Текст книги "Карамелька. Отыщи меня в своей памяти... (СИ)"

Автор книги: Лив Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Мальчик счастливо машет рукой, другой придерживая доску скейта.

– Поехали, – кивает мелкой Назаров. – Тетя Саша ждет нас в холле внизу.

– Ага, – тут же соглашается, закидывая рюкзачок за плечи и оборачиваясь ко мне. – Пока!

– Повеселитесь там, – хмыкаю, внимательно отслеживая их взглядом, пока за детьми не закрывается дверь лифта.

– Она хмурится, огрызается и таращится на меня исподлобья в точности, как ты, – выдает наконец Давыдова, откидываясь в кресле.

– Не говори ерунды, – устало тру лоб, делая глоток кофе.

– Какие же вы все мужики… идиоты, – тяжело вздыхает, глядя на меня с таким снисхождением, что мне тут же становится не по себе. – Девочке сколько, пять с половиной? Громова ее что, заделала на радостях с незнакомцем в первые же месяцы, как от тебя свалила?

– Она бы не стала скрывать от меня ребенка, – произношу с некоторой долей сомнения.

– После того, как чуть не потеряла его? – смотрит на меня украдкой, осторожно добавляя. – Или после фотографий, где любимый человек изменяет ей в грязном номере отеля… Зная, что его дома ждет беременная невеста.

– Перестань лезть не в свое дело, – рычу, прожигая ее взглядом.

– Лия носит фамилию Громовой! Называет отца Германом! – нетерпеливо повышает на меня голос. – Какие еще доказательства тебе нужны?

– Мира бы не посмела соврать, что потеряла ребенка, – сжимаю руки в кулаки, неосознанно сгибая в руках чайную ложку.

– А она и не врала… – пожимает плечами. – Тебе об этом сообщил Громов. Легенда была не подкопаешься, с какой стороны на нее не вгляни…

– Красивая история, – оставляю на столике купюру, медленно поднимаясь. – Тест ДНК провести не планируешь, сыщик–недоучка? Материал для исследований у тебя прям под носом.

Переставляю стаканчик с остатками сока Лии к ней поближе. Смотрит на меня непонимающе.

– Можно сдать трубочку от сока на экспертизу, – хмыкаю поясняя. – Клок волос тебе свой выдрать или сама справишься?

– Идиот, – дуется она, скрещивая руки на груди.

– Из «мудака» в «идиота» эволюционировал, – расплываюсь в ухмылке. – Расту…

Кидаю на стол салфетку, молча удаляясь из ресторана.

Устал… В голове плывет от бессилия.

Нажимаю кнопку лифта… Не понимаю, как оказываюсь в пустом темном офисе собственного кабинета. Душ… Контрастный… Хотя скорее просто ледяной... Пытаюсь проснуться…

Упираюсь ладонями о кафельную стенку в ожидании момента, когда меня перестанет шатать в разные стороны.

Лия моя дочь… Поверить не могу, что упустил столько мелочей из ее биографии, лишь потому что заставил себя смириться с тем, что она ребенок Белова. Моя маленькая девочка… Живая… Настоящая… Смеющаяся и обнимающая меня на столько крепко, что кажется весь мир переворачивается с ног на голову при одном ее прикосновении…

Мира утром разругалась с отцом. Приехала вымотанная в хлам, с каким–то пустым и обреченным взглядом одновременно… Она все знает… У нее был шанс остаться со мной наедине и поговорить, но она этого не сделала...

Потому что не помнит меня? Или вспомнила, но теперь боится говорить мне правду?

Да кто я, к черту, вообще такой, чтобы передо мной отчитываться?! Арендодатель помещения арт–студии или человек из прошлого, которого она практически не знает?

С*ка! Скоро крышей поеду от собственного роя мыслей в башке.

Луплю со всей силы кулаком о стену, пытаясь почувствовать хоть немного отрезвляющей боли. Ничего… Лишь легкое онемение…

Стираю ледяные капли с лица, переключая воду на более теплую. Кожу мгновенно обжигает от перепада температур. Осознание приходит так же стремительно, как и накатывает безысходность.

Она мне ничего не расскажет, даже если и вспомнит… Испугается в очередной раз и свинтит из страны… В этот раз и сообщения напоследок не оставит…

Выползаю из душа, добираясь до шкафа в кабинете. У меня есть пару часов, которые я не намерен тратить на дорогу домой и обратно. Вываливаю спортивные штаны и футболку из спортивной сумки. Натягиваю на себя…

Буду спать здесь, мне не привыкать…

Ставлю будильник на пять часов вечера и падаю без сил на диван комнаты отдыха, мгновенно отключаясь.

И все–таки даже пару часов сна творят с человеком чудеса. Открываю глаза с четким осознанием того, что мне нужно сделать.

Первым делом проверяю фотоотчеты моих сегодняшних нянек, Егора и Саши.

Удостовериться, что у гуляющей четверки не разбиты носы и колени. Дети довольные, сытые и все еще горящие энтузиазмом оставить без сил к вечеру старших.

Судя по кадрам, Егор, привыкший к ежедневным тасканиям за Лией, пока еще держится молодцом... В отличии от Саши, растянувшейся на скамейке с ягодным смузи и умостившей голову на детских рюкзаках.

Губы самопроизвольно растягиваются в улыбке. Кажется, после такого отдыха ей понадобится еще один выходной на восстановление и массаж у Таси.

Откидываю в сторону телефон, заставляя себя подняться в кровати. Первым делом привести себя в порядок. Душ, укладка, макияж…

Полноценно избавляем свой внешний вид от бурных последствий утреннего общения с предками.

В квартире непривычно тихо, но меня это вовсе не смущает. Открываю холодильник, проверяя наличие продуктов в доме и все–таки заказываю доставку.

Сколько бы Лия позже на меня не возмущалась, к вечеру у нее не останется никаких сил таскаться по гипермаркетам. Тут бы до ванной доползла, а не в гостиной вырубилась.

Пока никого нет, решаю собрать все необходимые документы по разводу для завтрашней встречи с адвокатом. Подкатываю коляску к кабинету Белова, мгновенно ударяясь колесом об порожек.

Единственное место, куда меня не пускает мое средство передвижения.

При переезде мы не успели доделать ремонт в ванной и кабинете мужа. И если в ванной мы все–таки переделали проход для моего удобства и помощи Лии с банными процедурами, то кабинет Белова так и остался без изменений.Гера всегда смеялся, что это будет его личным пространством, где он будет прятаться от доставучих женщин этого дома.

Допустим на Лию это никак не распространялось, а вот на меня… Без посторонней помощи я все еще не могла перебраться за порог этого помещения.

Окидываю взглядом деревянный паркет и «полосу препятствий». Разворачиваюсь, направляя коляску в прихожую. Закручиваю волосы, чтобы не мешали и сцепляю их намертво простым карандашом с поверхности комода. Открываю нижний ящик, вываливая оттуда часть инструментов в поисках чего–то подходящего. Нашла!

Расплываюсь в улыбке, взвешивая в руках тяжелый молоток с гвоздодером на конце. Сложно, но ведь возможно…

Решаюсь на собственную авантюру. Главное просто начать...

Дверной звонок в тишине квартиры звучит настолько оглушающе, что я вздрагиваю от неожиданности.

Доставка? Так быстро?

Выхватываю из ящика плоскогубцы и плоскую отвертку для верности. Пытаюсь его закрыть как можно скорее, но ящик перекашивает и заклинивает. Подпрыгиваю на месте от второго звонка в дверь и плюю на шкафчик, направляя коляску ко входу. Открываю дверь, замирая в проходе.

– Привет, – Дан оценивающе смотрит на меня сверху вниз. Недопонимающе сводит брови к переносице, глядя на инструменты в моих руках. – Помощь нужна?

Отмираю.

– Прости, у меня небольшой беспорядок в доме… и в голове видимо тоже, – продолжаю бурчать, откатывая в сторону коляску и пропуская Горского. – Проходи.

Закрывает за собой дверь, мельком осматривая погром в прихожей. Представляю, как выгляжу со стороны и виновато прячу за спину инструменты.

Стягивает с себя пальто и обувь.

Зависаю на его руках, пока расстегивает запонки, закатывает рукава белоснежной рубашки и снимает с запястья брендовые часы, откладывая предметы на комод. Нервно сглатываю, глядя как растирает след от браслета часов, проводя ладонью по вздувшимся венам предплечья.

– Что ломать будем? – переводит на меня взгляд.

Мира, прием! Мысленно даю себе подзатыльник.

– Сначала чинить, – виновато закусываю губу, взглядом показывая на ящик комода. – Его заклинило.

Молча садится на корточки, закидывая обратно разбросанный инструмент. Несколько раз дергает его за ручку, приподнимая с обеих сторон и вставляя рельсу в пазы. Ящик щелкает и поддаваясь натиску плавно становится на свое место.

– Принимайте работу, хозяйка, – поднимается, взглядом пытаясь найти масштабы моей следующей трагедии.

– Не думала, что услуга «муж на час» настолько распространена в вашей организации, – хмыкаю, скрещивая руки на груди.

– Индивидуальный подход к каждому клиенту, – усмехается, вытирая бумажным полотенцем пальцы от смазки рельс комода.

Проезжаю мимо него, подкатывая коляску к порогу кабинета, открываю дверь, решительно оглядывая помещение внутри.

Егор вывез отсюда все вещи Германа и теперь это просто комната, обставленная дорогой офисной мебелью и стеллажами. Дан становится рядом, все еще не понимая, чего именно я от него хочу.

– Поможешь снять порог с кабинета? – враждебно поглядываю на злосчастный кусок дерева у колес кресла.

– Всего–то, – усмехается он, отбирая у меня инструменты. – Я уж подумал, кабинет разбирать придется.

– Не могу самостоятельно его переезжать, – фыркаю раздраженно, пытаясь объяснить. – Слишком неудобный. Меня это бесит.

Принимается за дело.

Внимательно слежу за каждым вытянутым гвоздиком, вслушиваюсь в хруст отстающего лака от пола и трескающихся дощечек порожка под усилием гвоздодера в руках Горского. Будто ломающийся барьер между запертым в стенах прошлым и таким многообещающим будущим, проваливаясь со звоном в другую реальность...

«Окидываю взглядом большое старое помещение в советской «Сталинке».

Двухэтажная квартира под крышей шестнадцатиэтажного здания.Огромные полукруглые окна под самый потолок, деревянная лестница, обилие света и воздуха, выход на две открытые террасы, с которых видно половину города. Мой личный рай посреди мегаполиса.

Моя мастерская…

– Принимай работу, хозяйка! – обнимает меня со спины, чмокая в шею.

Оборачиваюсь, попадаясь в кольцо мужских рук. Стягиваю с шеи Дана респиратор, зацеловывая щеки.

– Я весь в пыли, – смеется уворачиваясь.

– Мне все–равно, – качаю головой, забираясь пальцами в мужскую шевелюру и притягивая его к себе. – Она прекрасна, спасибо!

– Паркет на втором этаже отшлифован, пыль осела, собрали в бытовые мешки, – отчитывается Дан.

– Успеем покрыть сегодня лаком?

– Думаю, если взяться за это вдвоем, то до темноты справимся, – улыбается, чмокая меня в нос.

– Я привезла рабочий джинсовый комбинезон, – машу перед ним красочным шоппером.

– Мой любимый? – произносит с сарказмом. – В краске и разодранной штанине.

Счастливо киваю, выпутываясь из его рук.

– Ты в нем похожа на бездомную замарашку, – фыркает Дан.

– Любимую бездомную замарашку, живущую на крыше двухэтажной мастерской с афигенным видом на башни города, – кричу ему в ответ с террасы, оборачиваюсь, упираясь бедрами о перила. – Пообедаем? Я принесла с собой еду и термос с кофе.

Улыбается, закрывая собой весь проход в квартиру. Уставший, в пыльной серой футболке и затертых, когда–то голубых джинсах. Такай родной и бесконечно счастливый.

– Вид здесь конечно просто потрясающий, – смотрит на меня, опираясь плечом о дверной косяк и скрещивая руки на груди.

– И даже в рваном комбинезоне замарашки? – хитро щурюсь, закусывая губу.

– Я этого не говорил, – мгновенно качает головой, от чего меня тут же распирает от хохота».

– Мира, все в порядке? – смотрит на меня взволнованно, бросая на пол инструмент.

Возвращаюсь в реальность с адским звоном и головной болью. Пробегаю взглядом по его лицу, пытаясь собрать мысли воедино.

– Триггерит, – запинаюсь, держась пальцами за виски. – Больно.

Жмурюсь, пытаясь словить картинки за хвост, но они вновь разлетаются, оставляя за собой болезненные полосы, будто ожоги в собственном мозгу.

– Отнести тебя в комнату? Воды дать?

– Само пройдет, – качаю головой, хватая его за руку. – Не ходи никуда.

Опускается на пол, забирая руки в свои ладони.

– Смотри на меня, – проводит большими пальцами по запястьям. – Чтобы не произошло, ты должна помнить, что это всего лишь прошлое. Не накручивай себя. Просто отпускай…

Открываю глаза, закусывая до боли край губы, чтобы не разрыдаться.

– Мира, поговори со мной… – смотрит мне в глаза, старательно пытаясь увидеть в них ответ.

– Мне так… жаль… – выдыхаю запинаясь. – Я не знаю, почему все так произошло... Ты мне верил, а я… Тебя даже не выслушала… Почему все так, Дан? Почему слова отца оказались важнее того, что было между нами? Мы ведь были счастливы вместе… Почему мы прекратили бороться друг за друга?

– Ты что–то вспомнила, да?

Теряюсь от вопроса. Не знаю, стоит ли рассказывать…

– Мастерская, – киваю, решаясь попробовать. Вжимаю ногти до боли в ладонях, заставляя себя продолжать. – Тот день, когда мы красили пол на втором этаже мастерской. Я видела крыши города и реку с террасы... Мы строили ее с тобой вместе с нуля... Почему она исчезла вместе с воспоминаниями? Будто стерли ластиком на бумаге из реальности… Она так много значила для нас…

– Успокойся... Это всего лишь стены… – пожимает плечами, выдыхая. – Квартира была арендована. Мы собирались ее выкупить позже… Но как–то не сложилось. Ее пустили с молотка сразу после нашего отъезда.

– Жаль, – глубоко вздыхаю. Дверной звонок заставляет собраться с мыслями и вернуться в реальность. – Это доставка.

– Я разберусь, – все еще недоверчиво смотрит на меня, сжимая руки в ладонях. – Голова прошла?

Быстро киваю.

– Это хорошо, – встает, направляясь ко входу. – Я скоро.

Смотрю на бледную полоску паркета, выделяющуюся на фоне остального пола.

Аккуратно проезжаю наконец исчезнувшую полосу препятствий, осторожно пробираясь к сейфу с документами. Открываю дверцу, вытаскивая оттуда стопку и шлепая ее на деревянный стол, отбирая для себя самое необходимое.

Загранпаспорта, свидетельства о рождении мое и Лии, внутренние паспорта, свидетельство о заключении брака, медицинская карточка Лии и… огромный талмуд… мой, с заключениями больниц, врачей, обследований, анализов, операций и программами лечения на ближайшее время.

Зачем–то перелистываю их, просматривая по диагонали. Все это есть у меня в электронном варианте. В бумажном выглядит более устрашающе… С живыми печатями, датами и подписями… Хмыкаю, добираясь до листов ведения беременности, останавливая взгляд на первом сохранении… Шесть недель…

Это оно?

«Угроза выкидыша, открытое кровотечение, тонус… Палата интенсивной терапии… Сохранение жизни плода…»

– Продукты оставил на кухне, – доносится голос Горского, отрывая меня от бумаг и появляясь в проеме кабинета. – Что–то еще сломать нужно или можно складывать назад инструменты?

Перевожу взгляд с него на документы и обратно. Набираюсь смелости, нервно сглатывая. Сердце стучит так сильно, что перекрывает дыхание от страха.

– Хочу показать тебе кое–что, – все же решаюсь, разворачивая к нему папку.

Сжимаю поручни кресла до побеления костяшек, пока слежу за тем, как подходит к столу и пробегает взглядом по документам, листая страницы.

Пульс от ужаса стучит в ушах так громко, что перестаю слышать все происходящее вокруг меня в кабинете… Если Дан меня прибьет после этого, то Лия останется жить с дедушкой. Господи, поделом мне… Отвратительный вариант, конечно, но меня же отец как–то вырастил…

Глава 14. Дан. Получите, распишитесь....

Перевожу взгляд с печати клиники на подпись и дату.

Где-то в моих документах лежит такая же выписка… Даже дата и подпись совпадают. Только вот текст по большей части отличается. И заключение врача, приговором лежащее на чужих плечах в течении шести лет.

– Дан, – касается моей руки кончиком пальцев, взгляд затравленный. – Если ты возненавидишь меня после этого… Я пойму…

Закрываю папку, откладывая в сторону.

Громова, чтоб тебя! Какая дичь сейчас творится в твоей голове?

– Я хочу, чтобы вы обе переехали ко мне, – слежу за ее реакцией.

Откатывает от меня коляску, складывая ненужные документы обратно в сейф.

– Мира! Я с тобой разговариваю.

– Нет! – произносит, наконец останавливаясь. – Я не ребенок и манипулировать моим чувством вины тебе не позволю.

Какого черта…

Раздраженно свожу брови к переносице.

Поднимает взгляд, смотрит уверенно, но сама при этом нервно сжимает стопку с документами.

– Я понимаю, что виновата перед тобой… и Лией, – продолжает. – Ты в праве злиться. Но ставить себя в очередные рамки не позволю. Можешь не перестраховываться… Я не собираюсь запрещать тебе видеться с дочерью… И сбегать из страны больше не планирую…

– Я волнуюсь за тебя.

– Если я физически не дееспособна, это вовсе не значит, что я нуждаюсь в чьей–то опеке. Не путай чувство ответственности за ребенка с заботой обо мне.

– Что за чушь ты себе напридумывала?

– Я замужем, Дан! – хлопает документами по столу.

– Это ненадолго.

– Ты меня не знаешь... – фыркает Громова. – Все еще помнишь ту парящую в облаках, влюбленную девочку Миру. Но даже я себя такой не знаю. Иногда вижу во снах… или проблесках памяти… Она давно чужая, не я… Не путай меня с собственными воспоминаниями…

– Мы все меняемся… Сама сказала, нам не восемнадцать.

– Я не долбанное приложение к твоей дочери. Дан, я чертов инвалид!

– Все сказала?

– Нет, не все! – смотрю на раскрасневшиеся щеки Карамельки и охреневаю от количества дурости в этой милой головке. – Ты со мной не справишься... Не выдержишь... с миллионом проблем по здоровью, перепадами настроений, головными болями, бессонницей и бытовыми заморочками.

– Как–нибудь переживу, – ставлю локти на стол, подставляя руки под подбородок, глядя на распаляющуюся девушку.

Могла бы топнуть ножкой от досады, обязательно сделала бы. Смотрит на меня своими большими глазищами, вываливая свой самый основной аргумент:

– Тебе нужна женщина, а не истеричная домработница.

Удивленно приподнимаю бровь.

Великолепно! Только что требовала не ставить ее в рамки, при этом сама, без зазрения совести, продолжает выстраивать без меня мою жизнь. Не стыдно, Громова?!

– Ребенка родить не смогу… А к мужчинам у меня… в таком состоянии интерес абсолютно отсутствует, – сглатывает, опуская взгляд. – Такие отношения продлятся до первых измен и скандалов... Не вижу никакого смысла даже начинать что-то менять…

Хмыкаю раздраженно… Я, кажется знаю, кому обращена была вся эта тирада. Оторвать бы язык этому ущербному.

– Успокоилась? – опускаю руки перед собой. Сжимает челюсть, все еще не глядя в мою сторону. – Прекращай клеймить наши отношения комплексами своего бывшего недомужа и подпиши бланки развода… с той же решимостью, с какой вылила на меня все это болото…

Вытаскивает из распадающейся копны карандаш, прокручивая его в руках и нервно прочерчивая что-то на пластике папки. Замкнулась.

Почему так сложно, Мира?! Вылазь уже, в конце концов, из своего кокона!

– Давай разбираться со всем поэтапно, – терпеливо выдыхаю. – Ребенок у меня от тебя уже есть… Заставлять тебя спать со мной я не намерен… С твоим пожеванным либидо разберемся сами, без экспертного мнения господина Белова… – поднимает взгляд на мгновение, вновь возвращаясь к своему занятию. – Я разговаривал с Михайловским. Он уверен, что поставит тебя на ноги максимум за полгода… В том случае, если ты сама перестанешь скатываться в жалость к себе и начнешь работать. Как я понимаю, сейчас это главная твоя проблема.

– А если…

– Сколько еще у тебя этих «если» в запасе? – фыркаю, откидываясь на спинку стула. – Никаких «если», Мира. Скажи честно, ты меня боишься?

Отрывает взгляд от собственного рисунка. Смотрит на меня удивленно, отрицательно качая головой.

– Тогда в чем дело?

– Я тебя не помню.

– Это неважно, – пожимаю плечами. – Просто узнаем друг друга заново, договорились?

– Я подумаю…

– У тебя есть несколько недель на то, чтобы смириться с этой мыслью.

– А если не получится? – смотрит на меня неуверенно.

– Обещаю носить тебя на руках, пока меня не накроет инфарктом от твоих истерик, – пожимаю плечами. Закусывает губы, старательно пряча прокрадывающуюся улыбку. – Порожки в доме обязуюсь снять, проходы расширить, двери поменять. Мастерскую с видом на море отстроим в течении нескольких месяцев.

– Это подкуп, – хмурит лоб, со стуком откладывая карандаш на стол.

– С вами двумя по-другому не получается, – фыркаю улыбаясь.

Эпилог. Три года спустя…

Поднимаюсь в офис, в надежде хоть там найти немного спокойствия после безумной недельной командировки. Осталось дело за малым, исправить пару косяков по проекту строительства Центра Досуга Молодежи и сбежать домой к жене и дочери.

Так соскучился, что больше и думать ни о чем не могу.

Но сперва работа. Если сегодня не закрою все вопросы, выходные придется висеть на телефоне, а мне этого вовсе не хочется.

Дверь лифта открывается, и я вместо тишины попадаю в пчелиный улей приемной, усиленно пытаясь понять, что здесь происходит.

– О, Горский, – лыбится Лана в костюме ученицы Гриффиндора. Ее закрученные локоны пружинками скачут по плечам.

– Что за свингер-пати вы здесь устроили? – фыркаю, глядя на разодетую толпу школы Хогвардса в моем офисе.

– Мирусь, твое чудовище явилось, – угрожающе взмахивает в мою сторону палочкой новоиспеченная Гермиона, недовольно хмурясь. – Давай его в Хагрида превратим.

– Хагрид у нас уже есть, – улыбается мое сокровище, показывая взглядом на лохматого Егора. Осторожно поднимается с кресла и пробирается ко мне. – Могу предложить только роль дракона. Ты давно вернулся, огнедышащий?

– Час назад, – обнимаю ее аккуратно. – Что происходит?

– «Garage-fest», – улыбаясь смотрит на меня снизу вверх. – На завтра планируем. Вечер завершим открытым кинотеатром и просмотром фильма о Гарри Поттере.

– Все-таки организовала его в мое отсутствие, – притворно ворчу, глядя на ее хитрую улыбку.

Кивает, счастливая донельзя.

– У меня было около двадцати помощников, – тут же оправдывается.

– А в глазах ни капли раскаяния…

– Я скучала.

– Это запрещенный прием, – чмокаю ее в носик, среди звуков заклинаний, развевающихся мантий и взмахов волшебных палочек.

Оглядываюсь по сторонам, аккуратно вытягивая девушку из толпы. Закрываю дверь в кабинет мгновенно подхватывая ее на руки и усаживая на стол. Притягиваю к себе, наконец добираясь до сладких губ Карамельки.

Отзывается на каждое прикосновение, покрываясь мелкой дрожью в местах прикосновений пальцев к обнаженной коже. Такая нежная и податливая, что хочется запереть кабинет на ключ и забыть напрочь о существовании того балагана за стеной.

– Мира, там договор на аренду уличных каминов привезли и тонну шерстяных пледов для ярмарки и вечернего кинотеатра, – Саша наконец замолкает, отрываясь от документов и возмущенно закатывает глаза. – Нет, ну ладно у нее гормоны, но ты то куда смотришь? У тебя жена на седьмом месяце!

– Заклинание для исчезновения монстров знаешь? – улыбаясь шепчет мне на ухо моя суженная, смущенно покрываясь румянцем.

– Закрой дверь с другой стороны, – смеюсь, выгоняя Александру и запирая за ней дверь на ключ. Упираюсь плечами о стену. – Обязательно было устраивать ярмарку в снегопад?

– Так атмосфернее, – улыбаясь пожимает плечами. – И вообще, для протокола, я не виновата, что нас в марте замело.

– Как ведет себя наш сын? – подхожу ближе, опуская руки на аккуратный беременный животик моей Карамельки.

– Чувствую вырастит футболистом, – жалуется она морщась. – Лия была поспокойнее на этом сроке. Я точно должна ходить с ним до сороковой недели?

Смеюсь, поглаживая место, где только что пнулась маленькая ножка.

– Галерея открывается через несколько недель, – тянется к документам за спиной. Заправляет прядь волос за ушко и открывает папку, вытаскивая несколько рекламных проектов к баннерам. – Получилось просто шикарно, правда?

Смотрю на варианты картин, останавливая взгляд на городском парке, нарисованном масляными красками. Знакомое место. Солнечный осенний день и старинный клен склоняет раскидистые ветки над девушкой, лежащей в траве и молодым человеком, протягивающим ей руку, заставляя подняться.

– Это наше место, – удивленно пробегаю взглядом по деталям картины. – Ты мне ее не показывала.

– Закончила только недавно, – пожимает плечами. – Хочу утвердить ее на обложку информационного буклета к самой выставке в галерее.

– Мне нравится, – улыбаюсь, складывая файлы обратно в папку и отправляя назад на стол. Упирается рукой о стол, пытаясь принять более удобное положение. – Устала…

Кивает, виновато прищуриваясь.

– Тебя ни на денек одну оставить нельзя. Вокруг тебя тут же происходит Армагеддон.

– Я не специально.

– Ярмарка с кинопросмотром завтра? – кивает. – Твоя суперкоманда без тебя сегодня справится?

– Если на них пару раз гавкнуть и раздать «ЦУ», то думаю без проблем, – хитро улыбается.

Пробегаю взглядом по кабинету. Нахожу пальто и шарф. На ногах кроссовки.

– Опять на ночь налопалась кислых помидор с вареньем и не влезла в ботинки? – отчитываю ее. – Руслан Георгиевич тебя предупреждал по поводу отеков? Ты создаешь лишнюю нагрузку на собственные органы, спину и позвоночник.

Качает головой.– Всего–лишь сэндвич с маринованными грибами кетчупом и парочкой малосольных огурцов.

– Более–менее приемлемо, – хмыкаю я. – Кто привез, Егор?

– У меня в городе свой личный раб, – бесстыже хихикает. – Папа приехал. Готов исполнить любое мое желание, лишь бы дочь была счастлива.

Возмущенно закатываю глаза.

– Твои родители тоже кстати приезжают на следующей неделе, – хохочет она. – Так что дочь мы в ближайшее время не увидим, она будет тусить по бабушкам и дедушкам и пользоваться их добротой душевной. А у меня количество безотказных родственников увеличится в несколько раз.

– Придется серьезно поговорить с нашими родственниками, – усмехаюсь, чмокая ее в нос. – Лия приедет с дедом к девяти? – кивает и тянется ко мне, обнимая. – Предлагаю поехать домой и проваляться весь вечер в кровати с фильмами. Еду закажем доставкой из ресторана.

– Лия будет в восторге, – сонно бурчит мне в плечо убаюкиваясь.

Целую ее в висок, заставляя одеться.

Тихо линяем из здания, пока никто не хватился моего беременного генерала.

На улице метет крупными хлопьями, засыпая улицы и дома белоснежными шапками.

По дороге созваниваемся с мелкой. Она отпрашивается остаться с ночевкой у деда и свинтить с ним вечером на крытый каток, давая нам время отдохнуть и обещая приехать на ярмарку, размахивая перед камерой шарфом школы Хогвартс и волшебной палочкой.

И эта туда же!

Устраиваем тихий романтический вечер, включая какую–то бессмысленную зимнюю мылодраму под стать настроению.

Мира умащивается на плече, свернувшись под одеялом как кошка. Уверяет, что не уснет и будет честно смотреть фильм до конца.

Мягко перебираю ее пряди, задавая вопросы по прошедшей неделе, прекрасно зная ответ на каждый из них и чувствуя, как ее тело медленно проваливается в сон, а ответы становятся все реже, тише и бессвязнее... Тулится ко мне ближе, пряча лицо от бликов экрана.

Тихо посмеиваюсь, разглядывая умиротворенное личико у себя на груди. Выключаю домашний кинотеатр, стараясь не шуметь, но она все–равно открывает глаза от того, что исчезли звуки вокруг.

– Я не сплю, – смотрит на меня расфокусировано.

– Ты устала, – чмокаю ее в нос, обнимая крепче.

Умащивается поудобнее, наконец сонно выдыхая:

– Я помню тебя, Горский. Каждый день проведенный с тобой с самого знакомства и до сегодняшнего вечера.

Замираю, не зная хорошо это или плохо.

– Мне так часто снился сон о том парке у папиного спортивного центра, что я решила перенести его на бумагу, – продолжает почти шепотом. – Воспоминания приходили безболезненно. Просто яркими картинками и важными фразами… Раскрывая все остальное… Постепенно цепляя один кусочек пазла за другой, раскрашивая черное забытое пятно яркими красками прошлого… Я оказывается забыла так много вещей и событий...

Поднимает на меня взгляд, осторожно касаясь пальчиками моего нахмуренного лба, разглаживая морщинки.

– Не хмурься, Дан, – улыбается. – Когда–нибудь это ведь все–равно должно было произойти.

– Если ты надумала от меня сбежать, то у тебя ничего не получится, – фыркаю внезапно осипшим голосом. – Ты теперь официально моя жена, помни об этом.

– Дурак, – смеется она, чмокая меня в губы. – Я просто хотела, чтобы ты знал, что между нами теперь нет недосказанностей.

– Договорились, – киваю. – А теперь скажи, что все еще любишь меня… Пока на меня не напала паника и бессонница.

– Я люблю тебя, Горский, – улыбается, переплетая свои пальцы с моими. – И никуда от тебя не денусь, обещаю.

– На завтрашней инициации поклянешься кровью в книге магов и волшебников, – хмыкаю, обнимая ее крепко и чмокая в макушку. Хохочет, выпутываясь из моих тисков. – Спи, нам обоим нужно выспаться сегодня.

Все еще смеется, умащиваясь в моих объятиях и постепенно затихая.

Слушаю, как в звенящей тишине выравнивается ее дыхание и прижимаю к себе крепче, вдыхая родной запах и не понимая, как жил без этих двух ураганов все это время.

Ворчит, переворачиваясь во сне и закидывая на меня ногу. Круглый животик утыкается в меня как в подушку для беременных, мгновенно давая о себе знать увесистым пинком.

Ах да, простите, чуть не забыл про третьего.

Наш доктор следит за каждым шагом моей жены, опасаясь последствий ее слишком активной жизнедеятельности.

Она, как и положено, периодически бунтует, поедая несовместимые в обычной жизни продукты и перетруждая себя, пытаясь нагнать упущенное время, бесцельно проведенное в кресле и депрессии. Закономерно получает после от врача моральных нагоняев… и вновь берется за старое.

Так что мне приходится натягивать вожжи и периодически останавливать все ее разгоны, ради безопасности ее и будущего Ильи Данииловича.

Успокаиваю бунтующий животик и выключаю свет в комнате.

– Люблю тебя, больше жизни! – шепчу ей в макушку, укрывая одеялом.

Решительно отключаю звук на телефоне.

Плевать на работу. В конце концов, у меня для таких случаев есть зам. Эти выходные я проведу дома с семьей.

Удобно устраиваюсь рядом с Карамелькой и без зазрения совести тоже засыпаю под тихое завывание ветра за окном.

Завтра нас ждет заснеженная ярмарка… Заливистый детский смех и горящий взгляд Лии на всякие «волшебные» безделушки… Уплетающая несовместимые вещи счастливая Карамелька… И Гарри Поттер под открытым небом. Остальное в эти выходные неважно…

Конец.