Текст книги "Невеста для Маршала (СИ)"

Автор книги: Лия Валери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 35. Врозь

Я крепче сжимаю край стола, чувствую, как его край впивается в ладонь. Голограмма Вайса мерцает передо мной, его глаза полны беспокойства.

– Саш, ты точно в порядке? – он наклоняется ближе к экрану, будто пытаясь разглядеть что-то в моём выражении лица.

– Всё хорошо, правда, – говорю я, слишком быстро, слишком бодро. – Просто... работа, знаешь ли. Устала немного.

За окном загораются уличные фонари, отбрасывая длинные тени по стенам моей маленькой комнаты. Внизу слышны голоса соседей – они уже начали готовиться к завтрашним шашлыкам. Обычная земная жизнь, такая простая и предсказуемая.

– Ты что-то скрываешь, – Вайс не отводит взгляда. – Я тебя знаю, Маниша. Что случилось?

Моя рука непроизвольно тянется к животу, но я резко останавливаю себя. Ещё пара месяцев – и ничего скрывать уже не получится. Но не сейчас. Не так.

– Просто... я передумала возвращаться, – выдыхаю я. – Здесь моя жизнь теперь. Работа, друзья...

– Это из-за маршала? – голос Вайса становится тише. – Из-за того, что он отправил тебя на Землю?

Я качаю головой, чувствуя, как подступают слёзы. Чёрт возьми, эти гормоны. Раньше я могла контролировать себя лучше.

– Нет. Это моё решение. И... пожалуйста, не говори ему ничего обо мне.

Вайс молчит несколько секунд, его лицо становится печальным. Впервые я вижу, что он грустит.

– Ты знаешь, что он каждый день поливает твой огород, – наконец произносит он. – Или просто стоит и смотрит на него. Как будто ждёт чего-то.

Моё сердце бешено колотится. Я закрываю глаза, представляя эту картину – высокую фигуру Кира среди бейросских джунглей, его упрямый взгляд, устремлённый в никуда...

– Это пройдёт, – шепчу я больше для себя, чем для Вайса. – Он забудет. Так всегда бывает.

– А ты? – спрашивает он.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент в коридоре раздаётся громкий стук в дверь.

– Санечка! Ты дома? – голос Аллы звучит слишком бодро для вечера.

– Мне нужно идти, – быстро говорю я Вайсу. – Передавай привет Марике.

– Саш, подожди...

Но я уже отключаю связь. Голограмма гаснет, оставляя меня в тишине моей комнаты. Ещё один стук в дверь – настойчивее.

– Иду! – кричу я, вытирая ладонью глаза.

Когда открываю дверь, Алла стоит на пороге с тарелкой в руках.

– Принесла тебе попробовать тортик по новому рецепту, – говорит она, но тут же хмурится. – Ой, а ты что, плачешь?

– Нет…нет, просто... аллергия, – беру тарелку дрожащими руками. – На эти... новые цветы у подъезда.

Алла смотрит на меня с недоверием, но ничего не говорит. Только кладёт тёплую руку мне на плечо.

– Заходи завтра пораньше, поможешь с шашлыками, – наконец произносит она. – А сегодня ложись спать, выглядишь уставшей.

*** ***

(Бейрос. Дом маршала Шепа)

Тишина.

Я сижу в полумраке, уставившись в стену. За окном бейросская ночь – две луны висят в небе, освещая джунгли холодным светом.

Она сейчас там. На Земле.

Пальцы сами сжимаются в кулаки. Я представляю её – в душном земном квартале, среди чужих людей, в мире, который давно перестал быть для неё домом.

Я сам отправил её туда.

Глупость. Чистейшая глупость.

И хоть я сделал всё, чтобы ей досталось самое лучшее: хорошая работа, спокойный район один из лучших среди рабочих, и квартира в новом доме – я всё равно чувствую, что сделала недостаточно. Будь она со мной, ей бы не пришлось работать.

Дверь скрипит. В комнату заглядывает Марика – её худое лицо напряжено.

– Ужин готов, – говорит она осторожно.

– Не голоден.

– Вы не ели весь день.

Я поворачиваю голову, бросая на неё взгляд, от которого даже бывалые бойцы съёживаются. Но Марика не отступает.

– Это не ваше дело, – рычу я.

Она замирает на секунду, потом резко входит в комнату и хлопает дверью.

– Нет, маршал, сейчас это моё дело, – её голос дрожит, но не от страха. – Я не могу больше смотреть, как вы себя изводите.

Я поднимаюсь с кресла, но она не отступает.

– Если любите её – так летите за ней!

– Марика...

– Вы любите её. Это же видно.

Тишина снова накрывает комнату, густая, как смола.

Я отворачиваюсь к окну.

Люблю?

Я не знаю, что это слово значит. Не знаю, как это – любить. Но я знаю, что без неё в этом доме слишком тихо. Что её смех, её глупые шутки, даже её упрямство – всё это теперь дыра в груди, которая не затягивается.

– Она не захочет меня видеть, – наконец произношу я.

Марика вздыхает.

– А вы спросили её?

Я стискиваю зубы.

Нет. Не спросил.

Просто выбросил её из своей жизни, как когда-то выбросили меня. В тот день мне казалось, что я поступаю правильно. А сейчас знаю, что поступил как слабак. Трусливо спрятался из-за страха, слишком яркие чувства она вызывала.

– Маршал... – Марика делает шаг ближе. – Она сидела с вами, когда вы были без сознания. Не отходила от вас ни на секунду. Вайс ведь её с трудом вытащил из комнаты, чтобы она хотя бы прогуливаться начала. Она говорила с вами, даже когда вы не слышали, а я слышала. Так говорят, только когда любят.

Я закрываю глаза.

«Просто рядом с ним мне было хорошо. Бабочки в животе, и я наслаждалась каждой секундой рядом».

Её голос в памяти звучит так чётко, будто она здесь. Вряд ли она испытывала со мной что-то похожее.

– Я... – голос предательски ломается. – Я не знаю, как это делать.

Марика мягко кладёт руку на моё плечо.

– Начните с малого. Хотя бы позвоните. Я думаю, она будет рада вас услышать.

Глава 36. Шашлыки

Двор наполнен ароматами жареного мяса и вечерней прохладой. Я сижу за длинным столом, украшенным бумажными фонариками, слушая, как Игорь Петрович с упоением рассказывает о своём новом рецепте маринада.

– Сашенька, вот попробуй мясные брусочки! – он с гордостью протягивает мне тарелку, где лежат три идеально обжаренных мясных кубика с зеленоватым отливом. – Секретный ингредиент – капелька земляничного вина и щепотка марсианских специй.

– Ого, марсианские специи! – удивлённо поднимаю брови. – Неужели вкусные?

– Конечно, – уверяет меня сосед. А я со страхом смотрю на этот шедевр, но всё же аккуратно пробую. Вкус действительно неплох, тем более на фоне всей гастрономии будущего, где натуральные продукты могут себе позволить не все. А я опять вспоминаю Бейрос и его сытные фрукты. В который раз жалею, что не взяла с собой семена. Слишком торопилась улететь. Да и не до семян было в тот день.

Ко мне подсаживается Денир. Этот парень уже третью неделю крутится вокруг меня, и сегодня особенно старается – даже причёску новую сделал. Видимо, после того, как я высмеяла его косички на висках. Теперь виски у него аккуратно подстрижены.

– А где вы марсианские специи достали, Игорь Петрович? – делаю вид, что не замечаю Денира. Его настойчивость слегка раздражает.

– Это военная тайна! – Игорь Петрович подмигивает, а его жена Ольга тут же добавляет:

– Тайна под названием «сосед-контрабандист»!

Про контрабандистов я тоже уже наслышана. У них можно купить всё что угодно. Кстати, может у них семена бейроских фруктов есть. Надо будет узнать.

– Ты так разоришься, со своей любовью к деликатесам, – качает головой другая соседка Танада. Она, насколько я знаю, прилетела из другой системы. Вот только название планеты из головы вылетело.

– Не разорюсь, я ж нечасто покупаю, – отшучивается сосед.

– Кстати, мне вчера пособие назначили, – Танада бокал с алкосом вверх поднимает. Словно чокается со всеми, но на самом деле здесь не принято чокаться бокалами. Снова вспоминаю прошлое, в которое уже не вернуться. Там жизнь казалась проще. Скучаю.

– Поздравляем! – Теперь ты тоже можешь позволить себе марсианские специи, – подкалывает Игорь Петрович. его шутка вызывает смех, даже я улыбаюсь.

– О нет. Не такое уж у меня и большое пособие. Вот у тебя, Саш, сколько пособие? Ты же тоже переселенка.

Когда я только прилетела, то не особо разбиралась в местных ценах. Но сейчас уже имела представление, что пособие у меня немаленькая плюс зарплата библиотекаря. В общем, чтобы не вызвать ненависть соседей, я называю сумму, урезав её на треть.

– Семьсот кредитов, – но даже эта сумма вызывает всеобщее удивление.

– Сколько, сколько? – переспрашивает Ольга.

Во дворе даже тишина воцаряется и шампуры перестают звенеть.

– Ты что, шутишь?! – Денис роняет вилку. – Это же... Это почти как у начальника цеха!

Алла покачивает головой, перекрещивая руки на груди:

– Я пятнадцать лет в магазине пашу – и мне вдвое меньше.

– А у меня всего триста назначили, – Танада недовольно скрещивает руки на груди. Мне даже неловко становится. Хотя я тут ни при чём.

Чувствую, как по спине бегут мурашки.

– Странно... Мне сказали, это стандартное пособие для возвращенцев, – пытаюсь оправдаться.

– Стандартное?! – Игорь Петрович фыркает, поправляя кепку. – Да за такие деньги я бы сам на Бейрос сбежал и обратно! Оль, тоже, может, махнём туда на пару годков, а потом обратно? – подмигивает жене.

– Может, ты там кого-то важного спасла? – хихикает Ольга. – Или за маршала замуж тайно вышла?

– Нет, – качаю головой.

И тут меня неожиданно озаряет, леденящая догадка пронзает будто стрела.

Кир.

Это его рук дело. Только он мог устроить такие "стандартные" условия. Но зачем? Чтобы загладить вину? отплатить за мой уход? Или...

Мои мысли прерывает Денис, который снова оказывается рядом, настойчиво предлагая стакан с переливающимся голубым напитком.

– Я заметил, ты совсем не пьёшь. Попробуй «Галактику» – новинка от местного завода. Всего один градус, но вкус будто звёзды на языке рассыпались!

Я вежливо отодвигаю стакан:

– Спасибо, но сегодня голова болит.

– Опять? – он хмурится. – Ты вообще не пьёшь алкоголь? Или, может, это... последствия жизни на Бейросе, какая-нибудь специфическая бейросская аллергия?

Он усмехается, придвигается ближе, я тут же отодвигаюсь от него.

– Просто мигрень, – вру я, мысленно представляя, как бы отреагировал Кир на эти ухаживания. Наверняка бы уже Денир где-нибудь висел, подвешенный за брюки. Или того хуже уже бы получил пару мощных ударов. Хотя, может, я просто выдаю желаемое за действительное.

– А вообще, на Бейросе какие люди? – Денир не сдаётся, снова придвигаясь ближе. – Там много свободных девушек? Или… – он делает многозначительную паузу, – ...у тебя там кто-то остался?

Я открываю рот, чтобы ответить очередной уклончивой фразой, как вдруг чип на запястье резко начинает вибрировать. Поднимаю руку – и застываю. Голограмма показывает имя, от которого перехватывает дыхание.

Кир Шеп.

Сердце бешено колотится, заглушая все окружающие звуки. Пальцы дрожат, когда я вскакиваю со скамейки.

Глава 37. Разговор

Голограмма с именем «Кир Шеп» мерцает перед глазами, как наваждение. Мои пальцы застывают в нескольких сантиметрах от чипа, будто парализованные. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его стук слышно во всём дворе.

– Саш? Ты в порядке? – Денир тянется ко мне, но я резко отстраняюсь.

– Извини... мне нужно...– голос предательски дрожит. Я вскакиваю со скамейки, едва не опрокидывая стакан с тем самым голубым напитком.

Чип продолжает вибрировать. Раз. Два. Три сигнала. Я машинально считаю их, стоя посреди шумного двора, где все продолжают веселиться, не замечая моего состояния.

– Кто это звонит, что ты так побледнела? – Алла хватает меня за локоть, но я вырываюсь.

– Н-никто! То есть... работа. Библиотека.

Ложь звучит настолько фальшиво, что даже Танада перестаёт жевать и поднимает брови. Чип, наконец, замолкает. Я глупо смотрю на него, не зная, облегчение это или разочарование.

Но не успеваю перевести дух, как вибрация начинается снова. Тот же номер. Те же три буквы, которые сводят меня с ума уже два месяца. К.И.Р.

– Да возьми ты уже трубку! – раздражается Денир. – Может, что-то срочное!

Я пячусь, отхожу к дому, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело.

Почему сейчас? Почему после всех этих недель молчания? Что ему от меня нужно?

– Санечка, может, тебе помочь? – Игорь Петрович встаёт, но я резко качаю головой.

– Нет! То есть... спасибо, я сама.

Отворачиваюсь к забору, делая вид, что принимаю звонок, но просто смотрю, как голограмма пульсирует. В голове проносятся обрывки воспоминаний: его руки на моей талии, его губы, прижатые к моему виску, его низкий голос, который пробирал до мурашек. А ещё я помню другого Кира: угрюмого, озлобленного, который смотрел на меня с ненавистью, хотя я ничего не сделала.

Звонок обрывается. Наступает тишина. Затем – короткий сигнал о голосовом сообщении.

Я зажмуриваюсь. Не могу. Не могу слушать это сейчас. Не здесь, не среди всех этих людей, не тогда, когда Денир смотрит на меня, не отводя взгляда, а соседи уже начали перешёптываться.

– Всё в порядке? – Алла появляется рядом, её голос мягкий, успокаивающий.

– Да, просто... старый знакомый. Не хочу говорить.

Она кивает, но в её глазах читается понимание.

– Иди домой, если нужно. Я всем объясню, – она ободряюще улыбается.

Я благодарно сжимаю её руку и почти бегу к подъезду, чувствуя, как несколько пар глаз провожают меня. Чип снова начинает вибрировать – третий звонок подряд.

Поднимаюсь по лестнице и, наконец, решаюсь нажать «принять», но в последний момент трусость берёт верх – просто отключаю уведомления. Пусть думает, что я не простила. А я ведь и не простила. Он сам сказал, что больше не хочет видеться.

Не я ведь сбежала от него, а он выгнал меня, – напоминаю себе.

Дверь квартиры захлопывается за мной, и я, наконец, позволяю себе опуститься на пол, обхватив колени. Голограмма вспыхивает в четвёртый раз, освещая тёмный коридор пульсирующим синим светом.

– Чёрт возьми, – шепчу я, будто он может меня услышать, прижимаю ладони к лицу. – Кир, прекрати изводить меня. Ты мне не нужен.

Но когда звонок обрывается в пятый раз, я вдруг понимаю: мне невыносима мысль, что он может больше не перезвонить. Дрожащими пальцами открываю голосовое сообщение.

Тишина. Затем – его голос, хриплый и знакомый до боли:

«Я знаю, что обидел тебя, Саш. Включи чип. Надо поговорить».

Мурашки бегут по спине. Он признал свою вину! Это прям что-то запредельное. Интересно, кто ему мозги прочистил? В то, что он додумался сам, я сомневаюсь.

Чип вибрирует снова. Шестой звонок. На этот раз я нажимаю «принять» прежде, чем успеваю передумать.

Голограмма вспыхивает перед глазами, и его лицо появляется в воздухе – такое близкое, будто он здесь, в этой крохотной квартирке. Те же резкие черты, тот же пронзительный взгляд, от которого у меня до сих пор мурашки по коже.

– Наконец-то, – его голос звучит хрипло, будто он не спал несколько суток. И лицо до сих пор не пришло в норму. Худое, заросшее, будто совсем не брился.

Я прижимаюсь спиной к двери, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– Кир... – мой голос звучит чужим, слишком высоким. – Ты... зачем ты позвонил?

Он делает паузу, молчит. Я вижу, как напряжены его плечи под тёмной рубашкой – он явно не в своей привычной форме.

– Ты... как ты? – он произносит это так неловко, будто слова даются ему с трудом. – На Земле. Там... нормально?

Я фыркаю, не веря своим ушам. После всех этих недель молчания он звонит, чтобы спросить, как у меня дела?

– Прекрасно, – отвечаю я, скрестив руки на груди. – Замечательный район, отличные соседи. Работа в библиотеке. Всё супер!

Его глаза сужаются, и я вижу, как скула дёргается. Он кивает, снова опускает взгляд, словно не может смотреть на меня. А я рада, что срок ещё маленький и живота нет. Иначе я бы не стала отвечать на звонок.

– Я знаю, – цедит сквозь зубы.

– О, так ты следишь за мной? – поднимаю брови, чувствуя, как злость подкатывает к горлу. – Какая милая забота бывшего.

– Я не... – он резко обрывает себя, делает глубокий вдох. – Ты... твоё жильё. Квартира нравится?

Я смотрю на него с недоверием. Это что, Кир Шеп беспокоится о моём комфорте? Тот самый человек, которому было плевать, как я долечу и что будет со мной.

– Да, Кир, – вздыхаю я. – У меня есть крыша над головой, горячая вода и даже окно с видом не на стену. Чего еще желать?

Он хмурится, трёт подбородок.

– Твоё пособие... его хватает?

Тут я не могу сдержать смешок.

– Конечно, хватает, это ведь ты устроил мне эту «стандартную» выплату? Спасибо, конечно, но я могу обойтись и без твоей заботы.

Его лицо странно искажается – будто он пытается сдержать улыбку, но тут же вспоминает, что злится.

– Ты должна... иметь достаточно, – бормочет он. – Чтобы на всё хватило.

Я наклоняю голову, изучая его. Он ведёт себя так странно – нервно, неуверенно. Это совсем не тот Кир, которого я знала.

– Мне хватает, – говорю уже мягче. – Спасибо. Хотя мог бы просто извиниться, а не деньгами откупаться.

Он резко поднимает голову, и в его глазах вспыхивает что-то отчаянное и горькое.

– Саша, прилетай на Бейрос. Я был не прав. Билет я оплачу.

Глава 38. Я не вернусь

Сердце бешено колотится в груди, когда его слова доходят до сознания. «Прилетай на Бейрос». Эти три слова вызывают странное тепло в животе, всплеск радости, но я тут же одёргиваю себя.

Нет, Саша, стоп. Вспомни всё. Вспомни, как он смотрел на тебя, тогда, как не дрогнув сердцем, просто выгнал. Вспомни ту боль.

– Ты серьёзно? – мой голос дрожит, но я выпрямляю спину. – Ты думаешь, можно просто позвонить после двух месяцев молчания и сказать «прилетай»? Как будто ничего не было?

Кир морщится, будто ему на ногу наступили, его пальцы сжимаются в кулаки. – Я сказал, что был не прав.

– О, вот как это работает? – я чувствую, как гнев поднимается изнутри горячей волной. – Ты плюёшь мне в душу, вышвыриваешь из своего дома, словно ненужную вещь, отправляешь на Землю, а потом просто говоришь «извини» – и всё?

– Я не... – он начинает, но я резко прерываю:

– Нет, Кир. Я не вернусь. У меня здесь жизнь, работа, друзья. Мне не нужны твои извинения и неопределённость – сегодня ненавидишь, завтра зовёшь обратно. Я хочу спокойной жизни, с надёжными людьми, которые не предадут меня. Я помню, как ты прогнал Рику. Я тогда не понимала почему, за что. А теперь сама оказалась в таком же положении. Тебе просто плевать на людей, на их чувства. Ты вроде человек, но при этом мёртвый внутри, ты не чувствуешь, не понимаешь, не сочувствуешь. И да, ты не умеешь любить. Теперь я в этом убедилась, хотя не верила, как такое возможно.

На голограмме его лицо становится каменным, но я вижу, как дёргается мышца на скуле.

– Ты действительно счастлива там? – его голос звучит хрипло, а я теряюсь от смены темы. Несколько секунд молчу.

– Да! – лгу я, слишком громко. – Очень! Никаких маршалов, никаких приказов, никаких... – мой голос срывается, «никаких игр с моими чувствами».

Тишина. Долгая, тяжёлая. Он смотрит на меня так, будто пытается разглядеть что-то за моими словами. Я скрещиваю руки на груди – инстинктивно, защищая то, о чём он даже не догадывается.

– Как хочешь, – наконец говорит он, и в его голосе появляется знакомая ледяная нотка. – Но если передумаешь...

– Не передумаю, – резко прерываю я. – Прощай, Кир.

Голограмма гаснет, прежде чем он успевает что-то ответить. Комната наполняется тишиной, такой громкой после этого разговора. Я медленно сползаю на пол, обхватываю колени и закрываю лицо руками.

Ты правильно всё сделала. Он не изменился и не изменится. Он просто не умеет по-другому.

Но почему тогда в груди такая пустота? Почему пальцы сами тянутся к чипу, чтобы перезвонить?

Я резко встаю и иду на кухню. Наливаю стакан воды дрожащими руками.

– Всё правильно, – шепчу себе. – Для ребёнка нужно стабильное окружение. Без скандалов, без эмоциональных американских горок. Без него. Да и какой из него отец?

А перед глазами мгновенно рисуется картинка, Кир держит на руках темноволосого мальчишку трёх лет. Они смеются. И это просто завораживает. Откуда пришло это? Не знаю. Но картинка такая яркая и живая, и от неё ещё больнее. Ведь этого никогда не будет. Кир ведь даже улыбаться искренне и по-доброму не умеет.

Я резко открываю глаза и, не рассчитав силы, резко ставлю стакан в раковину. Он разбивается с громким звоном.

«Нет. Хватит. Всё кончено».

Но даже когда я начинаю убирать осколки, в голове звучит его голос: «Прилетай на Бейрос».

И самое страшное – часть меня действительно хочет это сделать. Надежда всё ещё теплится, что он может измениться.

Он изменится? Ха, – тут же с издёвкой шепчет мой внутренний голос.– Как будто люди вроде Кира вообще способны меняться.

Только не он.

Я медленно сползаю на пол, обхватываю живот руками и, наконец, позволяю себе разрыдаться. Настоящим, горьким, некрасивым плачем.

(Бейрос. Кир)

Голограмма гаснет, оставляя меня в пустоте комнаты. Я сижу, уставившись в потолок, её слова всё ещё звонят в ушах: «Ты мёртвый внутри».

Бутылка бейросского виски стоит нетронутой на столе. Раньше я бы уже опустошил её. Но сейчас... Сейчас даже алкоголь не заглушит эту пустоту.

Впервые в жизни я ничего не могу контролировать.

Я резко встаю и начинаю шагать по комнате. Она права. Совершенно права. Я вёл себя как последний ублюдок. Вышвырнул её, а теперь приполз обратно, ожидая, что она бросится мне в объятия? Простит. Ну да. Другая бы простила. Но это ведь не другая, это Саша – землянка из прошлого. Девушка с характером.

Но и я не готов смириться.

Снова шагаю до окна, разворачиваюсь и иду к кровати. Комната кажется клеткой. Будущее без её смеха, без её счастливых глаз, без её упрямства – кажется просто серым и плоским. Пустота. Холод.

«Чёрт!»

Кулак обрушивается на столик, и дерево трескается под ударом. Боль пронзает костяшки, но я почти не чувствую её.

Раздражение накатывает волной.

Я всегда. Всегда добивался своего. Никогда не отступал. Когда в академии говорили, что я никогда не стану маршалом – стал. Когда враги клялись уничтожить – уничтожал первым.

А теперь какая-то землянка...

Нет. Не «какая-то», – тут же поправляю себя. – Это Саша. Непредсказуемая и упрямая!

Именно это и бесит больше всего.

Чип на запястье вибрирует в сотый раз. Я дёргаюсь в надежде увидеть на голограмме лицо Саши, но там Вайс. Я отключаю его и в очередной раз подхожу к окну.

Тишина.

За окном её светящиеся фрукты, которые разрослись в маленьком огородике. Их бы давно пора выполоть, а я не могу, будто она может вернуться.

Она думает, что может просто уйти? Найти себе какого-то жалкого земного парня и...

Кровь стучит в висках от одной только мысли, что её кто-то может обнимать и целовать. А что, если уже?

Нет.

Я не позволю.

Маршал Кир Шеп не сдаётся. Никогда. И эта землянка из прошлого скоро убедится в этом.

– Марика! – зову экономку. Её лицо мгновенно появляется в дверях.

– Да, маршал.

– Подготовь мне форму. Завтра улетаю.

Дверь тихо закрывается, а из-за неё слышится приглушённый голос Марики.

– Давно пора.