Текст книги "Карамелька. Отыщи меня в своей памяти... (СИ)"
Автор книги: Лив Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
«– Если завтра соцсети будут пестрить твоими разгульными фото из ночных клубов – я тебя перед тренером оправдывать не буду.
– Подумаешь напился… Ну, станцевал разок на барной стойке… Сыграл холостяка перед журналистами так, что никто в жизни не подкопается, – фыркает, закатывая глаза. –Домой же ночевать вернулся.
– Когда мы объявим о помолвке, твои фанатки меня сожрут с потрохами…
– Эй, ничего не бойся, – нежно касается моих губ своими. – Я люблю тебя и всегда буду рядом, договорились?»
Картинка исчезает так же внезапно, как и появилась.
– Ничего не понимаю, – сжимаю виски пальцами, крепко зажмуриваясь. – Я ведь знала о происходящем, почему тогда мы расстались?
– Ты не помнишь? – она удивленно смотрит на меня, не решаясь продолжать.
– После аварии часть памяти осталась заблокирована мозгом… – пытаюсь объяснить девушке. – Воспоминания накатывают болезненными яркими вспышками. Будто тысячи мелких осколков разбитого зеркала, впивающиеся в твою голову. Они все перемешаны, и я никак не могу собрать их воедино.
– Мне жаль, – отставляет чашку в сторону. – В таком случае, не уверенна, что могу рассказать тебе произошедшее.
– Вот только ты не начинай, ладно? – вскипаю я. – Кого мне тогда спрашивать? Дан не расскажет. Отец только орет, отмахиваясь от меня как от прокаженной. Ты мой должник, сама сказала, что готовилась к этому разговору много лет.
Молчит, упрямо поджимая губы в тонкую линию. Смотрит в стол.
– Лана, что произошло дальше, рассказывай!
– Ладно, – выдыхает, тревожно поглядывая на меня. – Учти, остальное я знаю со слов Горского и девочки, которая все–таки согласилась на встречу с тобой… Тасе предложили поехать на встречу вместо меня. Она согласилась. Встретились с заказчиком. Показали фотографии из какого–то отельного номера. Говорила, фотографии были темными и недостаточно четкими. Явный монтаж. Но после вышедшей в свет статьи с кадрами «отдыха» команды, эти фото вполне можно было предъявить как настоящие... После встречи примчалась в общагу испуганная, в слезах, с трясущимися руками. Все время говорила о какой–то больнице, и что ее никто о таком не предупреждал. Собрала вещи и уехала к родителям в Ростов. Я тогда ничего не поняла…
– А потом?
– Через несколько дней в общагу вломился Дан. Я думала, он убьет меня… – хмыкнула девушка, погружаясь в воспоминания. – Забилась в угол и молилась, чтобы в живых оставил. Он был пьян, в крови и подранной рубашке. Разгромил комнату, думая, что это я была на встрече с тобой. Кричал, что ты потеряла ребенка из–за меня… и что уничтожит меня и того, кто меня нанял.
– Ребенка? – хмуро бегаю взглядом по ее лицу. В моей медицинской карте нет никаких записей о выкидышах.
Кивает.
– Тася говорила, что у тебя открылось кровотечение на нервной почве, и она вызвала скорую, после чего сбежала, – виновато растирает плечи руками. – Дан позже рассказывал, что ты лежала в реанимации несколько дней. Потом сменила все контакты и исчезла из страны. Он видел заключение врача. Там говорилось о каком–то веществе, подсыпанном тебе в напиток. Но Тася ничего о таком не говорила, она была очень напугана. До сих пор не верю, что она могла подмешать тебе какую–то дрянь.
– Ничего не понимаю, – выдыхаю, глядя сквозь Давыдову.
Реанимация была... Сохранение жизни плода после кровопотери тоже. Выкидыша не было! И никакого порошка в напитках тоже. Был нервный срыв, тонус и угроза, которые благополучно сняли капельницами и успокоительным.
Кто-то хорошо постарался, меняя данные в заключении врача и предъявляя их Горскому.Смотрю на бледную девушку. Кажется, Лана сама сейчас в обморок грохнется от этих воспоминаний.– Как так вышло, что вы до сих пор вместе? – быстро меняю тему в другое русло.
– Мы не вместе, – смотрит на меня округленными от ужаса глазами, шмыгая носом. – Дан поставил ультиматум, переехать с ним в другой город и отрабатывать все свои грехи под его присмотром или сдаст меня в полицию за содеянное.
Хмыкаю, представляя себе грозного дядьку Горского над хрупкой восемнадцатилетней Ланой. Я бы тоже испугалась из детдома в тюрьму загреметь… И неважно, была виновата или нет. Этот человек мог сделать так, что все доказательства будут против нее.
– И ты поверила?
– Конечно! – смеется она, запрокидывая голову назад, старательно пытаясь не уронить набежавшие в уголки глаз слезинки. – Я была ребенком. Мне было жуть как страшно... По сути, он вытащил меня из общаги, переселил в квартиру в чужом городе и обеспечивал, пресекая на корню весь мой ядовитый характер. Я думала, что попала в золотую клетку и этот ужас никогда не закончится. Жила у него вместо домработницы. Убирала, готовила, бегала за продуктами. А потом сама не заметила, как втянулась.
– И ты влюбилась, – закончила вместо нее, подпирая рукой подбородок.
– Ты не злишься?! – она удивленно смотрит на меня.
– За что? – улыбаюсь, разглядывая ее. – Я бы тоже поплыла от такого «деспота» под боком.
– Между нами ничего не было, честно, – тут же заверила меня девушка. – Когда до него дошло, что я пытаюсь обратить на себя его внимание, Дан переехал. Дома мы практически не пересекались, но пару раз он брал меня с собой на светские мероприятия, в качестве своей девушки. Через какое–то время Горский устроил меня в университет и оплатил учебу за все пять лет. У меня были ключи от его квартиры, и я периодически наведывалась к нему в гости, устраивая романтические ужины, пока он не психанул и не высказал, что давно знает всю правду о том, что произошло… Ему просто стало меня жаль. Дан нашел то кафе, в котором вы с Тасей встречались. Проверил камеры и понял, что я не виновата в случившемся. Навел справки и узнал, что я детдомовская… без жилья, образования и работы… По сути такая же, как и он когда–то… Поэтому и решил забрать себе под опеку, угрожая, чтобы не вздумала от него сбежать. А я всю заботу о себе перевернула в вымышленную любовь… В тот момент все розовые стены вокруг рухнули. Я сначала разозлилась, потом расстроилась, попыталась все снова вернуть, объясниться с ним, но не помогло. Он относится ко мне, как к другу… или сестре, которую все еще нужно защищать от внешнего мира… А я… Я им переболела… Почти…
– Это больно, – грустно улыбаюсь в ответ девушке, прокручивая кольцо на указательном пальце. – Спасибо, что рассказала мне все это. Надеюсь, тебе сейчас хоть немного стало легче.
– А тебе? Ты что–то еще смогла вспомнить?
Отрицательно качаю головой, тут же спохватываясь.
– Мне пора. У меня встреча с отцом через полчаса в студии.
– Тебе помочь?
– Нет, спасибо, – улыбаюсь, натягивая на себя пальто и старательно выравнивая его под собой. – В этот раз я хочу поговорить с ним один на один.
Включаю свет в студии и закатываю кресло, осматривая помещение.
Всего полгода назад это место приносило мне море счастья. А что теперь?
С каждым днем все больше раздражает, чем радует... Спроектировано Беловым, одобрено отцом. Сплошные отсылки… не ко мне…
Стягиваю с себя шарф и пальто, кидаю ключи на тумбочку и завариваю травяной чай в ожидании отца.
Не заставляет себя долго ждать. Появляется в дверях с улыбкой на лице, которую я мгновенно стираю своим вопросом.
– Скажи, почему ты скрыл это от меня?
Взгляд растеряно бегает по моему лицу в поисках подсказки. Кидаю на стол телефон с фотографиями из клуба. Глубоко вздыхает, глядя на них.
– Он тебе изменил, и я уверен, что не в первый раз, – садится передо мной на корточки, крепко держа за руки. Молчу, в ожидании продолжения. – Я всегда знал, что ничем хорошим ваша с ним связь не закончится. Понимаешь, он детдомовский. Не привык доверять людям и сам причиняет боль, не задумываясь над последствиями.
– У него же есть родители, – смотрю на отца сверху вниз, старательно выискивая в нем хоть каплю раскаяния. – Расскажи мне о нем. Все, что мне известно, я знаю из статей интернета. Он ведь с самого детства тренировался в твоем клубе. Каким он был?
Встает, скидывая с себя пальто, засовывает руки в карманы брюк медленно проходя к дверям террасы моей студии. Смотрит в окно, не зная с чего начать.
– Дана усыновили, когда ему было двенадцать, – произносит наконец оборачиваясь. – Это не было тем самым идеальным случаем, когда все в семье сразу приняли друг друга и жили долго и счастливо. Переходный возраст, бунтарский характер, проявление агрессии. Приемные родители не могли справиться с его взбалмошным характером. Он дрался в школах, грубил старшим, несколько раз сбегал из дома.
– Как и любой другой мальчишка в его возрасте, – фыркаю я. – Сколько у нас таких в клубе было? Пальцев рук не хватит пересчитать.
Усмехается, глядя на меня.
– Родители привели его к нам в секцию, пытаясь дисциплинировать. И оказалось, что вся его агрессия замечательно выплескивалась в позиции нападающего подростковой футбольной команды. Он отлично справлялся с игрой, с каждым голом собирая вокруг себя толпы заинтересованных лиц. Агенты и фанаты в очереди выстраивались, чтобы узнать побольше о талантливом мальчике с непростой судьбой... Мальчик тем временем рос прямолинейным и упрямым бараном... Никогда не держал язык за зубами, высказывая менеджеру и тренеру любое свое недовольство. Постоянно лез в драки с соперниками, не соблюдал дисциплину, подрывал авторитет и командный дух на поле... Когда появились первые заработанные футболом деньги, стал пропадать ночами в клубах. Напивался до отключки, каждый раз просыпаясь в новых местах. Сколько раз я доставал его из КПЗ пьяным, после очередной драки в баре из–за чужой девушки или кривого взгляда в его сторону… А потом внезапно в его жизни появилась девушка. И мальчик стал меняться на глазах. Поступил в архитектурный. Практически перестал мелькать на главных полосах журнальных скандалов. И все бы ничего, но той девушкой оказалась ты.
– Тебя это не устраивало?
– Понимаешь, после того как вас несколько раз ловили папарацци в кино, кафе, прогулках по набережной или катаниях на скейтбордах, мне приходилось тщательно подтирать за вами детками все то дерьмо, что полилось со стороны фанатов. С горем пополам смогли убедить общественность, что это всего лишь дружба на фоне общего интереса к искусству.
– Зачем? – я все еще искренне не понимала, к чему такие сложности.
– Тебя начали снимать исподтишка в парках, на улицах, в кафе. Могла выйти утром во двор и обнаружить машину, закиданную десятками сырых яиц... Влюбленные фанатки, чтоб их... Мы оба, мягко говоря, опасались за тебя... Поэтому придумали план с тусовками команд в клубах и девочками. Чтобы отвести от вас двоих подозрения... Все вроде затихло. Я думал, пройдет какое–то время, и вы оба поймете, что не сможете вместе. Ты – искусствовед, он – футболист, разъезжающий по разным странам. Но все оказалось гораздо проще… Он изменил тебе... Ты даже не поверила в происходящее, когда увидела эти долбанные фото в статье... А потом чуть не потеряла Лию, и сама приняла решение уехать из страны... Я не хотел снова расстраивать тебя, рассказывая о произошедшем. Но ты сама обнаружила эти фото, и я не думаю, что стоит продолжать скрывать от тебя правду.
– Конечно не стоит, – выдыхаю наконец. Смотрит на меня оценивающе, старательно считывая реакцию на свой монолог. – И о том, как подкупил девушку с этих фотографий, я думаю тебе тоже следует мне рассказать… О девушке из кафе с поддельными фотографиями и несуществующим порошком, из–за которого у меня якобы случился «выкидыш»… – кидаю на стол планшетку с распечатанной выпиской из медицинской карты. – Поддельном медицинском заключении врача клиники, предоставленном Горскому, после моей выписки… Расскажешь, почему Дан до сих пор казнит себя в моем мифическом выкидыше, и воспринимает собственную дочь, как ребенка Белова?
На лице отца появляется легкая усмешка.
– Герман принимал Лию, как свою, но тебя это совсем не беспокоило, – он все–равно считает, что поступил правильно.
– Герман называл твою внучку «приблудышем» и терпел ее присутствие рядом, только ради твоих связей с общественностью... – рычу в ответ, мгновенно срываясь. – Что ты вообще знаешь о моей жизни с ним?! Лишь то, что он устраивал тебя в качестве моей пары?
Вижу, как бледнеет его лицо, но меня это уже вряд ли остановит.
– Что же ты, договаривай правду! Это ведь ты виноват в том, что с нами произошло! Ты убедил меня в изменах Дана! Ты смонтировал эти гребанные фотографии и не поленился нанять девочку, чтобы заставить меня уехать из города! Из-за твоего чертового эгоизма, я чуть не потеряла Лию!
– Я не знал, что ты ждешь ребенка!
– Это тебя не оправдывает! Ты подделал документы, солгал Дану! Папа, он столько лет винил себя в случившемся! Все ради чего? Избавиться от неугодного тебе мальчишки, нарушавшего спокойствие твоего клуба в течении десяти лет? …Неподходящая пара друг другу? Ты в своем уме?! А кто тогда подходящая? Гера, сидящий на синтетике? Не справляющийся с собственными приступами агрессии, отправивший меня на больничную койку и спихнувший вину за аварию на невиновного человека? Я три года с этого гребанного кресла на ноги встать не могу, прошлого не помню и просыпаюсь от ночных кошмаров, не понимая сон это был или реальность! Это именно та жизнь, которую заслужила твоя особенная дочь, да, папа?!
Меня трясет. Стараюсь успокоиться, растирая плечи руками.
– Мира, я не хотел… – смотрит сквозь меня.
Взгляд потерянный, плечи опущены. Даже не пытается подойти, знает, что не подпущу.
– Ты даже сейчас врешь, – глаза застилает пелена слез, даже не пытаюсь остановить их поток. Пусть знает, насколько больно мне говорить об этом. Уже не кричу, просто смотрю на человека, вырастившего меня, и не понимаю, в какой момент, он превратился в абсолютно чужого для меня. – Я попросила тебя рассказать правду, а ты… – рвано выдыхаю, пропитывая солеными дорожками рукава водолазки, как когда–то в детстве. – Ты снова мне врешь, папа… После всего, что ты сделал с нами за все эти годы… Как ты смеешь решать, какой жизнью мне жить? Чем ты лучше Белова … или того же Горского… Проблемы с доверием? Детдомовский? Он верил тебе… А ты что сделал, растоптал его доверие в болоте вранья, которое сам же и создал? Он доверял мне… А я просто бросила его одного, поверив в байки собственного отца… даже не попытавшись его выслушать… Так кому ему доверять, папа? Ради чего все это…
– Прости меня… Я не хотел…
– Так просто? – смотрю на него сквозь затуманенную пленку и мне его совсем не жаль. – Попросил прощения… и все? А кто вернет мне шесть лет моей нормальной жизни? Ты? А Дану и Лие первое слово, шаги, отцовские объятия, первую улыбку, разбитые коленки и произнесенное впервые слово «папа»? Тоже ты? Они чужие друг другу, как и мы с тобой теперь…
– Мира, я… Дочь, прошу тебя…
– Не смей, – перебиваю его жестко. – Не верю ни единому твоему слову… Не сегодня… Если ты сейчас просто молча уйдешь, я буду тебе очень благодарна…
– Не отгораживайся от меня, – собирает пальто в охапку, умоляюще глядя на меня. – Я очень виноват перед тобой и Даном. Я прекрасно осознаю это, но все же надеюсь… вы когда-нибудь сможете простить меня... Вы с Лией единственное, что осталось светлого в моей жизни.
Растеряно оглядывается, робко кивает напоследок и твердым шагом выходит из студии.
Сдерживаю себя. Впиваюсь ногтями в плечи так сильно, что если бы не рукава водолазки, там точно остались бы кровавые следы. Хочется кричать от боли, но не физической. Грудную клетку сдавливает, словно металлическими прутьями. Сгибаюсь пополам, разрешая себе разрыдаться и выплеснуть скопившееся наружу.
Это нормально... Когда-нибудь это все-равно должно было произойти...
Глава 12. Дан. Прелести семейной жизни…
Сквозь сон слышу тихое шуршание открывающейся двери спальни. Еще не совсем понимаю, где я и под чьим весом прогибается кровать, но мне это уже вовсе не нравится.
Воскресенье... и мое личное царство Морфея отказывается выпускать меня из своих цепких объятий. Обнимаю подушку, отворачиваясь от источника шума, на мгновение вновь проваливаясь в сон, из которого меня тут же выдергивает чей–то осторожный тычок в плечо.
– Дан, – слышу детский робкий шепот и чувствую еще один тычок поувереннее в руку. – Ты спишь?
– Угу, – мычу сонно в подушку.
Тяжело вздыхает, тут же затихая. Затылком чувствую, как продолжает гипнотизировать меня взглядом.
– Дан…
– Ммм? – едва сдерживаю улыбку, но все еще специально не шевелюсь в надежде, что сдастся первой.
– Мне скучно…
– Поиграй во что–нибудь.
– Я уже играла, – печально выдыхает она.
– Тогда поспи.
– Без мамы не спится.
Рычу, грозным медведем заваливая мелкую на кровать и подтягивая к себе под бок. Хохочет, пытаясь вырваться, но от меня так просто не избавиться, тем более в первый и единственный выходной за месяц.
Закутываю ее в кокон из одеяла, умащиваю рядом, чтоб не брыкалась, крепко фиксируя рукой. Идеально!
– Спи! – командую, чмокая смеющуюся мелочь в макушку и утыкаясь подбородком в детский затылок.
Успокаивается, давая помечтать о заветном покое. Проваливаюсь в темноту на несколько секунд, вновь слыша тяжелые наигранные вздохи.
– Что там у тебя опять произошло? – бурчу, не открывая глаз.
– Я кушать хочу, – шепчет, задирая голову в коконе и виновато глядя на меня.
– То есть поспать у меня сегодня уже не получится? – тихо смеюсь, поглядывая на нее приоткрытым глазом.
Качает головой.
– Кажется, твой сон обречен на провал, – улыбается, выпутывая из тисков свои ручки и аккуратно растряхивая меня за щеки.
– Садистка, – откидываюсь на спину и потягиваясь разминаю затекшие после пары часов заветного сна мышцы. – Бутерброды?
С надеждой кошусь в ее сторону.
– Каша, – отметает она, выползая из одеяла и поджимая под себя ноги.
– А в твою кашу картошку с мясом добавить можно?
Смотрит на меня округленными от ужаса синими глазками.
– Что? – не сдержавшись смеюсь я.
– Мы с тобой умрем от голода или отравления, – заключает ребенок, откидывая назад растрепанные волосы.
– Не дрейфь, – щипаю ее за нос, расплываясь в улыбке и наконец заставляя себя встать. – Я умею печь афигенные банановые оладьи. Сгущенка или джем в доме есть?
– Может все-таки какао с бутербродами? – хмурится она недоверчиво. – Подождем пока мама вернется… или доставку закажем…
– Иди умываться, – фыркаю, топая на кухню. – Помогать мне собираешься или только ворчать вокруг будешь?
– Пять минут, – обгоняет на повороте, скользя носками по паркету.
– Лия!
– Я аккуратно, – смеется, запираясь в ванной.
Качаю головой, представляя, как Мира оторвет мне голову, если эта мелкая расшибет себе лоб под моим «чутким» присмотром.
Отправляю Саше сообщение, очередной раз предупреждая, что до бассейна сегодня не доберусь. Ругает меня, на чем свет стоит…
Прекрасно понимаю, что виновата, но я сегодня больше не в состоянии даже слово произнести.
Настойчиво названивает. Бессмысленным взглядом слежу за мерцающим экраном, одним пальцем отключая звук смартфона и переворачивая его картинкой в стол.
В голове пустота. Смотрю сквозь стеллаж с мольбертами и не понимаю, что делать дальше.
Студия медленно, но верно сдавливает воспоминаниями Геры и отца.
Хочется сбежать… Чем дальше, тем лучше… Но дома меня ждет моя кроха и …Горский. Как смотреть Дану в глаза после случившегося?
Рвано выдыхаю. Соберись в кучу, Громова!
Собираю чашки со стола, ополаскиваю, не отрывая взгляда от собственного отражения в зеркале. До чего ты себя довела? Бледная моль, с растекшейся тушью и воспаленными глазами.
Не церемонясь, смываю всю эту красоту мылом для рук.
– Мира! – Саша замирает на пороге, когда я оборачиваюсь. – Твою ж!
Закрывает дверь, отрывая бумажные полотенца и подавая мне.
– Спасибо, – выдавливаю благодарность и вытираюсь.
– У меня чуть разрыв сердца не случился от твоего вида!
– Зато ругаться передумала, – пытаюсь заставить себя улыбнуться.
– Ты почему трубку не берешь? – роется в крохотной сумочке на своем боку, выуживая оттуда небольшой предмет и протягивая мне.
– У тебя с собой косметичка? – хмыкаю, расфокусированно глядя на крем для лица в ее руках.
– Дорожный набор, – фыркает и, не дожидаясь моей реакции, вкладывает в ладонь небольшой флакончик. – Я, знаешь ли после тренировок в бассейне и местного душа больше похожа на сморщенный носок, чем на привлекательную девушку. Так что приходится эту самую привлекательность восстанавливать экспресс-методами.
– Я так рада тебя видеть, – старательно улыбаюсь, глядя на нее сквозь заполняющийся пеленой взгляд.
– Ну, ты чего, Мир? Я сейчас сама разрыдаюсь, – порывается меня обнять, крепко прижимая к себе. – Очередной мыльный пузырь лопнул?
– Следующего уже не будет, – сжимаю ее руку в своей, потеряно умащивая голову на ее животе. – Саш… кажется, я все–таки разбилась о скалы...
* * *
Собираюсь домой, пока Егор с Александрой о чем-то шушукаются.
Натягиваю пальто и заворачиваюсь в шерстяной шарф, когда эти двое все–таки решаются ко мне подойти.
– Мы тут посоветовались, – сообщает девушка, почесывая ноготком лоб. – Если тренировка все–равно отменяется… Хотим забрать Лию с Никитосом погулять в детский центр.
– Со мной все в порядке, – перевожу взгляд с одного заговорщика на другого.
– Верю, – улыбается. – Хочу попросить тебя об одной вещи... Не спорь со мной и проведи время с пользой. Выспись наконец.
Хмыкаю, растирая лицо ладонями. Выходные выдались сумасшедшими. Спорить абсолютно не хочется. Чувствую себя в вакуумной прострации, с натяжкой соображая, что именно от меня хотят эти двое.
Саша права, я в принципе не смогу заниматься ребенком и своим видом только испорчу ей выходной.
Нужно выспаться…
Соглашаюсь…
Дом встречает ароматом оладьев и детским смехом.
Лия с Даном играют в гостиной. Тихонько подкрадываюсь к двери, глядя на обоих. Смеются, играя в дженгу, выбивая брусочки и ползая вокруг башни на коленях со всех сторон, пока она не падает от очередного хода.
– Давай лоб, – строго приказывает Горский, подползая к мелкой.
– Это не честно, – Лия машет головой, прикрывая себя ладошками и отползая к дивану. – Ты ее специально сдвинул, чтобы башня рухнула.
– Ты в прошлый раз сделала так же, – невозмутимо тянет ее за ногу к себе. Лия хохочет, прокатываясь спиной по мягкому ковру. – Я же не возмущался, когда ты мне шишку на лбу ставила.
– Мама! – замечает наконец меня, выворачиваясь из мужских рук и срываясь ко мне.
– Твоя дочь мухлюет, – тут же ябедничает Дан.
Смеясь ловлю ребенка в объятия, целуя в раскрасневшиеся щеки.
– Он хотел дать мне щелбан, – жалуется Лия, тыча пальчиком в свой лоб. – Скажи ему, что у меня от него голова отвалится.
– Ну у меня то не отвалилась!
– У меня ручки маленькие, а у тебя вон какие! Стукнешь, и лоб сломается.
– Не сломается, – смеюсь я. – Я не позволю никому тебя обидеть.
– Понял? – оборачивается, смеясь показывая ему язык.
– Это кто тебе прическу умудрился сделать? – удивленно наматываю вокруг пальцев длиннющий хвост егозы, зная, как сильно она ненавидит собирать волосы.
– Дан, – улыбается, тыча в него пальцем. – Сказал, что оладьи получатся не очень вкусными, если вместо бананов там найдут мои волосы.
– Ты жарила оладьи? – едва сдерживаю себя от смеха.
– Она была помощником шеф-повара, – хмыкает Горский, упаковывая в коробку рассыпавшуюся башню.
– Хочешь попробовать? – тут же спохватывается она.
Киваю. Лия мгновенно слетает с рук и мчит на кухню.
– Как прошло? – бросает на меня мимолетный взгляд, возвращая коробку на законное место, к остальным настолкам.
– Как и ожидалось, – неопределенно пожимаю плечами.
Детеныш влетает в комнату с тарелкой вкусняшек, щедро политых сладким джемом. Пробую, театрально закатывая глаза и мыча от удовольствия.
– Это действительно очень вкусно. Ты самый настоящий маленький шеф-повар, – улыбаюсь ей. Подкатываю коляску к столику, отставляя тарелку. – Обещаю тебе съесть пару штук чуть позже с чаем.
Кивает удовлетворенно, забираясь с ногами на диван и принимаясь что–то усердно разукрашивать.
– Саша, Егор и Никита приглашают тебя сходить с ними в «Лабиринт», – осторожно предлагаю малышке.
– Прогулка с дедом отменяется? – хмурит брови, не отрывая взгляда от рисунка.
– У него появились срочные дела, – вру ребенку, глядя при этом Дану в глаза. Смотрит на меня настороженно, но сам ничего не спрашивает.
– Я не против, – пожимает плечами, откладывая карандаш.
– Расстроилась? – Дан сводит брови так же как и малышка, поджимая раздраженно губы. Внутри все болезненно сжимается. До сих пор не знаю, как сообщить ему правду. Они так похожи и даже не подозревают об этом…
– Немного, – вздыхает Лия, потирая ладошкой лоб, в поисках плюсов замены компании. – Зато с Никитой будет веселее играть.
– Хочешь вечером сходим в пиццерию? – предлагаю.
– Нет, – качает головой, мгновенно загораясь идеей. – Давайте лучше съездим в магазин, накупим вкусняшек и сделаем пиццу дома?
– Я закажу доставку продуктов, – тут же соглашаюсь.
– Не хочу доставку! Хочу сама купить! – переводит взгляд с меня на Горского и обратно. – То, что понравится в магазине, то и возьмем. Вместе с Даном…
– Милая, Дан с нами и так много времени провозился, устал… – неловко оправдываюсь. – У него, наверное, своих дел накопилось… Да и дома он уже несколько дней не появлялся.
Лия расстроенно опускает взгляд, хлопая длинными ресницами.
Я знаю эту уловку, и очень надеюсь на благоразумие Горского, но…
– Пицца, так пицца, – разминает шею ладонью, выдыхая. – У меня нет домашних животных, так что дома все–равно никто ждать не будет. А так как сегодня выходной, проведем этот вечер вместе… Ты ведь не против?
Против! Я очень даже против! Умоляюще смотрю на него, но он старательно делает вид, что ничего не замечает.
– Собирайся, Рапунцель, – демонстративно отворачивается от меня. – Нехорошо заставлять друзей тебя ждать.
Лия кивает, зажигаясь ярче солнышка, и мчит одеваться к себе в комнату.
– Дан, так нельзя… – мгновенно переключаюсь на шепот.
– Что именно «нельзя»? – стоит надо мной с каменным лицом, засовывая руки в карманы брюк. – Нельзя делать вид, что у тебя ничего не произошло. Но ты же мастерски с этим справляешься. Верно, Мира?
Бегаю взглядом по его выточенному лицу, не понимая, к чему именно он сейчас мне это говорит.
– Выспись пожалуйста, – тут же переключается, увидев готовую к выходу Лию. – Я заеду за вами вечером, съездим за продуктами с дочерью. Будем готовить самую вкусную в мире пиццу.
Как он ее назвал?
По коже пробегает нервный холодок. Но ведь… Нет, неправда… Он имел в виду мою дочь, не свою…
Прощаются со мной, выходя из квартиры.
Хлопок входной двери наконец выводит из транса. Стягиваю с себя пальто, швыряя на диван. Дрожащими пальцами беру один из оладьев, засовывая его в рот и нервно разжевывая.
Плевать… Это просто глупое совпадение. Мое больное воображение, ничего более.
Оттягиваю пальцами корни волос, слегка растрепывая их.
Спать, Мира, что бы сейчас не происходило в твоей жизни, для начала просто выспись, прошу...
Глава 13. Дан. «Палата №6» в моей голове…
Стучу уголком смартфона по ладони, периодически пробегая взглядом по всплывающим окошкам сообщений из чата.
Рыжик:«Нам нужно увидеться.»
Я:«Набери меня позже.»
Рыжик:«Я утром виделась с Мирославой. Это не телефонный разговор.»
Я:«Лана! Твою мать!»
Рыжик:«Не ори на меня! Она сама назначила мне встречу утром. Я ни при чем!»
Я: «Через полчаса в ресторане бизнес-центра.»
Черт, выспался… Очередной раз… Твою ж! Просил ведь не лезть никуда без моего ведома!
– Ты едешь со мной к Саше? – заинтересованно поглядывает на меня ребенок, выдергивая из тумана мыслей.
– Нет, малыш, – проверяю ремень безопасности кресла мелкой, пока Егор выкатывает машину на трассу. – У меня встреча на работе.
– Но сегодня ведь выходной, – хмурится, глядя на меня.
– Выходной есть, отдыха нет, – вздыхаю, старательно выдавливая из себя улыбку.
– Ты устал, – смотрит внимательно мне в глаза, на что–то решаясь.
Наконец отщелкивает ремни и тянет ко мне свои ручки, неожиданно обнимая.
Растеряно смотрю в яркие переливы детских глаз, абсолютно не зная, как поступать в таких ситуациях.
– Подзарядка, – улыбается ребенок, глядя на меня снизу вверх.
Выдыхаю. Обнимаю ее в ответ так крепко, что дите начинает кряхтеть под моим натиском.
– Ты меня сломаешь, – смеется выползая.
– Прости, – улыбаюсь, чмокая ее в макушку. – Мне действительно стало лучше, спасибо.
– Маме всегда помогает, – Лия пожимает плечами, забираясь обратно в кресло. – Ты к нам сегодня вечером точно приедешь?
– Обещаю, – смотрю на часы. Одиннадцать утра. – Только машину заберу, переоденусь и к вам, договорились?
Счастливо кивает в ответ.
Остаток дороги едем молча.
У главного входа вижу нервно вышагивающую Лану.
Договариваемся с Егором встретиться наверху, чтобы не ждать пока найдет место для парковки. Забираю Лию и выходим к Давыдовой.
– Привет, – улыбается мелкой, но та моментально хмурится, хватая меня за руку.
– Это с ней у тебя встреча? – игнорируя присутствие девушки, смотрит на меня Лия.
– Милый ребенок, – фыркает Лана, входя в здание. – Твоя?
– Громовой, – отвечаю на автомате.
Нажимает кнопку лифта, оборачиваясь. Смотрит на нас оценивающе.
– Дан, – Лия нетерпеливо дергает меня за руку. Перевожу на нее хмурый взгляд. Смотрит на Лану исподлобья. – Она мне не нравится.
– Ты не первая, кто это говорит, – расплываюсь в усмешке, нажимая этаж ресторана.
– Я все слышу, – Рыжик закатывает глаза, возмущенно топая в лифт.
– На это и расчет, – фыркает мелочь скрещивая руки на груди и проскальзывая за ней.
Напыженно разглядывают друг друга, взгляд не отводят.
Обе милые, до невозможности.
Едва сдерживаю улыбку, пряча взгляд в экран телефона.
– Занимай наш столик, – киваю мелкой, как только дверь лифта открывается. – Тебе что–то заказать?
– Яблочный сок и пирожное, – хмуро сообщает она, важно проходя мимо нас.
Лана незамедлительно склоняет голову в реверансе после ее выхода, проговаривая одними губами:«Ваше королевское величество!»
Тихо посмеиваюсь, выискивая взглядом официанта и подзывая к себе.
Усаживаемся за столик, делая заказ.
– Меня зовут Лана Давыдова, а тебя? – не сдается девушка, с интересом разглядывая девочку.
– Эмилия Громова, – выдает ребенок, откидываясь на спинку дивана.
– Звучит, – кивает, взвешивая имя на языке. – А почему не Белова?
– Мама сказала, мне ее фамилия больше подходит, – пожимает плечами, немного оттаивая, когда официант приносит вкусняшки и выкладывает перед ней на стол.
– Логично, – соглашается наконец.
Пока мелочь принимается за еду, Лана достает телефон, тыча пальцем в его экран, с кем–то ожесточенно переписываясь, отрываясь от него лишь когда над нами зависает тень Егора с ребенком.
– Никита! – Лия срывается с места, увидев мальчишку и мгновенно забывая про еду.
