Текст книги "Карамелька. Отыщи меня в своей памяти... (СИ)"
Автор книги: Лив Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)
Annotation
Сколько времени нужно, чтобы забыть старые обиды? Год… Два… Пять? Мгновение…
Шесть лет сходишь с ума, вспоминая девчонку с кистью в волосах, от улыбки которой не мог взгляд оторвать ни на секунду. Живешь с мыслью о собственной глупости, коря себя за юношескую слабость.
А сегодня встречаешь ее вместе с мужем и маленьким светловолосым ураганом в офисе собственного бизнес-центра. В инвалидном кресле…. Трагическая случайность. Автомобильная авария. Сердце обрывается от одного осознания, что она рядом. Смотрит на тебя снизу вверх своими большими глазищами… и не помнит… Совсем…
🥰Хеппи энд.🥰
Лив Янг
Глава 1. Мира. Всего лишь сон... Моё больное воображение, ничего более...
Глава 2. Мира. О том ли ты мечтаешь?
Глава 3. Дан. «Если мы вдруг случайно встретимся – обойди…»
Глава 4. Дан. Беспокойные ночи.
Глава 5. Мира. День рождения кошмара…
Мира...
Глава 6. Мира. Я никому ничего не должна.
Глава 7. Дан. Собирая паззл воедино...
Глава 8. Мира. Страна мыльных пузырей…
Глава 9. Мира. Больная на всю голову «девочка»…
Глава 10. Мира. Он не такой… Кому как не мне это должно быть известно…
Глава 11. Мира. Шаг в неизвестность...
Глава 12. Дан. Прелести семейной жизни…
Глава 13. Дан. «Палата №6» в моей голове…
Глава 14. Дан. Получите, распишитесь....
Эпилог. Три года спустя…
Лив Янг
Карамелька. Отыщи меня в своей памяти...
Глава 1. Мира. Всего лишь сон... Моё больное воображение, ничего более...
Солнечный свет… Такой яркий, что слепит глаза…
Нежась на клетчатом пледе в высокой траве и с удовольствием щурясь, пропускаю теплые лучи сквозь пальцы вытянутой руки.
Так приятно, что хочется урчать от удовольствия. Состояние настолько умиротворенное, что улыбка сама касается краешек губ.
– Бездельничаешь? – насмешливый голос прокрадывается сквозь пелену беспечности и мужской силуэт появляется над моей головой, частично перекрывая солнечный свет. – Я тебя не для этого из дома вытащил... Пошли прогуляемся.
Улыбаюсь в ответ, щурясь от солнечных зайчиков в глазах.
Кажется, я слишком долго смотрела на солнце, и теперь вовсе не могу рассмотреть парня перед собой. Лишь силуэт. Высокий, широкие плечи, растрепанные волосы и крепкие загорелые руки, частично спрятанные в карманах ярко–голубых джинс. Лица не вижу, но чувствую по голосу его мягкую улыбку.
– Давай, Карамелька, поднимайся! – он вновь протягивает руку и как пушинку выдергивает меня вверх из солнечной неги.
…Мир в одно мгновение рассыпается, проваливаясь словно в черную дыру. Закручивая, будто лечу с обрыва, заставляя кричать, но звука нет. Лишь беспомощность…
* * *Вскрикиваю просыпаясь. Осторожно усаживаюсь в кровати.
Что это за место?
Сердце бешено колотится, дыхание сбито. Чувство падения медленно отпускает.
– Кошмар приснился? – мужская рука собственнически подтягивает к себе за бедра, парень бурчит в подушку, не отрываясь от нее.
Смотрю будто со стороны на длинные пальцы, крепко держащие меня за талию, и что–то внутри тянется за его теплыми прикосновениями. Настороженно киваю, запуская пятерню в длинные волосы и пропуская их через пальцы.
– Воды принести?
– Я сама… Спи, – отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи, старательно отрывая крепкие пальцы от своего тела.
– Ну ты чего, малыш, обиделась? – стягивает вниз, умащивая голову на моих коленях.
Аккуратно тянусь к светильнику, включая мягкий свет и разглядывая мужчину… Закусываю губу от досады.
Лица не видно… Лишь очертания, будто засвеченные ярким светом. Темные волосы, высокий, мужественный квадратный подбородок, покрытый мягкой ухоженной растительностью.
Знаю, что виновато улыбается, но само его поведение не излучает и капли необходимого раскаяния.
– У тебя совести совсем нет? – провожу пальцем по плечу парня, перескакивая к высокому нахмуренному лбу и безжалостно тыча в него пальцем.
Слышу в ответ недовольный возглас и длинные теплые пальцы жениха обхватывают кисть, убирая ее со лба к груди.
Жениха… Я собираюсь замуж за этого шалопая?
– Больше не буду... Прости… Я сорвался.
– Звучит почти убедительно, – хмыкаю, старательно вглядываясь в едва заметные черты лица. – Вот только я тебя слишком хорошо знаю, чтобы поверить.
Недовольно закидывает голову, стопроцентно закатывая глаза, совсем как ребенок, потерявший терпение.
Держусь из последних сил, чтобы не улыбнуться. Чувство тепла разливается по всему телу, и я откуда–то точно знаю, чем достучаться в его твердолобую голову.
– Если завтра соцсети будут пестрить твоими разгульными фото из ночных клубов – я тебя перед тренером оправдывать не буду.
– Подумаешь напился… – он вновь жалостливо оборачивается ко мне. Нарочито обиженно поджимаю губы. – Ну, станцевал разок на барной стойке… Домой же ночевать вернулся.
Не сдержавшись, прыскаю со смеху, глядя на его теперь почти искреннее раскаяние.
– Хоть ты меня не отчитывай. Завтра все–равно от каждого второго достанется.
– Не буду, – улыбаюсь и осторожно провожу пальцами по нахмуренному мужскому лбу, разглаживая морщинки. – Спишем на вечеринку в честь заключения контракта.
– Люблю тебя, сладкая, – подминает под себя женское тело, стягивая хрупкую тонкую талию пальцами до ярких отметин. Оставляя следы от губ на шее, ключице, сминая поочередно губы. – Моя карамелька.
* * *Что за?!...
Просыпаюсь в своей кровати, чувство неправильности виноватой тенью накрывает с головой, сдавливая грудную клетку в болезненные тиски.
– Снова кошмары?
Вздрагиваю от прикосновения мужа под боком. Обнимает и крепко притягивает к себе за талию, шепча что–то на ухо.
Тихо киваю, разрываемая внутри противоречиями.
Голос не тот!
И прикосновения жесткие, холодные, властные! От которых хочется сбежать, а не прижаться крепче, чувствуя себя в безопасности.
– Прости, я тебя разбудила, – шепчу, стараясь расслабиться.
– Спи, – бурчит мне в макушку, опаляя дыханием. – У нас еще есть несколько часов до звонка будильника.
Киваю, крепко обнимая его за руку и нервно выдыхая.
Все в порядке… Это всего лишь сон… Мое больное воображение и ничего более…
Делаю пару шагов вдоль высотного синего здания и, остановившись в его тени, окидываю взглядом затемненные панорамные окна, на карнизе которых огромные буквы гласят «GORSKII FAMILY».
На секунду прикрываю глаза.
Этот десятиэтажный муравейник за последние годы действительно стал мне практически семьей.
Бизнес–центр Горского, расположенный на первой линии главной магистрали города и открывающий великолепный панорамный вид на набережную и морскую гладь, скрывающую свои пределы где–то там, за линией горизонта.
Если бы лет десять назад знал, что буду работать в здании, построенном по собственному, индивидуально разработанному проекту – рассмеялся бы.
Сейчас за квадратные метры в моем центре предприниматели готовы головы друг другу откусить. Но так было не всегда. Пришлось выложиться по полной.
Архитектура и менеджмент – последние вещи, которыми я планировал заниматься. Дипломы получил по настоянию родителей. Проекты давались легко, защита дипломных работ еще проще. Пророчили большое будущее в сфере архитектуры, но я лишь беззаботно улыбался в ответ, отдавая себя спорту. Прожигал время на тренировках и разъезжал по футбольным соревнованиям. Клубы дрались за возможность получить молодого нападающего в свои команды.
Деньги, клубы, тусовки, соревнования... Неизменным оставалась лишь любовь.
Девочка с кистью и палитрой в руках, рисующая пейзажи в парке около стадиона. Ее хмурый взгляд, каждый раз, когда я во время утренних пробежек пытался глупыми шутками привлечь внимание. Почему–то на нее мое обаяние совсем не действовало.
Это раздражало и притягивало одновременно. Ее дурацкий пучок волос на голове, перетянутый подручным простым карандашом и вечно испачканные материалом пальцы. То радужными мелками сухой пастели, то яркими красками акварели.
Мысли каждую свободную минуту возвращались к ней. Руки сами невольно тянулись к блокноту и ручке, лежащим на столе возле бутылки воды и микрофона на очередной скучной конференции.
Художественная школа в детстве и факультет искусства в архитектурном колледже незаметно для меня самого легкими штрихами гелиевой пасты обрисовали знакомый силуэт на бумаге с несуразным пучком и неизменным карандашом в волосах.
Про себя улыбнулся. До сих пор не знал ее имени. Перед глазами мелькнул образ девчонки с идеально ровным нежным загаром и сливочно–карамельным цветом волос.
Пальцы аккуратным почерком вывели подпись «Карамелька».
Края губ предательски дрогнули, расплываясь в ухмылке. Мне даже имени ее знать не нужно. Навсегда в моей памяти останется сладкой «Карамелькой».
– До обеда на свое творение таращиться будешь или все–таки войдешь? – Макс с силой хлопнул меня по плечу, заставляя выскользнуть из объятий воспоминаний.
– В офисе столько бумажной волокиты, что все еще не решаюсь войти в здание. Поглотит же и не подавится, – тут же переключаюсь, искоса поглядывая на парня. – Хотел проверить готовность элементов скейт–парка на набережной…
– Объект неделю назад сдан в эксплуатацию. Заказчик доволен, твоего присутствия не потребовалось. С чего вдруг тебе понадобился личный осмотр?
На подобном учил кататься Карамельку, – мгновенно подкинуло подсознание, но я тут же его одернул.
– Молодость вспомнил, – хмыкнул почти про себя.
– Ждешь моего волшебного пенделя или одобрения? – Макс иронично приподнял одну бровь.
– Ни того ни другого, – выдохнул, оглядываясь вокруг и одергивая лацкан пиджака. – Ближайшая встреча на сегодня в 16.30? Устроим небольшой краш–тест территории?
Макс недоверчиво кивнул, оглядывая мой классический костюм с ног до головы.
– Дети испытывают оборудование на прочность практически круглосуточно, – фыркает зам. – Травм, слава Богу, пока не было. В парковой зоне со вчерашнего дня работает детская площадка. Покрытие безопасное. Выглядит, как на картинке. Мелким нравится. Вечернее освещение и видеонаблюдение – прекрасное решение от вандалов.
– Фонтаны? – скидывая пиджак и закатывая рукава белоснежной рубашки, медленным шагом все же направляюсь в сторону парка.
– Система очистки фильтров справляется на ура. Сбоев пока не было. На вечернее световое шоу каждый день собирается чуть ли не пол города, – отчитался Литвинов неохотно шагая рядом.
Парковая зона встречает идеальной прохладой. Сквозь зеленые пышные кроны пробивается теплое утреннее солнце. По идеально выложенным плиткой тропинкам носятся дети и взволнованные родители, пытающиеся уследить за своими сорванцами.
Прохожу мимо танцующих фонтанов и плещущихся в его брызгах детворе.
– Плитка с анти–скользящим покрытием, – предугадывая вопрос произносит мой зам.
– Кажется это лучший проект из всех, что мы брались за последние пять лет, – удовлетворенно хмыкаю, пряча руки в карманы джинс.
Жарко… Сам бы не отказался пройтись босиком по мокрой плитке и охладиться искрящимися цветными струйками, долетающими до самых облаков.
Детский заливистый смех притягивает внимание.
Черные джорданы с зелеными полосками, ярко–зеленые леггинсы с чешуйчатым принтом, переливающимся всеми оттенками радуги, черная майка с большим белым смайлом и зеленая бейсболка, кое–как сдерживающая длинную густую копну волос, достающую практически до бедер. Малышке лет шесть, но она ловко рассекает на скейте, огибая детвору и фонтаны на мокрой площадке. Брызги воды, разлетающиеся из–под колес, искрятся под солнечными лучами, а ее пшеничные волосы развеваются на ветру частично намокая от попадания брызг напольных фонтанов.
– Что ты там говорил по поводу безопасности? – тихо проговариваю, завороженно провожая взглядом ребенка, за которым торопливым взволнованным шагом следует громила, что–то сообщая по рации.
Девочка вовсе не выглядит испугано. Скорее веселится, издеваясь над взрослым, заставляя бегать за ней. Охрана?
– Нужно установить знак, запрещающий кататься у фонтанов, – согласно кивает Макс. – А то зашибут кого–то ненароком.
– Поможет? – скептично переглядываюсь с ним.
– Процентов тридцать травмоопасности уберет, – пожимает плечами. – И снимет ответственность с проектировщиков за непредусмотрительность проблемы в случае чего.
– Лия, остановись немедленно!
Девочка хохоча проносится мимо меня, едва увернувшись от пробегающей под колесами скейта собаки.
Неожиданно для себя хватаю ребенка за яркий рюкзак на спине в тот момент, когда она теряет равновесие и почти слетает со скейта, спасая от падения нарушительницу спокойствия.
– Вот блин! – бесенок скрещивает руки на груди, оборачиваясь и оглядывая меня недовольным взглядом голубых глаз из–под козырька бейсболки.
– Всегда пожалуйста! – хмыкаю, глядя как ее губы сжимаются в тонкую полоску от негодования. С характером! – Ты чуть шею себе не свернула. А вместо «спасибо» сплошные возмущения.
– Я хорошо катаюсь, – не сдается малышка, метая молнии взглядом.
– Не сомневаюсь, – осторожно взяв ее за плечи присаживаюсь на корточки, на мгновение зависнув. Моргаю дважды, глядя в глаза ребенку. Центральная гетерохромия... Черный зрачок мягко переходит в темно–коричневые лучики радужки, сливающиеся с ярко–голубым цветом глаз и переходящим в темно–синий ободок. Хмыкаю про себя, отгоняя видение… – Все–равно, нужно быть осторожнее, договорились?
Девочка недовольно кивает, сдаваясь.
Мужчина в темных брюках и черной рубашке не спеша протягивает ей руку.
Высокий, жилистый, широкоплечий. От него веет беспрекословной властью. Темные волосы зачесаны назад. Жесткие будто срезанные угловатые черты лица и холодный взгляд серых глаз.
– Я просил тебя не создавать проблем охране, – малышка нехотя подходит к нему, вкладывая ладошку в мужскую руку, виновато опустив взгляд себе под ноги.
Встаю, протягивая ему оставшийся в руках детский рюкзачок.
Бежавший за девчушкой охранник, подсуетившись тихо забирает скейт, подбадривающе подмигивая мелкой. Чертенок ловко скрывает едва промелькнувшую улыбку под козырьком бейсболки.
– Белов Герман Юрьевич, – окинув меня взглядом представляется мужчина, закидывая рюкзак на плечо.
– Горский Даниил Станиславович, – едва сдерживаю улыбку, глядя на несуразный вид грозного оппонента и ярко-зеленый рюкзак за его спиной.
– Представлял себе наше знакомство немного иначе, – хмыкает он. – Да и вас немного старше.
Озадаченно смотрю на него.
– У нас сегодня встреча в бизнес–центре на 16:30, – поясняет наконец улыбнувшись.
Улыбка участливая, но немного отстраненная. Будто разговор со мной приносит ненужные хлопоты.
– Точно, – мгновенно отзывается Макс. – Вы хотели обсудить стоимость аренды помещения на втором этаже.
Герман кивнул.
Бесенок заинтересованно переводит взгляд с меня на Германа и обратно.
– У нас будет арт–студия рядом с парком?
– Это секрет, – приложив палец к губам заговорщески проговаривает он. – Не говори пока ничего маме, ладно?
Девочка счастливо кивает, улыбнувшись самой яркой из всех возможных улыбок.
– Если у вас есть время, мы могли бы провести встречу сейчас.
– Без проблем, – задумчиво киваю.
– Погуляй с Егором на детской площадке, пока мама не приедет?
– Но я хотела в скейт–парк, – разочарованно бормочет ребенок.
– На сегодня со скейтом покончено, – строго произносит Герман, передавая охраннику рюкзак. – Накаталась.
– Но…
– Никаких «но». Будешь спорить наказание…
– …удвоится… Я поняла, – она неохотно плетется за охранником в сторону площадки.
– У нее гетерохромия? – выпаливаю неожиданно для себя.
– Генетическая мутация, – хмыкает Герман. – Передается из поколения в поколение.
Перевожу взгляд на мужчину, но не вижу ни единого сходства его и малышки.
Грудную клетку стягивает томной болью. Тут же мысленно даю себе подзатыльник, старательно выжигая полученную информацию из воспаленного мозга.– Так что там с офисом? – с трудом переключаюсь, глядя на наручные часы. – Обсудим за чашкой кофе?
Глава 2. Мира. О том ли ты мечтаешь?
Скольжу взглядом по стенам помещения.
Нет… Не так…. Обвожу восхищенным взглядом студию! Мою студию… Просторную, светлую, все еще пахнущую краской после ремонта. Провожу пальцем по выкрашенной белым кирпичной стене и ярким мазкам красок вокруг неоновой вывески «Dreamer». Светло-серые стены, лимонные шторы и такого же цвета стеллажи у дальней стены.
На полочках в художественном беспорядке разложены глиняные фигурки, мини-мольберты с небольшими яркими рисунками на холстах. Высокая ваза с сухоцветами и рабочие мольберты со складными деревянными стульями.
– Нравится?
– Еще бы! – завороженно прокручиваю кресло оборачиваясь. В руках кисть, играючи провожу пальцем по ее новым плотным щетинкам. – Ты просто волшебник.
– Надеюсь теперь вы с Эмилькой не будете сходить с ума от скуки в ожидании моего приезда, – Гера улыбается, подхватывая меня с кресла на руки и усаживая на стол, внимательно рассматривая. – Тренировка во сколько?
– Через полтора часа, – нервно сжимаю губы в тонкую линию.
– Нервничаешь?
Качаю головой.
– Отвезти тебя? Познакомить с реабилитологом?
– Егор отвезет.
– Обедала?
– Не голодна.
– Мне кажется или ты с каждым днем все легче становишься? – Гера строго буравит меня взглядом.
– Это все переезд…
– Для занятий и работы нужна энергия, – он убирает прядь с моего лица и осторожно проводит пальцем по его контуру. – Нужна система. Нет питания – нет сил на тренировки. Не будет прогресса – начнется депрессия. Прекратишь работать над собой – попрощаешься со студией. Сил на нее все-равно не останется.
– Не надо, – беспокойно хватаю его за рукав рубашки, пробегая взглядом по каменному лицу. – Не будет студии – начнется депрессия. Начнется депрессия – не будет поддержки отца. Ты ведь тоже участвуешь в этом замкнутом круге, верно?
Вижу, как нервно играют желваки на его лице. Сдерживает себя. Чувствую, как пальцы стальной хваткой впиваются в талию.
– Не переусердствуй, – шепчу практически беззвучно.
Мы оба в одинаковом положении.
– Испытываешь мое терпение?
– Мы ведь «семья», помнишь? – издевательски мягко обвиваю его плечи, пробираясь пальцами в мужскую шевелюру, растрепывая волосы, зная, как сильно он это ненавидит.
Смеется, упираясь лбом мне в висок.
– Терпи, – прижимаю его к себе крепче, хихикая на ухо. – У каждой женщины есть свои потребности. У меня обнимашки и фетиш по твоей роскошной шевелюре. Ты моя мини-терапия на сегодня.
Пальцами пробегает по спине, сжимая в объятиях до хруста ребер.
– Задушишь, – смеюсь, когда он ослабляет хватку, мягко спуская меня на ноги.
– Держись.
Хватаюсь за плечи, практически повиснув на нем, осторожно ступая на ноги.
Не крепко, но все же стою, старательно пытаясь прочувствовать каждую мышцу в ногах. Боли практически нет, лишь сумасшедшее напряжение до звона в ушах. Медленно тяну одну ногу, затем вторую. Шаги крохотные, почти невесомые. Но они есть… И только мы оба знаем, чего они мне стоили.
– Давай, еще немного, – шепчет он, завороженно наблюдая за каждым миллиметром моего геройского продвижения.
Делаю еще один маленький шажок. Неловко подворачиваю лодыжку, мгновенно теряя равновесие и намертво хватаясь за рукава его рубашки.
Крепко прижимает к себе.
– Держу, – выдыхает подхватывая, обеспокоенно усаживая назад на стол. – Ногу подвернула? Болит?
– Нет, – раздосадовано машу головой, сглатывая подступившие слезы, пока он ощупывает подвернувшуюся лодыжку. – Ничего не получается.
– После операции всего полгода прошло, – улыбается он. – Чувствительность вернулась, ты стоишь, делаешь первые шаги.
– Третья операция, – шепчу дрожащими губами.
– Глупая, ты два года ног вообще не чувствовала. Мы нашли лучшего реабилитолога страны. Все получится. Дай себе время.
– Я устала, – чувствую, как по щекам стекают соленые дорожки. – Мне больно… Хочу домой.
– Капризная Мира проснулась, – беспокойно хмыкает он, стирая мои слезы. Шмыгаю носом, пытаясь улыбнуться в ответ. – У нас есть еще час свободного времени. Поехали к морю, погуляем.
– Лию в пять забирать из сада, – выдыхаю, старательно успокаивая набежавшие эмоции.
– Егор отвезет тебя на занятия и заберет мартышку.
– Не называй ее так!
– Мартышка – она и в Африке мартышка.
Бессильно бью его в широкое плечо кулаком.
Смеется, легко пересаживая меня в кресло.
– В туалет хочешь? Здесь хорошо оборудованный санузел для людей с ограниченными возможностями.
Отрицательно машу головой, поправляя юбку длинного шифонового платья и осторожно умащиваясь в кресле поудобнее. Нога все же предательски саднит, но я стойко не показываю вида.
– Когда первое занятие в студии? – выкатывая кресло из здания, меняет тему разговора.
– Послезавтра, – закусываю губу в ожидании, мгновенно переключаясь и тщательно скрывая улыбку. – Запись закрыли еще неделю назад.
– О, да ты у нас популярна, – издевательски шепчет мне над ухом.
– Я слишком долго ждала этого момента, так что ты не сможешь мне его испортить, – фыркаю с улыбкой в ответ.
Его смех эхом расходится по пустынному коридору, заставляя губы растянуться в непрошенной улыбке.
Нажимаю кнопку вызова лифта. Проходящие мимо сотрудницы приветливо улыбаются, что-то обсуждая… или кого-то… Останавливаются за спиной.
– В арт-студии сегодня открытие?
Невольно вслушиваюсь в их разговор.
– Через час первое занятие, – кивает вторая, глядя на наручные часы.
– Не хочешь на мастер-класс записаться?
– График расписан на несколько месяцев вперед, – фыркает ее подруга. – Я узнавала.
– Жаль… Смотрела работы преподавателя на страничке. Довольно интересное видение. – она заговорщески улыбается, подталкивая девушку к лифту и нажимает на кнопку второго этажа. – Мне подружка испекла обалденный меренговый торт. Работаем на одном этаже. Нужно забежать к ней на чашку чая – познакомиться. А вдруг и место на курс появится.
Слежу за тем, как они хихикая топают к себе в кабинет.
Одно радует, помещение пустовать не будет, а значит договор окупаемый. Было бы обидно отвалить такую сумму за место на набережной в пустую.
– Кофе мне сделай, – бросаю на ходу официанту, падая в объятия любимого углового столика местного кафе.
С наслаждением вытягиваю ноги и удивленно хмурюсь, утыкаясь ими во что-то мягкое.
Заглядываю под стол, таращась как баран на вжавшегося спиной в сидушку дивана ребенка.
– Тшшш, – девчонка прикладывает палец к губам, умоляюще глядя на меня своими большими глазищами.
– Опять ты? – удивление мгновенно сменяется на усмешку, и я перехожу на заговорщеский шепот. – От кого прячешься?
– От Геры с Егором, – шепчет мой возмутитель спокойствия, поджимая колени к груди. Растрепанные волосы рассыпаются по рукам.
Мозг лихорадочно щелкает шестеренками.
Геру я вроде как знаю. А Егор… Это шкаф, гуляющий за ребенком по пятам, – подсказывает подсознание.
– Выползай, – протягиваю ей руку.
Отрицательно машет головой, крепко обнимая рюкзак.
– Долго ты тут все-равно не высидишь, – фыркаю. – Признавайся, что натворила?
– Ничего, – обиженно поджимает губы, смахивая со лба прядь волос.
– Ваш кофе.
Передо мной появляется чашка дымящего свежесваренного напитка и недоуменный взгляд молоденькой официантки, непонимающей, что я забыл под столом.
– Брысь! – раздраженно бросаю ей, вновь заглядывая под скатерть.
Прячет взгляд под длинными ресницами, старательно сжимая в руках жужжащий телефон, выдающий ее местоположение. Упрямая.
– Лия, верно? – вспоминаю имя малышки, переспрашивая. Кивает, глядя в пол. – Есть хочешь?
По брошенному на меня мимолетному взгляду понимаю, что голодная.
– Закажем тебе картошку фри с наггетсами, чай и вкусное пирожное?
– Я не пью чай, – смотрит на меня исподлобья, будто подозревает в обмане.
– Сейчас попрошу меню, сама себе еду выберешь?
Поджимает губы, вновь опуская взгляд в пол.
– Так не пойдет, – выдыхаю не сдержавшись. – Давай, Рапунцель, выбирайся из своей башни, а то на меня уже как на сумасшедшего оглядываются.
Лия неохотно вылазит из-под стола и, озираясь по сторонам, забирается поудобнее на диван.
Так-то лучше. Торжественно раскрываю перед ней страницу с детским меню, наблюдая за суетливым взглядом. Голодная, как волчонок. Закусывает губу, пробегая пальчиком по аппетитным картинкам.
– Читать умеешь?
– Мне почти шесть, – обиженно произносит она, будто я ее в чем-то упрекнул. – Конечно могу.
– Просто хотел предложить свою помощь, – развожу руками, пасуя перед ее натиском. – Выбрала?
Ребенок счастливо кивает, и я одним движением руки подзываю официанта.
– Куриный бульон с сухариками, пюре из картошки, наггетсы и томатный сок, – озвучивает свой заказ, под конец расплываясь в улыбке. – Сок и сухарики можно сразу.
Хитрюга…
Улыбаюсь про себя, глядя как посыпает солью зажаренные сухарики и с наслаждением закидывает их в рот, запивая томатным соком.
– В тебя суп с картошкой влезет то? Или заказала только ради сухарей с соком? – ухмыляюсь, подтягивая к себе сухарницу и отбирая себе самые темные.
– Обязательно, – улыбается она. – Попробуй.
– Ммм… Вкус детства, – слушаюсь, старательно разжевывая хрустяшки.
– Сок себе закажи, – советует она. – Так вкуснее.
Кофе как-то сразу отходит на второй план. На столе по мановению волшебной палочки появляется еще один сок и сухарница.
И пока эта диверсантка с аппетитом лопает свой обед, я терпеливо жду и не пытаю ее вопросами, хотя с удовольствием подцепил бы одним пальцем за капюшон ярко-желтой детской жилетки и потянул бы к папочке.
– Кстати, ты почему отца Герой называешь?
– Ну, – она неуютно ерзает по дивану, пытаясь подобрать слова. – Мне так удобнее.
– А прячешься чего?
– Гера… то есть папа, – запинается она на его имени, исправляясь. – Хочет отвезти меня домой. А там скучно. У мамы сегодня первые занятия в арт–студии, а потом тренировка. Ее сейчас отвлекать запрещено. А позже она точно не сможет за мной присмотреть. Тренер говорит, что у нее большой прогресс. Ей нельзя терять концентрацию и отвлекаться по мелочам.
С каких пор собственный ребенок стал «мелочью»? Родители года, мать вашу!
Фыркаю, не сдержавшись. Хочу задать ей еще множество вопросов, но зависаю, глядя в цветные переливы оттенков ее глаз.
У нашего с Карамелькой малыша могли быть такие же…
Стряхиваю наваждение, прокравшееся незаметным жгучим червем в грудную клетку.
– Наелась? – она тут же кивает. – Теперь звони отцу, пока у тебя телефон не взорвался.
Ребенок неохотно подчиняется. Болезненно щурится, выслушивая минутную лекцию на том конце линии и периодически что-то отвечая.
– Ты ведь пойдешь со мной, правда? – с мольбой во взгляде интересуется она.
– Будет ругаться?
– Нет, – комкая салфетку в руках бурчит она, пряча взгляд. – Он уже уехал. Все что хотел, сказал по телефону… Егор будет ворчать, что мама волнуется, а я совсем не планировала ее расстраивать… Просто хотела побыть рядом.
Вижу, как в мгновение краснеет кончик ее носа, и мелкая прячет телефон в рюкзак, пытаясь не показывать выступившие на глаза слезы.
Сердце болезненно сжимается.
– Давай договоримся, – заговорщески шепчу ей. – Мой кабинет на последнем этаже здания. Если тебе нужна будет помощь – обращайся.
Она робко улыбается, протягивая смартфон на странице контактов.
Забиваю свой номер и возвращаю мелкой.
– Дан, – читает она, кидая на меня все еще блестящий от слез взгляд и смешно шмыгая носом. – Приятно познакомиться.
Глава 3. Дан. «Если мы вдруг случайно встретимся – обойди…»
Шесть лет назад.
– Дай слово, что уедешь из города и я больше не увижу тебя рядом с дочерью, – Громов черной тучей стоит у окна кабинета. Темные круги залегли синяками вокруг глаз отца Карамельки. Он уже не кричит, не угрожает и даже не пытается что-либо вбить в мою голову. Просто добивает фактами. – Ты изменил ей.
– Я никогда бы не посмел это сделать… – черт, как же устал доказывать это людям вокруг себя. Сидя в кресле переговорного стола, опустил голову на руки, ероша волосы пальцами и проговаривая больше самому себе. – Я люблю ее, больше всего на свете.
– Дан, я видел фотографии...
– Монтаж! – невольно рычу от боли, стягивая волосы пальцами в кулаки.
– Из–за этого «монтажа» Мира загремела в реанимацию, – тихо, но жестко проговаривает Громов, упираясь руками о стол и нависнув надо мной. – Ты публичный человек, Горский… И если нам до сих пор удавалось скрывать от прессы ваши отношения с моей дочерью, то ты прекрасно знал, что о твоих похождениях будет гудеть весь интернет.
Он швыряет мне под нос айпад с мелькающими фото из того самого клуба, где мы отмечали заключение контракта, и после которого Я ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! А не делал то, о чем пестрят кадры желтой прессы, которые я и так уже раз сто просмотрел.
– Я не изменял вашей дочери, – повторяю будто в бреду, глядя невидящим взглядом в стол. – Мне нужно встретиться с ней. Мира верит мне. Она все поймет.
– Она потеряла ребенка, Дан.
Медленно поднимаю на него взгляд. Сердце внутри обрывается, гулко ухая где-то внизу, отражаясь волной боли и несправедливости по всему телу.
– Эта тварь что-то подсыпала ей в кофе, прежде чем показать фото. У нее открылось кровотечение, – пульс эхом отбивает в голове, оглушая. – Пока ты мячи по полю Австрии гонял, пытаясь заслужить доверие инвесторов, Миру в больнице откачивали. Думаешь, моя дочь сможет простить тебя и твои глупые оправдания?
Мир рухнул в одно мгновение.
–Теперь уже даже не важно, изменял ты ей… или нет… Между тобой и жизнью без твоих долбанутых фанаток, она выбрала второе. Благодари Бога, что жива осталась…
Моя девочка… Маленькая…
Я виноват… Это только моя вина…– Прошу, остановись, Горский, – тихо добавляет. – Это ее выбор. Прими его достойно... Ее рейс вылетает из страны через двадцать минут. Связаться не пытайся. Сам знаешь, если она так решила, ты ничего не изменишь.
В глазах помутилось. Грудную клетку стянуло, будто раскаленными прутьями. Дышать больно.
Кое как встаю из–за стола, придерживаясь за спинку кресла.Медленными заплетающимися шагами выползаю из кабинета Громова.Придерживаясь стен, с трудом выхожу из здания.
Раздражающий слух звук уведомления на телефоне.
Читаю невидящим взглядом сообщение в чате.
Мира.
«Если мы вдруг случайно встретимся – обойди…»
Дышать все сложнее… Перед глазами плывет…
Судорожно набираю заученный номер.
– Возьми трубку, малыш… Молю тебя…
– Набранный номер не обслуживается, – звучит бездушно автоответчик.
Переключаю дрожащими пальцами телефон в мессенджер.
Номер контакта на глазах меняет текст с родного «Карамелька» на «Удаленный контакт».
– Твою мать… – вновь не веря в происходящее пытаюсь набрать номер, в который раз выслушивая одну и ту же автоматизированную фразу. – Нет! Мира! Нет! Не смей! Черт!
С размаха швыряю телефон об асфальт, будто он виновен в происходящем с нами.
В голове лишь одна мысль, найти эту мелкокалиберную дрянь из клуба и выбить правду из ее тупоголовой башки. Прибью суку!
