Текст книги "Развод. Месть ректору-дракону (СИ)"

Автор книги: Лиззи Голден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

15 глава

К сожалению, Артур вернулся как раз перед тем днем, когда у нас назначено практическое занятие.

Как бы я ни хотела его избежать или отложить, понимала, что это лишь вопрос времени, когда мы снова столкнемся лоб в лоб в тренировочном зале.

И вот, я уже здесь. Пришла вовремя, а он, зараза, опаздывает. Нарочно изводит нервы. Каждая клеточка моего тела напряжена. Я в ожидании подвоха и нападения и не могу расслабиться ни на секунду.

Но Артур появляется вовсе не эффектно, чего я ждала и чего подспудно боялась. Просто входит в дверь. Уже не в строгом костюме, а в простых темных тренировочных штанах и белой рубашке с закатанными до локтей рукавами ― удобно и практично.

Но это не отменяет факта, что он может меня убить. Случайно. Переборщить с магией и…

– Адептка Мальран, – кивает он, без улыбки, деловито, а я вздрагиваю от звучания его низкого бархатистого голоса. – Начнем с разминки и повторения базовых стоек. Ваша агрессия впечатляет, но без фундамента она бессмысленна и даже опасна… для вас самих.

Его спокойный преподавательский тон бьет по мне сильнее любого крика. Он пытается вести себя так, будто ничего не произошло. Будто не связывал меня магией в своем кабинете, не показывал дурацкий шрам… не отбирал поместье и не предавал мою слепую наивную любовь.

– Фундамент, ― цежу сквозь зубы, пока тот отворачивается, чтобы выбрать тренировочный манекен. – И что ты обо мне знаешь? Ты не знаешь ничего!

Я не думаю. Тело действует само. Сгусток сжатого пламени, жаркий и яростный, уже летит из моей ладони прямо в его спину. Не смертельный, но болезненный. Чтобы было ощутимо.

Артур не оборачивается. Просто поднимает руку, почти небрежно, и мой огненный шар с шипением растворяется в рассеянном облаке магической пыли, образовавшейся позади него.

– Первое правило, – говорит он, поворачиваясь лицом ко мне. В его невозможно ярких голубых глазах нет гнева ― лишь усталое терпение, которое бесит еще сильнее. – Контроль. Вы тратите силы на то, что легко отбить. Атакуйте с умом.

– О, ума у меня достаточно, чтобы видеть тебя насквозь! – Описываю рукой в воздухе быструю дугу. Из-под моих пальцев вырывается хлыст из сияющей энергии, который со свистом бьет по воздуху, целясь в его ноги, чтобы опрокинуть.

Артур ловко отскакивает, и хлыст бьет в пустоту, оставляя на полу темную полосу. Он даже щитом не воспользовался.

– Непредсказуемость, – продолжает он, будто ведет лекцию. И будто ему не приходится уворачиваться от моих выпадов. – Ваши атаки слишком прямолинейны. Противник с навыками выше среднего легко предугадает их.

Ненавижу этот голос. То, как он ведет себя невозмутимо, будто все, что происходит ― в порядке вещей. Я бросаюсь бой, сломя голову, желая только одного ― загасить раздирающую меня ненависть и почувствовать холодное удовлетворение мести.

Выпускаю магический кулак, обернутый пламенем, который летит в его грудную клетку – туда, где должен быть тот самый шрам.

На этот раз он блокирует удар мощным щитом ― огненный кулак попадает в него и с треском рассыпается на тысячи искр.

– Сила есть, – констатирует он, медленно приближаясь. – Но вы тратите ее бесцельно. Вы сражаетесь с призраком, адептка Мальран. Пора бы уже понять…

– Ты и есть призрак! Призрак моего прошлого, который не дает мне жить! – кричу я и концентрирую энергию для более мощного, сокрушительного заклятья, не думая о последствиях.

Он меняется в лице. В его глазах вспыхивает ледяное синее пламя, которое тут же погасает.

– Хватит! – Его властный голос эхом звучит в пустом зале. – Вы здесь, чтобы учиться. Оттачивать навыки и получить профессию. А не чтобы бессмысленно метать магию в того, кого вы решили ненавидеть!

Задыхаюсь от ярости, сжимая дрожащие кулаки. Каждый раз, когда мы сталкиваемся, Артур побеждает. Не магией, так словом. Спокойствием, которое ничем не пробить. И даже его гнев ― он короткий и праведный. Как будто это я здесь ― дура, а он вообще не при чем. Как будто все, что было между нами и все, что он сделал после ― лишь моя выдумка. Или иллюзия, навязанная кем-то извне. А я все никак не могу проснуться и осознать правду.

Но какая она ― правда, на самом деле? Не сошла же я с ума, в конце концов?

Мое дыхание срывается на прерывистые хриплые всхлипы. Слезы гнева и бессилия вырываются наружу, и я никак не могу их остановить. Я отворачиваюсь, пытаясь стереть их тыльной стороной ладони, но они текут снова и снова. Хотя становиться к врагу спиной ― плохая идея… очень плохая.

Я осознаю это через секунду, когда его руки ― совсем не жесткие, но властные, в то же время осторожные, обхватывают меня сзади, блокируя движения. Он прижимает меня к себе ― крепко, но без агрессии. Спиной чувствую его твердые выпуклые мышцы на груди, а его руки спереди, такие мощные, сильные, пахнущие легким мужским одеколоном и корицей…

16 глава

Вся замираю, хотя мозг кричит, что нужно срочно вырваться, обездвижить противника и убежать. Но… он обнимает меня. Так как раньше. Нет… не так. Что-то в его объятиях поменялось. Они не требовательные, а скорее… утешающие?

Бред. Полный бред. Давай же, Камилла, приди в себя, не будь дурой! Или ты будешь так каждый раз таять от его прикосновений? Хотя это всего лишь подлая игра, чтобы снова предать, растоптать и унизить…

– Довольно. – Его голос переливается бархатными нотками рядом с моим ухом, низкий и неожиданно мягкий, без капли насмешки, отчего кожа на шее покрывается мурашками. – Хватит, Камилла. Успокойся.

Я замираю, ошеломленная еще больше, чем если бы он ударил меня. Каждый мускул во мне кричит об опасности. Это ловушка. Это должно быть ловушка. Самая изощренная из всех. Слабо пытаюсь оттолкнуть его, но его объятие – не клетка. Оно… держит. Не давая упасть.

И я перестаю вырываться. Хотя, если по-честному… не особо-то пыталась.

– Ты ни в чем не виновата, – продолжает он, и слова эти звучат так странно искренне, что у меня перехватывает дыхание. – Ты не заслужила ничего из того, что с тобой произошло. Ты не должна была это проходить… мне жаль.

Эти слова… они как раскаленный нож входят в самое сердце той боли, которую я сила в себе годами. Вину за то, что была так глупа. Стыд за то, что позволила себя обмануть. Уверенность, что я сама навлекла на себя эту беду, потому что была недостаточно хороша, недостаточно умна, недостаточно сильна, чтобы противостоять искушению…

И он, он, источник всего этого кошмара, говорит, что это не так.

Ярость вспыхивает во мне с новой силой. Это хуже, чем любая жестокость. Это – пытка добротой. Он пытается сломать меня этим. Заставить усомниться в самой себе, в своей памяти, в своей праведной ненависти…

– Пусти, – шиплю я, и голос мой дрожит от внутреннего напряжения. – Пусти меня, или, клянусь, я… я убью тебя. Сделаю то, о чем давно мечтала и…

Но он не пускает. Он просто стоит, держа меня, а его рука осторожно, почти отечески, гладит меня по волосам, будто приручая испуганного зверька.

– Пока ты здесь, никто не причинит тебе вреда, – говорит он, и в его тоне слышится та самая железная ректорская уверенность. – Я не позволю.

В этот момент я ненавижу его больше, чем когда-либо. Больше, чем в ту ледяную ночь. Потому что часть меня ― маленькая, израненная, преданная часть, отчаянно хочет поверить этим словам. Хочет обнять, расплакаться на его плече, и позволить этому обману смыть всю боль. Просто поверить, что я не проживала всех тех ужасов. Что нас просто обманули…

Но кто это мог сделать? Да и возможно ли это?

Он, наконец, отпускает меня, и я отскакиваю от него, как от чудовища, чуть не поскользнувшись на полированном полу. Не смотрю на него. Не могу.

– Переведите меня к кому-нибудь другому, господин Сильверт, ― выдыхаю я. Мой голос звучит слабо и задушено. ― Если вы и правда такой… каким пытаетесь казаться… избавьте меня от своего общества.

Не дожидаясь ответа, неверным шагом ухожу из зала. Сердце колотится где-то в горле, руки трясутся, а тело… оно слишком хорошо помнит эти крепкие, но нежные объятия, которым так хотелось верить…

Едва делаю несколько шагов в сторону крыла общежития, как меня накрывает очередная волна отчаяния. Артур вряд ли от меня откажется, ведь он затеял какую-то игру и расчетливо делает ходы, каждый раз сбивая меня с толку все больше и больше. Если он не переведет меня к другому преподавателю, я обязана буду посещать практические занятия, и это… просто невозможно.

Что ж, выходит, я настолько слаба? Чуть не сдалась под натиском его фальшивой заботы. Все, что хочется ― плюнуть, бросить все и вернуться в привычный уже Стархолд, обосноваться у лорда, заняться хозяйством и забыть обо всех своих амбициях и мечтах…

Но что скажет на это лорд Кроуфорд? Как отнесется к тому, что я сбежала, не выдержав… планомерного унижения добротой и заботой своего бывшего муженька?

Останавливаюсь, прислонившись лбом к холодной каменной стене коридора. С момента, как я попала в Академию Золотого Орла, на каждом шагу меня подстерегают неожиданности и ловушки. Каждая попытка отомстить обидчику оказывается провальной. И с каждым разом все становится только сложнее.

Как мне быть, и кто мне поможет выпутаться из этой паутины лжи?

17 глава

Весь следующий день я провожу в попытках заглушить гудящий рой мыслей в собственной голове. Утром – история магии. Профессор Констанция Бамон, пожилая и крайне педантичная женщина, монотонным голосом вещает о древних династиях драконьих лордов. А я смотрю в окно, не видя ничего, кроме отражения своего бледного лица с яркими янтарными глазами ― драконье наследие, доставшееся мне от отца, да только особой роли в моей жизни оно не сыграло. Ведь женщины не превращаются в драконов, а полукровки не считаются драконами вообще…

Но меня это мало беспокоит. Перья скрипят по пергаменту, а мои мысли гуляют по кругу: Артур Сильверт, шрам на его сердце, его нежные руки, властно прижимающие меня к себе, его убаюкивающие разум слова…

После лекции я не иду вместе со всеми в столовую ― есть совсем не хочется. Вместо этого пробираюсь в библиотеку, сажусь в самый дальний угол, где могу побыть в тишине.

Пытаюсь читать учебник по боевым заклинаниям, но ничего не выходит. Буквы пляшут перед глазами, превращаясь в ненавистное мне лицо. «Вы сражаетесь с призраком».

С силой захлопываю книгу и закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться. Но тело тут же предательски подбрасывает ощущения, которые я испытывала, когда меня обнимал бывший муж… так трепетно, но в то же время уверенно, будто хотел защитить… от самого себя.

После полудня – алхимия с профессором Рейнардом. Высокий, довольно молодой, но со строгим лицом, будто высеченным из камня, он расхаживает между рядами, навевая страх на адептов. У меня были хорошие наставники по алхимии, поэтому я чувствую себя уверенно, хотя никогда особо не блистала по этому предмету. Просто у меня получается неплохо работать по инструкции и кажется несложным.

Мы работаем с обсидианом. Нужно растереть вулканическое стекло в мельчайшую пыль, не повредив его магическую структуру, а затем в строгой последовательности смешать с порошком лазурита и крошкой заряженного кварца. Механически тру обсидиан о магически усиленную агатовую плиту, и скрежет камня по камню только усиливает мое раздражение на Артура и все, что с ним связано.

Мои движения точны, однообразны, но лоб нахмурен, и мысли блуждают далеко отсюда. Сандра, сидящая за соседним столом, осторожно перетирает лазурит, бросая на меня встревоженные взгляды. Я делаю вид, что не замечаю.

С другой стороны Клэрис методично пересыпает уже готовый порошок в мерную колбу. На ее лице ― полная невозмутимость. Тишину, наполненную мерным скрежетом и постукиванием, нарушает стук упавшего камня на пол и следом за ним ― звон разбитого стекла.

– Вы как всегда в своем репертуаре, адептка Стоун, ― закатывает тот глаза, но как будто бы не злится. ― Ума не приложу, что вы делаете на целительском факультете.

– Простите, профессор Рейнард. ― Энжела уничтожено опускает голову и заливается краской. ― Я сейчас уберу…

Она делает шаг в сторону, где стоят щетка с высоким совком, но Рейнард только раздраженно прицокивает и одним взмахом убирает рассыпанные ингредиенты и стекла в урну.

– А магия вам зачем? Для красоты? ― язвит он. Но тут переводит взгляд в сторону и меняется в лице.

– Адепт Брайт, а что вы делаете? – Подобный мрачной глыбе в своей темной строгой преподавательской форме профессор уже стоит за столом Марка. – Интервал между добавлением лазурита и кварца в смесь – три минуты. Вы выждали едва полторы. Эликсир уже безнадежно испорчен, а вам придется начать все заново!

Марк вскидывает голову, и на его доброжелательном лице появляется непривычное дерзкое выражение.

– Все с моим эликсиром в порядке, а эта теория про минуты уже устарела, – огрызается он, жестом указывая на свой тигель, где смесь вместо чистого лазурного начала постепенно превращаться в бирюзовый. – Главное – чистота компонентов, а не эти дурацкие паузы!

– Начинается… ― протягивает Сандра, прикрывая рукой верхнюю часть лица.

– «Дурацкие паузы», – повторяет Рейнард, и его голос становится тише и опаснее. – Это основы, которые вы обязаны были знать назубок, еще будучи на первом курсе. А не пытаться их опровергнуть из-за собственной лени…

– Это не лень, а здравый смысл! – Марк встает, его щеки горят. – Вы просто не терпите, когда кто-то думает иначе!

– Экспериментировать вы сможете после того, как выучите мой предмет досконально, – ледяным тоном парирует Рейнард. – А пока вы только портите материалы и отвлекаете всех бессмысленным спором.

Клэрис с шумом откладывает терку, мензурку и встает следом за Марком.

– Профессор, это несправедливо! – Ее голос звенит от возмущения, а лицо заливает яркий румянец. – Марк просто предложил попробовать приготовить этот эликсир иначе! Он уже пробовал и получилось отлично… почему бы не усовершенствовать старые методы?

Рейнард медленно поворачивается к ней, и взгляд его темно-серых глаз будто впивается в нее.

– Адептка Салливан, ваша задача – совершенствовать свои навыки, а не защищать одногруппников от заслуженных замечаний, ― опасно тихо произносит он, и у меня от его голоса даже мурашки бегут по коже. ― Занимайтесь своим эликсиром, если хотите получить что-то выше, чем ноль.

Я бы на месте Клэрис захлопнула варежку и впрямь занялась своей работой. Но куда там!

– Это как раз мое дело, если вы необъективны! ― Она хватает со стола конспект и сжимает в руке. ― Марк – один из сильнейших в группе, это все видят и знают, а вы вечно к нему придираетесь! Может, потому, что он действительно талантлив и способен открыть новые законы в алхимии, помимо тех, которые написаны в учебнике?

– Каждый раз одно и то же… и не надоело? ― шепчет Сандра, закатывая глаза.

– Так смело, я бы так не смогла, ― ежится Энжела, пытаясь неловкими руками заново натереть обсидиановый порошок, но камень то и дело выскакивает у нее из пальцев.

Аудитория замирает. Даже Марк смотрит на Клэрис с открытым ртом, будто такого не ожидал. Хотя судя по реакциям Сандры, подобные стычки с профессором происходят у них часто.

Рейнард на мгновение застывает, а потом произносит, медленно, с убийственным спокойствием:

– Сильнейший? Пусть докажет это, сдав итоговую работу на десятку. А не устраивает представления. И вы, адептка Салливан, – он бросает взгляд на ее стол, – вместо того чтобы бороться с ветряными мельницами, лучше бы следили за тигелем ― он давно уже перегрелся.

Клэрис вспыхивает еще ярче, яростно хлопает конспектом по столу, и бросив на Рейнарда уничтожающий взгляд, плюхается на стул. Она быстро пригашает огонь и с таким рвением принимается колотить пестиком по своему кварцу, будто это голова профессора.

Я возвращаюсь к своей работе. Вскоре переливаю готовый розоватый эликсир в колбу. От него исходит легкий медицинский запах. Рейнард, проходя мимо моего стола, бросает короткий взгляд на смесь, слегка поджимает губы и кивает.

– Приемлемо, ― бросает он и идет дальше, будто не хочет тратить на меня свои драгоценные слова.

– Ого… это же у него высшая похвала! ― шепчет Сандра, глядя на меня одновременно с завистью и восторгом. ― Я просто обожаю, когда он так говорит…

После этого я впервые за все это время чувствую себя «своей» на четвертом курсе. Кажется, ректор не прогадал, отправив меня сразу сюда. А если бы хотел поиздеваться, то оставил бы на первом. Выходит, он сделал для меня доброе дело. Загладить так вину пытается или что?

В обед есть особо не хочется. Соседки на меня посматривают с подозрением и я решаю на ужин все-таки пойти. Иначе начнутся вопросы, а Клэрис со своей способностью лезть в чужие дела чего доброго, решит, что я заболела, и потащит к целительнице.

Бреду по длинному западному коридору, ведущему в главный холл, рядом с которым расположена столовая. Камень стен здесь темнее, а из высоких арочных окон льется оранжевый свет заката, растягивая на полу длинные, причудливые тени. Я уже почти сворачиваю за угол, когда замечаю их.

В нише у большого витража, изображающего Золотого Орла, стоят двое. Энжела, прижимая к груди стопку книг, вся алеет, как маков цвет. Она что-то говорит, быстро, запинаясь, с обожанием глядя… на Артура Сильверта.

18 глава

Не верю своим глазам. Но это действительно моя соседка и ректор, без дураков. Очки Энжи съехали на кончик носа, и она даже не поправляет их. Она кажется такой маленькой и хрупкой рядом с его высокой мощной фигурой.

Артур внимательно слушает, склонив голову набок. Он в своем обычном черном сюртуке, рукисложены за спиной. Его профиль в лучах заката кажется вырезанным из темного камня – четкий, ровный, невозмутимый. Он кивает в ответ на что-то, говорит несколько слов. Я слишком далеко, чтобы расслышать, но тон улавливаю: вежливый, ровный, профессиональный. И сухой. Как будто он отвечает на вопрос о расписании, слушая смущенный лепет девушки, в чьих глазах так явно читается обожание.

Энжи что-то еще бормочет, кивает так энергично, что книги вот-вот выскользнут у нее из рук. Артур отвечает, коротко кивает, будто прощается, и уходит.

Моя соседка стоит месте, как вкопанная. Она просто смотрит ему вслед, пока его темная фигура не растворяется в конце коридора. В ее взгляде столько тоски, что у меня внутри все переворачивается…

Она даже не замечает, как я подхожу. Хватаю ее за руку выше локтя – резко, почти грубо.

– Ой… Ками, это ты? Чего пугаешь?

– Молчи, – шиплю я, таща ее за собой. Она спотыкается, книги едва не вываливаются у нее из рук. Мне плевать. Вталкиваю ее в ближайшую дамскую уборную – пустую, прохладную, выложенную белым кафелем, и поворачиваюсь к ней.

Она стоит, прижимая книги к груди, как щит. Ее огромные зеленые глаза за стеклами очков округлились от испуга и непонимания.

– Послушай меня, – говорю я, и мой голос звучит резко и жестко, не оставляя места для возражений. – Выброси его из головы. Просто забудь. Слышишь?

– О чем ты?.. – бормочет Энжи, и на ее щеках снова вспыхивает предательский румянец.

– О ректоре! – выпаливаю я, теряя последние крохи терпения. – Думаешь, я ничего не понимаю? К тому же я все видела своими глазами, а ты… ты даже не представляешь, какой он на самом деле.

– Но он… он же… – Она пытается что-то сказать, запинаясь.

– Он – козел, – отрезаю я. – Самовлюбленный, эгоистичный, жестокий козел в дорогом костюме. У него каменное сердце, если оно вообще есть, ― невольно вспоминаю шрам на его груди. ― И он разобьет твое в щепки, даже не заметив. Отряхнется и пойдет дальше, будто ничего не произошло.

Энжи несколько раз моргает, глядя на меня большими круглыми глазами.

– Ты… ты его знала раньше? Но… откуда?..

Этот вопрос заставляет меня на миг замереть. Проклятье. Я сказала слишком много. Но что сделано, то сделано.

– Это неважно, – отрезаю я, отворачиваясь и упираясь ладонями в холодную керамическую раковину. В зеркале вижу свое искаженное яростью лицо и растерянное выражение Энжи, стоящей у стены. – Важно то, что он не стоит ни одной твоей мысли. Ни одного вздоха. Он умеет казаться… благородным. Нежным. Он безумно красив и может свести с ума кого угодно… Но его истинная сущность ― ложь. Гнилая отвратительная ложь. Поверь мне.

Оборачиваюсь и смотрю на нее. Энжи нервно переминается с ноги на ногу, прижимая к себе учебники, как вдруг ее подбородок вздергивается вверх с неожиданным упрямством.

– Нет, – говорит она тихо, но четко, и ее глаза за стеклами очков теряют растерянность, загораясь обидой. – Ты не права. Ты… на самом деле ты ничего о нем не знаешь.

Это так неожиданно услышать от робкой и застенчивой Энжи, что я на миг теряюсь и не знаю, что сказать.

– Я знаю его уже три года, – продолжает та, и ее голос крепнет, хотя пальцы при этом нервно сминают корешок книги. – Он всегда был строгим, но справедливым. Никогда не унижал, не смеялся. Он помогал, когда у меня были проблемы с теорией заклинаний, а потом ― с профессором Рейнардом, который ни в какую не хотел мне ставить зачет... Один раз он даже спас меня от старшекурсников, которые хотели поиздеваться... Он… он замечательный. И я не позволю никому о нем плохо говорить, даже тебе!

Последнюю фразу она выкрикивает почти истерично, и на ее глазах проступают слезы.

Смотрю на нее и не знаю, что сказать. Правду? Ну уж нет. И не потому, что сам Артур приказал мне молчать. Просто… не хочу, чтобы об этом знали. Жалели меня. Всю жизнь была изгоем и вот теперь, когда судьба повернулась ко мне лицом, я могу хотя бы поддерживать с одногруппниками хорошие отношения и не ждать удара в спину. Может для кого-то это обыденность, для меня ― роскошь.

– Ты просто влюбленная дурочка, ― уже беззлобно говорю я, вздыхая. ― Видишь только то, что он хочет показать. Маску.

– Ты тоже видишь в нем то, что хочешь, а не то, каков он на самом деле! ― парирует она.

Мы стоим и смотрим друг на друга, готовые бороться за свою правду до конца. Да только… стоит ли оно того?

Она первая отводит взгляд, нервно поправляя очки.

– Мне нужно идти, – бормочет она и, не глядя на меня, выскальзывает в коридор.

Я остаюсь одна в холодной белой уборной. Прислоняюсь к прохладной стене, потом включаю воду, чтобы освежить лицо, но скрип двери и шаги позади заставляют меня обернуться.

На пороге стоят Клэрис и Сандра. Взгляд серых глаз Клэрис – пронзительный и суровый. Сандра выглядит растерянной и испуганной.