Текст книги "Конец Игры (ЛП)"

Автор книги: Лиза Элдридж

Соавторы: Бекс Дево
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Я немного повысила голос, чтобы микрофон точно его уловил.

– Он единственный из вас, неудачников, кто хоть чего-то стоит... да и то, – я картинно пожала плечами, и Джесси ухмыльнулся.

– Но возвращаешься ты всё равно ко мне, – он провел рукой по внутренней стороне моего бедра; его пальцы змеей скользнули к моему пропитанному смазкой центру, дразня зрителей стрима не меньше, чем меня – настоящий талант от природы.

Не то чтобы это было сюрпризом: Джесси был рожден для камеры, единственная разница заключалась в том, что теперь он будет голым. Ну, настолько голым, насколько ему было комфортно.

Он запустил руку в мои трусики, сквозь зубы втянув воздух, когда его пальцы наткнулись на то, насколько я была мокрой.

– Моя омежья игрушка для траха так намокла от мысли о том, что я до нее дотронусь, что готова оставить после себя лужу, – тихо сказал он, глядя прямо в камеру.

Он последовал моему совету. Я знала, что этот маленький спектакль был устроен для Глитча, и это было так. Блядь. Горячо.

Я никогда не представляла Джесси ревнивцем, но, возможно, после всей этой истории с Чарли он нащупал новую триггерную точку. Как бы там ни было, когда пальцы Джесси скользнули в мою киску, мне даже не пришлось играть – я извивалась у него на коленях, постанывая.

– Ох, блядь, Джесс... Не останавливайся.

Он кивнул, используя свободную руку, чтобы притянуть меня за губы для мягкого поцелуя, который совершенно не соответствовал его следующим словам. – Моей маленькой омеге нужно растянуть киску? Набить ее так плотно, чтобы ты забыла, каково это – принимать узел?

Я кивнула, даже слишком быстро, едва не стукнувшись с ним лбами.

– Пожалуйста?

Джесси оттянул мое белье в сторону, демонстрируя свои влажно блестящие пальцы, скользящие в мою промокшую сердцевину и выходящие обратно; он добавил третий, а его большой палец описывал ленивые круги при каждом нажатии.

Он откашлялся, и его щеки слегка залились краской, пока его привычная натура боролась с этой новообретенной доминантностью.

– Скажи Глитчу, как тебе хорошо, сладенькая.

Я выгнулась навстречу его прикосновениям, преследуя его пальцы бедрами и попутно втираясь в его пах.

– Так охуенно, ты заполняешь меня идеально. Трогай меня так, как не может никто другой.

– Кому ты принадлежишь? – спросил Джесси, изогнув пальцы внутри меня, чтобы с силой нажать на чувствительную точку, отчего мои ноги задрожали.

Я судорожно выдохнула, на чистом инстинкте подставляя шею; укус Чарли горел огнем.

– Тебе! Ох, блядь, Джесси, пожалуйста, мне нужен твой член! – я уже вовсю умоляла, изнывая от нужды и скуля, пока тянулась назад, пытаясь расстегнуть ремень беты.

Он не стал ждать, приподнял меня со своих колен, чтобы спустить штаны, и усадил прямо на свой твердый член; одной рукой он обхватил меня под коленями, раздвигая мои ноги в стороны, пока подбрасывал меня на своем члене.

Это вторжение было более чем желанным, мои стоны переплетались с полным нужды скулежом, пока он трахал меня снизу, а кресло тихо поскрипывало под нами.

– Кому принадлежит эта киска, Тара?

– Тебе, – выдохнула я, ловя его губы для лихорадочного поцелуя. Когда я краем глаза зацепила экран, картинка была... невероятной.

Джесси вколачивался в меня снизу, удерживая на весу так легко, словно я и вправду была куклой; мои сиськи подпрыгивали в портупее с каждым жестким толчком в мою киску, а смазка стекала по его члену почти непрерывным потоком.

Даже несмотря на то, что в комнате были только мы вдвоем, я чувствовала на нас чужие взгляды.

Глаза Глитча.

И Чарли тоже. Ровный гул удовольствия, исходящий от моего альфы, предупреждал, что он кайфует от этого не меньше нашего.

И это лишь заставляло меня хотеть большего.

– Так хорошо, малыш, пожалуйста, не останавливайся, – стонала я, откинув голову ему на плечо, пока Джесси использовал мою киску.

– Потри свой клитор, хочу, чтобы ты устроила Глитчу грязное зрелище. Покажи ему, кто знает, как сделать тебе по-настоящему хорошо.

Я повиновалась ему мгновенно, потирая клитор быстрыми зигзагообразными движениями, отчего в сочетании с уверенными толчками Джесси у меня закатились глаза.

Непрерывное пиликанье сообщений и донатов лишь усиливало момент, я всё отчетливее чувствовала нарастание знакомого напряжения, чему также способствовало то, что Джесси стянул лямки моей портупеи, позволив моим сиськам запрыгать по-настоящему свободно, пока он не наклонился, чтобы пососать мой сосок, обводя языком этот комок нервов.

– Еще, еще, еще... – судорожно выдыхала я, зажмурив глаза от эйфории. – Боже, пожалуйста, не останавливайся, малыш.

Глава 21

Я наблюдал за Тарой достаточно долго, чтобы безошибочно определять, когда она была близка к разрядке, ускоряя движения кулака в такт ее дергающимся бедрам и нарастающим стонам. Моя рука, скользкая от предсеменной жидкости и капли смазки, приближала меня к разрядке с каждым быстрым движением запястья, пока я представлял, каково это – быть глубоко внутри киски этой восхитительной маленькой омеги вместо ее беты-парня.

Может, я бы заставил ее обхватить меня этими идеальными губами, пока он ее трахал, просто чтобы почувствовать, как она подается вперед с каждым их соударением тел.

А может, я бы даже вонзился в него самого, чтобы показать ему, как правильно трахать мою омегу.

Джесси прикусил сосок Тары, и это было единственным стимулом, который ей требовался. Она приподняла бедра так, что его член выскользнул из нее, и продолжила агрессивно тереть себя сквозь поток брызнувшей из нее жидкости; ее стоны были высокими, звонкими и такими, блядь, сексуальными, что я не мог не последовать за ней.

Я сжал свой узел, уже начавший набухать после того, как я кончил в первый раз, размазывая сперму по стволу, пока продолжал трахать свою руку.

Этого было мало.

Этого было катастрофически мало.

И Джесси, казалось, прочитал мои мысли, не дав ей ни секунды на передышку, прежде чем усадить ее в кресло вместо себя, направляя ее дрожащее тело так, чтобы она встала на колени боком, держась одной рукой за подлокотник.

Эффект был... великолепен. Открывая мне полный вид на ее подтянутые мышцы и изгибы бедер, блестящих от ее смазки, когда он, схватив ее за волосы, направил ее к своему члену, жестко трахая ее в рот.

– Ох, блядь... – тихо прорычал я, игнорируя звук уведомления на рабочем телефоне, и подался бедрами навстречу своей скользкой хватке, представляя, что это киска Тары.

Представляя, что это я заставляю ее кричать и умолять вокруг моего члена, пока она слизывает свою кончу с члена Джесси, принимая его глубоко в глотку, пока он неглубокими толчками трахает ее горло.

Каждый влажный, сосущий звук, срывавшийся с ее губ, ощущался как физическое касание языка к моей шее; мой пульс возбужденно стучал в горле, пока она снова и снова давилась его длиной.

– Заставь ее потрудиться ради этого, Джесси, – простонал я, теперь уже жестко вколачиваясь в собственную руку. Другой рукой я небрежно набрал сообщение в чат.

Glitched_Attraction69: кончи ей на лицо.

Джесси убрал руку Тары с подлокотника и заложил ее ей за спину, всем своим видом приказывая оставить ее там. Он перехватил руки, используя оба ее запястья, прижатые к середине спины, как рычаг, чтобы безудержно трахать ее в рот.

Слюна и подкрашенные тушью слезы смешались на ее подбородке, стекая на подлокотник лужицей, которую мне до одури хотелось слизать.

Если бы только я мог трогать ее вот так.

Так, как я мечтал.

Так, как альфа создан трогать женщину.

Так, как я был создан принадлежать ей.

Glitched_Attraction69: жестче.

Glitched_Attraction69:заставь ее потрудиться .

Я снова был близок к разрядке, наблюдая за испариной на татуированной груди Джесси. Свечение зеленых ламп играло на влажных, завивающихся волосах на его затылке, вызывая у меня желание запустить пальцы в его светлые пряди и обойтись с ним так же грубо, как сейчас обходились с Тарой.

Посмотрим, как хорошо бы у него получилось давиться и умолять об альфа-члене.

Посмотрим, каково бы ему было оказаться перегнутым через подлокотник кресла, выставив свою красивую задницу в ожидании, пока Тара вылижет или трахнет его, или...

Блядь.

Моя свободная рука распласталась по столешнице, а вторая лишь немного замедлилась, чтобы отсрочить стремительно приближающийся оргазм. Но когда рычание Джесси перешло в стоны, это стало почти бессмысленным; грань была так близка, что я практически чувствовал вкус эйфории.

Я не мог точно уловить тот момент, когда это перестало быть тем, как Джесси трахает Тару в горло, и переросло в то, как Тара берет контроль в свои руки, используя свой рот, чтобы доставлять удовольствие Джесси, пока его рука не отпустила ее запястья, чтобы вцепиться в спинку кресла и удержаться на ногах. Его вторая рука зарылась в ее волосы, бедра подавались вперед под полускулящие, полные нужды стоны и прошептанные похвалы.

– Вот так, Тара. Ты так хорошо справляешься. Тебе так охуенно, малышка. Боже, ты заставишь меня кончить, пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста, малышка, не останавливайся.

Я застонал одновременно с Джесси, удвоив скорость своих движений, когда он вытащил член из гостеприимного рта Тары, чтобы пару раз передернуть, брызнув спермой на ее ожидающий язычок и губы, а также на половину щеки.

– Блядь! – прорычал я, изливаясь на собственные пальцы.

Но я еще не закончил. Я не мог закончить. И, слушая, как скулит Джесси... Ко мне пришла идея.

Взгляд Тары был прикован к глазам Джесси, ее преданность ему исходила от нее, как нечто осязаемое, когда он пальцами стер сперму с ее щеки, размазал по ее языку и снова протолкнул их ей в рот, заставляя ее давиться, вздрагивать и стонать.

– Хороший щеночек, Джесси, – прошептала она. – Проверка светофора?

– Зеленый, абсолютно зеленый, – пробормотал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее; его рука по-собственнически обхватила ее горло. – Потрясающе...

Тара не торопилась, прежде чем ее взгляд снова скользнул к экрану, как будто она вообще забыла о моем присутствии.

Эта мысль заставила меня снова начать дрочить.

Я был для нее настолько незначительным, что, даже когда я платил ей больше годовой зарплаты обычного человека за тридцать минут ее времени, она совершенно обо мне забывала.

Я использовал свободную руку, чтобы напечатать сообщение – за последний год, с тех пор как я ее нашел, я довольно неплохо наловчился печатать одной рукой.

Glitched_Attraction69: У меня есть еще одна просьба. Готов заплатить $

– Какая? – с любопытством спросил Джесси, поднимая Тару и снова усаживая ее к себе на колени.

Жаль, что он был бетой и ему требовалась минута на восстановление... Я бы с удовольствием посмотрел, как они потрахаются еще немного, а мое время стремительно подходило к концу.

Glitched_Attraction69: пусть она сделает тебе минет, пока ты в прямом эфире на своем канале. Не на привате.

Джесси рассмеялся.

– Ни за что, меня забанят.

Glitched_Attraction69: не-а, правила довольно четкие: ты не можешь показывать обнаженку на СВОЕМ стриме, и ты не можешь транслировать один и тот же контент одновременно где-то еще.

Тара задумчиво промычала, посасывая пальцы так, словно наслаждалась вкусом кончи Джесси.

–...Полагаю, если я буду под твоим столом, они меня не увидят... а если мы не скажем, что это происходит на твоем канале... Мы просто сделаем сюрприз...?

Джесси вздохнул, раздвинув бедра моей идеальной омеги своими, чтобы ее киска предстала перед моими глазами во всей красе. Его пальцы подразнили ее скользкий, сладкий вход, раздвинули его и скользнули внутрь, чтобы начать медленно ее трахать.

Тара отреагировала мгновенно, с тихим скулежом откинувшись на него.

– Блядь, Джесси...

– Сколько? – спросил он, целуя ее в шею сбоку. – Если мы собираемся это сделать... Я просто знаю, что Тару потом нужно будет трахнуть. Моя девочка становится такой мокрой... – словно в подтверждение своих слов, он вытащил пальцы, показывая мне, как смазка соединяет их тонкой нитью, пока он сводил и разводил их в воздухе, словно ножницы, прежде чем снова нырнуть внутрь, чтобы трахнуть ее жестче.

– Тебе лучше снова стать твердым для меня, – мягко предупредила Тара, потирая свой клитор, что дало Джесси возможность свободной рукой ущипнуть и скрутить ее затвердевший сосок. Звук, вырвавшийся у нее от этого жеста, был божественным. Моя рука снова нашла мой член, когда я откинулся в кресле, медленно поглаживая его и наблюдая за ними.

– Ты хочешь, чтобы это тоже было в прямом эфире? – спросил Джесси, сильно прикусив ухо омеги, отчего она заскулила.

Джесси быстро освоил правила игры. В животе вспыхнуло возбуждение, и я чувствовал биение пульса в своем узле – он так отчаянно нуждался в том, чтобы оказаться внутри нее. Или него. Я хотел их обоих.

Glitched_Attraction69:да. назовите цену .

Глава 22

Я, блядь, летал от счастья.

После того невероятного секса, который у нас был на стриме накануне вечером, и толстенного чека, который за ним последовал – что сделало нашу с Тарой мечту о покупке дома гораздо более осязаемой, – и того стрима, что мы запланировали на следующую неделю... Казалось, я был непобедим.

Глитч не хотел смотреть на Тару с каким-то гребаным альфой, он хотел смотреть на нее со мной. Никакого Чарли не требовалось для жирных выплат и потока похвал.

Я так хорошо себя не чувствовал уже целую вечность. Что-то во всем этом опыте казалось таким, будто оно открыло во мне нечто, о чем я раньше даже не подозревал.

Ладно, дело в том, что у меня явно есть кинк на эксгибиционизм, со смехом подумал я, перекатившись по кровати, чтобы спустить ноги на пол. И на то, чтобы безликий кит Тары доминировал надо мной в чате.

Я вылез из кровати, заработав при этом недовольное мяуканье Инки; ее большие зеленые глаза сузились, когда я потянулся, закинув руки за голову. Мои мышцы затекли и ныли после прошлой ночи, протестуя, когда я выгнул спину.

– Прости, малышка, – прошептал я. – Спи дальше.

К счастью, стрим «под столом» будет еще не скоро, так что у меня было немного времени на восстановление, прежде чем мне снова придется так выкладываться.

Хотя у меня было предчувствие, что до тех пор я практически ни о чем другом думать не смогу. Я ждал не дождался, когда выведу стрим Тары на третий монитор во время своей игры. Чтобы смотреть, как она поклоняется мне, пока я пытаюсь сосредоточиться на игре.

Мы договорились с Глитчем, что это вполне справедливая просьба – чтобы я обращал внимание на его желания в чате на «SLCK'd», учитывая, что сама Тара будет слишком занята тем, чтобы я промахивался при каждой попытке выстрела.

Я повернулся и посмотрел на нее: она свернулась калачиком посреди своей кровати-гнезда, ее темные волосы волнами разметались по коллекции фиолетовых подушек.

Как же мне так повезло?

Даже если мы не были связаны узами, мне казалось, что одно ее присутствие рядом меня успокаивало. Ее запах был резковатым, но в то же время успокаивающим – так, как я никогда не испытывал ни с одним другим партнером. Я надеялся, что когда-нибудь она захочет сделать со мной этот шаг, но... Я ведь не был альфой. И я понимал, если для нее это не было в приоритете.

Омег тянуло к альфам: физиология их статусов делала их идеальными сексуальными партнерами для изнывающей от нужды омеги в течке.

Мои пальцы скользнули по ее щеке, заправляя прядь волос за ухо, убирая их от глаз, чтобы лучше рассмотреть ее лицо.

Но для Тары это не имело значения. Я знал это. Это были надуманные тревоги, порожденные ее случайной связью и годами скрытой ревности, которую я испытывал к Чарли на протяжении всей жизни. Я даже не замечал ее по-настоящему – это было медленно тлеющее чувство, которое я умудрялся закапывать поглубже, предпочитая радоваться за друга тому, что его жизнь казалась неизменно легкой. Конечно, он никогда не был популярен. Но кого это волнует, когда ты сексуальный прирожденный гений с пухлым банковским счетом?

Теперь всё это вылетело в трубу.

Конечно, отчасти это была вина Тары. В конце концов, это она его укусила. Но я злился не столько из-за укуса – мы всегда знали, что когда-нибудь альфа должен будет стать частью ее жизни в более серьезном ключе, – сколько из-за того, что у Чарли была привычка случайно получать всё то, чего хотел я.

И это пиздец как бесило.

Лицо Тары сморщилось, она заморгала, просыпаясь. По утрам она всегда была немного сварливой, учитывая, что она была абсолютной совой, и любое время до полудня означало, что она поспала всего несколько драгоценных часов. Но, справедливости ради, какой уважающий себя стример вообще был жаворонком? Это казалось полной противоположностью работе, где ты начинаешь смену тогда, когда все остальные уже поужинали.

Но как только ее красивые карие глаза встретились с моими, выражение ее лица смягчилось, а губы растянулись в легкой улыбке.

– Доброе утро, лимонная долька, – сказала она, и ее голос всё еще был слегка сонным и тягучим.

– Доброе утро, пирожочек. Хочешь завтрак?

– Черничные блинчики? – с надеждой спросила она.

– Да, могу устроить, – я бывал в ее квартире достаточно часто, чтобы ориентироваться на кухне... Или, по крайней мере, мог притвориться, что ориентируюсь. К моему счастью, Тара не имела привычки наблюдать за тем, как я готовлю, так что я мог открывать не те шкафчики столько раз, сколько потребуется, и не сгорать при этом со стыда.

Я быстро поцеловал ее в висок, а затем – в губы, после чего отстранился и пошлепал на кухню.

Тара была помешана на эстетике своего жилого пространства, и ее кухня не стала исключением. Белые шкафчики были от застройщика и достались ей вместе с квартирой, но она заменила дешевую серебристую фурнитуру на черные дверные ручки, которые идеально сочетались с шиферно-серыми, почти черными, искрящимися столешницами. Я не был уверен, из какого они камня, но всегда был их фанатом. Они даже попали в наш список желаний для будущего дома – хотя мы знали, что устанавливать их, скорее всего, придется самим.

Ее кухня была такой же милой, как и вся остальная квартира; вся ее мелкая бытовая техника – чайник, тостер, планетарный миксер и даже эспрессо-машина – без труда вписывалась в общую цветовую палитру с преобладанием фиолетового.

До встречи с ней я и не подозревал, что существует столько оттенков любого цвета, не говоря уже о фиолетовом, который казался довольно простым. Красный плюс синий. На ступень выше основных цветов. Довольно банально. Но здесь была ошеломляющая разница. Фиалковый, орхидеевый, розовато-лиловый, гелиотроповый – который, как я часто говорил, был ближе к розовому, но Тара быстро ставила меня на место – сливовый, аметистовый и тутовый, и это лишь некоторые из них.

Я достал из морозилки замороженную чернику, а из кладовки – смесь для блинчиков и сахарную пудру. Моя девочка обожала сладкое в любое время суток и питала особую слабость к пудре поверх блинчиков.

Тесто получилось быстро с помощью ванилина, яиц и молока из холодильника; я аккуратно вмешал чернику, стараясь ее не раздавить. Масло зашипело на разогревающейся сковороде, когда я зачерпнул немного теста мерной чашкой и вылил его на середину антипригарной поверхности.

Я следил за тем, как они пекутся, твердо решив избежать очередной катастрофы со сгоревшими блинами, вроде той, что случилась на нашу полугодовую годовщину. Они только-только начали пузыриться и подрумяниваться по краям, когда мой телефон, забытый на столешнице, ожил и завибрировал.

Чарли: Привет, не хочешь сегодня зависнуть? Подумал, может, сходим в «Board City»?

Я всё еще злился на него. Абсолютно точно злился... Но при этом не мог сдержать улыбку. Мы почти никогда не ссорились; честно говоря, на моей памяти был лишь один случай, когда я так долго с ним не разговаривал.

В выпускном классе старшей школы он весь семестр страдал херней, не делая курсовую по истории, а я неделями рвал задницу над своей. Но когда подошел дедлайн, Чарли поднапрягся и написал всё за одну ночь перед сдачей. Он получил пять с минусом, а я – четверку.

Это была катастрофа.

В то время он водил убитый джип, который гремел громче, чем ебаный слон, так что вся округа знала, когда он сворачивал на мою улицу. Он заявился в середине дня в воскресенье, после того как мы не разговаривали все выходные, подняв чертов грохот на весь тупик, и настоял, чтобы я сел к нему в машину.

Я пытался послать его куда подальше, но этот упрямый придурок не принимал отказов. В конце концов, меня загнали в машину и привезли в «Board City». Это кафе настольных игр только открылось, и у нас всё не было возможности туда сходить.

Своего рода идеальная взятка. Я никогда не мог устоять перед магазином игр, а кафе с настолками было еще лучше. Огромный выбор и никаких обязательств по покупке.

Он завел нас внутрь, заплатил и снял с полки уютную кооперативную игру. Я подумал, что это глупость. Мы должны были вместе строить город и собирать как можно больше ресурсов. Я всегда любил соревноваться, и играть в игру, где никто не выигрывает, казалось нелепым.

Какой смысл играть, если нет победителя и проигравшего?

Но совместное планирование стратегии, нахождение в одной команде и, в конечном итоге, получение второго по величине возможного результата в игре подняли нам настроение. Не говоря уже о том, что это дало нам время обсудить, почему я был так расстроен.

Больше всего на свете меня просто достало стараться сильнее, чем каждый альфа-мудак в радиусе пяти миль от меня, ради того, чтобы получить лишь треть их результата.

С тех пор мы ходили туда часто; особенно в школьные годы это стало для нас чем-то вроде рутины, но мы редко играли в кооперативные игры. В основном мы наслаждались дружеским духом соперничества... Однако, зная Чарли, у меня было предчувствие, что я вот-вот увижу знакомую коробку с градостроительной игрой.

Сентиментальный придурок.

Я не был уверен, что готов к этому, пока нет. Казалось, я только что... что-то понял, и хотя это не решало всех проблем, казалось, что это исправляло хоть что-то; но всё это по-прежнему ощущалось чертовски хрупким, и мне не нужно было, чтобы Чарли ввалился сюда и прошелся по этому бульдозером.

Мне нужно было время подумать. Время разобраться, что, черт возьми, я тут вообще чувствую.

Пузырьки на блинчиках начали лопаться медленнее, и я перевернул их фиолетовой лопаткой в форме сердечка; идеальный золотисто-коричневый цвет говорил о том, что я, блядь, справился на отлично.

Статус лучшего парня снова в деле.

Спустя одну шаткую стопку блинчиков – и всего с двумя жертвами – я всё еще не ответил Чарли.

Я положил Таре два блинчика, кусочек сливочного масла и посыпал всё это сахарной пудрой.

Бутылочка с сиропом ждала ее на столешнице – я со спокойной совестью никогда бы не смог полить сиропом то, что уже посыпано сахарной пудрой, – и, словно интуитивно зная, что завтрак готов, из-за угла появилась Тара; ее еще влажные волосы рассыпались по плечам, а одета она была в майку от «OVWatch» и спортивные штаны.

– Спасибо, – сказала она; ее голос звучал гораздо звонче и бодрее, когда она потянулась за быстрым поцелуем.

Она взяла вилки и сироп, пока я забирал наши тарелки, и мы сели за небольшую барную стойку. Мы ели вместе в комфортной тишине в стиле «мы оба слишком устали, чтобы трепаться». Тара с довольным мычанием привалилась ко мне боком, уплетая свою порцию.

Мой телефон снова завибрировал на другом конце столешницы, и я потянулся за ним, вздохнув при виде сообщения Чарли.

Чарли: Я притащу тебя туда силой, если придется. Ты же знаешь, я это сделаю.

Я не мог сдержать улыбку, которую вызвала эта угроза, но позволил ей быстро исчезнуть. Мой взгляд стал отстраненным, когда я начал покусывать кутикулу; нерешительность наполняла грудь тревогой.

Рука Тары накрыла мою, оттягивая ее от моих грызущих зубов; ее обеспокоенные глаза вглядывались в мое лицо.

– Что случилось?

Я положил телефон экраном вниз, всё еще не отвечая. В основном потому, что понятия не имел, что сказать.

– Чарли написал.

Я видел, что она пытается сохранить нейтральное выражение лица; она с любопытством склонила голову набок, так что влажные волосы скользнули ей на плечо. Я рассказывал ей о нашей... размолвке.

Боже, я даже в мыслях не мог назвать это ссорой. Как жалко.

– Что он пишет?

– Хочет пойти в «Board City».

Ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить название кафе; мы были там пару раз, но она всегда предпочитала свидания, где могла бы проявить больше креатива. Я считал, что это не так уж и плохо – она была довольно неплохой художницей: из тех кружек, что мы сделали друг для друга, мне определенно досталась та, что красивее. Украшенная маленькими вишенками, лимонами и сердечками вперемешку. А та, что я сделал для нее, была... фиолетовой. И к тому же пятнистой и неровно прокрашенной.

Но Тара, будучи такой милой девочкой, полюбила ее. Засчитала как подарок в период ухаживаний, словно я был каким-то большим тупым альфой.

– О, не знала, что он любит всё такое аналоговое, – поддразнила она, стараясь говорить легко, чтобы это соответствовало ее многозначительно поигрывающим бровям.

Это сработало, и я легко улыбнулся.

– Он не самый большой фанат настолок. Он пойдет, и обычно ему надерут задницу, но это, типа... наша традиция.

– Да? – подбодрила она, ожидая продолжения.

– Когда мы учились в старшей школе, мы поругались. Если подумать, из-за сущей мелочи, но мы не разговаривали неделю, что по тем временам было чем-то немыслимым. Мы пришли в кафе настольных игр смертельными врагами – это мои слова, не его, – а вышли оттуда снова друзьями. Хотя такое случалось лишь однажды, это наш способ мириться.

– Звучит очень мило, – сказала Тара, вычерчивая успокаивающие маленькие круги на тыльной стороне моей ладони. – Так откуда тогда эти опасения, лимонная долька?

Я застонал, откинувшись на спинку стула. Драматизировал ли я? Абсолютно. Но я ничего не мог с собой поделать. Иногда человеку просто необходимо побыть сложным. – Всё... запутано.

Она промычала, легонько похлопав меня по руке.

– Давай доедим блинчики, а потом сядем на диван и посмотрим фильм.

Я кивнул, возвращаясь к своей тарелке – даже если и не чувствовал особого голода.

Поедание блинчиков дало мне время подумать. Что, как я полагаю, и было планом Тары с самого начала. У этой проницательной маленькой омеги всегда находилось предложение, как помочь мне разобраться с проблемами, не выглядя при этом навязчивой.

Почему я опасался?

Потому что Чарли был идеален.

Потому что Чарли получал всё, что было у меня, включая мою девушку.

Потому что Чарли не испытывал ко мне таких же чувств.

И это пиздец как бесило.

Спустя всё это время, наблюдая за тем, как он отказывается с кем-либо встречаться, я как бы предполагал, что на это должна быть причина. Может быть, он просто не смотрел на людей в таком ключе. Или, может быть, он был настолько глубоко в шкафу, что даже не мог представить себе идею сказать Камео – или, в моих самых смелых фантазиях, мне, – что хочет его.

Несмотря на то, что за эти годы у меня было несколько партнеров, до Тары это были скорее мимолетные увлечения. Вспыхивали ярко и быстро, а затем гасли по той или иной причине, позволяя нам с Чарли спокойно продолжать наши – по общему признанию, созависимые – отношения.

И хотя я влюбился первым, наблюдать за тем, как он делает то же самое... Видеть его с кем-то другим? Это было больнее, чем я мог себе представить.

Я знал, что это нечестно, но во всем этом вообще не было ничего честного. Было нечестно, что у меня были чувства к тупому альфе, который никогда не видел меня в таком свете. Было нечестно, что тот же самый альфа идеально подошел по запаху любви всей моей жизни. Было невероятно нечестно, что мы с Тарой так терпеливо относились к вопросу создания связи, потому что хотели быть уверены, а она просто взяла и установила такую связь с ним, вообще не обсудив это со мной.

Даже если я понимал, что во всем виноваты гормоны течки, это не меняло моего отношения к ситуации.

Мне было больно. Немного злило. Я чувствовал себя брошенным.

И чувствовал неуверенность оттого, что, возможно, теперь, когда у нее появился альфа, я ей больше не понадоблюсь, и я потеряю их обоих только потому, что мне просто не суждено было родиться с дурацким узлом.

Мне нужно было что-то придумать, я не мог и дальше позволять этим мыслям отравлять меня изнутри. И если они не собирались исчезать сами по себе – а, судя по тому, как часто и дико меня кидало от счастья, что Тара ничуть не изменилась, до ярости из-за того, что так и было, казалось, что не собирались, – то разобраться с ними было единственным выходом... В конечном итоге.