Текст книги "Карамелька. Отыщи меня в своей памяти... (СИ)"

Автор книги: Лив Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Делаю пробный шаг, наблюдая за фигурой впереди себя.

Улыбаюсь… Это, как работа над ошибками. Видишь собственные косяки не чувствуя их, но при этом автоматически исправляя движения.

– Запускаю дорожку, – предупреждает, и я чувствую, как земля медленно начинает уплывать из–под ног.

– Мамочки, – спохватываюсь, тут же глядя под ноги.

– Смотри вперед! – напоминает тренер. – Скорость небольшая, просто иди.

– Ага, – вновь киваю, собираясь с мыслями и наблюдая за действиями человечка. Я справлюсь... Я сильная… Выпрямляю осанку и осторожно выравниваю шаг.

– Молодец, – слышу голос Антона. – Чуть–чуть попривыкнешь к траектории, увеличу скорость.

Киваю, закусываю губу и старательно сосредотачиваюсь на движениях ног.

– Спину не заваливай, расслабь плечи.

– Я вижу, – фыркаю, глядя на загоревшийся красным датчик позвоночника на картинке, тут же выравнивая себя и делая следующие шаги. – Это удобно. Мне нравится.

– Не так страшно, как казалось, – слышу его смех, постепенно сама расслабляясь. – Просто иногда нужно научиться верить в себя. Правда, Мира?

Улыбаюсь в ответ, пока он осторожно увеличивает скорость движения дорожки.

Глава 7. Дан. Собирая паззл воедино...

Ерошу волосы пальцами, до боли оттягивая их в корнях и пытаясь проснуться.

Ночь прошла в поисках информации о реабилитациях травм позвоночника. Этапы, операции, тренировки, упражнения, залы, реабилитологи, электростимуляция, препараты, бассейны.

Утром переговорил с Михайловским, решив проэксперементировать и сменить вид деятельности занятий, продиагностировав динамику работы мышц и нейронных связей Миры.

Устраиваю клинике спонсорскую поддержку, «мотивируя» работать с клиентом персонал и самого заведующего.

Саша обещала найти хорошего массажиста и затянуть Миру на занятия в бассейн. Подключить к этому Лию, чтобы было как можно меньше подозрений.

Сделать все нужно очень осторожно. Не перенапрягая, но при этом заставляя ее практиковаться больше, чем раньше с собственным телом. Работать, как с упрямым ребенком. Заинтересовать ее так, чтобы в ответ не получить ступор, усталость и отторжение, занимая большую часть ее свободного времени.

– Нужен кофе, – бормочу под нос, вытаскивая себя из–за стола офиса. Миную удивленную моим взлохмоченным видом секретаршу, в дверях сталкиваясь с Ланой.

– Привет, – хитро улыбается она, с разбега впечатываясь мне губами в щеку.

– Давыдова…

– Я принесла файлы, – тут же перебивает мои ворчания, протягивая флешку с фотографиями Белова, высыпающего синтетику в бокал девушки.

– Кофе хочешь? – прокручиваю металлический предмет между пальцами.

Кивает, топая за мной.

– Зачем тебе фото? – входит в лифт, заглядывая мне в глаза.

– Оберег от злых духов, – фыркаю, пряча флешку в карман.

– Компромат собираешь?

Игнорирую ее вопросы. Проходим в зал, плюхаясь за угловой столик.

– Познакомишь меня с ней? – тыча пальцем в меню официанта, не сдается Лана.

– Ни за что, – хмыкаю, закатывая рукава рубашки.

– Ну и ладно, – бурчит, подставляя ладошки под щеки. – Сама справлюсь.

– Рыжик!

– Что? Я ничего плохого не задумала, – вскидывается тут же она. – Просто интересно.

Звук оповещения на телефон приходит одновременно с подошедшим официантом. Давыдова молча переключается на еду, пока я быстро пролистываю файл, сброшенный Марковым, цепляя взглядом только самое необходимое.

«Родился и вырос в Мюнхене… Закончил юридическую школу с отличием… Красный диплом политолога… Работал в юридической компании отца с 2014 по 2023гг…

В 2021г попал в крупное ДТП. Виновником по решению суда был признан водитель «AudiA6», находящийся на момент аварии в алкогольном опьянении….

Есть косвенные записи о прохождении лечения в клинике профессора Келлера, специализирующегося на изучении наркотических и алкогольных зависимостей, и как следствие неконтролируемых вспышках гнева... Записи в самой медицинской книжке отсутствуют. Но постоянные переводы крупных денежных средств, говорят о прохождении терапии в период 2015–2017гг…

На данный момент, вместе с женой и дочерью проживают…»

Это я без него знаю… Пролистываю файл до судебной экспертизы с места аварии. Внимательно просматриваю расчеты тормозного пути автомобилей, улики и фотографии с места ДТП.

Что–то здесь не вяжется, даже с учетом плохих погодных условий. Слишком мало данных… Никаких свидетелей, фото и видео самого момента столкновения… Только после…

– На чем завис? – Лана наконец отрывается от своего салата.

– На чем в первую очередь строится дело по обвинению в ДТП? – все еще глядя в экран смартфона произношу я.

– Ммм… Погодные условия… – закатывая глаза, перечисляет девушка. – Психическое и физическое состояние водителей… Тормозной путь… Показания свидетелей… Фото и видео с ближайших камер наблюдения. Данные видеорегистраторов участников автомобильного происшествия…

– О которых в этом деле даже упоминания нет… – тихо, сквозь зубы проговариваю я, старательно сдерживая в себе закипающую злость.

– Горский, научись трубку брать, когда тебе звонят! – Макс раздраженно хлопает папкой по столу, на мгновение улыбнувшись моей собеседнице. – Добрый день.

– Не добрый, – фыркает Лана, сводя брови к переносице. – Вас корпоративному этикету не учили, нет?

Макс удивленно приподнимает бровь, переводя взгляд с меня на Лану и обратно.

– Не думаю, что у вас здесь деловая встреча, поэтому позволю себе вмешаться, – наконец выдает мой помощник, усаживаясь на соседнем стуле и открывая страницу онлайн сетей, пестрящую фотографиями Колосова и его похождениями в клубе. Швыряет мне смартфон под нос. – Теперь проблем с проектами не оберешься.

Пролистываю страницу.

Чертово дежавю.

Ощущение, будто и не было этих шести лет, а на фото очередной раз красуется не физиономия бывшего министра, а моя.

– Твоих рук дело? – зыркаю исподлобья на девушку.

– Почему чуть что, сразу я? – Лана возмущенно тычет в мою сторону вилкой, тут же спокойно отпивая кофе из чашки. – Ты не хотел светить Белова, про Колосова у нас договора не было. И вообще, у меня был заказ, я его выполнила.

– Это вообще КТО? – Макс забирает свой телефон, осматривая Рыжика так, будто только что увидел.

– Тот же вопрос, – хмыкает она, откидывая копну волос за спину.

– Мелкая вредная ведьма… – представляю их друг другу. – Занудный трудоголик…

– Лана Давыдова, – цокает языком девушка, закатывая глаза на мои слова и тыча пальчиком в сторону спрятанного телефона. – Журналист той самой скандальной газетенки.

– Литвинов Максим. Заместитель этого лентяя, – тут же протягивает мне папку Макс. –Документы подпиши.

– Позже, – отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи, слыша откуда–то заливистый детский смех. Кидаю на стол банкноту. – Спасибо за компанию. Пообедайте тут без меня.

Не обращая внимания на их возражения, выхожу из ресторана. Оглядываюсь, вслушиваясь в доносящийся шорох, как сталкер, выслеживающий свою добычу.

Детские голоса доносятся из длинного офисного коридора. Прохожу на звук и не успеваю отреагировать, как в меня впечатывается ребенок из–за поворота. Ловлю его за шкирку, не давая рухнуть на пол со скейта. Мальчишка ошарашенно потирает впечатанный в мой живот лоб.

– Простите, – выдает виновато Никита, пока Лия хохочет так, что хватается за живот.

И как у такой мрази как Белов, получилось такое счастье, как она?!

Выдыхаю, стараясь не сравнивать Германа и мелкую. Она дочь Миры, а значит ее часть. Не Белова… Он ее не заслужил, ни единой клеточкой…

– Что вы оба здесь забыли? – стараюсь выглядеть как можно строже, но разносящийся эхом по всему коридору звонкий смех мелкой не позволяет мне этого сделать.

– Я учу Ника кататься, – не прекращая смеяться выдает ребенок и забирает у меня мальчика, крепко хватая его за руку и оттягивая себе за спину, чтобы не отчитывал.

– Кажется успехи так себе, – хмыкаю, подкидывая ногой скейт и подхватывая его на лету.

– Ого! – у обоих удивленно округляются глаза.

– А вы думали, только вы мелкие так умеете? – фыркаю, натягивая мелюзге кепку на нос. – И так, повторяю вопрос, что вы оба здесь делаете? Мама где?

– Попросила тетю Сашу и Ника присмотреть за мной, пока она на тренировке, – улыбается она, переворачивая кепку козырьком назад.

– А Егор?

– Мама с Герой сегодня утром очень сильно поругались, – тихо выдает мне моя находка для шпиона. – Егор куда–то перевозит его вещи.

– Настолько все серьезно? – передаю им в руки транспортное средство.

Кивает оглядываясь и подманивает меня пальчиком.

Послушно наклоняюсь, убирает волосы на другую сторону и заговорщески шепчет на ухо:

– Он так сильно держал ее за руки, что там остались фиолетовые следы.

Выпрямляюсь, сжимая ладони в карманах в кулаки, пока она показывает пальчиком размеры синяков на своей ручке.

– И часто с ним такое?

– Обычно, когда он злой, то просто уезжает из дома и возвращается утром уже спокойным, – пожимает плечами расстроенно. – Сегодня он уже с утра злой приехал... Они поругались сильно, даже дедушка звонил. Кричал так, что мне его из телефона было слышно в соседней комнате.

– Мама в порядке?

– Кажется, да. Только расстроилась.

– Заберет тебя после тренировки?

– Нет, – мотает головой. – Тетя Саша отвезет, как Егор освободится.

– Понятно, – киваю, взлохмачивая шевелюру Никитоса. – Лоб себе только не разбейте, пока катаетесь, экстремалы.

– Хорошо, – смеются они убегая.

Смотрю им вслед, и улыбка мгновенно слетает с лица.

Знал ведь, что этим все закончится. Хотел сделать все аккуратно и правильно, но нет. Как всегда, все через жопу.

Спускаюсь вниз по лестнице, прокручивая в голове варианты развития событий. Если уже и Громов вмешался, то ничего хорошего ждать не приходится. Он просто так в покое мелкую не оставит. Нужны аргументы посерьезнее.

Вхожу в кабинет, запуская со смартфона на печать принтера файл с судебным делом об аварии в Мюнхене, выписки со счетов и данные психиатрической клиники. Скидываю фото с флешки Ланы на компьютер. Быстро просматриваю кадры. Красивые. Рожи его и Колосова видны четко, как и порошок, высыпаемый в бокал девушки. Добавляю пару фото вдогонку к печати.

Терпения ждать не хватает. Нервно прохаживаюсь по кабинету, разминая пальцами шею. В голове крутятся слова Рапунцель «фиолетовые следы на руках».

Сука! Бью кулаком в стену, совсем не чувствуя боли. Лишь онемение…

Был бы лет на семь моложе, уже добивал его ногами где–то в подворотне.

Хотя и сейчас не в силах отказывать себе в этом удовольствии. Но уже без последствий.

Прокручиваю в руках телефон, набирая номер Саши и аккуратно выпытывая у нее номер Егора. Она его точно знает. Оба теперь работают на Миру.

Неохотно, но соглашается. Скидывает номер в директ.

С Егором сложнее... Просит все вопросы решать через Мирославу Александровну. Через какое–то время все–таки сдается, называя адрес, куда можно отправить документы шефу.

Зачем отправлять, если в моем распоряжении есть «персональная доставка» и «индивидуальный подход» к каждому клиенту нашего бизнес–центра! Мы ведь почти семья, верно?

Вкладываю документы в большой бумажный конверт и срываюсь с места.

Добираюсь до съемной квартиры Белова довольно быстро.

Мозг холодный, движения нервные. Звоню в дверь, зажимая глазок пальцем.

– Кто? – слышу сонный голос Геры.

– Доставка, – отвечаю, ожидая пока мне соизволят открыть.

Щелчок, второй… Открываю дверь одним резким движением.

– Ты? – встречаюсь с удивленным взглядом.

– А ты кого ожидал увидеть? – замах и первый же удар выбивает весь воздух из легких Германа, заставляя сложиться пополам. Хмурюсь. – Что так, бьешь только женщин? На равных кидаться силенок не хватает?

Сгребаю его за ворот футболки и тащу в комнату, захлопывая за собой дверь.

Швыряю на середину комнаты. Жду, пока поднимется.

Хватается за бутылку с вискарем с силой разбивая ее об угол стола.

– Хочешь по–плохому, будь по твоему… – рычит бросаясь вперед.

Отшатываюсь, когда осколок пролетает в пяти сантиметрах от моего лица. Еще один замах. Уклоняюсь в сторону, перехватывая его за локоть и протягивая вперед. Летит по инерции, впечатываясь в стену, но не падает. Разворачивается, теряя из рук бутылку.

– Мразь трусливая, – шиплю, откидывая стекло носком кроссовка. С разворота, не церемонясь бью по лицу, еще раз и еще. Пока не начинает сползать по стенке. – Еще раз увижу тебя рядом с ней и ребенком, прибью тварь.

Губа разбита. Под глазом начинает заплывать синяк. Откидывает голову на стену, растягивая рот в усмешке.

– Ты кое–что забыл, Горский…– смеется, закашливаясь от боли. – Она МОЯ жена…

– С безболезненным разводом я тебе тоже в состоянии помочь, – оглядываюсь в поисках брошенного на пол конверта. Поднимаю, медленно вытаскиваю документы стоя над Беловым, аккуратно посыпая красочными листами его голову. Цепляет окровавленными пальцами некоторые из них. Просматривает и откидывает в сторону, раздраженно прикрывая глаза. – Я надеюсь, ты меня правильно понял… Оригиналы документов хранятся в надежном месте. И если ты, падаль, хоть пальцем к одной из них прикоснешься, я дам ход любому из этих эпизодов, а от тебя мокрого места не оставлю. Это понятно?

Кивает, устало сглатывая.

– Она тебя все–равно не помнит…

– А тебя забудет, как страшный сон, – перебиваю, засовывая руки в карманы брюк. – Заруби себе это на носу… Я ее никому не отдам...

Глава 8. Мира. Страна мыльных пузырей…

Вымученно улыбаюсь…

Разговариваю с Сашей, натягивая рукава пушистого свитера чуть ли не до кончиков пальцев.

Нервы ни к черту…

– Я так понимаю, бассейн на сегодня отменяется? – внимательно наблюдает девушка, подсаживаясь ко мне за стол с большим стеклянным заварником.

Виновато киваю.

Меня знобит только от мысли, что придется раздеваться перед кем–то.

– Мне нужен адвокат, – собираю волосы в тугой хвост и наливаю себе чашку крепкого чая. – Хочу дать ход делу до того, как в него вмешается отец.

– Попроси Горского, – пожимает плечами. – Он тебе точно не откажет.

– Не хочу наседать на человека, которого даже не помню, – качаю головой. – Так много узнала о нем от Белова, тебя и Лии… – задумчиво провожу пальцем по ободку чашки. –То есть… Понимаешь… Мы ведь не просто так расстались когда-то. И если он молчит, значит ничего хорошего не произошло.

– Ты все-равно его когда-нибудь вспомнишь.

– А если я не хочу?

Вскидывает удивленно бровь.

– Не хочу вспоминать, – повторяю, растеряно улыбаясь. Двигаю к себе ближе салфетку. Рисую карандашом несколько хаотично расположенных пузырей и очертания одного лопнувшего с падающей вниз девочкой. – Последнее время живу в каком-то выдуманном мире мыльных пузырей. Вокруг сплошное вранье. Пузырь лопается, и ты падаешь вниз, попадая в ловушку еще одного... И так до бесконечности… – старательно прорисовываю гетры на ногах Алисы Льюиса Кэрролла. – Кажется, я боюсь разбиться, так и не узнав, что будет в следующем…

– Тебе почти двадцать восемь, – улыбается она, соскребая с куска торта слой заварного крема и отправляя его в рот. – Когда, если не сейчас брать под контроль происходящее и начинать жить в долбанной реальности?

Останавливаю в руках карандаш, поднимая на нее удивленный взгляд.

– А что тебе мешает? От мужа почти избавилась. На своих двоих стоишь практически уверенно. В работе не нуждаешься. Ребенок давно не грудничок. Позаботиться о себе в принципе в состоянии.

– Слишком много«почти», «практически»и«в принципе»в твоем уравнении, – хмыкаю, продолжая прорисовывать тени на уцелевших пузырьках.

– Решай сама, что для тебя важнее, – пожимает плечами. – Скакать по мыльным пузырям или все–таки вырваться из этой бесконечности вранья.

–Возмооожно,ты и права, – копирую ее тон, откидывая в сторону карандаш.

Смеется, отбирая у меня салфетку и разглядывая рисунок.

– И как ты это делаешь?

– Ничего особенного, – пожимаю плечами. – Когда я нервничаю, рука автоматически тянется за карандашом, а мысли самопроизвольно ложатся изображением на бумаге.

– Когда я рисую, это больше похоже на каракули трехлетнего ребенка, – фыркает она, мгновенно переключаясь и настоятельно постукивая пальцем по столешнице. – С тебя сегодня массажист, а завтра штрафные полтора часа бассейна.

– Не люблю массажистов, – неуютно съеживаюсь при одном лишь напоминании. – Я отказалась от этой идеи года полтора назад.

– Во–первых, Тася – девушка, – тут уже успокаивает меня Саша. – Во–вторых, руки у нее целебные, разбудит даже скрытые, самые заспанные мышцы твоего дрыщавого тела.

– Саша!

– Что? – смеется она. – Ты ешь давай, а то сил даже до дома доползти не останется. Ты на ноги вставать вообще собираешься?

– Вообще,собираюсь…

– Тогда не филонь. Питайся по графику, а я тебя быстро на ноги поставлю.

– Договорились, – киваю, старательно пряча улыбку за чашкой чая.

* * *

Неуютно – это слишком мягкое определение для моего состояния.

Чувствую себя скованно, не смотря на то что девушка–массажист на самом деле профессионал своего дела.

А еще она болтушка. Отвлекает разговорами от всех болезненных моментов процедуры настолько профессионально, что невольно забываешь о времени, удивленно выдыхая, когда все наконец заканчивается.

Договариваюсь с ней встретиться через день и выкатываю коляску в коридор.

Ручки у Таси действительно волшебные. Даже мозг частично перезагрузился.

Нервно прокручиваю кольцо на указательном пальце, все же решаясь обратиться за помощью к Дану…

Глубоко выдыхаю, выезжая из лифта и пересекаясь в коридоре с рыжеволосой девушкой и Максом.

Шушукаются. Взгляд у обоих настороженный.

– Горский у себя?

Макс кивает.

– Не ходи туда, – тут же выпаливает девушка.

– В смысле? – останавливаюсь перед ними.

– Там Громов, – шепчет испуганно, крепко держа кресло за подлокотник.

– Какого… – смотрю на ее бегающий взгляд, и по коже мгновенно пробегают мурашки. Где-то я ее уже видела. – Мне кажется, или ты его боишься?

Нервно сглатывает, отпуская поручень. Это всего лишь мой отец... Что с этими двумя такое?

Подъезжаю ближе, слыша за дверью мужской голос. Он зол, и от этого уверенность в правильности моих действий трусливо испаряется.

Выдыхаю. Чувствую себя ребенком перед хорошей взбучкой. Сердце предательски колотится, угрожая выпрыгнуть из груди.

Открываю дверь, озадаченно глядя на обоих.

– Папа?

Громов даже взгляда не поднимает, что–то листая.

– Мира, прошу, выйди отсюда! – Горский стоит у окна, скрестив руки на груди. Взгляд холодный, на скулах играют желваки.

– Я забираю вас с Лией домой, – выдает отец, продолжая просматривать какие-то документы.

– Они никуда не поедут, – твердо проговаривает Горский.

– Очень интересно, – спокойно закрываю дверь, останавливаясь напротив обоих. – Никто из вас не хочет поинтересоваться моим мнением?

– Герман употребляет наркотики, ты знала? – Громов поднимает на меня тяжелый взгляд.

Считаю до трех, пытаясь угомонить трусливого подростка у себя внутри.

– Не удивлена, так точно, – пожимаю плечами.

– Ты с ним не останешься.

– Я подаю на развод…

– Если приняла это решение из–за Горского, оно того не стоит, – швыряет папку на стол, откидываясь назад в кресло. – Такой же псих, как и Белов.

– Умею выбирать мужчин, – хмыкаю, вздергивая подбородок.

– Он избил твоего мужа.

– Уже нажаловался? – приподнимаю бровь.

– Видел фиолетовую физиономию Геры и руки этого идиота, – тычет пальцем в Дана.

– Мальчишки силами меряются, – пожимаю плечами. – Что в этом плохого?

– Мира! – не выдерживает отец.

– Если избил, значит было за что! – отзеркаливаю. Осторожно подтягиваю рукава мягкого джемпера, демонстрируя ему синяки от благоверного.

– Там, где появляется Горский, начинается хаос.

– Каждое твое появление в моей жизни приносит один сплошной хаос. Даже не знаю, кого стоит бояться больше, тебя или Горского? – слова вырываются раньше, чем успеваю осознать сказанное, но прорвавшийся поток уже не остановить. – Волнуешься за меня? Тогда скажи мне, папа, когда мы виделись с тобой в последний раз?

– Хватит! – Дан переводит взгляд с внезапно посеревшей физиономии моего отца на меня. Обходит кресло и становится между нами, упираясь руками о стол, за которым сидит старший Громов. – Алекс, прошу, давай договоримся… Мне глубоко плевать на то, как ты ко мне относишься. Твоей дочери давно не девятнадцать, а твои воспитательные методы на мне уже не работают. Я прекрасно знаю свой характер и стыдить или запугивать меня им бесполезно.

Вижу, как сжимается линия челюсти Громова старшего.

– Прерывать курс реабилитации с хорошо наметившимся прогрессом, лишь по твоему гребанному желанию, по меньшей мере тупость, – медленно, с расстановкой продолжает Дан. – Прекрасно знаешь, что я не меньше тебя хочу увидеть ее на ногах и сделаю для этого все возможное и невозможное. Так что прости, но Мира никуда не поедет…

Молчит. Смотрит на него так, будто готов в любую секунду ему в горло зубами вонзиться.

– Пааап, – тяну, не в силах больше сдерживаться.

Переводит взгляд на меня.

– Головой за нее отвечаешь, – нервничает, играя желваками. Взгляд устало мечется из одного угла в другой. – И еще, я хочу увидеть завтра Лию.

– К двум часам привезу ее в офис. Можете съездить в детский центр, – соглашаюсь не раздумывая. – Егора не отпускайте. Мешаться под ногами не будет, но в случае необходимости пусть будет рядом.

– Договорились, – встает из–за стола, постукивая углом папки по ладони. – Это я забираю с собой.

Равнодушно пожимаю плечами.

Широким шагом пересекает кабинет и покидает помещение. Напоследок хлопает дверью так, что я вжимаюсь в кресло, на мгновение зажмуривая глаза.

Перевожу растерянный взгляд с каменного лица Горского на его разбитые в драке руки.

– Скажи, что я правильно поступила, – прошу его тихо, понимая что очередной мыльный пузырь моей жизни безжалостно лопнул, с головой погружая меня в следующий, не менее "увлекательный".

Хмыкаю про себя.

Если бы знал, как будет правильно, то не совершил бы стольких ошибок...

Мира подкатывает кресло и копошится несколько секунд в маленькой женской сумочке, доставая какой–то тюбик.

– Садись, – приказывает мне, и я беспрекословно опускаюсь перед ней на корточки.

Отвинчивает крышку и аккуратно смазывает разодранные костяшки моих рук.

Зависаю на заботливых прикосновениях тонких пальчиков, с едва заметным нежным маникюром.

– Немного пощиплет, – предупреждает она, пока я старательно сдерживаю улыбку от вида ее маленьких ручек, порхающих над моими ладонями.

Когда–то, в другой жизни, она так же внимательно обрабатывала мне разбитую бровь и ссадины на лице, после драки в баре, сердито отчитывая.

– Откуда это у тебя? – хмыкаю, отбирая крем и закручивая крышку.

– Горский, ты кажется забыл, что у меня есть пятилетняя дочь, разбивающая колени и локти каждый раз, когда берет с собой на улицу скейт... И так, для справки... Без него она в принципе гулять не выходит, – улыбается, глядя на меня сверху вниз, тут же недоверчиво хмурясь. – Ты правда избил Германа?

Неопределенно пожимаю плечами, откладывая в сторону крем. Беру ее ладошки в свои и прижимаю крепко к губам, упираясь локтями по обе стороны кресла.

Застывает и, кажется, забывает дышать.

– Расскажи мне, как прошел твой день, – прошу, глядя как испуганно мечется ее взгляд по моему лицу. Она в замешательстве. Но мне сейчас совсем неважно, что я для нее всего лишь незнакомец. – Как прошла тренировка у Михайловского?

– Неожиданно увлекательно, – произносит кратко и настороженно.

– Саша звонила, сказала, что отправила тебя к Тасе на массаж, – вытягиваю из нее информацию по ниточке. – Как прошел первый сеанс?

– У меня тянет все мышцы, – робкая улыбка касается краешек губ. – Даже те, о которых я раньше и не подозревала.

– Это хорошо или плохо?

– Наверное хорошо… Я же их чувствую, а значит, они работают, – пожимает плечами. Смотрит на меня все так же настороженно, что–то обдумывая. – Дан…

Мычу вопросительно. Отрываю ее руки от своего лица, опуская на женские колени и мягко поглаживая большими пальцами тонкие запястья.

– Почему мы расстались?

Замираю на мгновение, сжимая крепче ее ладони в своих.

Ты потеряла нашего ребенка из–за моей безответственности, – болезненно бьет ножевым в спину мое подсознание.

Старательно скидываю с себя наваждение, на мгновенье устало прикрывая глаза.

– Когда–нибудь ты все вспомнишь и снова вычеркнешь меня из своей жизни, – выдаю ей часть правды. – Я попытаюсь тебе все объяснить позже, договорились? А пока мы с тобой просто побудем рядом, хорошо?

Хмурится недоверчиво, осторожно высвобождая руки из моего захвата.

Момент испорчен, но я ведь знал, что этот вопрос всегда будет висеть в воздухе между нами.

Встаю, протягивая ей ее волшебный заживляющий крем.

– Я, наверное, поеду, – раздраженно прячет его в сумку, растерянно глядя по сторонам.

– Ты так и не сказала, зачем пришла, – упираюсь бедрами о край стола, скрещивая руки на груди.

– Теперь это кажется неуместным, – робко улыбается, нервно ероша волосы пальцами.

– Куда уж хуже? – насмешливо приподнимаю бровь.

Смеется, закатывая глаза от безысходности. Беспокойно крутит кольцо на пальце решаясь.

– Ты говорил, что я могу всегда обратиться к тебе за помощью, – выдыхает наконец.

Заинтересованно склоняю голову набок, ожидая продолжения.

– Мне нужны контакты хорошего адвоката, а у меня в городе нет более… – тщательно подбирает слова, сжимая пальцы рук до побеления костяшек. – …влиятельного знакомого, чем ты.

Кажется, еще секунда моего промедления, и она просто свинтит из моего кабинета с максимальной скоростью, которое позволяет ее кресло.

– Всего то, – хмыкаю, отрываясь от насиженного места и прохожу к рабочему столу. Достаю визитницу, переворачивая страницы и протягивая ей картонный прямоугольник с номером. – Кого казнить будем или нужна просто консультация?

– Казнить... – выдыхает она, читая информацию и прокручивая визитку в руках. – Я собираюсь подать на развод.

Глава 9. Мира. Больная на всю голову «девочка»…

Кручусь в кровати, как уж на сковородке. Двенадцать часов, а у меня ни в одном глазу.

Мышцы после массажа ломит так, что хочется взвыть от боли. К коже не прикоснуться. Болит и покрывается мурашками от каждого прикосновения. Трясет от озноба. Хочется закутаться в несколько одеял, как в кокон, и разрыдаться.

Тася, конечно, предупреждала о последствиях первых нескольких сеансов, но я не особо вслушивалась. А зря!

Включаю телефон в поисках контакта массажиста.

Что она там писала про облегчение симптомов? Выпить нимесил и принять теплую ванную?

Не вариант…

А вот если б послушала Сашу и провела хоть часик в бассейне, сейчас бы такого отходняка не ловила. Вода всегда спасает при мышечных нагрузках.

Это все твоя лень Громова. Вот и расхлебывай ее последствия сама теперь.

Прикрываю глаза на несколько секунд, стараясь расслабиться. Не помогает… Мышцы мгновенно сводит ознобом, а челюсть выплясывает чечетку. Зуб на зуб не попадает от радостей новых программ реабилитации!

Ну ладно, с препаратами разобраться можно, набраться наглости и разбудить Егора. Попросить съездить в круглосуточную аптеку и закидаться порошками. Может поможет.

Тихо хнычу, готовая залезть с головой под одеяло… Сама же дала ему на ночь отгул… Нельзя все время дергать человека, который и так с тобой практически круглосуточно. Ему тоже хоть иногда от твоих хозяйских капризов выходной давать нужно…

Блин…

С ванной то что? Я в ней в принципе не купаюсь, в моем состоянии неудобно.

Забраться в нее еще кое–как с горем пополам справлюсь, а вот выбраться… С моим трясущимся организмом, испытывать судьбу не хочется. Еще убьюсь ненароком или застряну там до утра, пока Егор не приедет. Бррр…

Что остается? Только душ–кабина… от направленного потока которой станет… еще хуже.

Сигнал чата мобильного телефона отвлекает от мысленного занудства.

Горский.«Не спится?»

Закусываю губу, откидывая голову, с силой прикладываясь несколько раз затылком о мягкий борт кровати. Зажмуриваюсь на пару секунд.

Мы ведь встречались с ним когда–то… И я раздеваться не планирую. Прямо так в ванную и залезу! Даже ужином ночным угощу…

Мира, это бред сумасшедшего.

Провожу ладонью по голени, от чего кожа на ней начинает жечь, как от огня, покрываясь мурашками.

Блин, еще и ноги не побриты.

Господи, о чем ты думаешь, человек?! Это точно последствия температуры. Хотя если думаешь об этом даже в таком состоянии, может все не настолько плохо, как ты себе напридумывала?

Еще один сигнал телефона.

«Мира, ты здесь?»

Дрожащими руками беру градусник, проверяя насколько сильно я себе «напридумывала».

«38,7»пищит аппарат. И видимо выпитые две ложки оставшегося в холодильнике детского жаропонижающего мне не особо помогают.

«Ты голоден?»– пишу, закусывая губу.

Кажется, у меня сейчас сердце выскочит от страха того, что я собралась ему написать.

«Хочешь пригласить меня на ужин?)»

«Хочу воспользоваться твоей безотказностью…»– зажмуриваю глаза, будто это спасет меня от последствий моего тупого подката.

«С бейлисом в латте переборщила?)))»

«Почти…» – улыбаюсь, как идиотка, едва попадая пальцами по клавиатуре. – «Далеко от Менделеева живешь?»

«А кто сказал, что я из дома пишу?»

Вот это нежданчик. Кровь от лица мгновенно приливает жаром к конечностям.

Зависаю, растерянно глядя на экран. «00:15»

«Дел накопилось. Застрял в офисе допоздна. Решил посидеть наверху в ресторане.»– тут же отписывается Горский.– «Мира, прием!»

Вообще все–равно с кем он что там в это время делает, – выдыхаю. – Сейчас он переписывается с тобой, идиотиной...

Отмираю, фотографируя градусник и высылая фото. Телефон мгновенно оживает вибрацией звонка.

– Это еще что за новости? – слышу взволнованный мужской голос, как только подношу трубку к уху. – Днем ведь все было в порядке.

– Последствия массажа, – стараюсь произносить слова четко, хотя чувствую, как зуб на зуб не попадает. – Тася предупреждала, что нужно бббахнуть какого–нибудь противовоспалительного порошка и следить за темпппературой, так как мышцы застоялые, начнется выброс молочной кислоты и воссспаление с жаром.

– Егор где?

– Дддала отгул на ночь.

Слышу какой–то неопределенный набор звуков с недовольным рычанием.

– Не матерись, – выдыхаю со смехом. – Реабббилитация никогда не бывает предсказуемой.

– Лекарства в доме есть, болезная? – хмыкает в трубку.

– Ибупрофен детский выпппила, пока не осссобо берет.

– Адрес скинь и список того, что Тася выписала.

– Угу, – мычу в ответ. – Спасибо.

– Одним «спасибо» не отвертишься, – слышу, как открывается лифт бизнес–центра. – С тебя обещанный ужин. Я свой заказ уже отменил.

Тупо киваю, будто увидит это через трубку. Отключаю телефон, аккуратно усаживаясь в кровати. Немного ведет от слабости, голова кружится…

Останавливаюсь на несколько секунд, привыкая к новой плоскости… Нужно пить больше воды, чтобы выгнать жар из организма… И самостоятельно попасть в туалет… Я ведь не совсем беспомощная…