Текст книги "Академия скрытых истин (СИ)"

Автор книги: Лиза Кук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 24

Я просыпаюсь в холодном поту, сердце бешено колотится в груди. Комната тонет в полумраке, лишь лунный свет робко пробивается сквозь неплотно задернутые шторы. Ночная тишина давит на уши, кажется зловещей и предвещающей беду. Перед глазами все еще стоит картина кошмара, такая яркая и пугающе реальная.

Тени. Они клубились вокруг, принимая очертания чудовищ, искаженных и злобных. Теневые монстры. Они были повсюду. Их черные когти тянулись к Тому, который неподвижно стоял и смотрел на меня. Глаза все те же, наполненные нежностью. Я пыталась кричать, предупредить его, но голос застревал в горле. Том обернулся к монстру, на его лице застыл ужас, а затем… тьма поглотила его.

Затем к нему побежала Лив. Моя лучшая подруга, чья улыбка всегда разгоняла тучи. Тени набросились на нее, словно стая голодных волков, терзая тело и лишая жизни. Я протянула руку и попыталась спасти, но пальцы лишь скользнули по пустоте.

Дыхание прерывается, в голове пульсирует боль. Я знаю, это всего лишь сон, плод разыгравшегося воображения. Но ощущение потери и всепоглощающего ужаса остается. Неужели это предостережение? Знак грядущей беды? Я вскакиваю с кровати, ощущая острую потребность увидеть Тома и Лив. Убедиться, что с ними все в порядке.

Выскальзываю в коридор и замираю. Ну куда я могла отправиться? Я должна игнорировать Эванса, забыть о нем и сосредоточиться на отряде. А Лив крепко спит, наверняка в обнимку с Зейном. Я устало провожу ладонями по лицу и, с трудом вздохнув, собираюсь вернуться в комнату, как вдруг дверь напротив бесшумно приоткрывается.

И снова он. Полуобнаженный Том. Сонный, но встревоженный взгляд скользит по мне, затем шарит по коридору, будто выискивая притаившуюся опасность. Внутри бушует ураган. Мне до боли хочется броситься к нему, утонуть в объятиях, выплакать всю горечь, но я должна удержаться. Ноги приросли к полу, не слушаясь ни доводов разума, ни зова сердца.

– Я услышал шум… – голос Тома эхом отзывается в моей душе. – Милая, ты в порядке?

Грудная клетка горит адским пламенем. Ярость, желание, тревога, страх – клубок противоречивых чувств душит меня. После ночного кошмара дыхание все еще сбивчивое, но я пытаюсь его задержать, лишь бы не выдать себя. Но поздно. Слезы подступают, грозя прорваться наружу. Нужно уходить, пока Том не увидел их. Не увидел, что я могу быть слабой.

– Нет, – шепчу я дрожащим голосом и поспешно скрываюсь в комнате.

В ушах стоит звон, заглушая остальные звуки. Я не слышала, ушел ли Эванс или все еще одиноко стоит в коридоре.

Луна вскакивает с кровати, присаживается на край и жалобно мяучит. Я беру кошку на руки. Обняв ее, я поглаживаю черную шерсть. Становится много легче. Мы ложимся вместе, но сон ко мне так и не пришел.

В первые дни учебы я скрываюсь от Тома, как могу. Нет, я не пряталась по углам. Просто избегала его взглядов и сама старалась не пялиться. Так проходили отчаянные дни в попытках вернуть разум в прежнее русло.

Я прибегаю к любым способам отвлечься. Поэтому через каждые два дня тренируюсь вместе с Таисом. Во время поединков и правда тяжелые мысли ненадолго покидали меня. Но как только я остаюсь одна, перед глазами вновь мелькают картины, посланные той тьмой в последнем патруле. Кажется, что меня намеренно сводят с ума. Во сне все также преследуют кошмары.

Я встаю напротив Таиса, сжимая в руках тренировочный меч, стараясь сосредоточиться. Хотелось бы назвать его не просто другом, но присутствие Таиса не приносит такого утешения. В голове не перестают всплывать тени из сновидений, образы того, как я почти утратила рассудок в последнем патруле, и это вечное чувство, что за спиной кто-то всегда наблюдает!

Таис замечает, что я слишком напряжена, и слегка склоняется вперед, готовый начать бой.

– Ты точно готова? – Спрашивает он. Голос мягок, но с оттенком беспокойства. – Амели, сегодня ты какая-то... не такая.

Я отвечаю не сразу. Делаю несколько резких движений мечом в воздухе, пытаясь встряхнуться и прогнать свои мысли.

– Все в порядке, – наконец вырывается у меня, но звучит как-то холодно. – Просто... немного устала. И, может, слишком много думаю о последнем патруле.

Таис поднимает брови, но не задает лишних вопросов. Он, как и весь отряд, знает, что я часто скрываю свои переживания. Вместо этого он принимает боевую стойку, готовясь к атаке.

– Ты не обязана скрывать это от меня, – вдруг произносит он и скользит взглядом по моему лицу. – Ты знаешь, что можешь поговорить, если нужно. Мы не обязаны всегда быть сильными, Амели.

Я не смотрю ему в глаза, потому что поглощена мыслями. В глазах Таиса читается сожаление, но он не давит. Вместо этого идет в атаку, но сдержанно, чтобы не навредить мне.

Я отскакиваю в сторону, уворачиваясь от удара, и с легким усилием парирую следующий. Удары меча резкие и механические, потому что я не вкладываю в них всю энергию. Просто дерусь по привычке.

– Ты уходишь от проблемы, – говорит Таис, все еще двигаясь вокруг. – Я вижу, как ты закрываешься, Амели. Но вот так это не решится. Ты ведь знаешь, что сила не всегда в том, чтобы скрываться от своих страхов.

Я вздыхаю, но не отвечаю, а он продолжает вглядываться в мои глаза. Видит, что в них скрывается глубокий внутренний конфликт, который я никому не желаю показывать.

Тренировка продолжается, но теперь я чувствую, как каждое движение отзывается болью в сердце. Таис прав. Я скрываюсь, но с каждым днем становится все труднее держать этот барьер. И тем не менее, я борюсь, хотя и не в полном смысле этого слова.

– Я не могу позволить себе слабости, – признаюсь я, когда уворачиваюсь от удара и отступаю на шаг.

Таис замедляет движение, его взгляд становится мягче.

– Слабость не в том, чтобы чувствовать, Амели, – тихо отвечает он, заставив меня удивиться. – Слабость в том, чтобы не дать себе шанс быть живой. Ты хочешь все скрыть, но это не сделает тебя сильнее. Ты не одна. Мы – твоя команда.

Глава 25

Я ожидаю бал, наверное, больше, чем кто-либо. Одна лишь мысль о пышных платьях, живой музыке и танцах будоражит меня. А от представленных картин украшенного зала учащается пульс. Я ощущаю укол эгоизма за то, что думаю лишь о предстоящем празднике, а не об академических играх или о предвоенном состоянии страны. Ведь я командир, который обязан ставить на первое место свой народ.

«Пока не осчастливишь саму себя, не сделаешь такими людей.»

Фразы дедушки вечно всплывают в голове в нужное время, туша пламя угрызений моей совести. Я кошусь на подаренный им кинжал, мирно греющийся в лучах утреннего солнца на письменном столе. Его я обязательно прицеплю на ногу и спрячу под подолом платья. Вдруг случайно придется устроить поединок с Эвансом.

Дверь распахивается, и в комнату вихрем врывается Лив.

– Ами, ты обязана мне помочь!

– Что, опять снесла тумбочку своей драценой?

Иногда любовные игры Лив и Зейна выходят за рамки разумного, и стихийная магия подруги шалит не на шутку.

– Я не знаю, какое колье выбрать к платью! Оно цвета выдержанного вина, а у меня два подходящих украшения.

Лив протягивает мне на ладонях два колье: одно – из нескольких золотых цепей разной толщины, другое – с рубинами на черной бархатной ленте.

– Однозначно это, – указываю я пальцем на второй вариант. – Простые цепи не лучший вариант для твоего шикарного платья.

– А ты чего лежишь? Я думала, ты уже вся наряженная и пробираешься в зал для репетиции вальса. Не поверю, что ты не сгораешь все эти дни от ожидания бала.

Я театрально закатываю глаза.

– Все то ты знаешь, лисица, – я подбираю к себе ноги и обнимаю колени. – Просто чувствую себя эгоисткой, думающей лишь о платье, а не о том, как завтра опередить Тома.

– Уверена, что дело только в этом?

Вопросительно покосившись на нее, я примерно догадываюсь, о чем хочет сказать подруга.

– А в чем может быть еще?

Лив тяжело вздыхает и забирается на кровать. Ее любопытство сменяется сочувствием.

– Ами, чего ты хочешь больше: видеть поражение Эванса или его победу?

Вопрос, на который я сама не знаю ответа. Я и не хочу знать. Секунды смятения не проходят мимо Лив, и она крепко сжимает мою руку.

– Ты знаешь, чем все закончится. Мы готовились к этому всю жизнь. Что бы ни случилось, я приму и поддержу любое твое решение. Но выбор придется сделать. И очень скоро.

Я закрываю глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю. Противоречивые чувства терзают друг друга, впиваясь острыми иглами в самое сердце.

– Я благодарна Свету за то, что он подарил мне такую подругу, как ты.

– Неужели все так плохо, что сама Амели Уолтон признается в любви?

Мы смеемся, и я набрасываюсь на Лив, щекоча ее до истерики. Я обещаю себе отложить мучительные размышления на потом и сполна насладиться этим вечером. В конце концов, выпускной бал бывает раз в жизни. И будь я проклята Тьмой, если не проведу его идеально.

Так как праздник официально начинался в семь, моя камеристка приходит к пяти. Как обычно, я выбираю объемную прическу: закрученные волосы, собранные в пучок сзади, и несколько прядей, обрамляющих лицо, на которое Севиль уже нанесла легкий макияж с акцентом на глаза. Я попросила добавить немного золотой пудры в уголки глаз, чтобы взгляд искрился.

Сняв защитный мешок с платья, я ахаю. Когда я выбирала ткани, то не представляла, что платье будет настолько красивым! Севиль затягивает шнуровку корсета и поворачивает меня к зеркалу.

Платье я намеренно решила выбрать полностью в черных оттенках. Мой любимый цвет, в котором я чувствую себя настоящей королевой. Лишь золотые крапинки небрежно разбросаны по всему наряду, словно художник брызнул кистью.

Мягкий корсет подчеркивает талию, от него каскадом ниспадает пышная юбка из полупрозрачной черной ткани, украшенная рядами объемных рюшей. Под юбку я уже нацепила ножны с единственным кинжалом. Севиль одобрительно хмыкает.

На лиф дополнительно гармошкой пришили такую же полупрозрачную ткань, что и на юбке. Рукава надеваются отдельно. Плотная резинка обтягивает мою руку параллельно груди, на которой, как и на лифе, гармошкой пришита ткань. До пола спускается длинный шлейф, тянущийся от резинки. Завершают образ длинные золотые серьги. Я довольно кручусь перед зеркалом, рассматривая свое отражение.

Поблагодарив и проводив Севиль, я замечаю, как открывается дверь Тома, и быстро хлопаю своей. Никто из нас друг друга не увидел. Но он будто застывает на пороге.

Я сверлю взглядом дверь, слыша лишь бешеное биение собственного сердца. За ней раздаются приглушенные шаги. Мой взгляд невольно опускается вниз, заметив в щели тень. Эванс стоит неподвижно напротив моей двери. Я ощущаю его присутствие каждой клеточкой тела.

Холодная ладонь сама тянется к дверной ручке. Но от нее исходит жар. Я не решаю коснуться, боясь обжечь кожу. Неужели Том сейчас держит ручку? Хочет ли он войти ко мне?

Я мотаю головой, отгоняя наваждение. Что за бред? Неужели я до сих пор питаю какие-то иллюзии? Том ненавидит меня. По крайней мере, я продолжаю внушать себе это. Иначе мои мысли вихрем кружатся вокруг этого наглеца.

Вновь слышатся шаги. Том спускается вниз.

– Слава Тьме, ушел.

Я подбегаю к окну и распахиваю его, впуская летнюю прохладу. Как вообще можно объяснить свое состояние? Почему мое тело сегодня так бурно реагирует на обычный праздник? На людей? На конкретного человека?

Хватит! Внизу меня ждет невероятная красота бала, любимая музыка и парень, которому я небезразлична. А еще, Таис в моей команде. Он в команде победителей.

Еще минут десять я просто стою, всматриваясь в очертания гор. Я надеяюсь увидеть сегодня ярко-оранжевый закат. Он означал бы положительный знак от дедушки, подтверждение, что я поступаю верно.

На бал, помимо нашего курса, приглашаются любые студенты. Основными гостями считается высшая знать, главнокомандующие армиями и их помощники, а также начальники различных подразделений. Многие из них уже намеревались перетянуть к себе выпускников.

Глава 26

В Академию я возвращаюсь уже одна. Жадно ищу глазами Лив, которую нахожу по другую сторону зала. И чем ближе подхожу, тем яснее становится картина происходящего.

Размахивая руками, Том что-то сердито рассказывает Зейну. Наш общий друг печально смотрит на него, легонько похлопав по плечу. Но и Лив выглядит разочарованной. Да что же там происходит?

Я проталкиваюсь сквозь толпу и, практически дойдя до друзей, вдруг слышу голос мистера Стоуна.

– Дорогие гости! Официальная часть нашего вечера подошла к концу. Впереди вас ждет только музыка и головокружительные танцы! – По залу прокатывается волна аплодисментов. – По традиции, наш вечер завершается последним танцем двух командиров отрядов. Я приглашаю Тома Эванса и Амели Уолтон, а остальные из отрядов могут присоединиться рядом.

На ватных ногах я оборачиваюсь к Тому, который уже поймал мой взгляд. Впервые передо мной стоит не соперник, играющий роль бездушного солдата, а растерянный мальчик, у которого отняли любимую игрушку.

Не отрывая от меня глаз, Том подходит и протягивает руку. Я натягиваю маску безразличия и касаюсь его холодной кожи. Но ладони будто обожгло огнем. Это чувство невыносимо и прекрасно одновременно. Эванс лишь удивленно приоткрыл рот, но тут же берет себя в руки.

Шурша тяжелым подолом платья, мы быстро оказываемся в середине зала. Большая часть отряда вышла к нам. Я невольно выдыхаю, что ребята закрыли нас собой. Крепкая рука сжимает мою талию, и весь воздух из легких исчезает. Том держит меня так, словно боится отпустить.

Заиграла медленная музыка, и я наполняюсь ей. Фейерверк эмоций внутри вспыхивает. Как же давно я не чувствовала себя в таком эйфорическом состоянии! Тело помнит танец. Оно изящно выгибается в различных движениях, а Том завораживающе следит за каждым моим изгибом.

В зале словно кроме нас двоих никого не осталось. Мы кружим вокруг друг друга, то приближаясь, то отстраняясь. Том прекрасный партнер. Его точно учили танцам, движения четкие и отточенные, но при этом он старается вложить в них нежность и чувственность.

Настает опасный момент. Я делаю разбег и подпрыгиваю, а Том ловит меня и начинает кружить, не отрывая взгляда. Он ставит меня слишком близко к себе, поглаживая большим пальцем мою обнаженную спину. Я напрягаюсь, и поджав губы в тонкую линию, и не замечаю, как впустила огонек.

«Давай поговорим.»

«Нам нечего обсуждать. Уже все выяснили.»

Том прижимает меня к себе еще сильнее, отчего я невольно ахаю. Через пару секунд наступит финал танца, и все закончится. Нужно просто потерпеть.

– Я боялся сказать тебе правду о своих чувствах. Еще на первом курсе ты вверила нам быть временными врагами. Но только сейчас я понимаю, что мы потеряли слишком много времени зря.

Последняя фраза добивает меня. Выворачивает на изнанку. Уничтожает. Ноги перестают держать, а в животе завязываются сотни узлов.

Музыка обрывается, и Том не упускает последнюю ноту. В такт ей он разворачивает меня спиной к себе и обнимает обеими руками. Одна из его ладоней замирает на моих ключицах. Дрожащие пальцы мягко скользят из стороны в сторону, и мне приходится прикрыть глаза. Это слишком дурманящее наслаждение.

С трудом вырываюсь из его объятий и пытаюсь глубоко вздохнуть, но он крепко держит меня за локоть, не позволяя уйти.

– Почему ты говоришь это сейчас, Том? У тебя был шанс тогда в лесу, но ты потерял его! – Голос мой срывается. Терпение лопнуло окончательно. Этот день морально вымотал меня сильнее, чем любая тренировка. – Когда ты оставишь меня в покое?

Мне плевать, что кто-то может нас услышать. Сдерживая подступающую истерику, я удерживаю невозмутимый вид и быстрым шагом направляюсь к выходу из зала. Гости продолжают веселиться, отряды шумно что-то обсуждают. Впервые со смерти дедушки мне хочется разрыдаться, будто в последний раз. Я перехожу на бег. Платье сковывает движения, но я продолжаю бежать к своей комнате.

Наглец, сидевший в моей голове все эти годы. Вот кем является Том. Я добираюсь до нашего этажа, и жадно хватая воздух, я опираюсь на перила, не в силах сделать больше ни шагу.

Том бежит следом. Останавливается напротив и ждет, когда я посмотрю на него. И снова я попадаю в его ловушку. Лицо Эванса искажает гримаса злости и сожаления одновременно.

– Все потому, что ты не хочешь оставлять меня в покое!

Я удивленно вскидываю на него брови и тоже поднимаю голос.

– Какая Тьма тебя укусила?! Это ты вечно цеплялся ко мне!

– В этом году провокации были с твоей стороны! Ты бесишься просто так. Постоянно срываешься на мне. Необдуманно вступаешь со мной в драки!

Том разводит руками в разные стороны, а мои кулаки сжимаются сами по себе.

– Я лишь физически делала первые шаги. Ты вынуждал меня так поступать!

– А что я делал? Будь добра поделиться открытием!

– Ты смотришь на меня так, словно я та, о ком ты мечтал! – Выпалила я, не понимая, что имею в виду.

Тут же закрыв рот и пожалев о сказанном, я вижу, как вытягивается и бледнеет лицо Тома. Он стоит, словно громом пораженный, удивленно моргая.

– Что будет, если я скажу, что так и смотрю на тебя? – Он понижает голос, словно боится спугнуть этот момент.

– Я не поверю тебе, – Том хочет что-то ответить, но я перебиваю его. – Это ты отверг меня в патруле! Повторюсь, у тебя был шанс, но ты сам от него отказался. Почему я должна дать его еще раз?

– Потому что я не хочу побеждать, если тебя не будет рядом!

Я была настоящей эгоисткой по отношению к Тому. Но он произносит то, что мне необходимо было услышать. То, ради чего я изменю сама себе.

– Но мы враги…

– Проклятье, я знаю! – Я дергаюсь не от крика, а от мучения в его голосе. – Каждый день я стою здесь и повторяю себе эту идиотскую фразу, чтобы не войти к тебе. Повторяю, чтобы не задушить смазливого Таиса, когда он только начинает смотреть на тебя. Повторяю прямо сейчас, чтобы не вцепиться в твои губы!

Глава 27

Амели

В лицо светят лучи летнего солнца. Я жмурюсь и нехотя открываю глаза. Комната Тома залита светом. Я перевожу взгляд на настенные часы и, будь я у себя в кровати, точно бы вскочила, чтобы бежать по делам. Но сейчас десять утра не пугают меня.

Точно. Я ведь в чужой постели. Сильные руки сгребают меня в охапку.

– Даже не смотри на время.

Том чмокает меня в макушку и зарывается носом в волосы. Я готова всю жизнь провести вот так. Никакого чувства спешки или напряжения. Только приятное чувство любви, которое мы больше можем не прятать.

Удивительно, но мне не снились кошмары. Впервые за долгое время я чувствую себя выспавшейся. Даже лучше. Сейчас я такая счастливая, что не могу передать словами.

– Я вообще не хочу вылезать. Как сегодня бежать, если ты лишил меня всех сил?

Том лишь расплывается в фирменной наглой улыбке, обнажив зубы.

– Раз у тебя есть силы ругаться со мной, значит, еще не все потратила. Надо это исправить.

Он лезет ко мне с поцелуями, пока я пытаюсь смеяться и кусаться. От прикосновений в откровенных местах меня бросает в жар. Приходится позволить Эвансу выиграть и сейчас.

Похоже, мы готовы наслаждаться этими мгновениями вечность. Только насытившись друг другом, через мгновение нам нужно еще. Мы испробовали и кровать Тома, и ванную, и пол. А после письменного стола вновь отправились в ванную.

– Ладно, согласен. Силы покидают очень быстро, – Том плюхается в горячую ванну сразу, как только я перестаю его мучить, и забираюсь следом. – Твой язык помимо плохих словечек вытворяет жутко приятные вещи.

Я ударяю рукой по воде и обрызгиваю лицо Тома. Мой желудок урчит, напоминая, что мы не съели ни крошки со вчерашнего вечера.

– Через десять минут сбегаю на кухню и принесу нам обед.

– Не нужно. Нам пора расходиться и готовиться к академическим играм, – я разочарованно вздыхаю от собственного решения и откидываю голову на плечо Тому. – Но мне так не хочется.

Он крепко обнимает меня правой рукой, а левой водит мочалкой по ноге. Легкий поцелуй в плечо вновь вызвал во мне дрожь. Пора заканчивать утехи.

В грязную одежду залезать не хотелось, поэтому Том одолжил мне длинную черную кофту. Но при условии, что он сам меня оденет. Только спустя две минуты я наконец-то стою не обнаженной. Ткань как раз закрывает все самое сокровенное, что не сильно радует Эванса.

Время пробило два часа, и ко мне начинает подкрадываться страх. Я не могу объяснить это чувство, но оно мне не нравится.

Решив посидеть еще пару минут, я тоже помогла Тому одеться (или, скорее, мешала). Когда я оставляла третий укус на его шее, в дверь раздался громкий стук.

– О нас не должны знать, – шепотом напомнила я, а Том закатил глаза. – Я спрячусь в ванной. Оттуда все будет слышно. Вдруг за дверью стоит твоя подружка.

– Ты такая милая, когда ревнуешь.

Том тянется за поцелуем, но в дверь начинают тарабанить еще сильнее. Под тяжелые шаги я тихо скрываюсь в ванной.

– Чего тебе, Зейн?

– Где тебя носит? Время обед, а ты еще не выходил из комнаты.

Я слышу все очень четко. И в голосе Зейна звучит волнение.

– Я тренировался рано утром, как обычно. А сейчас обдумываю дела на вечер. Что-то еще?

– Да! – Ох, Свет. А что Лив здесь забыла? Она легко может догадаться о моем отсутствии в комнате и присутствии у Тома. Лисица везде меня найдет. – Где Амели?

– Откуда мне знать? – Совершенно безэмоционально отвечает Том.

– Эванс, вчера она убежала после вашего танца и пропала. Как и ты.

– Если ты думаешь, что мы до поздней ночи изучали собственные тела и Амели охрипла от стонов моего имени… – Я прикрываю ладонью рот, сдерживая смех. Лив точно внутренне сгорает от злости. – …то это не так. Не я вчера обменивался слюнями с Таисом. Вот и иди к нему.

Мерзавец! Специально выделил фразу про поцелуй.

– Я уже была у Эмерсона. После этого он не видел Амели.

– А что между ними случилось? Он случайно не рассказал?

Мне не интересна версия Таиса, но укол ревности Том точно получил.

– Не скажу. Иначе опять придешь нам жаловаться, что…

– Проехали! – Резко и громко обрывает ее Том.

Я округляю глаза. На балу он рассказывал Лив и Зейну о моем поцелуе с Таисом! А они жалели его... Ну и заставила же я понервничать бедолагу.

– Пусти нас к себе, – умоляюще просит Лив.

– Нет.

– Я чувствую, что она у тебя!

– Ты не умеешь. Ты не эмпат, – небрежно бросает Том, поддразнивая подругу.

– Хорошо. Тогда я приведу сюда эмпата.

– Дорогая, давай просто поищем в другом месте, – перебивает ее Зейн.

– Ищи. Я пошла за Кэс. Вот кто устроит этим двоим настоящую взбучку!

И Лив, не мешкая, уносится прочь. Даже из ванной доносятся ее торопливые шаги по лестнице. Но Зейн остался. Как через него пробраться в свою комнату?

– Меня можешь не дурить. На тренировке тебя не было. И отсюда ты никуда не высовывался.

– Зейн, я сам разберусь. Ты не обязан влезать в мои дела. Все в порядке. Спасибо за излишнюю заботу.

Том говорит добрым тоном, так что я перестаю ощущать напряжение.

– Я задержу Оливию, – Зейн вдруг повышает голос. – Но ты должна как можно скорее попасть в свою комнату и придумать правдоподобную отмазку.

– А я уже туда собираюсь!

Я прошмыгиваю под рукой Тома и, одарив Зейна натянутой улыбкой, машу ему. Зейн закатывает глаза и прикладывается головой о стену с притворно-разочарованным вздохом.

– Конечно, я безумно рад, но вас же живьем сожрут! Умоляю, не говорите Оливии, что я был в курсе.

– Обещаю, – заверяю я его кивком, все еще улыбаясь. Я чувствую себя провинившимся ребенком, пойманным на мелкой пакости. – Пожалуйста, скажи ей, что встретил меня на лестнице. Я возвращалась с тренировки.

– Я не лгу своей королеве! – Зейн иронично вскидывает бровь.

– Иначе выдам, что ты все знал, – я скрещиваю руки на груди.

– Моя хищная умница, – Том с обожанием смотрит на меня, и от этого взгляда у меня внутри все холодеет.