Текст книги "Невеста для Маршала (СИ)"

Автор книги: Лия Валери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 43. Дома

Мотоцикл останавливается перед знакомым двухэтажным особняком. Те самые мраморные ступени, те самые двери и балкон. Три месяца назад я неожиданно появилась здесь в комнате Кира, будто сама судьба закинула меня к нему в кровать и в жизнь. А теперь...

Кир выключает двигатель, помогает мне сойти. Его пальцы осторожно сжимают мои, будто боясь причинить боль.

– Ну что, входи. Это теперь и твой дом тоже, – говорит он просто, и от этого слова у меня сжимается сладко сердце.

Переступаю порог – и вдруг всё возвращается. Вот этот запах – домашнего распылителя и запах с кухни чего-то съедобного, высокие потолки, по которые я когда-то разглядывала с восхищением. И вот он – тот самый диван, на котором я впервые увидела его без рубашки, мокрого после душа...

– Вспоминаешь? – Кир стоит позади, его дыхание шевелят волосы на моей макушке.

Я оборачиваюсь – и вижу в его глазах тот же самый огонь, что был тогда. Только теперь в нём нет злости или равнодушия. Только нежность.

В следующий момент он подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю, хватаюсь за его шею:

– Кир! Я же не хрустальная! Поставь, пожалуйста.

– Для меня – хрустальная, – бормочет он, неся меня по лестнице в свою спальню, которую я когда-то как огня боялась. Страшно было представить, что он может со мной сделать, а теперь эти мысли вызывают сладкое тянущее чувство внизу живота.

Его спальня. Большая кровать. Шторы, колышущиеся от вечернего ветра. Он опускает меня на покрывало, и я тут же вспоминаю, как впервые оказалась здесь – злая, растерянная, как боялась его и в то же время меня тянуло к нему буквально с первых минут. Это я сейчас могу самой себе признаться, а тогда я отвергала все мысли о нём.

Кир опускается передо мной на корточки, расстёгивает ремешки на туфлях, аккуратно снимает их. Пальцы нежно массируют мои ступни, мне даже приходится закусить губу, чтобы не застонать, это приятно. Его пальцы скользят вверх от лодыжек к коленям, ещё выше к бёдрам.

– Ты же обещал «просто поспать», – напоминаю я, когда его губы находят мою шею.

Кир отстраняется, лицо серьёзное:

– Конечно. Я же не хочу навредить малышу.

Он целует меня – долго, сладко, до головокружения. А когда отрывается, в его глазах такое томление.

– Только я не знаю, как смогу девять месяцев только спать с тобой, не трогая тебя, – вздыхает он, уткнувшись лицом в мои волосы.

Я отодвигаюсь, поднимаю бровь:

– Почему девять месяцев «только спать»?

Кир хмурится:

– Ну... чтобы не навредить тебе и ребёнку.

Я не могу сдержать смех, смеюсь звонко, от души. Кир смотрит на меня немного с обидой.

– Прости. Ты мне не навредишь, – наконец выдыхаю я, глажу его по колючей щеке.

– Тогда в чём дело? – он смотрит на меня с искренним недоумением, и в этот момент он так похож на того мальчишку, каким я его когда-то представляла. И всё-таки маршал в каких-то вопросах сущий ребёнок.

Я притягиваю его ближе, шепчу на ухо:

– Дело в том, маршал, что ты, кажется, ничего не знаешь о беременных женщинах.

Его зрачки расширяются, он даже дыхание задерживает. И вдруг в его глазах вспыхивает догадка, за которым следует такой голодный огонь, что у меня сердце замирает.

– Значит... – он начинает медленно, проводя рукой по моему бедру, – ты хочешь сказать...

– Я хочу сказать, – перебиваю я, целуя его в уголок губ, – что твой наследник надёжно защищён. А его мама...

Я не успеваю договорить. Кир прижимает меня к матрасу, и его поцелуй сметает все мысли. Всё, кроме одного – как же я скучала по этому. По нему. По нам.

И когда его пальцы скользят под подол моего платья, я понимаю, что и сама не против нарушить его обещание.

Его губы скользят по моей шее, оставляя влажные, горячие следы, от которых всё тело покрывается мурашками. Я пальцами сжимаю его волосы, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Каждое прикосновение его натруженных рук заставляет сердце бешено колотиться.

– Подожди… – его голос звучит хрипло, когда он задирает подол моего платья и тянет трусики вниз. – Ты точно уверена, что можно…я же большой.

Я прерываю его поцелуем, его дыхание горячее и прерывистое.

– Я уверена в тебе, Кир, ты всё сделаешь идеально и безопасно, – шепчет ему в губы, вздрагивая от его прикосновения к чувствительную коже на внутренней стороне бедра.

– Да, я буду очень нежен…

Мои пальцы впиваются в его плечи, когда я притягиваю его лицо к себе, заглушая слова поцелуем. Больше не нужно объяснений. Его ловкие пальцы расстёгивают молнию на платье, освобождая моё тело от одежды, а я с нетерпением помогаю ему избавиться от этой чертовски сексуальной кожаной куртки. Следом на пол летит футболка, мы на секунду замираем, изучая друг друга, будто не виделись вечность. Его глаза медленно скользят по моему телу, останавливается на груди.

– У тебя грудь действительно стала больше, – шепчет Кир и целует сосок. – Ты стала ещё прекраснее, – его голос звучит почти благоговейно, когда ладонь осторожно ложится на едва заметный изгиб живота. – Наш...

– Да, – перебиваю я, чувствуя, как предательские слёзы подступают к глазам. – Наше чудо.

Его губы касаются моего живота с такой нежностью, что дыхание перехватывает. А потом он снова целует меня, и мир сужается до этого момента, до его прикосновений, до нашего единения.

Он невероятно осторожен – каждый его жест продуман, каждое движение точно выверено, не представляю, сколько требуется контроля для этого. И от этой необычайной бережности ком подступает к горлу. Ведь я так хорошо помню, каким он был раньше, а сейчас...

– Ты… – начинаю я, но он заставляет меня замолчать страстным поцелуем.

– Знаю, – шепчет он, его губы скользят по моей щеке к уху. – Я буду осторожен.

Его слова растворяются в новом поцелуе, а затем – в моём стоне, когда наши тела, наконец, соединяются. Он входит медленно. Бережно. Как будто я действительно хрупкая драгоценность.

Только я точно знаю, что я далеко не такая хрупкая, как он думает. Цепляюсь за его плечи, умоляю, чтобы двигался быстрее.

– Ещё…Кир, ещё, – сипит мой голос от желания.

Когда волна удовольствия накрывает меня, я впиваюсь ногтями в его мускулистую спину, слыша, как моё имя срывается с его губ. А потом мы лежим, Кир прижимает к себе, а его руки на моём животе. Я слушаю, как его сердце постепенно успокаивается.

– Я люблю тебя, – вдруг произносит он так тихо, что я едва различаю слова. – Я не умею выражать это правильно, но...

Мой палец касается его губ, останавливая признание.

– Ты только что выразил это лучше любых слов, – улыбаюсь я, чувствуя, как душу затапливает безграничное счастье, а в животе порхают бабочки.

Глава 44. Новая пара

Утренний свет льётся через большое окно в столовой, где мы завтракаем с Киром после нашей совместной ночи. Я откусываю кусочек тоста с авокадо, наблюдая, как Кир с невозмутимым видом наливает мне чай, точно зная, какой я люблю.

– Как насчёт Бейроса? – он аккуратно ставит чашку передо мной. – Я могу организовать перелёт на комфортабельном медицинском корабле с...

– Кир, – перебиваю я, кладу руку на его. – Я не хочу рисковать. Взлёт, перегрузки, смена гравитации... – моя ладонь непроизвольно ложится на живот. – Давай подождём до родов?

Его пальцы сжимают мои чуть сильнее. В глазах – непривычное согласие.

– Конечно. Значит, останемся на Земле, пока… – Он переводит взгляд на мой живот, будто до сих пор поверить не может, что там его малыш. – …пока ребёнок не родится.

В груди разливается тепло. Кир каждый раз, когда про малыша говорит, выглядит таким наивным, что хочется его обнять.

Внезапно мой чип вибрирует – оповещая о пришедшем сообщении. На экране голограмма:

«Научный центр репродукции и основ семьи. Требуется ваша явка до 23.04.3025. Код доступа: ALPHA-7».

Я поднимаю встревоженный взгляд:

– Что это? – спрашиваю Кира.

– Думаю, ничего серьёзного. Просто какая-нибудь проверка, – успокаивает он меня.

– Надеюсь, на Земле не запрещено свободное зачатие? – меня не отпускает тревога. – Или для этого тоже правительство выделяет специального партнёра?

Кир фыркает, вытирая салфеткой губы:

– Беременеть можешь от кого захочешь. Но в центр съездить надо – стандартная процедура.

Через час мы уже подлетаем к стеклянному зданию Центра. Внутри – стерильный белый холл с голографическими указателями. У ресепшена симпатичная ассистентка сканирует мой чип, дружелюбно улыбается приклеенной улыбкой.

– Александра Пушная, нам удалось подобрать вам идеальную пару по новой системе совместимости! – сообщает она монотонно, переводя взгляд с меня на Кира и обратно. – Вы отказались от предыдущего кандидата, но алгоритм нашёл ещё более подходящий вариант. 98,7% совпадения!

Я застываю. Кир напрягается, как пружина.

– Какую... ещё пару? – медленно переспрашиваю я.

– Ну, вы же после отказа от партнёрства вновь попали в базу поиска, – ассистентка щёлкает по голограмме. – Ваш прошлый предполагаемый муж маршал Шеп вам не подошёл...

– Нам не нужны никакие пары, – голос Кира звучит неожиданно резко. Он шагает вперёд, его рука обнимает мою талию. – Мы вместе. Прошу аннулировать отказ.

Ассистентка моргает:

– Но система...

Кир вдруг опускается на одно колено. В его пальцах появляется кольцо – простое, из белого металла с небольшим сапфиром, точно под цвет моих глаз.

– Саша, – его голос вдруг начинает сипеть, он откашливается. Куда испарился его маршальский уверенный тон? – Ты... выйдешь за меня? По-настоящему. Не по госраспределению, не по какому-то тесту, а просто потому, что мы и без всех тестов подходим друг другу. Я уже говорил, что люблю тебя, а сегодня хочу, чтобы ты стала моей женой. Потому что ещё одного конкурента я просто вышвырну через окно.

Вокруг замирает всё: ассистентка, пара ожидающих в холле, даже голограммы будто перестают мерцать. В ушах – только бешеный стук сердца.

– Ты... – я чувствую, как губы дрожат. – Ты же ненавидишь земные брачные ритуалы. Говорил, что это «бессмысленная трата времени».

Кир хмурится, но не опуская руку с кольцом:

– Для тебя я готов стать даже земным романтиком. Ненавижу эти церемонии, но... – он делает глубокий вдох, – хочу, чтобы весь мир знал, что ты моя. Добровольно.

Я даже не замечаю, как слёзы скатываются по щекам, опять эти гормоны. Я киваю, не в силах выговорить ни слова. Кир осторожно надевает кольцо, его пальцы тёплые и немного дрожат.

– Так-то лучше, – поворачивается он к ошарашенной ассистентке. – Внесите изменения в базу. И отмените все эти дурацкие подборы пар моей невесте.

– Хорошо, – кивает ассистентка, – но я должна вас предупредить.

Мы одновременно поворачиваем головы к девушке.

– Я пыталась вам сказать ещё до того, как вы сделали предложение, – судя по бегающим глазам ассистентки сейчас она скажет что-то нехорошее. – Ваше совпадение было ошибкой. Программа дала сбой. Вы абсолютно не подходите друг другу.

Тишина в зале становится оглушающей. Я поворачиваюсь к Киру, со страхом боюсь увидеть в его глазах привычную жёсткость.

– Ну и что? – слышу голос Кира. – Мне ваши тесты до одного места. Заполните ваши анкеты, что Александра Пушная теперь невеста маршала Шепа.

– Да? – он обращается ко мне.

Я безмолвно киваю, слов просто нет. Во рту всё пересохло.

– Идём, Саша, – он тянет меня за руку.

Мы садимся в аэротакси. Мой взгляд падает на кольцо. Простое. Совершенное. Совсем не то, что можно было ожидать от маршала Бейроса. И от этого – ещё дороже.

– Где ты вообще взял его? – шепчу я, когда таски взлетает.

Кир прижимает меня к себе:

– Купил вчера, когда романтичный вечер готовил.

– Значит, ты планировал это? – прищуриваюсь я.

Кир нахмуривается, но уши у него краснеют:

– Просто... был готов к разным вариантам развития событий. Маршальская привычка.

Я обнимаю его за шею и целую его в уголок губ:

– Лучший вариант уже случился.

И когда его руки крепче сжимают меня, а губы находят мои, я понимаю – какая разница, что там показывали тесты. Главное то, что мы чувствуем. По-настоящему чувствуем.

Эпилог

Тонкий аромат бейросских цветов встречает меня, как старый друг. Я закрываю глаза, вдыхая полной грудью – сладкий, пряный, с едва уловимыми нотками металла и звёздной пыли. Таким воздух бывает только здесь.

– Ну как, соскучилась? – Кир берёт у меня сумку, его пальцы на мгновение касаются моих – тёплые, сильные и вместе с тем очень нежные.

– Ужасно, – улыбаюсь я, оглядываясь вокруг.

Бейрос не изменился. То же буйство красок, те же джунгли, которые, кажется, разрослись ещё больше, те же висячие сады, те же розовые облака на горизонте. Но теперь всё это кажется родным, а не как в первый раз, когда я здесь появилась.

За спиной тихо пищат люльки – наши двойняшки сладко спят, укутанные в белые одеяльца. Пять месяцев. Пять месяцев бессонных ночей, первых улыбок, крошечных пальчиков, вцепившихся в мои волосы. И Кир...

Я перевожу взгляд на мужа. Маршал Шеп, гроза межгалактических пространств, оказался тем ещё нянькой. До сих пор не могу без смеха вспомнить, как этот двухметровый богатырь в панике носился по квартире с орущим Леоном на руках, распевая ему бейросские колыбельные ласковым голосом.

Прошёл год, и вот мы, наконец, прилетели сюда.

Прошлый год промелькнул, как один долгий, насыщенный день. Когда мы решили остаться на Земле до родов, я и представить не могла, что это время станет таким... особенным. САмым замечательным за всю мою жизнь. Было многое. Да, мы иногда ругались с Киром, но всё же чаще жили мирно. Мой маршал оттаивал с каждым месяцем всё больше и больше.

Наверно, это началось с нашей свадьбы. Именно тот момент, когда Кир понял, что всё по-настоящему. Почему-то ни он, ни я не верили до последнего, что мы поженимся. Мы с ним были такими разными, но при этом нас неимоверно тянула друг к другу. Свадьба у нас прошла довольно скромно по меркам земной элиты. Хотя Кир хотел закатить вечеринку на весь мир, как говорится. Я всё же настояла, на более домашней и уютной.

Зарегистрировали нас в местном центре записи актов о бракосочетании. А праздновали свадьбу в ресторане, который парил над океаном. Незабываемое зрелище, от которого дух захватывало. Особенно когда подходишь к перилам и смотришь вниз. Гостей было много. Пригласили и своих соседей и друзей, Кир пригласил своих коллег. И наша свадьба наполнилась военными красивыми мужчинами. И всё равно мой Кир был выше и красивее всех остальных. Ещё я настояла выполнить всю свадьбу в стиле двадцатых годов. Кир не был против, он вообще, похоже, заразился от меня ностальгией по прошлому. Он постоянно спрашивал: А как раньше было? И я рассказывала. Гости тоже были в восторге и от живых бейросских цветов и от простоты стиля, со вкусом украшенного зала. На память осталось много фото и видео, которые мы периодически посматривали с Киром. Платье же мне пришлось шить в стиле ампир, чтобы скрыть округлившийся животик.

Да, к сожалению, заключить брак мы смогли только через три месяца, после того как Кир сделал предложение. А всему виной были очереди. Кто бы мог подумать.

Ну а после свадьбы мы отправились в медовый месяц. В летающий город посреди Тихого океана. Я о нём услышала впервые, когда заговорили о том, где будем отдыхать. И сразу загорелась побывать там. Очень красиво, воздушно и тихо. Это было незабываемо.

Кир превратил нашу квартиру в крепость. Он установил гравитационные стабилизаторы, чтобы я не чувствовала перепадов давления, заказал лучших врачей для регулярных осмотров и лично проверял каждое блюдо, которое мне подавали.

– Ты что, боишься, что меня отравят? – смеялась я, когда он пробовал мой чай передо мной.

– Не отравят, – хмурился он. – Но мало ли.

Он читал книги о беременности, смотрел лекции, консультировался с врачами. И однажды, когда я проснулась среди ночи от жуткого токсикоза, он уже стоял на кухне и готовил какой-то бейросский отвар, который, по его словам, «гарантированно помогает».

– Откуда ты вообще это знаешь? – стонала я, сжимая живот.

– Изучал, – коротко ответил он, подавая мне чашку. Потом я узнала, что это Марика дала ему рецепт .

И знаете что? Мне помогало.

Ну а токсикоз всё же настиг меня. К шестому месяцу беременности. Мы уже знали, что у нас будут близнецы. Это, кстати, стало для меня настоящим потрясением. Два ребёнка! Это же кошмар!

– Это всё ты, – ругала я Кира, обиженно надувая губы.

– А я-то при чём? – в ответ смеялся Кир и обнимал меня, прижимал к себе и шептал, что мы обязательно со всем справимся, а он будет мне помогать.

К середине беременности, когда живот стал заметным, Кир начал вести себя...немного странно. Он мог внезапно замолчать во время разговора и пристально смотреть на мой живот, будто пытался уловить движение. А когда малыши впервые толкнулись, он замер, его глаза расширились, и он осторожно прижал ладонь к моей коже.

– Они... сильные, – пробормотал он с гордостью.

Я засмеялась:

– Конечно, твои же дети.

Ночью, когда он думал, что я сплю, я чувствовала, как его пальцы осторожно скользят по животу, как он шепчет что-то на бейросском. Обещания. Обещания, которые он намерен был сдержать. Чувствовала его губы. Он целовал мой живот, а малыши будто чувствовали его, обязательно начинали отвечать ему. Не знаю, откуда у них была такая связь. Сначала я думала, это просто совпадение, но таких совпадений становилось всё больше и мне пришлось признать, что связь между детьми и Киром всё же существует. Настоящая родительская, о которой наверно мечтает каждый ребёнок.

В последние недели беременности Кир почти не спал. Каждую ночь я просыпалась оттого, что он вглядывался в моё лицо, проверяя, всё ли в порядке.

– Кир, я живая, – ворчала я.

– Знаю, – отвечал он, но всё равно не отходил.

Однажды ночью он признался, что очень боится потерять меня и малышей.

– До тебя у меня не было никого, кого бы я так сильно любил. И я боюсь, что вселенная вновь отберёт самое дорогое, как когда-то забрала мою маму, а отцу я никогда не был нужен.

Сердце сжало от боли за Кира, за его прошлое без детства, без любящих родителей. Это всё объясняло и его холодность, и его такой характер.

– Кир, любимый. Всё будет хорошо. Ты же сам знаешь, что беременность протекает хорошо. Без осложнений. Я настроена прожить долгую и счастливую жизнь вместе с тобой, – поцеловала его в губы и провела по тёмной щеке.

Я чувствовала, как он переживает, но успокоить его не могла. Сложное было время. Даже у сильных есть свои страхи и бороться с ними очень сложно.

А потом, наконец, начались схватки.

Я старалась не кричать, чтобы не пугать Кира, который настоял присутствовать на родах. Но когда пошёл пятый час схваток, я забылась и начала громко кричать. Я помню бледное лицо Кира, который обычно не боится ничего, держал меня за руку так крепко, что у меня остались синяки.

– Не смотри на меня так! – рычала я между схватками.

– Не могу, – кивал он, но и продолжал смотреть, а его глаза кричали: «Боже, только бы с ней всё было хорошо».

Когда родился Леон, Кир даже не посмотрел на него – его взгляд был прикован ко мне.

– Ты в порядке? – спросил он хрипло.

– Да, – прошептала я. – Теперь давай посмотри на своего сына.

Он взял малыша на руки, и в его глазах было что-то невероятно нежное. А через несколько минут родилась Лея, и он осторожно прижал её к груди, как будто боялся раздавить. Малыши в его руках смотрелись крошечными. А лишь устало выдохнула. Тело будто парило после напряжения. И я была безумно рада, что всё закончилось.

Теперь мы были настоящей семьёй. Маленький Леон почти на полкилограмма был больше сестрёнки, темноволосый, большой мальчишка. Лея же была крохотной и красивой, как куколка.

Первые месяцы с детьми были тоже сложными. Кир, который когда-то командовал армиями, теперь ночами ходил по квартире с орущим Леоном на руках, напевая ему бейросские песни. Он научился менять подгузники, купать их, даже делал массаж, когда у малышей болели животики.

– Ты знаешь, что ты потрясающий? – спросила я однажды, когда он укачивал Лею.

– Я просто делаю то, что должен, – ответил он, но я видела, как он улыбается.

– И всё же ты лучший, – не согласилась я.

И вот теперь мы здесь. На Бейросе. В нашем доме.

Я смотрю на него – на этого сильного, упрямого, невероятного мужчину, который стал отцом моих детей.

И понимаю: это самое большое чудо в моей жизни.

– Саша! – Марика бросается к нам, её серебристые волосы развеваются на ветру. – О боги, они такие крошечные!

– По сравнению с Киром – точно, – смеюсь я, пока она забирает люльки. Они плавно плывут за ней, как стайка пушистых облачков.

– Идите, отдохните, – Марика машет рукой. – А я познакомлю малышей с Вайсом. Он обещал показать им свой новый сад кристальных бабочек.

Кир обнимает меня за плечи, и мы идём по знакомой дорожке – мимо нового забора, по висячему мосту, который тоже установили недавно, к нашему саду.

– Ну как? – он целует меня в висок. – Всё так же, как ты помнишь?

Но я уже не слышу его. Передо мной открывается вид, от которого перехватывает дыхание.

Мой скромный огородик превратился в буйство красок и света. Серебристые деревья склоняют ветви к дому. Они уже метра на два выше дома, усыпанные плодами, которые мерцают, как новогодние гирлянды. Между ними пестреют цветы – синие, фиолетовые, алые, с лепестками, похожими на шёлк. А в центре – две маленькие скамейки, с которых открывается вид на долину.

– Это... – у меня дрожит голос.

– Твой сад, – Кир улыбается, и в его глазах отражаются тысячи огоньков. – Вернее, наш. Я только поливал, когда ты не могла прилететь. А в наше отсутствие им занимался Вайс.

Я бросаюсь к Киру в объятия, прижимаюсь к груди, вдыхая его запах – тёплый, родной.

– Спасибо, – шепчу я.

Он молча целует меня в макушку, и мы стоим так, слушая, как поют бейросские ветра.

Вечером мы собрались за большим столом в саду. Вайс привёл свою девушку – Лорию, местного биотехнолога, с мягкими жёлтыми глазами и застенчивой улыбкой. Такая же метиска, как и он. Лория сразу же заинтересовалась детьми, осторожно беря Лею на руки.

– Они такие красивые, – прошептала она, а Вайс стоял рядом, как всегда, со своей тёплой милой улыбкой, которая когда-то не дала мне зачахнуть.

Леон же, наш любопытный сынок, уже вовсю ползал по мягкому покрывалу, пытаясь дотянуться до всего, что блестело. Его сестрёнка, более осторожная, наблюдала за ним, а потом медленно поползла ко мне. Её маленькие ручки упёрлись в моё колено, большие глаза смотрели снизу вверх.

она что-то пролепетала, и сердце моё растаяло.

Я подняла её, и она тут же уткнулась личиком в грудь, требуя еды.

– Ну вот, начинается, – вздохнула я, но улыбка не сходила с лица.

Когда я проходила мимо Кира, его рука обняла мою талию, а губы прижались к уху:

– Жду не дождусь, когда они уснут, – прошептал он, и в его голосе звучало обещание.

Я покраснела, но не смогла сдержать улыбку. Даже после всего этого времени он всё также смотрел на меня – с желанием, с нежностью, с любовью.

Рядом были друзья, наши дети, и сад, наш сад, светился в лучах заката.

Это было счастье. Настоящее. Наше.