Текст книги "Карамелька. Отыщи меня в своей памяти... (СИ)"
Автор книги: Лив Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
У меня есть как минимум полчаса до приезда Горского. Я справлюсь…
Перебираюсь в кресло и закутываюсь в халат. Откидываю волосы за спину, критически осматривая себя.
Пофиг на лицо и состояние волос, я все–таки болею.
А вот ноги… Скептически провожу по голени ладонью, от чего мелкие волоски болезненно становятся дыбом. Придется привести в порядок…
Я хоть и больная, но все–таки девочка.
Хмыкаю, прикладывая ладонь ко лбу.
Горит…
Двадцатисемилетняя… больная на всю голову… «девочка»…
Сверяю адрес, стоя у двери чужой квартиры, с пакетом лекарств и вкусняшек. Тяну руку к звонку, тут же одергивая. Уже давно за полночь и где–то внутри спит пятилетний ребенок.
Достаю телефон, нажимая последний вызов.
– Открывай, – говорю, как только берет трубку. Слышу, как щелкает дверной замок и вваливаюсь в помещение, бегло осматривая Миру. – Скорая помощь приехала.
– Спасибо, – улыбается, закутываясь плотнее в халат. Бледная, с синяками под глазами и мелко подрагивающими плечами. – Проходи на кухню.
Закрываю на замки двери и прохожу в указанном направлении, замечая по пути мелочи, на которые в любом другом доме вряд ли обратил бы внимание.
Широкие проходы… отсутствие бордюров и порожков… раздвижные двери… поручни, для возможности дотянуться к необходимым вещам… На кухне практически пустые верхние полки, куча подставок для посуды и специй на стенах и рабочей поверхности. Бытовая техника и инверторная варочная панель, расположенные чуть ниже стандартной высоты, но так чтобы скорее было удобно Мире, а не моему метр девяносто.
– Эту кухню собирали явно не под мой рост, – хмыкаю, включая электрочайник.
– Это было одним из условий аренды квартиры, – пожимает плечами, старательно разрывая пакетик с жаропонижающим и издевательски подтрунивая. – Егор, кстати, ни разу не жаловался, помогая мне с готовкой…
Усмехаюсь, представляя себе медведя охранника, хлопочущего на кукольной кухне. Достаю прозрачную чашку, разрисованную мелкими зелеными листьями, инстинктивно понимая, что это ее. Высыпаю содержимое пакета и заливаю теплой водой.
По кухне мгновенно разносится цитрусовый аромат.
– Я звонил Тасе, – передаю ей теплый напиток.
– Так поздно? – отпивает, закашливаясь. Кривится, едва заметно передергивая плечами. – Как–будто чистящее средство в горячей воде разбавили.
– Могу вызвать скорую, – фыркаю, подталкивая ее кресло к столу и заставляя залпом опустошить чашку. Вскидывает на меня испуганный взгляд, говорящий сам за себя. – То–то же… Сказала, сбить температуру жаропонижающим, уколоть миорелаксант центрального действия и уложить тебя в ванную. Я, конечно, не планировал тебя так скоро увидеть обнаженной, но под видом благого дела, с удовольствием ускорю этот процесс.
Не сдержавшись расплываюсь в улыбке, глядя как Карамелька покрывается пунцовым цветом до самых кончиков ушей.
– Горский, ты дурак? – выдает тут же, отставляя пустую чашку в сторону и обиженно ощетиниваясь.
Отворачиваюсь, тщательно сдерживая в себе смех. Такая же наивная, как и семь лет тому назад.
Тщательно мою руки, протираю ампулу спиртом и вскрываю, набирая раствор.
– Давай–ка переберемся в спальню, – прошу оборачиваясь. Смотрит на меня, как на полоумного. – Я серьезно… Там будет удобнее.
– Не смешно, – бурчит, подкатывая ко мне кресло. Трясущимися руками стягивает частично полы халата, оголяя ноги в коротких пижамных шортах. Быстро протирает боковую часть бедра спиртовым ватным диском и отбирает шприц из моих рук.
Внутри все непроизвольно сжимается, когда не задумываясь вкалывает иглу внутрь мышцы ноги и медленным уверенным движением давит на поршень, вводя содержимое.
Растерянно сглатываю.
Сколько раз она проделывала эту манипуляцию, если довела ее до такого автоматизма?
Шутить внезапно расхотелось.
Зажимает место укола, откладывая шприц на стол.
– Ну, или так… – пожимаю плечами, прочищая внезапно охрипшее горло.
Стягивает с кухонного кресла сложенный плед, кутаясь в него по самый подбородок.
– Знобит? – аккуратно касаюсь губами ее виска, проверяя температуру. Не дергается от меня как от прокаженного, уже прогресс. – Укол подействует минут через пятнадцать.
Откидывается на спинку кресла и рвано вздыхает, устало прикрывая глаза.
– Может к черту ванну и просто в кровать?
– Я в душ хочу, – чуть ли не хнычет она, осторожно растирая мышцы ног. – После температуры все тело липкое и мышцы болят, будто в зале со штангой два часа отзанималась.
Плевать на температуру. Собьется, как только укол начнет действовать. Не могу больше смотреть на нее такую. Захожу в ванную, на мгновение останавливаясь.
Она не приспособлена под потребности Громовой. Ни одного поручня, ступеньки, сидушки. Ни-че-го…
На полках детские шампуни и гель для душа. Большое банное полотенце с бабочками, явно тоже не Миры.
– Я пользуюсь только душевой, – поясняет девушка за спиной.
Закатывает коляску, в руках взрослый набор для ванны, на коленях полотенце. Теряет тут же один из флаконов, который с грохотом падает, подпрыгивая на кафельном полу. Виновато жмурится, прикрывая уши, пока шампунь не останавливается, откатываясь в сторону.
– Давай–ка ты просто посидишь тихонько, – смеюсь, глядя на крепко зажмурившуюся Миру.
– Извини, – закусывает губу, улыбаясь. – Я хотела помочь.
Расставляю принесенное по бортикам, наблюдая за ванной, наполняющейся горячей водой с пеной. Помещение медленно наполняется ароматами, нагреваясь и заполняя воздух влагой.
– Давай ко мне, – стягиваю батник, оставаясь в черных брюках и футболке.
Замешкалась... Бегает взглядом по стенам помещения, не зная, как поступить. Это раздражает…
– Мира… Черт возьми, посмотри на меня! – привлекаю к себе внимание. Вздрагивает, переводя наконец на меня испуганный взгляд. – Ты меня знаешь. Просто прими этот факт, как должное… Кусаться не буду, обещаю...
Кивает, быстро стягивая халат.
– В пижаме купаться будешь?
– Она тонкая, – бурчит, поправляя брительку майки. – Я потом переоденусь.
– Даже спорить не буду, – выдыхаю, закатывая глаза.
Улыбается, протягивая ко мне руки, как ребенок.
Поднимаю. Легкая, как пушинка. Цепляется пальчиками за мою шею, прижимаясь крепче.
Моя маленькая… Выпускать ее сейчас из объятий вовсе не хочется. С удовольствием сам бы забрался с ней в эту чертову ванную, уложил на плечо и обнял бы крепко, согревая, пока не уснет.
Не позволяю себе лишних движений и саркастичных высказываний, боясь снова спугнуть. Осторожно перебазирую в бурлящую пеной ванную.
Закатывает глаза от удовольствия, погружаясь в воду.
– Так лучше? – хмыкаю, наблюдая за ее блаженным видом.
– Определенно, – довольно улыбается и придерживаясь за бортики ныряет с головой.
Сажусь на край борта, прекрасно зная, что за этим последует.
Появляется над водой, протирая лицо руками и пытаясь отдышаться. Взглядом ищет нужный флакон.
– Я помогу, – тянусь за шампунем и отщелкиваю крышку. – Садись поудобнее.
– Мне не пять лет, – смотрит на меня настороженно. – Я справлюсь.
Опять этот долбанный страх в голубых настороженных глазах.
– А мне не восемнадцать, – фыркаю я со смехом. – И да, фетишизмом я тоже не страдаю. Просто экономлю свое время.
– Прости, я испортила тебе вечер, – виновато закусывает губу, глядя на меня. Подтягивает ноги к груди, крепко обнимая в коленях. – Со мной всегда сплошные проблемы.
– Не говори ерунды, – снимаю с подножки лейку, умащиваясь поудобнее. – Давай, я знаю, как тебя расслабить. Откидывай голову.
Регулирую поток воды и оттягиваю ее слегка за волосы назад. Молча подчиняется. Аккуратно ополаскиваю волосы и поливаю руки шампунем.
Наблюдаю за ее реакцией. Возможно это и не мой фетиш, но я точно знаю, чей он.
Мягко массирую кожу головы, пропуская пряди сквозь пальцы рук. Вспениваю шампунь, пробираясь пальцами от висков к затылку, слегка оттягивая волосы в корнях.
Прикрывает глаза от наслаждения. Мышцы плеч и лица постепенно расслабляются. Разве что не мурлычет от удовольствия.
Закусываю изнутри щеку, чтобы не растянуться в самодовольной ухмылке.
Да, Громова, я знаю все твои слабости, и не стоит мне рассказывать, как время меняет людей. Ты все так же плавишься в моих руках и даже если не вспомнишь, когда–нибудь все–равно смиришься с этим обстоятельством…
Глава 10. Мира. Он не такой… Кому как не мне это должно быть известно…
Шесть лет назад...
– Ммм… Так вкусно пахнет, – кидаю маленький бежевый клатч в прихожей квартиры, выглядывая хозяина. – Сейчас слюной подавлюсь.
– Я знал, что ты вернешься с приема отца голодной, как волчонок, – смеется Дан, вытирая руки о полотенце. Окидывает меня взглядом. – Шикарное платье.
– Оно выглядит еще лучше, когда висит на вешалке в шкафу, – бурчу, разворачиваясь к нему спиной. Старательно прячу в себе обиду, выдавливая улыбку. Отец весь вечер пытался свести меня с каким–то заграничным хмырем, втирая, что нападающий мальчик из приемной семьи вовсе не пара отличнице Мире с хорошей родословной. Тело обжигает горячей волной несправедливости. Как собаку сводят с кобелем, честное слово. – Поможешь?
Перекидывает часть распущенных волос мне на одну сторону, оголяя шею и опаляя кожу дыханием. Аккуратно снимает ожерелье, оставляя вместо него дорожку из мягких поцелуев.
– Я просила расстегнуть мне платье, – притворно ворчу, чувствуя, как учащается пульс и горит кожа, под его прикосновениями. – Есть хочу.
– Сначала ванная, потом еда, – медленно расстегивает молнию платья на спине, и мягкая ткань плавно соскальзывает к ногам, оставляя меня лишь в тонком кружеве белья и бежевых чулках.
Переступаю его, откидывая в сторону кончиком туфель на высоченной шпильке. Оборачиваюсь, попадая в мужские объятия.
– Я соскучилась, – шепчу, улыбаясь ему прямо в губы.
– Чуть с ума не сошел за эти две недели, – целует меня в нос, подхватывая на руки, как пушинку.
– Дан! – вскрикиваю, крепко хватаясь за его шею и скидывая туфли на ходу. – Белье!
– Оно мне не мешает, – смеется, погружая меня в воду.
Стягивает с себя футболку, оголяя выточенные мышцы пресса, раскаченные плечи и крепкие руки.
– Если ты залезешь в ванную, мы затопим соседей, – предупреждаю его, стягивая с себя остатки мокрого белья и скидывая его на пушистый коврик у подножья.
– Обещаю быть джентльменом, – хмыкает, избавляясь от спортивных брюк и все–таки забираясь внутрь, угрожая выплеснуть разгулявшуюся воду на пол. – Самое сладкое приберегу на десерт. А пока просто расслабься и получай удовольствие.
Умащивает меня спиной на своей груди, осторожно расплетая оставшиеся собранными пряди волос, от чего многострадальная копна падает в воду, а кожа головы начинает томно ныть.
– Ненавижу шпильки, – шиплю, растрепывая пальцами локоны, добираюсь к лейке, смачивая голову полностью.
Запускает пальцы в волосы, мягко оттягивая корни.
– Ммм… – с губ срывается блаженный стон удовольствия. – Полцарства за десять минут в твоих объятиях.
– Фетишистка, – шепчет на ухо, заставляя меня откинуть голову на плечо и протягивая ладонь.
– Просто не люблю, все эти вычурные прически, – фыркаю улыбаясь. Откручиваю крышку шампуня и наливаю необходимое количество ему в руку.
– Карандаш в собранном пучке всегда смотрится идеальнее, – подначивает он, возвращаясь к первоначальному занятию.
Нахожу под водой мужское бедро, больно щипая в нескольких местах.
Дергается, вскрикивая от неожиданности и все–таки выплескивая часть воды на пол.
– Молчи, – предупреждаю, грозя ему пальцем.
– Больше не буду, моя госпожа, – смеется, подтягивая меня выше и нежно целуя в губы.
– Продолжай, – улыбаюсь, подставляя ему шею.
Оставляет там яркие отметины, крепко сжимая за талию и переворачивая к себе лицом, усаживая на мужские бедра.
– Люблю тебя, – улыбаюсь, обвивая его шею и запуская пальчики в мужскую шевелюру…
* * *
– Ты в порядке?
Растеряно смотрю на Горского, готовая разрыдаться. Сжимаю стучащие виски пальцами и жмурю глаза, прогоняя яркие вспышки картинок перед собой.
Голова… Мамочки, как больно…
Внутри распирает от обиды. За Дана, за себя… и почему–то злость на отца, но я все еще не совсем понимаю, из–за чего…
– Мира, посмотри на меня, – взволнованно присаживается на корточки передо мной. – Что происходит?
– Не знаю, – стираю скатывающиеся по щекам слезы. – Я честно не знаю. Просто резко голова заболела. И папа… Дан, ты приемный?
– Тааак… Давай–ка выбираться отсюда, – не церемонясь забирается ко мне под воду, открывая пробку слива.
Поливает горячей водой, смывая пену с волос и тела. Но меня знобит еще больше, чем раньше.
Закутывает в полотенце и вытаскивает из воды, пересаживая в кресло. Сдирает большое банное полотенце Лии со стены, обтирая волосы и плечи.
Смотрю на него, как истукан.
Мне так тяжело дышать, что не могу произнести и слова.
– Мира, поговори со мной, слышишь? – стягивает с меня мокрое полотенце, закутывая в халат, садится на корточки передо мной. – Малыш, прошу тебя, не молчи.
Стягиваю полы халата, цепляясь за плечи пальцами до побеления костяшек. Слезы льются рекой, не прекращаясь.
В голове болезненно вспыхивают картинки с отцом.
«Он не управляемый…»
«Подкидыш…»
«Одиночка. Предаст тебя и глазом не моргнет…»
«Не верит никому… Для него не существует правил…»
– Посмотри на меня, – трясет за плечи, возвращая к реальности. Постепенно фокусирую на нем взгляд. – Вот так… Молодец.
– Больно, – шепчу тихо, сдавливая грудную клетку.
– Дыши глубже, ладно? Смотри на меня и дыши, – держит за руки, не разрывая зрительного контакта. – Это всего лишь паническая атака. Просто дыши вместе со мной, малыш, договорились?
Киваю, рвано выдыхая, постепенно успокаиваясь.
Смотрю в его испуганные глаза и не понимаю, кого и когда он мог предать.
Он не такой… Кому, как не мне это должно быть известно…
Дан суетится на кухне, пока меня постепенно отпускает нервный мандраж.
Переодевшись и закутавшись в плед, слежу за каждым его шагом. Горский о чем–то с интересом рассказывает, но я практически не слушаю его, теряясь в собственных мыслях.
Ставит на стол чашку чая и тарелку с бутербродами, щелкая перед моим носом пальцами.
– Прости, – прихожу в себя, виновато улыбаясь. – Кажется, я выпала из этой реальности.
– О чем задумалась? – усаживается напротив, переключая внимание на еду.
– В холодильнике есть запеченная утка и рис с овощами, – спохватываюсь тут же. – Я ведь обещала тебя накормить.
– Я сам, – останавливает, возвращая мое кресло на место и доставая судочки из холодильника.
Снова залипаю на мужской спине. Мышцы перекатываются под черной футболкой, натягиваясь от каждого движения мускулистых рук. Которые совсем недавно крепко обнимали меня в моем видении...
Легкая дрожь пробегает по всему телу, только от промелькнувших воспоминаний.
Кажется, он стал еще шире в плечах с того времени. Высокий... Я на своих каблуках едва доставала ему до подбородка. Без них, наверное, вообще едва плеч макушкой коснусь.
Когда это было? Шесть, семь, восемь лет назад?
Что это? О чем ты вообще думаешь, Мира?! Кажется, это все последствия стресса. Или это Горский на меня так влияет? Выкинь его из головы, Громова!
Закусываю губу, пытаясь сосредоточиться не на теле под футболкой, а на человеке, воюющем с моей микроволновкой.
Эта кухня действительно слишком маленькая для него, но он справляется со всем довольно неплохо.
– Дан, – оборачивается удивленно. – Я хочу встретиться утром с отцом. Можно попросить тебя побыть с Лией некоторое время?
– Уверенна? – смотрит на меня настороженно. – Могу поехать с тобой, если хочешь… А Лию оставим с Егором.
– Боишься? – улыбаюсь прищурено.
– За себя, да, – хмыкает, загружая вторую тарелку в микроволновку и засовывая ложку с холодным рисом в рот. – Это очень вкусно... Если хочешь что-то узнать, можешь спросить для начала у меня. Не хочу отпускать тебя одну к Громову.
– Он мой отец, – пожимаю плечами, водя кончиком пальца по ободку чашки. – Двадцать восемь лет же как-то справлялась с его характером.
Вижу, как напрягается линия челюсти. Ему не нравится моя идея, но спорить со мной не решается. Садится за стол с разогретым блюдом, аппетитно уплетая его содержимое.
– Дан? – смотрю на него, обдумывая. Мычит в ответ вопросительно. – Я сегодня у тебя в офисе видела девушку… Кто она?
Поднимает взгляд, полный недопонимания.
– Рыженькая такая, – нервно кручу в руках угол пледа. – С Максом разговаривала… Ты ее хорошо знаешь?
– А что? – настороженно откладывает вилку в сторону.
– Мне показалась она смутно знакомой, – отвожу взгляд, автоматически заправляя волосы за ухо. – Пока не знаю, откуда… И еще, кажется, она знает моего отца. Не с лучшей его стороны…
– Почему ты так решила?
– Мне кажется, она его боится, и я очень хочу понять, почему?
Нервно играет желваками, не глядя на меня.
– Если тебе неприятно об этом говорить, просто скажи, – тут же пасую.
– Я сам с ней поговорю, – произносит наконец, убирая со стола и отворачиваясь.
Он нервничает, и я прекрасно понимаю, что причина скрывается в моих вопросах.
– Ты ведь останешься у нас сегодня? – спохватываюсь. – Поздно уже. В гостевой спальне чистая постель, полотенце в шкафчике ванной.
Кивает, домывая посуду и раскладывая тарелки по местам.
– Спасибо, – киваю, разворачивая кресло к выходу. – Попробуй поспать. День выдался не из легких.
Сна ни в одном глазу. Сколько бы не вертелся в кровати, уснуть не получается.
Мысли скачут с одной на другую, не предвещая ничего хорошего. Пообещал познакомить Громову с Ланой, а теперь сам не знаю, как из всего этого безболезненно выкрутиться.
Врать нельзя, если когда-нибудь вспомнит – не простит. Вываливать как на духу поток информации, который она не помнит тоже не вариант. Испугается и закроется ото всех наглухо, не достучимся.
Давыдова клялась, что в глаза не видела заказчика. Ей просто дали задание и перевели деньги на карту. Врет?
Громов лично приложил ко всему этому лапу? Зачем? Гореть ему в аду, если все случившееся его рук дела.
Выхожу в прихожую, шарясь по карманам своего пальто, в поисках пачки сигарет и зажигалки. Эта дрянь в последнее время все чаще появляется в моих руках. Пора завязывать.
– Дан?
Замираю, пойманный с поличным.
– Привет, малыш, – оборачиваюсь на детский голос. – Ты чего не спишь?
– Думала папа пришел, – сонно трет глазки кулачком, переминаясь с ножки на ножку.
Чувство вины лавиной накрывает с головой.
Лия выглядит совсем крохой в пижамке с сердечками и плюшевым медведем в обнимку. Родителей ведь не выбирают, верно? А я со своим гребанным эгоизмом обрубил на корню все ее общение с Беловым.
– Почему ты у нас дома? А мама где? – продолжает сыпать в меня вопросами.
Понимаю, что пугаю ее. Едва знакомый дядька ночью в коридоре ее квартиры.
– Мама плохо себя чувствовала и попросила привезти ей кое-какие лекарства, – пытаюсь как можно скорее расположить ребенка к себе. – Она уже спит. А я остался у вас в гостевой, так как уже слишком поздно ехать домой.
Смотрит на меня немного растеряно.
– Хочешь чего-нибудь перекусить?
Кивает неуверенно. Прячу в задний карман джинс сигареты и, подхватывая мелочь на руки, несу на кухню.
– С медведем познакомишь? – усаживаю Лию на барный стол и слегка треплю игрушку за ухо.
– Это Майкл, – улыбается, демонстрируя мне мишку. – Вообще, я не играю с игрушками, но с Майклом не могу расстаться. Он спит со мной по ночам и знает все мои секреты.
– Серьезно? – тяну, заинтересованно рассматривая плюшевого друга. – Тогда с ним точно нельзя расставаться. Он слишком много знает, таких как он нужно держать к себе поближе. Чем хотите перекусить?
– Ммм… – качает ножками, задумчиво поднимая взгляд к потолку. – Печенье с теплым молоком можно? Пачка овсяного с шоколадной крошкой лежит на полке справа.
Показывает медведем на шкафчик.
– Будет сделано, – принимаюсь за выполнение заказа.
Лия сидит тихо, внимательно меня изучая.
– Тебе тоже нужно выпить молока, – выдает наконец. Кидаю на нее вопросительный взгляд. – Мама говорит, когда человек долго не может уснуть, он должен выпить стакан теплого молока и бессонница пройдет.
– Маме лучше знать, – ставлю перед ней тарелку с лакомством и стакан.
– Я столько не съем, – качает головой. – Поделим?
– Хитрюга мелкая, – улыбаюсь, отливая половину себе и забирая у нее одно из печенек.
Счастливо болтает ножками, уплетая лакомство и периодически поглядывая на меня.
– Дед говорит, что я характером вся в отца, – произносит наконец. – А еще, что там, где ступает его нога, происходят неприятности... Я бы хотела, чтобы мой папа был похож на тебя.
– Это ты еще не в курсе, что твой дед про меня говорит, – хмыкаю, зависая на ее откровениях.
– Ты хороший… – заключает она, мотая головой и растрепывая волосы по плечам. – Просто не знаешь об этом.
– Спасибо, – благодарно улыбаюсь, убирая на места посуду.
– Я спать, – тянет ко мне ручки и неожиданно крепко обнимает, когда спускаю ее на пол, чмокая в заросшую щеку. – Спокойной ночи, Дан.
– И тебе, малыш, – обнимаю крепче в ответ, вдыхая до одурения вкусный запах детского шампуня в волосах, смешанный с теплым молоком. Возвращаю мелкой медведя. – Сладких вам двоим снов.
Кивает, топая к себе в комнату, оставляя меня одного.
Чувствую себя размазней… В носу предательски пощипывает, а руки нервно потряхивает. Сентиментальный идиот, честное слово.
Провожу пальцами по волосам.
Хочу, чтобы они обе переехали жить в мой дом и неважно, сколько времени мне понадобится на то, чтобы убедить их в этом. Не могу позволить себе больше потерять ни одну из них.
Глава 11. Мира. Шаг в неизвестность...
Ночь прошла отвратительно. Нормально поспать так и не удалось.
Мысли все время возвращались к Горскому. И даже не важно, что я не помнила практически ничего из нашего прошлого, больше пугало то, что все боялись мне об этом рассказать.
Вновь пролистываю статьи, связанные с Даном, в поисках хоть каких–либо зацепок.
Последним был скандал с журналистами в баре. После этого Горский ушел из футбола и занялся архитектурой.
Когда это было? Шесть лет назад?
Просматриваю кадры, по диагонали читая содержимое текста.
«Группа молодых людей участвовала в монтаже фотографий нападающего футбольного клуба «Сокол» с целью оклеветать его имя перед командой…»
Кому и зачем это нужно было делать?
Ищу страницы с постами ранее. Попадаю на статью из какого–то местного клуба.
«Избалованные «золотые мальчики» футбольного клуба «Сокол» отмечают заключение контракта с австрийцами… Такой режим прописывают спортсменам наши тренера и агентства? …Когда для российских футболистов это перестанет быть нормой поведения? …Позор спортивного клуба. …Куда смотрит администрация ассоциации спорта…»
На фотографиях развлекающаяся подвыпившая компания спортивных парней. Несколько кальянов. Заваленный едой, алкоголем и пепельницами стол. Девушки в ультракоротких платьях, льнущих к накаченным телам в брендовых шмотках… и Дан…
Сглатываю, бегло просматривая следующие фото в поисках знакомого лица.
…Пьет на брудершафт с девушкой… Мило улыбается…
Девушка… Я ее знаю! Это рыжеволосая из офиса Горского, только молоденькая совсем и бесстрашная...
Пролистываю дальше.
Забирается к нему на колени, перекидывая ногу через бедро… Горский что–то шепчет ей на ухо, придерживая за талию… Обнимает его в ответ, целует шею, забираясь пальцами под воротник футболки… Мило смеются, скрываясь в коридоре VIP–комнат…
«Нападающий «Сокола» меняет красоток на ночь, как перчатки.»– гласит очередная подпись.
Внутренние органы сводит болезненным спазмом, а к лицу приливает очередная волна жара.
Мы тогда были вместе? Что это значит? Он изменил мне, и мы расстались? Кто эта девушка?
Сползаю вниз по кровати, откидывая телефон и крепко зажмуриваясь. Поток вопросов без ответов не заканчивается.
Почему она до сих пор общается с Даном? Они встречаются? Она знает меня и моего отца? Откуда? Дан рассказал? Или все–таки папа приложил к этому руку? Почему она его боится?
Мне нужно встретиться с ней… утром… Желательно до того, как попаду к отцу. Хочу услышать ее версию произошедшего. Горский мне все–равно ничего не расскажет.
Смотрю на часы. Шесть утра… Вот и выспалась в выходные…
Пишу сообщение Егору с просьбой приехать к дому часам к восьми. Проснется, прочитает…
Ответ приходит через несколько минут. Уже не спит, тренируется.
Я тоже не ложусь. Желание спать на адреналине отпало абсолютно.
Привожу волосы и лицо в порядок. Выгляжу мягко скажем не очень. Старательно замазываю фиолетовые синяки под глазами консилером, тональник, ресницы, легкие румяна. Волосы укладываю в легкие локоны. Натягиваю шерстяные серые брюки и бордовую водолазку.
Оцениваю отражение в зеркале. Вполне пристойно.
Созваниваюсь с Максом, выуживая номер телефона рыжеволосой девушки. Назначаю ей встречу в кафе у арт–студии. На своей территории буду чувствовать себя безопаснее.
Она сонно молчит, некоторое время обдумывая сказанное мной, и на удивление, довольно спокойно соглашается. Выдыхаю. Начало положено...
Первый раз за несколько лет линяю из дома настолько рано.
В квартире так тихо, что пролети сейчас комар, его раздражающий писк будет слышен в другом конце комнат.
Созваниваюсь с отцом, прошу подъехать в студию раньше запланированного, оправдываясь дневной тренировкой. Соглашается.
Меня снова бьет мандраж, в этот раз больше от ожидания встречи с этими двумя. Успокаиваю себя… Даже если не вспомню произошедшее, то хотя бы расставлю все по полочкам, избавляясь от общей недосказанности.
Жду Егора, натягивая на себя теплое кашемировое пальто. Закутываюсь в него поплотнее, постепенно согреваясь.
Дорога в офис успокаивает туманными пейзажами и свежим сырым воздухом.
Оставляю Егора за порогом кафе, решая в этот раз обойтись без его помощи. Лана появляется минут через десять. Оглядывает помещение и слегка кивая, заметив меня, подходит к столику.
Красивая… С пытливым взглядом и… здоровая... В такую запросто можно влюбиться…
– Привет, – улыбается, с взаимным интересом осматривая меня. – Я могу присесть?
– Да конечно, – отмираю наконец.
– Если я закажу нам кофе, ты ведь не выплеснешь его мне в лицо? – спрашивает робко улыбаясь, стягивает с себя пальто, рассыпая волосы по плечам.
– Дорам пересмотрела? – хмыкаю, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки под грудью. – У меня нет денег, чтобы откупаться от тебя… Ну можешь, для чистоты эксперимента, добавить стакан теплой воды. В крайнем случае не замерзнешь и пятна выводить не придется.
– Ты забавная, – наконец садится напротив меня. – И красивая.
– Ты тоже, – пожимаю плечами. – Но тебя это не спасет.
Смеется, подзывая официанта и делая заказ.
Замечаю, как нервно оттягивает рукава свитера. Она нервничает, но старается не подавать виду. Мы с ней в одинаковом положении, хоть она и не догадывается об этом.
Жду пока отойдет официант и кладу перед ней на стол телефон с фотографиями из клуба.
Кидает взгляд на экран, тихо хмыкая.
– Я столько лет готовилась к этому разговору, – пролистывает давно знакомые картинки. – А как только увидела тебя, все слова мгновенно из башки вылетели... Что ты хочешь узнать?
– Что произошло в те дни? От начала и до конца, – проговариваю спокойно. – Это важно для меня. Так что можешь рассказать все в деталях… А я сама сделаю выводы из всего что услышу.
Кивает, передергивая плечами и собираясь с мыслями.
– Это все монтаж… и правильно подобранные ракурсы, – раздраженно откидывает телефон в сторону. – И нет, он не изменял тебе… Ни со мной, ни с кем–либо еще.
Молча забираю смартфон, выключаю звук и ложу рядом с собой экраном на стол.
– Как ты там оказалась? – сцепляю пальцы рук, опираясь локтями о столешницу, опускаясь подбородком на костяшки пальцев.
– Я вообще интернатовская… – пожимает плечами, с улыбкой благодаря официанта, принесшего наконец кофе. Делает глоток темной жидкости, возвращаясь к рассказу. – Мне тогда только восемнадцать исполнилось. Государство выпустило из–под своей опеки в свободное плавание. Пристроили в общежитие и помахали ручкой… В институт я, естественно, на бюджет не поступила. Едва сводила концы с концами, когда девчонки с факультета журналистики предложили подработку в скандальной газетенке. Согласилась. Назначили встречу. Приехала вовремя, минута в минуту. Пригласили в кабинет. Там было двое достаточно взрослых мужчин. Один другого попросил выйти. Смотрел на меня, будто рентгеном просвечивает. Жутко испугалась, но виду не подала. Кинул фото на стол. Сказал, нужно соблазнить парня. Спать не обязательно. Просто сделать пару провокационных фото для журнала, проучить команду, а то слишком распоясались. Дисциплину не держат, руководство не слушаются. Обещал, что будет просто, так как все будут слегка выпившие. Дал денег на одежду, обувь и мелкие расходы. Сказал, себе ни в чем не отказывать. Справлюсь, переведет такую же сумму на карту. Не справлюсь, значит просто хорошо проведу время…
– Ты знала, кто был этот мужчина? – отпиваю свой кофе, уже понимая, о ком идет речь.
– Тогда нет, – качает головой. – Да и мне, честно говоря, все–равно было. Я на тот момент таких денег в руках ни разу в жизни не держала.
Киваю, ожидая продолжения.
– Было несложно, – хмыкает она. – Я знала, что не одна, и со мной точно ничего не случится. Нарядили как куклу, накрасили и запустили в клуб вместе с остальными. Мальчики приветливые, радовались вниманию девчонок и заключению крупного контракта. Дана нашла быстро. Он был шебутным, но при этом абсолютно безвредным. Внимания на меня не обращал. Но ведь мне это было безумно важно. Я не могла сдаться так быстро и вернуться с вечеринки ни с чем... Когда пить стало не интересно, предложили сыграть в правду или действие. Вот там–то девчонки быстро смекнули что к чему и свели все к исполнению плана… Но я клянусь, между нами ничего не было. При первом же их желании, поняла, что играть будем не по–настоящему.
– Это как? – склоняю голову в бок, глядя на нее.
Тянется за моим телефоном, быстро пролистывая кадры.
– Смотри, – поворачивает ко мне экраном. – Кажется, что он соблазняет меня, верно?
Смотрю на шепчущего ей что–то на ухо Дана.
– Но это не так, – мотает она головой, тыча в экран пальцем. – Он придерживает меня за талию, не позволяя перейти границы дозволенного и шепчет на ухо, что мне нужно просто сделать вид, что желание выполнено так, чтобы ни один из сидящих за столом ничего не заподозрил. Мне же проще, играючи выполняю желания, возвращаясь на свое место. С каждым разом все меньше боясь быть использованной кем–то из команды и раскрепощаясь в заданиях. Мне ничего не будет, а парень, с которым нужно все это провернуть, безбожно влюблен в свою невесту.
– Допустим, – откидываю телефон. – Что было после?
– Мы все разъехались по домам. Мне перевели деньги и предложили встретиться с девушкой Горского, – она заерзала на стуле. – Я отказалась.
