ароматом ванили. Тепло разливается по телу, убирая напряжение, что сковало плечи. Я ем ватрушку, и нежная творожная начинка тает во рту. Постепенно, с каждым глотком и каждым кусочком, я чувствую странное расслабление. Мышцы становятся мягкими, мысли – плавными и замедленными. Та тревожная спираль, в которую закручивался мой мозг, распрямляется, уступая место приятной сонной тяжести. Такого со мной давно не было. Почти никогда.

– Спасибо, – говорю я. – Это… очень вкусно.

– На здоровье, – улыбается Мирабель, попивая свое какао. Она смотрит на меня задумчиво, потом ее взгляд становится чуть более серьезным. – Знаешь, я все не могу забыть твой экзамен. Это было… впечатляюще. И очень нестандартно.

Она делает паузу, отламывая кусочек от своей ватрушки.

– Мне просто интересно, – продолжает она, наклоняясь чуть ближе ко мне через стол, и ее голос звучит доверительно. – Почему ты выбрала именно такую тактику? Напасть на ректора с ходу ― это был спонтанный порыв или… ты все продумала заранее?

Ее вопрос, такой мягкий и участливый, пробивает брешь в моих слабеющих защитах. Какао согрело изнутри, а ватрушка окончательно примирила с действительностью. Есть ли смысл кривить душой, когда со мной так участливо общаются и предлагают дружбу?

– Никакого плана не было, – говорю я, глядя на светло-коричневый напиток в своей кружке. – Я просто не ожидала, что встречусь с человеком, которого ненавижу больше всего на свете.

Я поднимаю на нее глаза. Ее лицо выражает лишь сосредоточенное внимание, без капли осуждения.

– Артур Сильверт… он мой бывший муж. Тот, кто женился на мне, чтобы оттяпать мое поместье, а потом вышвырнул на мороз в надежде, что я умру, но… с этим немного просчитался.

Произнося это вслух в который уже раз, я уже не чувствую того взрыва ярости, что был в туалете. Только пустоту и странное облегчение от того, что кто-то, наконец, меня слушает и не спешит назвать сумасшедшей.

На лице Мирабель вспыхивает неподдельное изумление. Ее темные глаза расширяются. Она отставляет свою кружку с тихим стуком.

– Зеленые драконы… – выдыхает она. – Вот это поворот. Я… я никогда бы не подумала. Он всегда казался таким… безупречным.

Она мотает головой, будто эта информация ― выше ее понимания, но в глазах тут же загорается живой интерес. Она не отшатывается от меня, как от прокаженной, наоборот ― придвигается ближе.

– И ты пришла сюда… чтобы отомстить? – шепчет она, и в ее шепоте звучит почти восхищение.

Киваю. Голова стала тяжелой, мысли плывут, как в густом тумане. Эта сонливость наваливается внезапно, глушит все эмоции, оставляя лишь апатичную усталость.

– Да, – едва слышно говорю я. – Я думала, это будет иначе… Но теперь… все слишком сложно. Он здесь ректор. И он слишком сильный.

Мирабель задумчиво проводит пальцем по краю своей кружки. Потом смотрит на меня, и в ее глазах загорается решимость.

– Знаешь что? – говорит она тихо, но напористо. – Я ненавижу несправедливость. И то, что он сделал с тобой… это отвратительно. – Она кладет свою руку поверх моей. – Ты не должна проходить через это в одиночку. Позволь мне помочь тебе. Найти способ воздать ему по заслугам.

Слова «помочь», «воздать» звучат в моем затуманенном сознании как давно желанный ответ. Кажется, у меня появился союзник. Взрослый влиятельный союзник. Я снова слабо киваю, уже почти не контролируя движение головы.

– Хорошо, – выдыхаю я, и мне кажется, что мой голос звучит откуда-то издалека.

Мирабель мягко, но настойчиво помогает мне встать.

– Бедняжка, ты совсем вымотана, – говорит она, и в ее голосе звучит искренняя забота. – Все эти переживания… Пойдем, я провожу тебя до комнаты. Тебе нужен полноценный отдых.

Я не сопротивляюсь. Ноги ватные, в голове гудит, а мир вокруг плывет, закутываясь в дымку, которая смазывает все очертания. Мирабель ведет меня по коридорам, я опираюсь на ее руку, почти не чувствуя ног. Она говорит что-то ободряющее тихим убаюкивающим голосом, но я почти не различаю слов. Мне просто хочется добраться до кровати и провалиться в сон.

Вот и лестница, ведущая в крыло общежития. Знакомые широкие каменные ступени. Мирабель поддерживает меня под локоть, а потом… происходит что-то странное.

Я не успеваю даже вскрикнуть, позвать на помощь ― все происходит настолько быстро… Кажется, мои ноги перестают ощущать опору. Они скользят, как на льду, а потом я срываюсь и падаю, будто в пропасть.

Резкий оглушающий удар ― и тишина.

23 глава

Сначала в сознание возвращается боль. Тупая, разлитая по всему телу, которая концентрируется в голове и в правом боку. Потом – звуки. Приглушенные голоса.

Медленно открываю глаза. Белый потолок, воздух, пропахший травами и антисептиком. Лечебница. Я лежу на узкой койке под тонким шерстяным одеялом.

– Ой… она приходит в себя!

Это голос Сандры, полный облегчения. Я поворачиваю голову – движение дается с трудом, будто шею залили свинцом. Она сидит рядом на кровати. С другой стороны примостилась Клэрис ― вот уж кого не ожидала увидеть. А еще ― Энжи. Она скромно сидит на стуле и смотрит на меня виноватыми глазами.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Клэрис, и ее обычно строгий голос звучит непривычно мягко.

– Мы так перепугались, – добавляет Сандра, беря меня за руку, лежащую поверх одеяла. Ее ладонь теплая и мягкая. – Когда тебя принесли…

– Куда принесли? ― хриплю я, медленно вспоминая, что было до этого.

– Ты упала с лестницы, – тихо говорит Энжи, и ее глаза снова на мокром месте. ― И была без сознания долгое время.

От их сочувственных взглядов становится не по себе. Могу ли я им верить?

– Надо позвать целительницу, ― спохватывается Сандра и встает. ― Она же попросила сообщить ей, когда ты проснешься…

– Не надо… ― выдавливаю я. Почему-то не хочется никакого постороннего внимания.

Пытаюсь сесть, но острая боль в боку заставляет меня застонать и снова откинуться на подушку. Сандра тут же поправляет мне одеяло, а Энжи сует под нос кружку с водой и на удивление не разливает. Благодарно принимаю ее и делаю несколько глотков.

С трудом пытаюсь собрать в кучу обрывки воспоминаний. Я сижу в библиотеке, пытаюсь написать письмо… Потом Мирабель с ее необычным дружелюбием. Вкусное какао. Ватрушки. Приятная расслабленность. Наш разговор… я ей что-то рассказала… что-то важное. А потом… лестница. И темнота.

– А что произошло? – спрашиваю я в надежде, что они знают больше, чем я и дополнят недостающие пробелы.

Они переглядываются.

– Тебя нашла Мирабель де Фонтен, – говорит Клэрис после недолгой паузы. – Она подняла панику, пол-этажа сбежалось. Потом пришли целители и… даже ректор.

Мирабель. Она была там, со мной. Она помогла. Значит, все в порядке? Она и правда оказалась другом? Но тогда почему у меня такое смутное неприятное чувство в глубине души?

– Мне кажется, она малость переиграла, ― морщит носик Сандра. ― После ее воплей я сразу подумала, что дело тут нечисто.

– Она тебя столкнула, да? ― округляет от ужаса глаза Энжела.

– Нет… нет, что ты, ― пытаюсь я приподняться на локтях, но тут же оставляю эту бесполезную затею. ― Все было не так. Я резко захотела спать, Мирабель помогала мне идти, а потом…

– Это еще все, ― перебивает меня шепотом Сандра и оглядывается, будто нас могут подслушать. ― Целители… они взяли у тебя кровь. Для анализа, чтобы понять, нет ли внутренних повреждений. И… они кое-что нашли.

Она замолкает, закусывая губу.

– В твоей крови… остатки эликсира, ― шепчет Энжи, сжимая руки перед собой. ― Они сказали, что это «Кордис Реликта» ― дурманящая штука, которую используют целители только в больших дозах, когда нужно провести сложную операцию. И то, под строгим контролем. А просто так… его запрещено употреблять. Это опасно.