Текст книги "Академия скрытых истин (СИ)"

Автор книги: Лиза Кук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава 12

Том

Последний год в Академии. Несколько месяцев отделяют меня от финала, который я с каждой минутой желаю оттянуть. Одна из причин моего поступления сюда кроется в секретном архиве. В здешней библиотеке могут храниться знания, как противостоять сильнейшим менталистам. А точнее, их воздействию магии.

За два с лишним года я особо не продвинулся в своем деле. Зато в который раз нашел тайны, так хорошо скрываемые тысячелетиями. Меня они уже не интересуют. Все детство мать повторяла одно и тоже, заставляя после пересказывать каждое ее слово.

Ненависть накрывает меня с головы до пяток и ужасным звоном отзывается в ушах. В горле пересыхает, словно я проглотил горсть песка. Кулаки сжимаются до боли, ногти впиваются в ладони, оставляя багровые полосы. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, как пульсирует каждая жилка, требуя выхода этой всепоглощающей ярости.

Я помню улыбку отца. Помню запахи дома. Но все это, светлое и драгоценное, было растоптано, уничтожено, вырвано с корнем из моей жизни. И теперь, вместо этого, зияет лишь черная дыра, наполненная ненавистью.

Ненависть к той, кто смела поднимать на меня руку изо дня в день. Ненависть к той, кто лишила меня будущего, оставил одного в жестоком мире, а после придет на готовенькое. Она мечтала, чтобы я вырос монстром, но когда отказался, мать совершила самый ужасный поступок в своей жизни.

Я понимаю, что этот гнев разъедает меня изнутри, отравляет душу, делает тем, кем она всегда меня видела. Но я ничего не могу с собой поделать. Она была сильнее, она была единственной правдой, которую я сейчас знаю.

Чем чаще я вспоминаю о родителях, тем больше ощущается наложенное бремя. Ладно, не весь же день думать о приезде Амели.

Зейн случайно проболтался, что она прибудет сегодня вечером. Готов ли я к встрече? Нет. Я вообще не готов ни к чему, что касается Уолтон. Ее существование вызывает во мне бурю эмоций, сравнимую с кипящей водой. С вечно кипящей водой!

Но я люблю эти ощущения. Они не дают мне погрязнуть в унылых мыслях. Заставляют чувствовать тепло, радость и… любовь. Последнее я испытывал лишь к отцу, умершему за год до поступления, а также к Зейну и Айрин. С сестрой я не стремлюсь поддерживать близкие отношения, но она постоянно лезет со своей ненужной заботой.

Я дал себе обещание не влюбляться, не повторять судьбу родителей. Долгое время отрицал любовь, не понимая ее вкуса, проявления и силы, способной толкать на безумные поступки. Но на первом курсе, когда девушка с ледяным взглядом вышла отвечать первой, мое тело пронзила искра. Я видел ее впервые, но казалось, что мы знакомы целую вечность. Невидимая нить потянулась к ней, заставляя желать, коснуться ее и никогда не отпускать.

Когда нас вызвали на поединок, я испугался. Как Рик мог поставить против меня это хрупкое создание? Он ведь знал, насколько я силен физически. И знал, что я не собираюсь поддаваться. Но страх быстро сменился восторгом от нашего противостояния. Амели была великолепна. Идеальна. Впервые я понял, каково это – наслаждаться обществом другого человека.

Наша ничья успокоила меня. Рик любыми способами бы оставил Амели. Такая сила и ум – эталон студента Академии Гордейн. А как я был счастлив, услышав, что мы будем учиться вместе.

Только счастье постоянно сменялось гневом, злостью, наслаждением, лишними вопросами. Амели слишком упряма, неуправляема и горда. Но в нашем случае это был скорее плюс. Пусть лучше она отталкивает меня и ненавидит, чем я бы испортил ей жизнь. После второго курса я решил оберегать ее втайне. Пришлось заботиться и о противниках. По рассказам Зейна, Амели со своим дедушкой были очень близки. Он заменил ей родителей.

Мне лишь дважды удалось встретиться с Мистером Уолтоном в нашем доме. За эти короткие дни я проникся к нему симпатией. Он часто упоминал Амели в рассказах, и его глаза сияли. Я мечтал, чтобы мной гордились так же, как Мистер Уолтон своей внучкой. А когда пришла весть о его смерти, я провалился в черную бездну. Тогда я не спускал глаз с Амели, которая будто исчезала прямо при нас, если бы Рик не отключил ее сознание. Догадался же. Слава Свету я сидел за соседним столом и успел подхватить падающее тело.

Я надеялся забыть Амели в ее отсутствие, но тоска лишь усиливалась. Я не мог объяснить свою привязанность к этой самоуверенной русоволосой девушке, пока не узнал о ее возвращении. Вот чего я ждал. Это то, что просила пустота, возникшая внутри год назад. Она просит ее.

Вдруг из-за угла появляется знакомое очертание. Настолько знакомое, что сердце выдает болезненный удар.

Амели идет медленно, словно блуждая в воспоминаниях о произошедшем в этих стенах. Ее грация всегда поражала меня. Я не мог поверить, что в таком хрупком на вид теле имеется столько силы, способной одолеть даже меня. Не только физической силой, а лишь взглядом.

Она останавливается возле кустов шиповника, наверняка наслаждаясь приятным ароматом раскрывшихся бутонов. Я знаю, какую любовь Амели испытывает к цветам, и ни секунды не жалел, что трачу часть своего состояния на отправку букетов для нее. Пусть даже она никогда об этом не узнает.

Маленькие пальчики касаются зеленых листьев, и я набираю в легкие побольше воздуха. В жесте Амели столько нежности, что мне хочется прокричать прямо сейчас с этого балкона о своих чувствах.

Сколько бы я ни пытался представить первую нашу встречу, я так и не придумал, как начать разговор. О чем я вообще мог говорить? Что все эти годы безответно влюблен в нее и поэтому был таким идиотом? Даже если она узнает правду, нам не суждено быть вместе. Только один из нас получит главную роль. А я не понимаю, что будет хуже: проиграть или увидеть ее разочарованное лицо.

Уже издалека я слышу тихие шаги. Амели всегда ступает так, словно подкрадывается к жертве. Сердце бешено колотится. Я пытаюсь смотреть на горы, успокаивая себя, прекрасно сознавая, что это не поможет.

Я чувствую взгляд, прожигающий во мне дырку, но все еще не могу обернуться и заглянуть в зелено-карие глаза. Слова вылетают из моего рта быстрее, чем я мог их обдумать.

Одиннадцать лет назад

Том

Сегодня мне исполнилось восемь лет. Ждал ли я подарков, поздравлений? Нет. Я грежу лишь об одном: чтобы моя мать стала такой, как у других. Доброй, заботливой, любящей… как отец. Но он потакает каждой ее прихоти, даже если они были опасными и аморальными.

Отец твердил:

– Сынок, такова плата за любовь. Она причиняет боль, но без нее ты больше не сможешь жить.

Тогда я дал себе клятву – никогда не влюбляться. Сама мысль о том, что какая-то девчонка будет властвовать надо мной, вызывает отвращение. Закончить жизнь, как отец, было моим вторым кошмаром. Первым – остаться с матерью на всю жизнь.

Мой день рождения ничем не отличается от обычных дней. С утра до вечера – занятия с учителями, лишь короткие перерывы на обед и один час вечером на личные нужды. Но пару дней назад я упросил отца взять меня с собой в Бастиль, пообещав оставаться в тени. Он даже снял мне отдельную комнату неподалеку от поместья Мистера Персиля, ведь сыну Эванса появляться там запрещено. Правило, причины которого мне никогда не объясняли. Да и желания общаться с высокомерными выскочками у меня не имеется.

Я накидываю черный плащ и накрываю капюшоном голову. Пробираясь сквозь пеструю толпу возле бирюзовых рыночных палаток, я сглатываю слюну, которая невольно выделяется при аромате свежих сахарных булочек.

Бастиль соткан из морского бриза и цветущих садов. Затерянный на самом краю королевства, этот городок кажется созданным из солнечного света и безмятежности. Зимы здесь мягкие, а лето – не знойное, ласковое.

Меня всегда удивлял здешний народ. Беззаботные, счастливые, они живут в гармонии с собой и окружающим миром. Беды и опасности обходят Бастиль стороной. Возможно именно поэтому здесь не знают зависти и злобы, а каждый новый день встречают с улыбкой и открытым сердцем.

Наш Ниаль – полная противоположность Бастилю. Его жители чопорны и эгоистичны. Город, в котором собралась вся богатая знать, считающая себя лучше других. Некоторые в открытую заявляют, что если ты потомок древнего рода, наделенный даром, то люди более низкого статуса тебе не ровня. В нашем городе вся прислуга обладает распространенными способностями, и к ним относятся плохо.

Город выстроен в строгом стиле: дома с высокими шпилями и башенками, устремленными в небо, с резными порталами и ажурными балюстрадами на фасадах. В Ниале преобладают серый, бордовый и черный цвета. Поэтому редкие выезды за пределы города, в места более красочные, кажутся мне экскурсией в музей.

Я прохожу уже третью улицу Бастиля, и каждую украшают искусные ремесленные изделия, музыка льется из нескольких домов и переулков. Сбоку я замечаю местный театр, где молодые ребята, по видимому, репетируют будущий спектакль. К подобной атмосфере я вовсе не привык. Мне даже чужды сами мысли о возможности привыкнуть к подобному.

Когда тебя с детства готовят к войне, говорят об убийствах, заставляют смотреть на ужасные вещи, обычные детские радости не вызывают восторга. У меня не возникает желания взять игрушку и поиграть с ней. А вот взять в руки клинок и сойтись в поединке с учителем – чувствуется правильным.

Ноги сами приводят меня в лес. Мне нужно проверить охрану поместья Персиля. Найдя небольшую поляну, я ложусь на траву, обдумывая дальнейшие действия. Я мог бы пробраться внутрь, услышать слухи, которые собираю намеренно, чтобы использовать в будущем. Вся моя семья может быть казнена в течение часа, если я раскрою их тайны. Но кто поверит ребенку без доказательств? Да и меня могут казнить вместе с родителями, поэтому я набрался терпения. Еще год назад я слепо следовал воле семьи, но постепенно начал понимать их замыслы. И я с ними не согласен.

Вскочив на ноги, я отряхиваюсь и направляюсь к боковому входу старого здания. Но не успеваю выйти из-за деревьев, как мимо пробегает испуганный солдат. Он оглядывается по сторонам и хмурится. Я прячусь за широким кустом и наблюдаю, как он исчезает. Что-то случилось. В любой момент могут выйти главнокомандующие, и если меня заметит отец, я больше никогда не смогу ездить с ним.

От раздражения я хлопаю по листьям и бреду обратно к тихой поляне, мечтая продлить чувство покоя хоть ненадолго. Но чем ближе я подхожу, тем сильнее натягивается внутреннее беспокойство. И не зря. Картина, открывшаяся передо мной, повергает в ступор.

Маленькая девочка отбивается от теневой змеи. И защищается она превосходно. К ее движениям, учитывая возраст, почти не придраться. Кинжал в детских руках будто настоящий меч! Я завороженно смотрю на нее, и мой вздох замирает, когда девочка падает. Быстрым шагом я двигаюсь вперед, а она лежит неподвижно, глядя в черноту. Почему? Почему она не двигается? Неужели храбрость уступила место страху? Или она просто местная сумасшедшая, которой нравится испытывать муки теневых чудовищ?

Я лишь мельком успел взглянуть на лицо девочки. Она словно находится под гипнозом. Разве змея на такое способна? Невероятно. Или это новые способности моей матери? Я обязательно выясню это, когда спасу маленькое чудо.

Выставив вперед меч, я разрубаю теневую змею, за что впоследствии непременно получу взбучку. Но грудь девочки снова поднималась и опускалась. Она жадно глотает воздух. Значит, выходит из неведомого мне транса.

Девочка резко вскакивает на ноги и принимает боевую стойку. Неужели она собирается драться со мной? Я ведь спас ее от смерти!

– Ты благодаришь меня кулаками?!

Я злюсь на нее. И на себя тоже, что замешкался. За подобные просчеты мать наградила бы меня несколькими пощечинами. Я срываю капюшон, надеясь, что девочка ослабит напряжение, и прячу свое оружие.

Самые долгие секунды в моей жизни она тратит на изучение меня. Сотни противоречивых эмоций промелькает на бледном лице, и мне становится не по себе. Невозможно испытывать столько чувств одновременно!

– Прости, что растерялась… И спасибо, что спас.

Мои нахмуренные брови разглаживаются. Все-таки извинилась и поблагодарила. Не такая уж она и ужасная. И ужасна ли вообще? Если раньше я испытывал к девочкам презрение, то сейчас чувствую необъяснимый интерес и тягу к незнакомке. Это странно. А странные чувства я всегда избегаю.