Текст книги "Карамелька. Отыщи меня в своей памяти... (СИ)"
Автор книги: Лив Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Антон обеспокоенно присаживается на корточки передо мной.
– Мира, в чем дело?
– Он… – лихорадочно соображаю, чувствуя себя нашкодившим ребенком. – У него важная встреча. Вернется поздно.
И отмазки такие же по–детски глупые.
Молчит, внимательно всматриваясь в наполняющиеся слезами глаза.
– Егор? – предлагает наконец, выдавливая из себя.
Киваю, быстро смахивая скатившиеся соленые дорожки с щеки.
Антон качает головой, крепко сжимая мои пальцы в своей руке, другой набирая номер Назарова. Быстро переговорив с ним, вновь переключает внимание на меня.
– Что происходит? – под этим взглядом хочется спрятаться под одеяло.
– Я в порядке, честно… – пытаюсь подобрать правильные слова. – Просто сегодня такой день…
– Какой? – не сдается он.
Поджимаю губы, опуская взгляд в пол.
– Ведешь себя, как ребенок.
– Знаю…– выдыхаю, как полнейший идиот виновато таращусь на пальцы своих рук.
– Завтра приедешь?
Киваю.
– Тебе нужно выспаться.
– Обещаю сегодня быть больше на свежем воздухе, – успокаиваю его. – Завтра буду бодрой, оптимистичной и более выносливой.
– Ловлю на слове, – улыбается парень, помогая собрать вещи в спортивную сумку.
* * *
Смотрю на бушующие волны с бетонной дорожки променада.
Старательно закрываюсь от проникающих в голову мыслей, но они настойчивым молоточком выбивают по кирпичику из построенной брони… Заполняют сознание постепенно… Вспышками странных картинок, ощущений… Пробираясь мерзким червём и выбивая из реальности окончательно, погружая в воспоминания.
Не помню деталей той ночи. Сколько бы ни пыталась, сплошная пустота.
Лишь несколько картинок… и погода… такая же мерзкая, как и тогда.
Перед глазами темное лобовое стекло, забрызганное дождем и двигающиеся в такт дворники с характерным звуком. Яркий свет фар встречной полосы все ближе и ярче, ослепляет… Криков нет… Лишь боль и всепоглощающий страх…
– Что ты здесь делаешь? – дергаюсь как от удара током, чужого прикосновения, выбираясь из собственной ловушки.
Горский… Голос хмурый, как и взгляд его хозяина. Чувствую себя накосячившим ребенком, глядя на мужчину, темной скалой нависшего надо мной. Почему он так влияет на меня?
– Доктор велел дышать свежим воздухом, – глупо отчитываюсь перед ним, закутываясь поплотнее в полы пальто.
– Где Белов? Ты здесь одна?
Не знаю, что ответить, лишь виновато пожимаю плечами.
Мелкий моросящий дождь болезненно бьет в лицо колючими иголками, сметаемый сильным ветром, заставляя неметь кожу от холода.
– Егор приедет через час… – чувствую, как щиплет нос, а глаза продолжают слезиться. –Курсы закончились, и я решила слинять на набережную.
– Ты не ответила на вопрос, – взгляд темный и пронзительный, заставляющий виновато съежиться. – Где Белов? И почему ты здесь одна?
Ее взгляд пустой и полный отчаяния.
Хочется сгрести Миру в охапку. Обнять крепко, укутать одеялом и отпаивать чаем с любимым лимонным джемом. Но вместо этого смотрю на нее, крепко сжав кулаки в карманах, пытаясь выяснить, где носит Белова, и почему она снова одна в такую погоду сидит на набережной.
– Его не будет…– отводит взгляд к линии побережья, наконец выдыхая причину своего плохого настроения. – Сегодня мой День Рождения…
О чем вообще речь?
Ее день рождения пятого июня, и я не задумываясь могу назвать эту дату в любое время суток.
– Второй… – добавляет она почти шепотом.
И сердце с гулом падает вниз, разбиваясь на тысячи осколков, глядя на искусанные до посинения губы.
Старательно пытается не заплакать. А мне же хочется кричать от бессилия. Я даже обнять ее не могу!
– Не знаю, зачем я тебе об этом сказала, – робко улыбается, быстро стирая соленую дорожку и по-детски шмыгая носом. – Не волнуйся… Каждый переживает этот день по–своему. Я в порядке.
Сажусь перед ней на корточки, разворачивая кресло к себе и упираясь ладонями в подлокотники. Безумно хочется растереть в руках ее тонкие замерзшие ладошки с нервно сжатыми пальчиками, но я сдерживаю себя, боясь спугнуть и без того хрупкое равновесие между нами.
– Посмотри на меня.
Смотрит слегка затравленно… Вид уставший.
Черт… Нервно сглатываю, проваливаясь в синих омутах с древесными лучиками… Как когда-то...
– Давай договоримся, – прошу тихо. – Ты всегда можешь рассказать мне о том, что с тобой происходит.
– Почему? – она недоверчиво улыбается, внимательно всматриваясь в мое лицо. – Насколько хорошо мы знаем друг друга?
Я бы спросил «как близко», но и на этом спасибо.
– Достаточно хорошо, чтобы ты не боялась звонить и обращаться ко мне в любое время.
Взгляд беспокойный и немного озадаченный.
– Сколько бы ни пыталась, не могу тебя вспомнить, – почти шепчет, протягивая руку и осторожно касаясь кончиками пальцев непослушных волос. Аккуратно убирает их с моего лица. Будто током прошибает от мягких прикосновений. Замираю, не в силах пошевелиться. Боюсь даже дышать, чтобы случайно не спугнуть. Проводит пальчиком по хмурой морщинке на лбу, аккуратно разглаживая. Всегда так делала. Черт, ты не можешь этого не помнить! Мгновенно одергивает руку, опомнившись. – Прости. Я… Я не знаю, что на меня нашло.
Смотрит растеряно в пол и по сторонам, лишь бы не пересекаться со мной взглядом, не зная куда деть себя и руки.
– Все в порядке, – успокаиваю поднимаясь. На сегодня хватит потрясений. – Отвезу тебя в офис. Хочу взять на себя смелость и наконец познакомить вас с Александрой. Выпьешь с нами горячего чая с лимонным джемом?
– Кажется, ты действительно очень хорошо меня знаешь, – искоса поглядывает на меня, пока я разворачиваю коляску в сторону бизнес-центра.
– Как и ты меня, – улыбаюсь в ответ.
Перекатываю виски в граненном стакане, сидя за барной стойкой. Золотистая жидкость ювелирно обтекает ледяной прозрачный шар с вкраплениями пузырьков воздуха. Зависаю на нем, практически отключаясь от долбящей в клубе музыки.
Саша с Мирой довольно легко нашли общий язык и, спустя каких–то полчаса болтали без остановки, как заправские подружки. Девушка быстро заверила ее в необходимости расслабления мышц в воде после тяжелой тренировки, договорившись встретиться с ней на следующий день в бассейне. А уж в поддержке Александры и ее квалификации сомневаться не стоило.
Егор забрал Громову вовремя, как и обещал, подтянув за собой Александру «за мелким, к детскому саду».
Сил и настроения на работу не осталось совсем. Возвращаться в пустой дом желания тоже.
Алкоголь не спасал. Смотрю на запотевший стакан и все больше погружаюсь в воспоминания.
Кажется, без нее я вновь разучусь дышать…
Идиот.... Глупый подросток, радующийся возможности побыть рядом хоть немного. Вспомнит меня когда-то? Возможно. Простит? Маловероятно.
Хочется напиться до отключки и просто сдохнуть, чтобы не видеть их вдвоем. Делаю глоток, мысленно поправляя себя.
Она не твоя, и давно не Громова… Хватит называть ее так. У нее семья…
Чувствую себя правильным, но отменным дерьмом.
Горский, так можно и крышей поехать.
Выпиваю залпом оставшийся в стакане янтарный напиток даже не сморщившись. Залетает, как вода. Ни на градус в мозгу не задерживается. Это бесит!
– Повтори! – машу бармену.
Тот без слов вновь наполняет стакан.
Знакомый женский смех привлекает внимание.
Рефлекторно оборачиваюсь.
За угловым столиком мелькает рыжая шевелюра.
Лана… Развлекается, чертовка.
Хмыкаю, замечая, как мужская рука подтягивает девушку к себе за талию.
Не особо сопротивляется, хихикая и опустошая бокал шампанского, игриво откидывая копну волос за спину.
Отворачиваюсь. Очередное задание или развратная пятница Давыдовой? Меня это больше не касается.
Когда–нибудь она точно встрянет со своими журналистскими расследованиями в неприятности.
– Горский? – за плечом из ниоткуда возникает Колосов, оборачивается к бармену быстро тыча пальцем на фруктовый кальян, десяток шотов с текилой, тарелки с морепродуктами, фруктами и мясом, вновь обращая на меня внимание. – Один пьешь?
Молча приподнимаю бокал в его сторону.
– Присоединяйся. Отмечаем мое повышение, – кивает он в сторону столика, за которым Лана шушукается с каким–то типом. – Переезжаю в Златоглавую.
– Поздравляю, – крепко пожимаю ему руку. Улыбаюсь не совсем искренне, отлично понимая с кем после него придется иметь дело. – Пожалуй откажусь. Жду здесь кое кого.
Андрей не настаивает. Дозаказывает камчатских крабов и пару видов заполненных до краев икорниц.
Интересно, Рыжика стошнит сразу, как увидит ферментированное рыбье потомство или все же продержится?
А если продержится… Пролетит он с повышением. Скандала не избежать…
Пока я искоса поглядываю на реакцию принесенных блюд официантом к их столику, вижу, как Лана берет трубку, отвечая на звонок мобильного телефона. А человек, сидевший рядом с ней, аккуратно подсыпает ей что–то в стакан.
Понимаю, что она только этого и ждет, но морально закипаю, готовый в любую секунду сорваться и устроить мордобой к чертям собачим.
Настроение благо подходящее.
Она смеется, берет шот в руки и отходит в сторону с телефоном, делая вид, что выпивает, поставив стакан на поднос проходящему официанту, аккуратно перевернув содержимое так, чтобы он оказался пустым. Переглядываются.
Хмыкаю… Шпионы недоделанные…
Магия, вне Хогвардса, блядь.
Возвращается к столику и вытягивает своего собеседника в центр танцпола.
Кровь мгновенно застывает в жилах, глядя на них. Пульс с каждым мгновением отбивает в висках все сильнее, с таким шумом, что перекрывает биты музыки самого клуба.
Белов обнимает Давыдову за талию, ненавязчиво проводя пальцами по обнаженное пояснице девушки, что–то нашептывая и опуская руки все ниже.
Она начинает вяло сопротивляться, но он давно ее не слушает. К алкогольному опьянению давно прибавилось действие таблеток. Ему глубоко плевать на то, что она против. Хватает ее огромной ручищей за запястье и тянет за собой в коридор.
Понимаю, что все постановка, и Рыжик не может находиться в клубе без подстраховки, но все–равно срываюсь с места.
Догоняю их в паре метров от VIP–комнаты, вижу удивление в глазах обоих. Откидываю мелкую в сторону, рванув на себя, и со всей дури впечатываю ему кулаком под дых.
– Что ж ты, мразь, творишь? – рычу над ухом, пока хрипит, сжавшись у стенки. Тварь… Каждый переживает этот день по-своему, да? Держу за ворот белоснежной рубашки едва сдерживая себя, чтобы не расквасить его физиономию. Еще один по ребрам, чтоб даже не думал сопротивляться. – Почему, пока твоя семья переживает годовщину аварии в одиночестве, ты шляешься по клубам, таская девчонок по VIP–комнатам?
– Она не моя, – расплывается в ехидной усмешке.
Еще удар и еще, пока во взгляде не появляется хоть какая–то осмысленность.
– Дан, прекрати! – Лана испуганно оттягивает меня от истерически смеющегося Белова, придерживающегося за стену. – Хватит!
Понимаю, что от него сейчас ничего внятного не добиться.
Хватаю за шиворот, затягивая в VIP–комнату и швыряю на пол.
Герман под кайфом. Не сопротивляется. Перекатывается на спину, переводя взгляд в потолок и вылавливая только одному ему известные яркие всполохи, чему–то улыбаясь.
Собакам, собачья постель.
Стягиваю на пол плед и бутылку воды. Выталкиваю из комнаты Лану, запирая снаружи дверь на ключ.
До утра очухается, переползет повыше.
– Ты! – переключаюсь на мелкую, отчего она мгновенно опускает взгляд, быстро поправляя на себе одежду. – Едешь со мной, немедленно!
– Я сама решу, когда и с кем отсюда уезжать, – вздергивает подбородок.
– С Беловым посговорчивее была… – рычу я.
– Мне давно не пятнадцать!
– Расстроилась? – снова открываю дверь в випку, толкая ее в спину ко входу.
– Горский, прекрати! – во взгляде паника, старательно отпихивает меня в сторону.
– Тогда заткнись и не беси меня! – хватаю за запястье, запираю дверь и тащу Давыдову за собой по коридору, в проходе сталкиваясь с молодняком из ее скандальной газетенки. Вот и подмога… Нервно хмыкаю. – Ждали, пока Белов ее изнасилует?
– У него сил тебя даже оттолкнуть не было, – фыркает девушка.
– Отрубился бы в комнате, данные с телефона и флешки скопировали и слиняли бы по-тихому, – тут же поддакивает второй. – Впервой что ли?
– Идиоты, – выдыхаю. – Я ее забираю. Это не обсуждается.
Парни дергаются вперед, но стопорятся, натыкаясь на мой взбешенный взгляд.
Оплачиваю комнату администратору до утра.
Мира говорила, что он в такие дни домой не возвращается, но все равно перестраховываюсь. Доплачиваю, чтобы не открывали, пока не проспится. Вызываю такси по пути к гардеробной. Забираем свои вещи и по–тихому линяем на улицу. Наконец отпускаю запястье девушки, устало упираясь о стену плечом. Закуриваю сигарету, молча подавляя ее взглядом.
– Ты оставил меня без работы, – выдает наконец, вскидывая подбородок, но взгляд все еще испуганный. – Редактор меня завтра за все это по головке не погладит.
– Я эту голову могу и сегодня одним ударом с плеч снести, – выдыхаю столб дыма.
– Опять начинаешь? – закатывает глаза.
– Мозги ищешь? Их там давно нет, – вновь затягиваюсь. – Организм растворил вместо нехватки животных жиров и белков.
– Дан! – топает ножкой, раздраженно скрещивая руки под грудью. – Это мой образ жизни. Тебя никто не заставляет его принимать.
– Но и стебать не запрещает, – расплываюсь во все свои тридцать два зуба.
– Ты…
– Что? – вскидываюсь я, прекрасно понимая, что крыть ей нечем.
– Мудак, – фыркает она отворачиваясь.
– Отлично. Я согласен, – выкидываю окурок, глядя на подъехавшее такси. – Поехали.
– Я к тебе не поеду!
– Я к тебе тоже, – сажусь в машину. – В твоем доме нет нормальной еды, а в моем найдется и мне и травоядным.
Смотрит на меня, дуясь, как обиженный хомяк.
– Едешь?
Недовольно фыркает, загружаясь в машину.
Называю адрес, откидываясь на спинку сидения.
До дома едем в напряженном молчании. Лана по–прежнему дуется, демонстративно таращась в боковое окно.
Мне же лучше...
Устало прикрываю глаза.
Мысли под адреналином скачут в башке, перескакивая с одного вопроса на другой, откидывая все к Белову.
Часто с ним такое? Давно употребляет? Что связывает его и Колосова? Мира вообще видела его в таком состоянии? Не дай бог... У них ведь ребенок в доме. Прибью мразь, как оклемается...
Поднимаемся в квартиру так же молча.
– Ты знаешь, где полотенца, – включаю свет и швыряю ключи на полку. – Возьми мою майку в шкафу. Прими душ и тащи свою задницу на кухню.
– Сыта тобой по горло, – фыркает, демонстративно проходя мимо меня.
– Значит запеченный картофель и баклажаны с сыром я буду есть сам, – вешаю пальто, считая до трех и слыша ее отдаляющееся рычание. – А говорила, не голодная.
Смеюсь про себя, закатываю рукава рубашки и прохожу на кухню. Загружаю блюда в духовку, ставлю таймер и расставляю тарелки на журнальном столике гостинной.
Слышу, как включается вода в ванной и, прокрутив между пальцами телефон все же набираю знакомый номер.
– Марков, – слышу сонный голос майора.
– Алекс, дело есть, – взглянув на часы виновато прикрываю глаза, потирая переносицу. – Пробей мне человечка.
– Как срочно?
– Чем раньше, тем лучше. Скину данные на почту. Хочу знать, чем живет последние лет десять… Чем дышит, с кем общается... Счета, связи, близкие… Медицинская карта… В долгу не останусь.
– Знаю, – фыркает он. – Я не позволю.
Отключается. Хмыкаю, взвешивая телефон между пальцами. Быстро скидываю ему исходные данные Белова и накрываю на стол.
Лана выходит из ванной розовощекая, в моей длинной майке и с тюрбаном из полотенца на голове.
– Пахнет умопомрачительно, – тянется чмокнуть меня в щеку, но стопорится, получая в руки бокал белого вина и зависая.
– Остановись, – произношу твердо, как нашкодившему ребенку, и указываю взглядом на накрытый стол.
– Тогда зачем привез? – тут же переключается на еду, умащиваясь на ковре у столика и соблазнительно вытягивая длинные ноги возле меня.
– Для чего вам Белов?
– Он просто не вовремя появился, – пожимает открытым плечиком, отправляя кусок сыра в рот. – У нас заказ статьи на Колосова, но этот кстати тоже тот еще экземплярчик.
Вопросительно приподнимаю бровь.
– Появился из ниоткуда, – загибает она пальцы рук, вспоминая все, что о нем знает. – За пару месяцев расположил к себе Министерство. Связей до хрена. Денег тоже. Сплавил Колосова. Строит из себя добропорядочного гражданина и примерного семьянина, но на деле так себе «праведник». В прочем, как и все они.
Аккуратно стягивает с головы полотенце, растрепав по плечам мокрые волосы и с горящим взглядом придвигает к себе запеченные баклажаны, вытягивая вилкой их сердцевину с тягучим расплавленным сыром и облизываясь на него, как кошка на сметану.
– А что? – с наслаждением жуя, переключает на меня свое внимание. – Нужна инфа по нему? Могу собрать.
– Без тебя разберусь, – фыркаю, перекатывая вино в прозрачном бокале.
– Я наелась, – отодвигает от себя блюдо и ползет ко мне.
– Лана! – смеюсь, тыча пальцем в ее нахмуренный лоб. – Заруби себе на носу, у нас ничего не будет.
– Горский, ты… – дуется, глядя на меня.
– Мудак… – продолжаю я за нее. – Знаю… Расслабься… Мы слишком разные.
Умащивается у меня на плече, поджимая губы и заискивающе заглядывая в глаза.
– И зачем только к себе притащил? – бурчит под боком.
– Ночь длинная. Мне так спокойнее. И из ментовки с утра тебя доставать не придется.
– Это было всего один раз! – обиженно щипает меня за руку.
– Мне хватило! – смеюсь, выворачиваясь из ее объятий. – Спишь в гостевой комнате.
– А если замерзну?
– Включи кондиционер, – зеваю, устало щелкая ей по носу. – Могу ветчиной измазаться, чтоб тебе легче было держать со мной дистанцию.
– Дурак, – прыскает со смеху.
– Спокойной ночи, – хмыкаю поднимаясь.
– Ты ее нашел, да? – останавливает вопросом. Оборачиваюсь, натыкаясь на немного растерянный любопытный взгляд. – Белова Мирослава Александровна. Дочь директора сети спортивных центов «Сокол» Громова Александра Николаевича... Это из–за нее избил Германа и запер в VIP–комнате?
Сжимаю челюсть, считая про себя до пяти.
Эта проныра с каждым днем пугает меня все больше. Из нее вырастет отличный журналист… когда–то… Либо попадет в неприятности.
Одно другого, кстати, не исключает.
– Как давно ты в курсе?
– Я тоже умею наводить справки… – пожимает плечами Давыдова. – Изучала окружение Колосова, наткнулась на данные Белова и его семьи. Сразу поняла, кто она.
– Почему не рассказала сразу?
– Она ведь… – бегает взглядом, пытаясь подобрать слова. – Больше не ходит, после аварии… И у них дочь… Я хотела устроить тебе романтический ужин, чтобы… Ты в праве злиться на меня…
– Хватит, – прерываю ее бессвязный поток мыслей. – Иди спать. Завтра рано вставать.
Молча кивает, виновато опуская взгляд. Собирает тарелки, и я вижу, как они трясутся в ее руках.
– Я уберу, – скрещиваю руки на груди.
– Я должна была тебе сразу все рассказать, – останавливается, поднимая на меня взгляд.
– Я не злюсь… И еще, для справки, – глубоко вздыхаю, глядя ей прямо в глаза. – Белова я решил избить еще до того, как увидел его лицо. И это было вовсе не из–за Миры.
– Спасибо, – робко улыбается, чмокая меня в заросшую щеку, быстро скрываясь в гостевой комнате.
Запускаю пятерню в волосы, ероша их.
Герман с утра едва ли вспомнит как оказался заперт в випке на полу с подбитыми ребрами. Полезет проверять. Светиться никак не хочется, да и Рыжика подставлять не стоит.
Отзваниваюсь в клуб, проверяя на месте ли Белов. Договариваюсь с барменом стереть видеофайлы с камер наблюдения.
Сгребаю все со стола на кухню, медленно расставляя по местам. В голове пустота, до звона. И даже не знаю, что хуже, рой мыслей от которых сходишь с ума, пытаясь выстроить их по порядку или эта пугающая тишина.
Пережить бы сутки…
Глава 6. Мира. Я никому ничего не должна.
Выходной… Сегодня по плану лишь тренировка, и та после обеда.
С удовольствием обнимаю сладко спящую принцессу у себя под боком. Она сегодня тоже никуда не торопится и от этого утро становится только приятнее... если бы не раздражающий слух стук в столовой.
Сонно открываю глаза, хмуро поглядывая на часы. 8:30…
Осторожно пересаживаюсь на край кровати, подтягиваю кресло, стопорю и пересаживаюсь в него.
От моих поползновений начинает копошиться в кровати Лия. Успокаиваю ее и аккуратно подтыкаю по бокам малышки одеяло.
Добираюсь к столовой, останавливаясь в проходе.
– Доброе утро, – внимательно слежу за действиями мужа.
– Почему не спишь? – тон слишком нервный для человека, волнующегося о моем состоянии. Скорее я ему просто в чем-то помешала. – Разбудил тебя? Прости.
Оттягивает тумбу от стены, выламывая заднюю стенку.
– Не страшно, – тихо проговариваю, пожимая плечами. – Гера, что происходит?
– Спасение утопающего, – бурчит, вытягивая из-под планки папку с какими-то документами. – Мы уезжаем.
– Куда?
– Домой, – находит нужные ему файлы и паспорт, возвращая стенку тумбы на место.
– В Германию? – нервно сглатываю, когда он кивает. – Ты обещал папе, что мы туда не вернемся.
– Твоему отцу в принципе насрать, где ты находишься, – фыркает он и проходя мимо чмокает меня в лоб.
– Не говори так, – обида острой иглой бьет больно в сердце.
– Почему? – наливает себе чашку свежезаваренного чая. – Какая разница в какой город звонить по видеосвязи? Хотя он уже даже не звонит, просто периодически кидает сообщения в чат… И охрану приставил для успокоения собственной совести. Мы в городе уже сколько, месяцев пять? Ни разу не приехал навестить ни тебя, ни внучку.
Лучшая защита – это нападение, да?
Больно… До темных пятен перед глазами.
Мы с отцом в принципе никогда не были очень близки, а после аварии и вовсе отдалились. Он будто чувствовал за собой часть вины случившегося, смотрел на меня по–другому. Практически перестал со мной общаться, тщательно подбирая слова в разговоре.
Оба приняли одно и то же решение не сговариваясь. Разъехаться…
Я согласилась на предложение Геры и осталась с ним в Мюнхене. Там меня ждали лучшие хирурги страны. А папа… Папа вернулся в Россию. Ему было проще контролировать все на расстоянии, чем видеть меня в таком состоянии.
– Меня все устраивает, – скрещиваю руки на груди, рассматривая мужа. Дерганный, помятый, с синяками под глазами. – Что происходит, объясни толком.
– Колосов… – Герман кидает на стол телефон с огромной электронной статьей.
Подкатываю ближе коляску, пробегаю взглядом по тексту.
Взятки… Отмывание денег… Проблемы с поставками… Продажные тендера…
– Ты в этом участвовал? – отрываю взгляд от фото теперь уже отстраненного от дел министра.
– Конечно нет, – язвит он, закатывая рукава рубашки и упираясь ладонями о столешницу. – Стоял рядом и наивно глазами хлопал, пока они деньги стопками в сейф складывали. Слава богу, хоть по документам нигде не проходил…
Смотрю ему в глаза. Нервно облизывает губы, взгляд бегающий, зрачки до сих пор расширенные.
– Где ты был ночью? – слова слетают с губ раньше, чем успеваю прикусить себе язык.
– С каких пор тебя это волнует?
– Гера, ты обещал…
– Я обещал не появляться в таком состоянии дома и не доводить все до крайностей, – нависает надо мной темной тучей, тянется ко мне.
– Прекрати, – отшатываюсь от его руки.
– А то что? – хмыкает практически над моим ухом. – Папочке нажалуешься или своему Горскому?
– С каких пор он стал моим? – смотрю ему прямо в глаза.
– Папочку расспроси. Он так старался вас двоих рассорить, что не заметил, как избавился не только от него, но и от собственной дочери, – проводит пальцем по моей щеке, спускаясь к шее. Сглатываю, но взгляд не отвожу. – Так что, уже успела переспать с ним, или ему ты такая тоже не нужна?
Рука взмывает быстрее, чем соображает мозг. Звук пощечины такой громкий, что кажется стекла в кухне зазвенели от вибрации.
Долго не думает, мгновенно хватая меня за руку.
– Куда собралась? – больно дергает на себя, не давая сдвинуть кресло с места. – Думаешь сдалась кому–то кроме меня со своим приблудышем?
Отшатываюсь от него, будто сама пощечину получила. Слова эхом повторяются где–то глубоко в подсознании.
…Темное лобовое стекло, забрызганное дождем и двигающиеся в такт дворники с характерным звуком.
– Белов, смотри на дорогу, – прошу его тихо, когда машину слегка заносит на мокрой трассе. Прикрываю глаза, крепче хватаясь за ремень безопасности.
– Не понимаю, чего тебе не хватает! – вновь распаляется Герман. – Сколько еще я должен упрашивать? Бегаю за тобой уже два года, как щенок подзаборный.
– Не говори глупостей, – откидываю голову на спинку сидения, вжимаясь в него от его очередного резкого виража на обгоне. – Герман, я прошу тебя, осторожнее.
– Я разговаривал с твоим отцом, – не обращает на меня никакого внимания. Руки крепко сжимают руль, а скорость становится лишь выше. – Он одобрил мое решение.
– А меня вы спросить не пробовали?! – вспыхиваю моментально. – Почему вы оба решаете, как мне жить? Я что вещь какая–то, чтобы передавать меня из рук в руки по договоренности?! Я просто работаю на тебя. Могу уволиться в любой момент, если так сильно мешаю жить спокойно!
Отворачиваюсь к окну, пытаясь скрыть наворачивающиеся слезы.
– Все еще любишь его? – дергает меня за руку, разворачивая к себе. В глазах сталь. – Да кому ты к черту нужна со своим трехлетним приблудышем?
Отворачивается, но машину уже заносит. Пытается выровнять колеса, но ее еще сильнее закручивает.
Яркий свет фар встречной полосы все ближе и ярче… Ослепляет, заставляя оцепенеть от ужаса… Удар… Еще один… Машину переворачивает, а нас внутри мотает как манекенов на краш–тесте… Криков нет… Лишь боль и всепоглощающий страх…
Лия… Только бы выжить… Я не могу оставить свою малышку без мамы… У нее кроме меня никого нет…
Реальность возвращается резким и болезненным звоном в ушах, но это меньшее из того, что меня сейчас волнует.
Смотрю на испуганное выражение лица Белова. На сколько меня отключило?
– Ты соврал, – шепчу, медленно отцепляя его руку от своей. – Не было пьяного водителя на встречной полосе.
Смотрит на меня так, будто приведение увидел.
– Это был ты… – продолжаю, понемногу откатывая кресло ближе к столу, пока Белов заторможено смотрит сквозь меня. Делает шаг. Дергаю кресло, мгновенно нажимая кнопку вызова охраны, тут же разворачиваясь к нему. – Не подходи!
Останавливается в паре шагов.
– Ты не справился с управлением, свалив вину на человека, пострадавшего в аварии.
– Он был пьян.
– Но это ты вылетел на встречку на огромной скорости. Мы попали в ту аварию из–за тебя, – меня начинает трясти, накрывая тело липким ознобом. – Сколько денег отвалил, чтобы его признали виновным? Господи, Белов! Ты соврал отцу и мне, что мы планировали пожениться. Заставил поверить меня в это!
– Мира, я все исправлю, – дергается ко мне. – Я не смогу без тебя.
– Не подходи! – хватаю нож с магнитного держателя. Останавливается. Слезы застилают глаза, но это мелочи. Я его к себе теперь ни на сантиметр не подпущу.
– Мирослава Александровна! – Егор влетает на кухню, стопорясь в проходе.
– Совсем крышей поехала, – тут же спохватывается Герман. – Звони в скорую, немедленно!
– Егор! – с глаз ручьем текут слезы. Меня не просто трясет, еще немного и я просто потеряю сознание.
– Все в порядке, – успокаивающе проговаривает он, проходя ко мне. – Вы же помните, меня нанял ваш отец.
– Я хочу, чтобы он ушел из этого дома.
– Герман Юрьевич, у вас есть ровно минута, чтобы взять все самое необходимое, – Егор становится защитной стеной передо мной. – Остальные вещи вам привезут доставкой.
– Ты не справишься без меня.
– Я никогда не нуждалась в твоих подачках. А ты как обычно решил все сам, не интересуясь моим собственным мнением.
– Ваше время, – Егор напоминает о себе.
Взъерошивает пятерней волосы, хватая документы, бумажник, пальто и ключи.
– Не думаю, что они вам когда–либо еще понадобятся, – хмыкает моя охрана.
Белов швыряет ключи на тумбу, через несколько секунд выходя из квартиры с силой захлопывая за собой дверь.
Роняю руки с ножом на колени, наконец позволяя себе расплакаться.
– Все в порядке, – Егор аккуратно забирает холодное оружие у меня из рук, водружая его на законное место и крепко прижимая меня к себе. – Всегда знал, что этот брак ничем хорошим не закончится.
Из нас обоих вырывается нервный смешок.
– Ваш отец меня убьет, – осторожно отодвигаясь и разглядывая фиолетовые кровоподтеки на запястьях проговаривает он.
– Если бы не твои тревожные кнопки, я бы не справилась с ним сама, – шмыгаю носом. – Спасибо.
– Кофе будете?
– Желательно с коньяком, – киваю, старательно вытирая слезы с лица.
– Будет сделано, – улыбается он. – А замки мы для верности сегодня все–таки сменим.
– С ума сошел? – смотрю на стабилометрическую платформу и понимаю, что не смогу.
– Сколько можно висеть на вертикали? – не слушает меня Антон, регулируя ремни на раме и сужая расстояние телескопических перил. – Пора начинать контролировать собственную координацию. Поиграешь немного в виртуальную реальность, заодно исследуем пластичность головного мозга, амплитуду шага и реабилитационный потенциал.
– Слишком много страшных слов, – фыркаю, все еще не веря, что он собирается меня подвесить на платформу.
Одевает на меня корсет и крепит электроды к мышцам ног.
– Пока ты будешь «гулять по лесу» мы сможем провести мышечную диагностику, координацию и баланс тела. Сравнить их работу с данными, с которыми ты к нам поступила и в случае необходимости откорректировать режим лечения и тренировок.
Подтягивает коляску к прогулочной дорожке и помогает подняться, цепляя корсет на ремни рамы.
– Чувствую себя младенцем в прыгунках, – хмыкаю я.
Антон улыбается, подключая проводки к электродам.
Стою на дорожке довольно устойчиво, крепко держась за поручни, но при этом не заваливаясь на них. Ремни и корсет координируют баланс, не позволяя потерять равновесие. Аккуратно натягивает мне на голову шлем виртуальной реальности, погружая в мир лесных зарослей, поющих птиц и ярко голубого неба над головой.
– Ого, – выдыхаю я, мгновенно теряя равновесие и тут же чувствуя хват Михайловского под руки.
– Посмотри себе под ноги, – послушно опускаю взгляд, вижу свои руки и поручни. Хватаюсь за них поудобнее. – Ты можешь наблюдать за своими действиями, на модели человека со стороны.
Впереди появляется человечек, неустойчиво покачивающийся из стороны в сторону. Поднимаю руку, он повторяет за мной. Поворачиваю голову, он делает то же самое.
– Стоишь крепко?
Киваю.
Отпускает меня и отходит в сторону, что–то настраивая в датчиках. На человечке загораются электроды, ровно в тех местах, что установлены на мне.
– Следи за ним, – подсказывает Антон. – Все твои движения показаны в реальном времени, обеспечивая эффект «наблюдения–подражания». Глядя на его ошибки или неверные движения, ты всегда сможешь откорректировать собственный шаг, осанку, движения, координацию.
